Original subtitles

Ох, благодать.

Повезло самогоше, лежишь, вокруг тебя сестрички носятся.

Куехтают тебя, как гутенка.

Да, повезло ему.

А нам вон, на смерть идти идти.

Ты чё?

Думай, чё говоришь.

Я не про то, дурень.

Он и так побольше нашего рисковал.

А чего сестричка?

Он совсем в отключке?

Да, он давно пришёл в себя.

Просто спит.

Я ему промидорчик дала и противошоковый, и снотворный.

Ешки-лепёшки.

И чего он, согласился?

Нет, конечно.

Компот подмешал.

Пусть хоть и выспится от своих подвигов.

В компот?

Мне б кто в компот чего подмешал, тоже бы выспался.

Ну, ладно.

Пойдём, Пашка.

Девчонки, смотрите, что есть.

Откуда?

С полка привезли.

Можно?

Да, держи.

Держи.

Спасибо.

А это что?

Это платок у спартянки сделала.

Теперь вышивку хочу Мариевскую.

У него припадок был.

Федька, медбрат, сказал.

И как он?

В санчасти.

Маш, ты б сходила к нему, а?

Всё-таки выходит из-за тебя.

Подъем, девчата.

Важный приказ.

Сбор.

Маш, не отставай.

Привет.

А Николай там?

Да.

Вам туда не надо.

Почему?

Бессмысленно.

Пусти, говорю.

Маш, какое дело-то, а?

Это по моей части.

Я знаю, что делать.

Ты уж все сделала.

Хватит ему мозги закрючивать.

Из-за того, что ты с ним в доктора играешь, у него душа наперекосяка.

Что?

Душа наперекосяка.

Да вы просто не понимаете.

Он просто не от мира сего.

А мир этот он делает лучше.

И нас с вами тоже лучше.

Вы его берегите.

Ему не нужна такая, как ты.

Давай, бегом.

Вы хоть горячего похлебать успели, а я все утро репортаж отправлял.

Ага.

Ты можешь расположение оставить, я потом все расскажу.

Мне тоже спасибо.

Лучше с вами.

На передовую.

Да?

Вам письмо.

Из Москвы.

Спасибо.

Что там?

Мать слепого написала в редакцию, просит передать.

А потом посмотришь, поехали уже, кто без нас учат.

Лежи, лежи.

Лежи.

Ты?

Да я это

Решил зайти, а то на задание там мало ли что.

Как-то у нас с тобой дружба не сдалась.

Распроснулся?

Покушай.

Я тварчик тебе витаминный приготовил.

Я здоровый?

Никто не спорит, дружок.

Но силы восстанавливать надо.

Я вот, знаешь, всё никак понять не могу.

Что в тебе такого не как у всех?

Я нормальный.

Нормальный.

Не пью я.

Галя моя вот, тоже ушла к такому вот, нормальному.

А я что получается, ненормальный что ли?

Да я все для нее зарабатывал, подарки ей дарил.

А она к сычу нелюдимому ушла.

Да ладно, просто, знаешь, погуляла.

Так нет, не совсем.

А мы 10 лет женаты.

Двое детей.

Значит, ей хорошо там.

Ты на меня зла не держала.

Прикажите подбросить дров.

Вы так уверены, что он вернется?

Никаких сомнений.

Слепков — типичный миссионер.

А свою миссию освободить сослуживцев он не выполнил.

Ну, а если он вернется не один?

Ещё лучше.

Рота или батальон сюда, за линию фронта, не сунутся.

А какой-нибудь отряд тоже станет нашей добычей.

Всё продумано.

Герр Оперштурмбанфюрер, генерал Вершау требует вернуться в гарнизон,

а пленных переправить в концлагерь в Польше.

А в чём дело?

С правого фланга наступает русский казачий корпус,

и здесь оставаться и держать пленных крайне рискованно.

Вот дерьмо.

На расстрел, похоже, ведут.

Подъем, что ли?

Нет.

Что про наших?

Кого наших?

Про Ваторовских.

А чего, уже послали кого-то.

Без снайперов?

Чего?

Как без нас-то?

Послали девчат.

Как девчат?

Соньку и Машку.

И Семен вызвался.

Валяев приходил ко мне в госпиталь.

Уходи.

Уходи.

Пятая группа в составе диверсионного разведотряда убыла час назад грузовым

транспортом.

Разрешите тоже убыть?

Куда убыть, Николай?

Они уже уехали.

Догоню.

Места знаю.

Ну, как ты их догонишь?

Не догонят он.

Нам поставили главную задачу.

Не дать немцам уничтожить важные объекты.

Ты это понимаешь?

Понимаю.

А если и то, и это, не дать и помочь группе?

От кого ж ты такой упертый, Николай?

Ну, хорошо.

Есть один вариант.

Рота старшего лейтенанта Сомова отправляется на задание как раз таки в том

самом направлении.

Разрешите с ними?

Давай.

Поаккуратней там.

Есть.

Не в силах сдержать стремительное наступление советских войск,

противник в отчаянии прибегает к тактике выжженной земли.

Вражеские части в агоне уничтожают все на своем пути,

стремясь оставить после себя лишь руины и пепел.

По приказу генерала Крезинга, отступая,

гитлеровцы взрывают мосты, железнодорожные узлы

и крупнейшие здания города, рассчитывая затруднить продвижение Красной Армии.

Но их планам не суждено было сбыться.

Советские войска провели стремительную и решительную операцию,

отбив город и предотвратив уничтожение ключевых стратегических объектов.

Особенно ценным оказался вклад участников слёта снайперов,

первоклассных стрелков,

чья точность и хладнокровие сыграли важную роль в успешном освобождении города.

Их меткие выстрелы нанесли врагу значительный урон,

приблизив долгожданную победу.

Чего там?

Тихо.

Товарищ Лекуха, как хорошо, что вы здесь.

Да что ж ты за человек-то, Николай?

Я тебе письмо от твоей матери принёс.

Кого?

Кого-кого.

От матушки твоей.

Не знал, как тебя найти, вот в редакцию к нам написала.

Держи.

Ты это, черкани пару строк.

Я сегодня в Москву, оттуда быстрее дойдет.

Товарищ Малиновский, спасибо.

Простите, я же живо.

Давай.

Красиво в Москве.

Кремль.

Как нас везут-то?

Не знаю.

Увидим.

Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться.

Валяй.

Почему не идем дальше?

Ой, товарищ командир, простите, балбес, а забыл вам доложить.

По направлению нашего продвижения противник бросил дополнительные силы

и приказано дожидаться подхода основных подразделений.

Долго?

А ты не совсем обурел, сержант, чтобы я перед тобой отчитывался?

Или у вас снайперов на устав начхать?

По уставу.

Боец спрашивает разрешение обратиться.

Если можно, обращается.

Вы разрешили.

Ну и хватит.

Не разрешаю больше задавать тупых вопросов.

Кругом шаг и марш.

Разрешите убыть в расположении непосредственного командования.

Ты что?

Оказываешься выполнять приказ командира?

Я приписан к подразделению слета снайперов, которым руководит генерал Еременко.

Мой непосредственный командир, капитан Макаркин,

приказал мне оказать снайперскую поддержку для выполнения вашего задания.

Приказ выполнен.

Я обязан вернуться в распоряжение непосредственного командира.

Да на здоровье.

Вали отсюда, чтоб глаза мои от тебя не видели.

Товарищ старший лейтенант, а разрешите мне убыть?

Да катитесь куда хотите.

Генералом пугает.

Элиты эти твою.

Анархии тут не хватало.

Кому хероник, ему химарой, да?

Ты зачем?

Оставайся тут.

Так мне старшой сказал у тебя не на шаг, чтобы ты ничего не учудил.

Правда, он мне не сказал, что нам надо вернуться.

Чудно.

Если бы не знал, что ты никогда не врёшь, не поверил бы.

Быстро!

Ну, не расстреляли уже хорошо.

А почему здесь?

За поворотом было бы лучше.

Знаю.

Здесь короче.

Спасибо.

Бывайте.

Рябчики.

Пуганые.

Шутить удумал, да?

И с меня решил начать.

Рябчики.

Они в такую погоду взрываются в снег.

Когда летают, то низко.

И все высоко.

Слышишь?

Будешь.

Ты кажись ветер.

Теперь слышу.

Не ветер.

Может, грузовик?

Может, наши?

Кабина немецкая.

Вон.

Ешки-лепешки.

А откуда же здесь?

Как выйдет из-за поворота напрямки, стреляй по водителю.

Сделаем, ешки-лепешки.

Напарник.

Вот ты и говоришь.

Сработались.

Ты еще не хотел в паре работать.

Нам бы только документы собрать с них, чтобы нам убитых засчитали.

Не стреляйте.

Я сдаюсь.

А ну, вставай давай!

Что нам теперь с ним делать, а?

С нами пойдет.

Давай.

Жвеле!

Почему перенесли мою пленную роту?

Это нарушает мои планы.

Нет, герр Оберштурмбаннфюрер.

Нет больше никаких планов.

Пленных отправят в лагерь в Польше.

Все ваши операции сворачиваются.

По сравнению с затратами, они слишком неэффективны.

Что?

Да как вы смеете?

Это как вы, Лейдель, смеете говорить со мной в столь неподобающем тоне.

И это после того, как я прикрывал от высшестоящего командования

эти ваши, с позволения сказать, планы.

Но это приказ Рейхсфюрера, а не мои планы.

У меня тоже приказ.

Можете жаловаться.

Да, я слушаю.

Да, приступайте к выполнению.

Что ж такое-то, а?

Чё этот фриц откуда-то сдался?

Зуб болит калаху его.

Сейчас без карты может сбились вообще.

Мы вообще правильно идём, нет?

Правильно.

Собака.

Чего ты?

Шнель давай.

Кана эльфам.

Чего?

Я санитар.

Ну?

Санитар, да.

Санитар это?

Вот где я тебя видел.

Очень хорошо, очень хорошо.

Это наркотик.

Кто?

Болезнь.

Болезнь, да?

Это лекарство.

Чтобы я ему и поверил.

Секут.

Врешь?

Да не врет он.

Смотри мне, санитар.

Это кислятина.

Пошли давай, шнель.

Посмотрим на чудо действия лекарства твоего.

М-м-м.

Эй, Херфритц, кажись полегчало.

О-о, сразу жрать захотелось.

Колька, давай привал.

Всё, не могу больше идти.

Пока не поем.

Хорошо.

Только недолго.

Хоть дух переведём.

Посмотрим, какую вкуснятину жрёт эта нючура.

Консервы, понятно, опять консервы.

Так, а это чего?

Бир.

Чё за бир?

Бир.

Пиво?

Я-я, пиво, пиво.

Прикинь, Колька, по-ихнему бир, по-нашему пиво.

Хочешь глотнуть?

Хэнде хок!

Тише, свои!

Свои, говорю!

Свои!

У командования после Сталинграда море других проблем.

Отступаем под Ростовом, под Курском.

Да что ты меня успокаиваешь, я и сам собирался бросить это неблагодарное дело.

Меня вызывают в Берлин, там зреет заговор против фюрера.

Не может быть.

Это секрет.

Об одном жалею, самогон.

Он ещё задаст перцу.

Запомните мои слова.

А вы кто, куда, откуда будете?

Так мы это, город брали, вот в часть идём.

Снайпера мы со всесоюзного слёта.

Не слыхали, что ли?

А это с вами тоже снайпер?

Зачем снайпер?

Фриц, он, в плен сдался.

Натурально говоришь.

Так правда же.

А ты что такой молчаливый?

А я тебя узнал.

Тебя в киножурнале показывали.

Ребят, он больше всех фрицов укокошил.

А вы что-то в город куда-то не туда идёте.

Так я ему и говорю, нам не туда надо, а туда.

А он нет, пошли, пошли.

Так мы только вон оттуда.

Нашу разведгруппу отправили пленную роту спасать.

Там-то немец нас и перебил.

А рота?

А что рота?

От роты десять человек осталось.

А снайпера чего?

Снайпера тоже.

Почему не остались помочь?

У нас приказ.

Никакого геройства.

Сейчас идем за подмогой.

Может, херфрица с собой возьмете?

Ну, сдадите там, куда надо.

Надо бы его тащить, не с руки стоп-верст.

А нам-то он зачем?

Прости, браток.

Нам бы самим дойти, куда надо.

Пора.

Серж, Сергей.

Мене эльтерн хабен мич нах дем руссышен компанистен Сергей Рахманинов бенанц.

Ольга, а ты думаешь, я недоумок?

Ты нормальный.

А кого ж тогда ты меня дурачишь?

Я ж давно понимаю, что мы не в часть идем.

А я тебе верил.

Ты же всегда за правду.

Там

Мария

Ребята

Должен был я

Помочь надо.

Чё ж ты вот сразу не сказал, а?

Думаешь, мне всё равно, что ли, на них?

Нет.

Нет.

Нет.

И как мы теперь чем поможем вдвоём?

Ещё и этот

Можешь не идти со мной.

Сам.

Всё сказал?

Нет, Самогоша.

Мы теперь чья?

Напарники.

Давай-ка ты спи.

Я этого фрица покараулю.

А утром выступаем.

Ферштейн?

Видел тебя.

Ты раненого спас.

Я не понимаю вас.

Санитар.

Да, да, я санитар.

Я не беру в руки оружие.

Я не убиваю людей.

Это моя семья.

Мой папа священник, и я собирался пойти по его стопам.

Это он, моя мать и младшая сестра.

Её зовут Гретта.

Всё хорошо?

Трица.

Надо к ним заходить, стыдно.

А где наш немец?

Отпустил.

Чего?

Отпустил его.

Зачем?

Ты чего сделал-то?

Он же наших убивал и убивать будет.

Этот не будет.

Не убил же он нас, когда ты на посту уснул.

Пошли.

Еще их там человек сорок.

У нас на всех патронов не хватит.

Надо бы до пулеметного расчета добраться.

Надо стрелять в бочку с горючим,

чтоб взорвалась, от нее остальные, так они раскроются.

Но у меня нет бронебойных патронов боли.

А вот тут ты не прав, товарищ напарник.

Есть одна.

Макаркинская.

На тебе бочки,

на мне пулемёт.

Постреляем?

Что у нас сегодня на завтрак?

Что-то с картофелем, как всегда.

Это фейт-кушерная нерва.

Прошу меня простить, герр Оберштурмбомфюрер.

Но я подумал, что для вас это может быть важно.

Ближе к делу, Шрёдер.

Я опаздываю на поезд.

В районе Лысобалки взяли в плен несколько русских снайперов.

Русские пошли на прорыв,

наше подразделение там малочисленное и не удержит пленных.

Мой вам совет, Лайдель, уезжайте поскорее отсюда обратно в Берлин.

К сожалению,

ваши усилия не увенчались успехом и даже привели к неоправданным потерям с

нашей стороны.

Прощайте, сейчас мне не до вас, нужно остановить русскую атаку.

Дерьмо.

Теперь для меня это дело чести.

Наши болят.

Николас, родной!

Марийка где?

Марийка!

Уходить надо!

Ребят, за мной!

Оль, тебя послали сюда?

Сам.

Сердце болело из-за тебя.

Коль, я это сказать хотел.

В общем, спасибо тебе.

Если б не ты, нам бы

В общем, я ведь всегда в тебя верил.

Я знал, что ты

Вот.

Прости меня, братское сердце.

Мама, здравствуй.

У меня все хорошо.

Иногда вспоминаю охоту.

Как следил за зверем, как затаивался.

Теперь это помогает.

Командир хвалит за меткость.

Ем нормально, одет тепло.

Как у вас?

Живой.

Пиши, если можешь.

Твой сын.

За дочек мою.

А я тут кулаточек тебе вышила.

Марийский узор.

Очень красиво.

Ты это, не обижайся.

Ну, да.

И ты на меня.

Марика, мне никогда ничего не снится.

В санчасти лежал, сон увидел.

Будто возвращаюсь с охоты в наш дом.

А ты накрыл на стол.

За столом четверо деток.

В середине февраля 1943 года, после успешного завершения операции,

все участники слёта снайперов вернулись в свои части.

Но германская пресса не прекратила писать о снайперском шабаше русских,

изображая советских стрелков как нечто мистическое и сверхъестественное.

Ведь немецкая армия продолжала нести потери,

не всегда объяснимые привычной военной логикой.

Всё это приводило к растущему беспокойству немецкого командования

и вызывало панический страх среди солдат Вермахта.

Этот период оказался поворотным в ходе Великой Отечественной войны.

Евральское наступление стало скачком для последующих успехов Красной армии

на всех фронтах.

Стратегическая инициатива была окончательно перехвачена,

и враг уже не мог остановить продвижение советских сил на Запад.

Но до полной победы над гитлеровской Германией оставалось еще более двух лет.