Original subtitles

Авдотья!

Разве это жизнь, Катя?

Не знаю, как вам, генерал-адъютант…

а мне Господь другой жизни не уготовил.

Кать, давай обвенчаемся.

Ради Алёшки.

Ты видела, как он подрос, на ноги встал.

Через месяц-другой, глядишь, заговорит.

У меня сердце сжалось, когда он сегодня от меня за Шкурина спрятался.

Испугался, не узнал меня.

А я же ему родной!

Ты его сегодня в первый раз за год увидел.

А до этого недосуг было, отец?

Тебе пьянки в сто раз дороже, чем сын.

- Да я не об этом… - А я об этом!

И еще, Гриша, о том, что…

я имею право только на одного сына – Павла Петровича.

Его отец – покойный император,

и Павел – единственный законный наследник престола.

Как кошка, значит: родила и забыла.

Человек – существо коллективное, целью коего является создание семьи.

И как в семье управляет отец,

так и в государстве должен управлять патриарх.

Как отец в семье, так и монарх в государстве не назначается,

не выбирается и не сменяется подданными, ибо последние – дети его.

Вы, Никита Иванович, говорите «отец».

А как же Екатерина I, Анна Иоанновна, Анна Леопольдовна, Елизавета Петровна?

Они ведь своему государству не были отцами.

- Они ведь женщины… - Прошу прощения, Павел Петрович.

Вы хотите оспорить патриархальную теорию Аристотеля и Конфуция?

Кроме того, Екатерина I управляла только два года,

Анна Леопольдовна и того меньше.

- А как же моя матушка? - А ваша матушка…

- Стоит у вас за спиной, Никита Иванович. - Ваше Величество?

Мне думается, что наследнику, который планирует стать отцом для своих подданных,

важно понимать главное: чтобы они принимали его как отца,

ему следует принимать их как любимых своих чад.

Именно этому я собирался посвятить наш следующий урок, Ваше Величество.

А сейчас, с вашего позволения, мы закончим.

У нас запланировано занятие фехтованием.

Я же сказал, что я не буду фехтовать с вами!

Мне помнится, занятия фехтованием с Никитой Ивановичем были твоими любимыми.

- Что стряслось, Павлуша? - А это касается только меня и графа.

Вы узнали, как ее зовут, Никита Иванович?

Да, Ваше Высочество.

- Ее зовут… - Я жду ее в парке.

Темпераментом наследника управлять всё сложнее.

Он перестает слушаться даже вас, Никита Иванович.

Это меня очень беспокоит.

Ваш сын, государыня, достиг того возраста, в коем проявляется характер.

И, как его наставник, я полагаю, что открытое подавление его

вряд ли будет способствовать правильному формированию личности будущего императора.

Вам, как наставнику наследника, следует не подавлять, а управлять его характером.

И еще мне кажется, что важные истины

следует объяснять Павлу простым и понятным языком,

иначе он попросту заскучает и потеряет интерес к учению.

Туше! Туше!

Все вон! Кроме нее.

- Вы их снова обидели. - Император – наместник Бога.

- На наместника Бога не обижаются. - Но вы не император.

Я им буду!

А вы дерзки.

Мне это нравится!

Ну?

Напомните мне, как зовут эту девицу?

Княжна Елизавета Александровна Столич, фрейлина Ее Императорского Величества.

Я хочу видеть ее каждый день.

Екатерина так и не подписала манифест, который должна была подписать год назад.

Вы не справились даже с таким пустяшным делом!

Менять систему не пустяшное дело.

Россия не первая страна, где это было сделано.

Вы упускаете один момент, шевалье.

Императрица Екатерина Алексеевна, очевидно, умнее Карла I,

который, не думая, подписал ваш документ и лишился власти.

Может быть.

Но вы, к сожалению, не Кромвель.

По крайней мере, я в своей стране и под своим именем.

Стоит мне пальцем пошевелить, и вы позавидуете судьбе Карла I.

Мне кажется, нам обоим не стоит горячиться.

Наша цель выше границ.

Какими же будут наши дальнейшие действия?

- Польша. - Польша?

Пруссия давно мечтает разделить Польшу.

Это даст Фридриху возможность опрокинуть Австрию.

Но Польша нужна нам.

- Франции? - Нет.

Наше братство, как вам известно, выше границ.

- Ну и что же вы предлагаете? - Нам нужен свой король.

- Кто же? - Адам Чарторыжский из династии Пястов.

Да, но в России очень сильна австрийская партия,

которая традиционно делает ставку на Саксонскую династию.

Как, по-вашему, я должен убедить императрицу,

что России нужен именно Чарторыжский?

А вы постарайтесь.

Опять, стало быть, к нам пожаловал.

И сразу свиделся с графом Паниным.

- О чём говорили? - Неизвестно.

Говорили тихо и долго.

Особой радости от встречи не было ни у одного, ни у другого,

но расстались мирно.

Значит, договорились.

Паскудник!

Лет десять бы сбросить, в бараний рог бы скрутил!

Не терпится им Катерину скинуть.

Даже совершеннолетия Павла ждать не намерены.

Вот что. Пошли-ка весточку в Шлиссельбург, позови коменданта к нам.

Будет исполнено, ваше сиятельство.

И этого, компоту французского налей еще.

Кончился компот на сегодня.

Да и пить не из чего.

И что же этот аббат? Он сейчас в России?

Совершенно точно, в России.

И мне доподлинно известно, Ваше Величество,

что этот аббат состоит в Обществе вольных каменщиков.

Масон? Полагаете, масоны хотят распространения своих идей в России?

Я не столь наивен, Екатерина Алексеевна.

Идеи – всего лишь прикрытие для достижения главной цели,

которая всегда одна: деньги и власть.

Ну, это уже две цели, Алексей Петрович.

Я думаю, что у вольных каменщиков нет будущего в России.

В их идеи никто не поверит.

В их идеи уже поверили, Ваше Величество.

Господин аббат водит знакомства среди людей вашего ближайшего окружения.

Вот как? И с кем же?

В самое ближайшее время я предоставлю вам подробный отчет

с неоспоримыми доказательствами.

Мне не нравится ваш кашель, Алексей Петрович.

Он слишком долго не проходит.

Вашу болезнь надо лечить.

Моя болезнь называется старость.

Лекари тут бессильны.

Ваше Величество, вокруг пустующего польского трона кипят нешуточные страсти.

Австрия, Пруссия, Франция – у каждого из них свой интерес в Польше,

и России, я считаю, самое время подумать о тех, с кем мы дружим.

И главное, против кого.

Я не стану дружить с кем-либо против кого-либо только ради того,

чтобы вовремя занять выгодную сторону.

Сильный должен оставаться на своей стороне,

а не таскать объедки с чужого стола.

Но вы правы, Никита Иванович.

Нам действительно необходимо установить в Польше свое влияние.

Я давно об этом думала.

Поэтому нам нужен свой человек на польском престоле.

Само собой, разумеется. И кого вы предлагаете?

Я предлагаю избрать наследника из династии Пястов.

Например, Адама Чарторыжского, с чем согласен и король Фридрих.

- Англия и Дания тоже. - А я против.

Мы с Австрией союзники со времени матушки Елизаветы Петровны,

а Австрия всегда поддерживала Саксонскую династию.

Вы, Алексей Петрович, как будто еще живете в царствование Елизаветы Петровны.

У нас, слава богу, императрица Екатерина Алексеевна,

и ситуация в мире с тех пор изменилась.

Вот французы тоже настаивают на Саксонской династии,

не упуская при этом случая вредить России,

подталкивая Османскую Порту к войне с нами.

Согласна. Польша давно превратилась в проходной двор

для разбойничьих набегов на Россию.

Подождите, подождите. Но не может быть, чтобы не было выбора.

Ну, если вы не согласны на Саксонскую династию, есть же другие кандидаты.

Лев Александрович, ну вот… Курфюрст Курляндский, как его?

- Бирон. - Бирон. Да, вот.

Что? Чем не кандидат?

Григорий Григорьевич, ну что ты молчишь?

Да ты знаешь, Алексей Петрович, я же немцев не люблю.

А впрочем, как матушка императрица скажет, так оно и будет.

Ваше Величество, Чарторыжский – это лучшая кандидатура.

Он умен, богат, влиятелен.

Нам не надо будет тратить много денег на его избрание, коих в казне и так нет.

Да уж.

В том-то и проблема, что он умен, богат и влиятелен.

Сегодня ему выгодно быть с нами, а завтра – бог знает с кем.

И если уж выбирать Пяста,

то из тех, кто более всего будет нам обязан за то, что мы для него сделаем.

Мое предложение – утвердить на польском троне

литовского стольника, графа Станислава Понятовского.

Кого? Понятовского? Не бывать этому, ясно?

Сядьте, Григорий Григорьевич!

И дослушайте.

Кого угодно бери, только не Понятовского.

Выбирайте этого, как его… Бирона, например.

- Всё лучше, чем этот. - И чем же он лучше?

Чем этот! Нищий, приживала!

Вечно у нас будет деньги клянчить. Попрошайка!

А вот здесь я с тобой согласна, Григорий Григорьевич.

Из всех претендентов на корону он самый бедный.

Ваше Величество, следовательно…

Следовательно, получив корону из наших рук,

он будет нам полностью обязан.

Я благодарю вас, господа. Я приняла решение.

Вот так вот, Никита Иванович.

Вашим же салом вам по мусалам.

Грубо, ваше сиятельство.

Видно, с утра вы не чай пили.

Вот тут вы ошибаетесь, ваше сиятельство.

Пил чай, оттого и мысли в беспорядке.

Господа.

Екатерина Алексеевна, подожди.

Пошли вон.

Что, любовника своего бывшего королем решила сделать?

Ты что себе позволяешь?

Думаешь, я не знаю, как ты по ночам поляку Понятовскому письма строчишь?

Или о том, что между вами было,

когда он здесь при английском посланнике секретарем служил?

Так вот. Это Петрушке твоему всё одно было, с кем ты шашни крутишь.

- Я это терпеть не буду, поняла? - Да пусти же ты, говорю!

Ты, Григорий Григорьевич, кажется, забыл, что мы с тобой договаривались,

что государственные дела мы больше не обсуждаем.

Только если они не касаются гвардии и военных действий!

А за государственными тайнами ты не скрываешь личные увлечения?

Гриша, да нет у меня никаких личных увлечений.

Времени у меня на них нету!

И не терзай ты меня своей глупой ревностью!

- Невыносимо! - Катя, прости. Прости меня.

Люблю я тебя, больше жизни люблю!

Оттого и бешусь, и ревную оттого.

Как не ревновать, когда у нас с тобой разлад

и с каждым днем всё хуже и хуже?

А вот здесь, Гришенька, ты прав.

А как ему не быть, разладу-то,

когда жить с тобой, Гриша, с каждым днем всё труднее и труднее?

Ни помощи от тебя, ни покоя. Скандалы одни!

Это был очень интересный разговор и очень полезный.

Даже не хочется вас отпускать, Алексей Петрович.

Но и все-таки согласитесь, в этой идее что-то есть.

Это могло бы принести большую пользу государству.

Екатерина Алексеевна, вы, конечно, слышали об опытах графа Сиверса

по выращиванию в России земляных яблок?

Картофеля? Да, конечно, и нахожу их весьма полезными.

Однако сей фрукт плохо приживается на нашей почве.

Идеи европейских философов,

к которым вы так часто обращаетесь, – тот же картофель.

Эти идеи трудно воплотить на русской земле.

Однако же государю Петру Алексеевичу вполне удалось подобное, не находите?

У Петра Алексеевича было на кого опереться.

А с кем вы собираетесь творить историю?

Кто ваши Шереметьевы,

Меньшиковы, Репнины, Брюсы?

Княгиня, я рад что вы снова с нами.

Я тоже рада видеть вас, господин Д'Отрош.

Признаюсь, я был искренне раздосадован сообщением Никиты Ивановича о том,

что вы намеревались отказаться от нашего сотрудничества.

Это было спонтанное решение, вызванное обстоятельствами.

Простите за откровенность, княгиня,

но мне кажется, что в настоящее время вами движет обида.

А обида и спонтанность – неразлучные подруги,

и, возможно, сомнения снова посетят вас.

Не стану лукавить, господин Д'Отрош,

негодование по поводу несправедливого решения царствующей особы касательно меня

действительно существует.

Но моим политическим убеждениям не один год, и эмоции тут ни при чём.

Если вы считаете мои заверения лишь красивыми словами,

тогда наша встреча не более чем светский визит.

К сожалению, у меня нет времени на светский визит. Давайте к делу.

К делу так к делу.

Пойдемте.

Кто начальник караула?

- Ваше Величество! - Веди к командиру.

Соблаговолите объяснить, господа, что здесь делает гвардия?

Охраняем покой Императорского Величества!

Насколько мне известно, военные действия сейчас не ведутся.

От кого же, смею я спросить, вы охраняете мой покой?

Ваше Величество, так ведь царь приказал.

Кто?

Их сиятельство граф Григорий Григорьевич Орлов.

Так я же думал, что ежели он ей муж – значит, царь.

Дубина!

Ну что ж, я так понимаю, что вы хотите убрать Екатерину с престола.

- Почему? - По здравому смыслу.

Я хочу видеть на троне благодарного правителя,

который в своих решениях руководствуется советами истинных друзей,

помогавших его возвышению.

Другими словами, вы хотите видеть на троне марионетку,

ниточки которой держите вы.

Я не столь тщеславна, господин Д'Отрош, и готова поделиться «ниточками».

Почему нас должно заинтересовать это?

Потому что наши цели совпадают,

потому что я сильная женщина и имею опыт дворцовых переворотов.

И потому что Екатерина сейчас уязвима, насколько может быть уязвима особа,

отнявшая власть у одного законного наследника

и не передавшая ее другому законному наследнику.

Выбирайте, какая из причин вас удовлетворит.

Что ты здесь делаешь?

Читаю.

И что пишет господин Платон?

Да всё больше про управление государством…

которого я, по твоему разумению, не понимаю.

А ты понимаешь?

Знаешь, что мне сейчас в парке сказал солдат?

Нет, не знаю.

Гвардию из парка убери.

А если гвардейцам нечем заняться – на плац,

совершенствовать фрунтовое учение!

Всё сказала?

А теперь ты меня послушай. Гвардия тебя любит.

Потеряешь ее любовь, кто тебя поддержит?

Пошел вон!

Фельдмаршалы кабинетные? Я сомневаюсь!

Так что не разбрасывайся любовью, Катя.

А то как гвардия тебя на трон посадила…

так она тебя и ссадить может.

Да вы никак мне угрожаете, Григорий Григорьевич?

Да Господь с тобой, Катя.

Я люблю тебя.

Гриша! Гриша!

- Гриша, не надо. - Люблю тебя.

Гриша!

Гриша!

И откуда же, по-вашему, взялось столько недовольных?

Ну, недовольство духовенства вполне закономерно, Ваше Величество.

И за прошедший год они подали несколько прошений,

а вы не удовлетворили ни одно из них.

- Шесть. - Ваше Величество?

Они подали шесть прошений.

Но даже если их будет много больше, я не отменю свое решение.

Налог на доход от церковных земель будет поступать в казну,

а не в карман святых отцов.

Духовник, который заботится о своем кошельке больше, чем о своей душе,

недостоин церковного сана.

Всё, больше не будем об этом.

Никита Иванович, вы просили меня об аудиенции. Я слушаю вас.

Екатерина Алексеевна, дело не минутное, и разговор важный.

Я надеялся на отдельную встречу.

Ну, тогда перенесем наш разговор на более позднее время.

Сейчас у меня назначена другая встреча.

- Здравствуйте, Алексей Петрович. - Здравствуйте, Екатерина Алексеевна.

Вот, выполняю ваше поручение.

Это человек, на которого можно положиться.

Подпоручик Конной гвардии Потёмкин Григорий Александрович.

Григорий Александрович принимал деятельное участие в событиях,

предшествовавших вашему восхождению на престол

и уже почти год оказывает мне ценные услуги

по выполнению важных государственных поручений.

Я помню вас, подпоручик.

А рекомендации Алексея Петровича представляют для меня особую ценность.

Сочту за честь быть полезным вам, Ваше Величество.

Ваше Величество, всё готово!

В таком случае проводите меня, подпоручик.

С удовольствием, Ваше Величество.

- Государыня! - Никита Иванович, после поговорим.

Расставляете подле императрицы своих людей?

- Алексей Петрович, вы идете? - Иду, Ваше Величество.

Граф.

- Григорий Григорьевич, это… - Мы знакомы.

- Благодарю. - Поплыли.

Алексей Петрович, ну что вы, право!

В том, что о них говорят, больше вымысла, нежели правды.

В России их попросту нет, разве что я и княгиня Дашкова,

в шутку посвятившие друг друга в Братство вольных каменщиков.

Екатерина Алексеевна, мы так перевернемся.

Ваше Величество, при всём уважении, я не могу разделить вашу беспечность.

Поймите, масоны распространились по всей Европе со скоростью саранчи.

А сейчас они уже в России. Поверьте, это не фантазии, это факт.

Вы знаете о приемах, которые устраивает Лев Александрович Нарышкин?

Сегодня вечером в его доме под видом увеселения соберутся представители ложи.

- То есть теперь еще и Нарышкин? - Я говорю лишь о том, что знаю наверняка.

Среди гостей будет княгиня Дашкова

и, вероятно, аббат, о котором я рассказывал вам ранее.

Оставьте это, Алексей Петрович.

В доме у князя Нарышкина часто собираются самые разные люди.

Просто Лев Александрович – веселый человек.

Вот сегодня вечером этот веселый человек…

Прекратите ради бога, я прошу!

Да сядь ты! Говорю, перевернемся!

Прикажите грести к берегу, генерал-адъютант.

Давай к берегу!

А вы, Алексей Петрович…

Знаете, у меня складывается такое ощущение,

что в заботе о чистоте моего окружения вы хотите лишить меня окружения вовсе.

Мне бесконечно дорога ваша компания,

но ограничивать свой ближний круг только вами я не стану.

Алексей Петрович, скажите, этот ваш Потёмкин…

Я могу доверить ему крайне важное личное дело?

Несомненно, Ваше Величество.

Заговор против императрицы плетут.

Сегодня в доме Нарышкина собираются.

- Да ну? - Серьезно?

Ты откуда эту нелепицу взял?

Бестужев сказал, а я услышал.

Пойдем туда и арестуем заговорщиков.

Ты, Гриша, давно на войне не был, вот и выдумываешь всякие нелепицы.

Не пойдешь? Ну и хрен с тобой, без тебя справлюсь.

Ну что, братцы, послужим матушке-императрице?

- Послужим! - Екатерине Алексеевне виват!

Виват! Виват!

Господа офицеры, ну куда же вы?

Вы посылали за мной, Ваше Величество?

Григорий Александрович, вы любите путешествовать?

Когда следует отправиться?

Прямо сейчас. Вы поедете в Польшу.

Здесь изложена суть вашего дела.

После прочтения сожгите.

Ехать придется быстро.

В пути без нужды не останавливаться, разговоров ни с кем не заводить,

в карету никого не допускать.

Это ваш пропуск.

Лев Александрович!

Хочу представить. Наша дочь, Мария Ильинична.

Чёрт бы ее побрал с этим Понятовским.

Это путает все карты.

- Ее нужно переубедить! - Она приняла решение.

О, тайная вечеря!

Осталось только определить, кто у нас нынче Иуда, господа.

Как это понимать?

Это просто шутка, господин аббат.

Лев Александрович, вы не могли бы хоть теперь сохранять серьезность?

Все в сборе, господа.

Начнем, пожалуй.

- Всех заговорщиков арестовать. - Слушаюсь!

- За мной. - Есть!

Еще слишком рано для посвящения. Павел – дитя!

Но господин аббат считает, что потом будет слишком поздно.

Если мы упустим момент, мы можем потерять контроль над наследником.

Мы не можем доверять юнцу.

Вы хотите, чтобы наше положение и наши жизни

зависели от длины языка мальчишки?

Этот мальчишка – будущий император!

Спокойней, господа. Предлагаю компромисс.

Доверимся мальчишке, но…

отрежем ему язык. И нам всем заодно.

Перестаньте паясничать, Лев Александрович.

Здесь шуткам не место.

Я, как наставник наследника, готов взять ответственность на себя.

Предлагаю голосование.

Кто за то, чтобы пригласить Павла Петровича в наше священное братство?

Уведите шевалье, его никто не должен видеть!

Екатерина Романовна, вам тоже лучше уйти.

Именем Ее Величества Самодержицы Всероссийской!

Ломайте дверь!

А вот и тайная вечеря.

А почему, когда сказал это я, меня обвинили в шутовстве…

а его восприняли серьезно?

Именем императрицы вы арестованы.

Вы арестованы по подозрению в заговоре!

Григорий Григорьевич!

- Дашкова где? - Среди моих гостей нет княгини.

В моём доме царит веселье, а не заговор.

А вы продырявили мне потолок.

- Григорий Григорьевич! - Лёва!

Ты меня прости.

Потолок я тебе починю.

Мне у тебя так хорошо!

Мне так хорошо!

Григорий Григорьевич, что с тобой?

Лёва, я ранен.

Господа, давайте перенесем генерал-адъютанта на кушетку.

Мне кажется, ему здесь не очень уютно.

Лёва! Какой вечер, Лёва! Какой вечер!

Я тебе потолок подлатаю, Лёва!

Господа, танцуем, веселимся. Музыка!

Никита Иванович, отчего вы насупились?

Пытаюсь понять, Лев Александрович, на чьей вы стороне?

Никита Иванович, у монеты есть две стороны:

вот одна сторона, а вот вторая.

А я ношу ее в кармане.

Да и какая сторона? Одни разговоры да развлечения.

И всё забавно и вполне не страшно, что меня, признаться, очень радует.

Это письмо английского посланника.

Он сообщает, о том, что вы, генерал-адъютант,

и ваш брат с вооруженными гвардейцами

вломились в дом обер-шталмейстера Нарышкина

и устроили там безобразную сцену.

Канцлер Воронцов докладывает о том же.

А посланник австрийского двора из этой вашей выходки делает вывод,

что я не управляю ситуацией в стране!

Прости, матушка.

Не за себя, а за Отечество службу несем.

А носом ты, Григорий Григорьевич, тоже за Отечество пострадал?

А ты?

Зачем на поводу идешь? Своей головы нет?

Бес попутал, Екатерина Алексеевна.

Подите прочь!

Оставь, Алехан!

Ну что стучишь, как дятел?

Ты, Алексей Петрович, мне вот что скажи.

А ежели дознаются?

Ну так ты, Карл Францевич, сделай так,

чтоб, в случае чего-то, взятки гладки были.

- Оставь. - Это как же?

Ну, скажи, инициативность проявил.

В целях безопасности трона и всего Отечества.

Мол, раз его в крепости содержали – значит, преступник.

Опасный, крайне опасный преступник.

Такому, в случае бунта или штурма, прямая дорога на тот свет.

Господи ты Боже мой!

- Так ведь грех же! - Грех?

Тебе эти указания еще покойная Елизавета Петровна дала.

И заплатила, кстати, немало.

И я заплачу. Три тысячи пудовых свечек поставишь, чтобы отмолить грех этот.

Да и не грех это, если правильно посмотреть, а подвиг.

В нём ведь интерес-то не личный, а державный.

Ну, сам-то подумай.

Ну, чего дрожишь-то? Компоту, вон, выпей.

И людям, коих к Иоанну Антоновичу приставишь, в голову вбей, сам знаешь что.

Ты мне, Алексей Петрович, вот что скажи: есть ли опасность?

Неужели бунт возможен?

В России живем, не забывай. Тут всё возможно.

Бестужев не ошибся в вас, Григорий Александрович.

Моя заслуга здесь невелика, Екатерина Алексеевна.

- Я ненавижу его. - Кого?

Орлова. И мать свою я тоже ненавижу!

Они убили моего отца!

Он безумен?

Физическое состояние удовлетворительное, чего не скажешь о его душевном здравии.

Если ты меня хоть каплю любишь, о ней не говори.

Ну где любовь, а где политика? Понимать надо.

Так что это за фигура?

Всевидящее око, знак и символ Великого Архитектора.

Предлагаю всем, кто верен российскому престолу, проследовать за мной!

Стойте! Вы не можете так! Я ваш император.

Беда, матушка!