Original subtitles

Всегда будет время, когда заблудшие народы

поддаются простым идеям.

Мудрой жестокости сильных людей.

В нас они находят возможность выпустить пар.

Отдушину от чувства собственного бессилия.

Надежду, что их незавидная доля,

преобразится, как по волшебству.

Славься, дуче!

Дуче! Дуче!

Нужны лишь правильные, простые слова. Прямота. Взгляд.

Правильный тон.

И Италия под знаменем фасции

придёт к процветанию, силе и славе!

Тогда вы нас любите. Почитаете.

Вы безумно меня любили.

20 лет обожали меня и трепетали, как перед богом.

Дуче! Дуче! Дуче!

Затем вы меня ненавидели. Безумно ненавидели,

потому как безумно любили.

Высмеивали меня, измывались над моими останками,

потом как боялись этой безумной любви.

Даже после смерти.

Но ответьте — какой смысл?

Оглянитесь вокруг.

Мы всё ещё рядом.

Милан 23 марта 1919 года

Меня зовут Муссолини Бенито Амилькаре Андреа.

Сын Алессандро Муссолини и Розы Мальтони.

Мне 35 лет, и я возглавляю газету, которую сам же основал.

Своим именем я обязан социалистическим воззрениям отца.

Андреа — в честь Андреа Косты,

основателя Революционной социалистической партии Романьи.

Амилькаре — в честь Амилькаре Чиприани, патриота, авантюриста,

социалиста и убеждённого анархиста.

Бенито — в честь Бенито Хуареса, также революционера

и первого коренного американца на посту президента Мексики.

Посему своим именем я обязан индейцу.

Парню ростом 1,37 метра.

Коротышке. Ничем на меня не похожему.

Кроме революционного запала.

Сегодня, 23 марта 1919 года, настал исторический момент.

Подобно зверю, я чую приближение нового века,

и век этот будет моим.

♪ Fiamme Nere — гимн ардити («отважных»)

Вот мой заблудший народ.

Голодные до сильных людей и простых идей.

Отчаявшиеся, изуродованные. Ветераны Великой войны.

Думини, ты как?

До встречи на обеде, Вольпи.

Конечно, вы знаете о Великой войне.

C 1914-го по 1918-й — Европа в огне!

Четыре года сражений от России до Италии.

10 миллионов погибших, 21 миллион раненых

и бесчисленное множество ветеранов, людей в отчаяньи.

Вот они! Они здесь ради меня.

Альбино Вольпи. Рецидивист. Сквадрист. Один из «Кайманов Пьяве».

Бравые солдаты! Им обещали ордена, медали, победные почести.

И ничего. Даже пенсии пожалели.

Не пожалели лишь презрения тех, кто не хотел войны и не пошёл воевать.

Америго Думини — да, американец,

однако воевал он за Италию.

В штурмовом батальоне и в Роте смерти.

В этот позорный час спокойствия

люди войны, лишённые своего места в мире,

брошенные на произвол, как уволенные слуги,

стали моими людьми. Я разделяю их ярость, их гнев.

Лишь они есть у меня и лишь я есть у них.

Из этой непригодной стали, из последних остатков человечности

куётся история.

Их ярость вскипает,

в их руках бомбы и пистолеты,

И с ними...

я кую Революцию.

Мы!

Мы — те, кто втянули страну в войну

и привели её к победе.

Мы — те, кто проливали кровь за Отчизну.

Сегодня мы учредили Итальянский союз борьбы!

Во имя будущего, авангарда и Революции!

Сегодня. Родился. Фашизм.

Фашизм — это произведение искусства,

сотканное из мечтаний, идеалов, мужества, перемен,

что покорят миллионы и миллионы сердец.

Уверен, и ваши тоже.

Последуйте за мной. Вы тоже меня полюбите.

Вы тоже станете фашистами.

М. Сын века

Мы набрали человек восемьдесят.

Хорошо, что в маленькой комнатке — так нас казалось больше.

Будь мы на войне, я бы расстрелял тебя за пораженчество, Чезарино.

Брось, Бенито, и признай — ты ждёшь слишком многого

от этих четырёх тупоголовых. - Считай не по головам, а по сердцам.

Добрый вечер.

Не умеешь ты смотреть наперёд, Чезарино,

мы построили дом для нашего народа,

много места — хорошо! Будет куда поселить новых.

Чезаре, настанет день, когда нам и Соборной площади станет мало.

Да или нет?

100-200 членов Союза борьбы. И это ещё цветочки.

Ведь на улицах их миллионы, злых как звери.

У нас тут Муссолини!

Хули ему надо?

Сейчас увидишь.

Чезаре Росси.

Синдикалист, революционер,

обладатель самых маленьких ручишек на моей памяти.

... мы же хотим укрепить свою власть...

Боюсь себе представить его петушка.

Но мозги у него и правда увесистые.

Но чтобы понять, кто сейчас прошёл мимо, большого ума не надо.

Муссолини, хотел войны — получи и распишись! Доволен?

Поранился бедолага.

Бедный, бедный Муссолини.

Причём ещё в учебке. Война окончилась лазаретом.

Бедолага, так и не смог встать с койки.

- За предателя! - За предателя!

Социалисты.

Социалисты. Потомки тех, кто два года тому назад выпнули из России царский зад.

Великого Владимира Ильича Ульянова, он же Ленин.

За предателя Муссолини!

За предателя! За предателя!

«Братство, равенство, власть народу».

Честно, хорошие люди.

Некоторые заботятся о рабочих, обездоленных и эксплуатируемых.

Они знают много красивых слов,

но с фактами... беда.

Я знаю о чём говорю. Ведь был одним из них.

♪ Вставайте, люди, На бой с врагами

Под красным флагом Под красным флагом

Вставайте, люди, На бой с врагами

Под красным флагом Победа ждёт

Под красным флагом нас победа ждёт

Под красным флагом нас победа ждёт

Под красным флагом нас победа ждёт

Виват социализму и свободе шлём!

Вставайте, люди, Под гром снарядов

Вперёд к восстанью Вперёд к восстанью

Вставайте, люди, Под гром снарядов

Вперёд к восстанью, Что нас ведёт

Нас восстание ведёт вперёд

Нас восстание ведёт вперёд

Нас восстание ведёт вперёд

Виват социализму и свободе шлём!

Яростно. Пластично. Неминуемо.

Как и подобает хорошему насилию.

«Победа ждёт».

Бенито, разъясни, пожалуйста: мы тут революцию готовим

или просто избиваем социалистов?

- Мне кажется, для тебя это личное. - А ну цыц!

Ничего не личное, чхать я хотел на социалистов.

Добрый вечер, господин редактор.

Со мной мои люди, их ряды будут только расти.

Рабочие, крестьяне.

С ними мы свергнем эту прогнившую либеральную демократию.

- Ты куда идёшь? - На войну со всем миром.

Война не окончена, не для нас. Война — это мы!

Доброй ночи, Чезарино.

Маргерита. Единственная женщина в мире, к которой я прислушиваюсь.

Богатая. Образованная. Утончённая. И моя.

Ну, что думаешь?

- Знаешь, что мне больше всего нравится? - М?

«Мы требуем, мы требуем, мы требуем...»

И чего мы требуем? Тебя не устраивают наши требования?

Национализация, экспроприация, конфискация церковного имущества,

фабрики рабочим — вы что, левее социалистов?

Вот только социалисты никогда на это не пойдут.

Они смелые только на обещания.

Вечное ожидание революции.

«Мы хотим».

«Мы хотим»?

Мой дикарь не требует. Мой дикарь забирает.

«Мы хотим».

Мы хотим.

Чего хотим — о том и кричим.

Чего хотим — того будем добиваться до самой смерти.

Без тысяч «если» и «но».

Без бесконечных кривляний и лепетаний театра социализма.

Так творится политика.

И так творится газета.

Моя газета — «Народ Италии». Большие заголовки, сухие фразы,

бьющие прямо — прямо в живот читателю.

Не то что эта социалистская туалетка «Вперёд!»

Раньше её выпускал я.

А потом...

Сегодня вы...

Сегодня вы меня ненавидите,

потому как всё ещё любите.

Милитарист! Предатель! Проваливай!

Предатель!

- Проваливай! - Долой войну!

Какая гнусная ирония —

орать «Долой войну!»

Пока мы сражаемся и погибаем в окопах.

Корни социализма прорастают из крови.

- Муссолини! - Предатель! Милитарист!

Думаете, порвав мой партбилет,

вы запретите мне верить в социализм?

Помешаете мне работать на благо социализма и революции?!

Предатель!

С этого самого момента...

Милитарист!

с моей стороны не будет ни прощения, ни пощады

никаким отступникам и трусам!

Прочь из партии!

Предатель! Предатель!

12 лет жизни я вам отдал!

12 лет!

«Никакой пощады отступникам и трусам».

Здорово, крольчата!

Трусы!

Вперёд, товарищи, вперёд!

Ублюдки!

Срочная новость ночи:

газета «Вперёд!» горит!

Нет! Нет!

«Вперёд!» больше нет!

«Вперёд!» больше нет! «Вперёд!» больше нет!

Молодцы!

Вот и первый акт гражданской войны!

Да!

Да здравствует Муссолини!

«Дорогой Муссолини,

жребий брошен.

Я выдвигаюсь.

Завтра утром моя армия займёт Фиуме.

Да поможет нам Бог Италии.

Я в суматохе, но откладывать нельзя.

Да укротит дух бренную плоть».

Нет, нет и нет! Чёрта с два!

Мудила!

Габриэле д’Аннунцио.

Великий поэт, гедонист, утончённый эстет,

триумфальный соблазнитель, небесный ас и герой войны.

Известнейший итальянец мира.

Мои люди обожают его. Почитают его.

А как им не восхищаться? Он сверхчеловек.

Тот, что в разгар войны пролетел над Веной,

осыпав её градом трёхцветных листовок.

И что этот сверхчеловек сделал сейчас? Он двинулся на Фиуме.

Что за Фиуме?

Неведомый материк? Атлантида? Эльдорадо?

Налоговый рай?

Нет.

Это скала на берегу Адриатики.

Никчёмный аванпост на восточной границе нашей Родины.

Кучка домиков, на которые всем было бы плевать,

не стань они символом.

Предполагалось, что союзники передадут его Италии по итогам войны,

в итоге — ничего.

Его отдали югославам. И что сделало наше правительство?

Ничего!

И тут мы начинаем кричать.

Какой толк от сражений, смертей, побед?

Тогда было выковано прекрасное выражение,

что разожгло сердца патриотов.

«Изуродованная победа».

Изуродованная победа.

Увы, придумал это не я.

Он.

Как всегда, он.

И снова он — идёт забрать своё.

Ещё один громкий и звонкий акт героизма.

Не входить!

Д’Аннунцио идёт на Фиуме. Он хочет взять город силой.

Какой выдающийся человек.

Не смешно, Маргарета.

Помнишь, что было семь лет назад?

Я выбрала тебя.

А его отвергла. Дикаря, не поэта.

И ни разу не пожалела.

Не ревнуй.

Я не ревную. Дура.

Он играет со мной, как с ребёнком, занимает мою сцену.

Стоило мне учредить свою партию.

Ты и впрямь ревнуешь.

Но не ко мне.

Фиуме!

Или смерть!

- Фиуме! - Или смерть!

- Фиуме! - Или смерть!

Его успех — моя катастрофа.

У меня сотня голодранцев в комнатушке, а он занимает целый город.

Но там же армия стоит? Как он прорвётся за баррикады?

Его остановят. Непременно остановят.

Остановят и заставят отступить.

- Генерал. - Команданте.

Я вынужден приказать вам отступить.

Любовь к отчизне не позволяет мне повиноваться.

Отчизне служит уважение к власти государства.

Тогда стреляйте. По медалям.

Он просто вошёл в Фиуме. Без единого выстрела.

На крыльях толпы, как говорится.

И все идут по своей воле.

Вот, моё братство заблудших скорее его, чем моё.

Ревную? Конечно, я ревную.

Ещё, говорят, у него...

Быть такого не может. Наверняка он туда баклажан засунул.

Вот где место нашему Союзу борьбы —

в Фиуме, с д'Аннунцио.

Моё место — где угодно, но не там, в тени сверхчеловека.

На крыльях толпы вошёл в Фиуме, значит.

Но такие ли люди ему нужны?

Правительство ответит, и тогда...

Тогда его сметут. И меня тоже, если окажусь рядом.

Хвалебная ода.

Мы опубликуем в газете хвалебную оду

в честь его славного подвига в Фиуме.

Вот оно. Хвалебная ода.

Вот оно.

Первое правило хорошего политика:

не знаешь, чем всё закончится, — не рыпайся.

Выжди момент.

Чезарино умный, он это понимает.

Однажды я его убью.

Шучу.

Молодец, Чезарино.

Я его даже не узнал: худой, изнурённый,

усы уложенные, весь одет в чёрное.

Граф? Одет, как гробовщик?

Не как гробовщик. Как фашист.

Этого я ещё не слышал. Граф — и фашист.

Вы это понимаете? Ваша партия покорила графа.

Муссолини?

Мы покорили многих,

однако Союз борьбы — это не партия.

Что же тогда?

Мы антипартия.

Да, но в чём именно?

Мы проводим антиполитику.

А если я решу за вас проголосовать...

Почести избирателей нам ни к чему,

мы против выборов.

Против выборов?

Мы против выборов, верно. Мы против этого государства.

Мы против монархии, против церкви, против капитала,

против великих держав.

Против всех!

Вижу, вы не хотите меня понять. Фашизм — и есть «всё».

И противоположность «всему».

Господин редактор.

К вам самурай.

Вам — от команданте.

Письмо от д'Аннунцио.

Прошу прощения.

«Мой дорогой Муссолини. Ты меня поражаешь.

Я поставил на кон всё. Я отдал всё. Я получил всё.

Теперь я владыка Фиуме и отец воинов, что не подчинятся никому другому.

Здесь мне ничто не угрожает. Никто меня отсюда не изгонит.

Фиуме — мой. И останется таковым до конца дней моих.

Неоспоримо.

А ты — дрожишь от страха

и давишь из себя вяленькую оду.

Прошу прощения.

Мне пора.

- Что-то серьёзное? - Антиписьмо?

Я вынужден вернутся в газету, дабы поддержать Фиуме и команданте.

Прошу прощения.

Ты позволил наступить себе на шею

поросячьей лапе самого жалкого жулика за всю историю наблюдений негодяйства —

«Слизню»!

Он отсылает к Нитти, премьер-министру.

Старый конь, пережиток ушедшего века.

Слизень.

Любая другая страна давно бы его свергла.

Ты же — лишь треплешься

и сводишь старые счёты с социалистами,

пока мы без продыху сражаемся с этим гнусным государством.

Где же фашисты, ардити, сквадристы, футуристы?

Очнись!

И постыдись.

Хотя бы проткни и выпотроши брюхо, что тобою помыкает.

Иначе, укрепив свою власть, я вернусь.

И больше не взгляну тебе в лицо.

И больше не взгляну тебе в лицо.

Ну же, лентяи вечной сиесты, не унывайте!

Что делать-то будем?

Все фашисты на его стороне, кто не в Фиуме, тот рвётся туда.

Что происходит, когда великий поэт, небесный ас и герой войны захватывает Фиуме?

Италия восстала? Правительство пало?

Ничего, Чезарино. Не случилось ничего.

Только газеты лучше продались.

Где вы видели, чтоб революция начиналась в деревеньке за 2000 км от столицы?

Как если бы Ленин попёрся на Москву из Сибири.

Это правда, но...

- одно слово поэта, аса и героя войны, - Одно слово поэта, аса и героя войны,

- и наши люди от нас отрекутся. - и мои люди от меня отрекутся.

- Завтра опубликуешь письмо. - Со всеми оскорблениями?

Их почистишь.

Заголовок:

«Д'Аннунцио просит Муссолини о помощи...»

«И Муссолини лично едет в Фиуме».

Предвыборная кампания. Голосование через месяц.

Бенито, мы же против выборов.

Были! Были против.

Опять ты не поспеваешь.

Только осёл или столб не станут менять своих взглядов.

Мы выйдем из тени д'Аннунцио,

рассредоточимся, сменим позиции на доске.

И вот ты едешь в Фиуме...

Созывай фашистов на конгресс, и я всё оглашу, Чезарино.

С благословением поэта

я получу голоса его последователей.

Полёт!

Лишь идиот станет отрицать божественную природу полёта души.

В небе нет места братоубийственному превосходству человека над человеком —

лишь превосходству человека над природой, над Вселенной!

Лётчик — существо высшего порядка, первооткрыватель миров!

Ну? Как у нас дела?

Всё хорошо.

Хорошо! Хорошо.

Команданте, наконец-то...

Муссолини...

наконец-то.

Я летел, команданте, чтобы прибыть как можно скорее.

Как только Ваш посланник передал мне письмо.

Товарищ самурай, наш бравый воин, человек культуры и тоже поэт...

он здесь уже как пару дней.

Как только смог, команданте.

Как только смог.

Но увиденное здесь... с лихвой окупило моё нетерпение.

Как патриот, боец, фашист, могу сказать лишь одно...

Спасибо.

Будь хотя бы половина Италии похожа на горожан Фиуме, мы бы правили миром.

Я готов на всё.

Но нам нужно прийти к пониманию, определить политические цели.

«Политические цели».

Пока корабли Слизня Нитти тычут в нас своими пушками?

Что такое Фиуме...

если не одинокий пик героизма, где счастьем будет умереть,

сделав последний глоток воды.

Если в течение десяти дней отчизна не примет этот город,

я брошу жребий вновь.

Если город-мученик вновь подвергнут мукам, я жестоко за него отомщу.

Команданте,

мы сможем остановить Слизня 16 ноября.

В день выборов.

Выборы...

То будет день великого плебисцита во имя Фиуме.

Выборы?

Этот прекрасный народ страдает и терпит гнёт,

а всё, что ты можешь, — это самоустраниться?

«Самоустраниться»? Напротив, коменданте.

Я говорю, давайте направим боевой запал, энергию Фиуме — в парламент.

Легионеры — здесь, фашисты — в Риме.

Мы возьмём их в тиски!

В таком случае...

В таком случае... дабы зарядить электорат,

прошу Вас отослать меня назад с посланием.

Вы же знаете, Ваше имя ведёт людей на бой.

Вы будете председателем наших собраний.

Я Вам предан целиком.

Тщеславие — его ахиллесова пята.

Нет.

Нет?

Нет.

Истинный итальянец не побежит ставить жалкий крестик на бюллетень.

Адриати воют, а не интригуют.

Ардити порываются, сражаются, идут в рукопашный бой

с ножом меж зубов.

За отчизну, за славу, за честь, до самой смерти.

Кому смерть?

Кому смерть?

- Кому смерть? - Команданте, я в тупике...

Нам.

- Кому смерть? - Нам.

- Кому смерть? - Нам.

- Кому смерть?! - Нам!

- Поднимайся! - Что?

Поднимайся, там полицаи!

- Не выйдет. - Полицаи, Ломбарди!

Не выйдет! Топливо на исходе.

Давай-давай, жми.

А ну вниз! Вниз!

Ебёна мать, Ломбарди! Ебёна мать!

Нас арестуют!

Это властный произвол чистой воды! Я требую немедленно...

Генерал.

Генерал, меня ждут во Флоренции,

на первом конгрессе Итальянского союза борьбы.

Секунду.

Муссолини, вы прекрасно знаете, что оккупация Фиуме неправомерна.

Так зачем вы туда отправились?

Ответ прост, генерал.

Итак?

Я пытался внушить д'Аннунцио здравый смысл, найти компромисс.

Пытался исправить ситуацию, Генерал.

Конгресс Союза борьбы, Флоренция, 10 октября 1919 г.

Он так и не доехал до отеля, даже на поезд не сел.

- Пора начинать. - Без него?

Конечно, как иначе? По домам разойтись что ли?

Иди, чего ждёшь?

И что я скажу? Я не оратор.

Мне откуда знать? Импровизируй.

Ты же у нас острослов.

Это тут причём, я...

Similis simili gaudet (лат. Похожий рад похожему)

А?

Думини, они тебя знают, вы на одном языке общаетесь.

Тебя уважают.

Воинский дух куда ценнее моих слов.

Иди, Думини.

Спасибо.

Спасибо.

Спасибо прибывшим героям.

Спасибо Карло Делькруа.

- Браво, Делькруа! Браво! - Братья фашисты!

Мы, калеки с культями вместо рук,

поведём всех трусов на эшафот!

Браво! Смерть трусам!

Мы!

Мы — те...

Мы...

Мы — те, кто вытяну...

Да сука!

Мы... те, кто втянули страну в войну!

Мы...

- Те, кто кровью... - Товарищи фашисты!

За Бенито Муссолини!

Эйя-эйя алала!

Простите, что задержался. Только что приземлился.

Я вернулся...

из Фиуме!

Виват д'Аннунцио!

Виват д'Аннунцио!

Вчера в полдень

мы сели в самолёт —

я и бравый лейтенант Карло Ломбарди,

герой авиации, на его счету 12 сбитых самолётов

и три медали за отвагу!

Виват Ломбарди!

Виват Ломбарди!

Браво!

На высоте 4000 метров над уровнем моря

нас настиг чудовищный шторм.

Борей едва не снёс нас с пути...

Долой борея!

Ну, Чезаре...

Тише, Чезарино, тише.

Прорываясь сквозь густую завесу облаков,

мы достигли Аелло.

Рёв нашего мотора привлёк внимание всей округи,

пока наш аэроплан снижался над аэродромом.

Люди кричали: «Стойте! Стойте!»

Я спустился

и лично предстал перед главарями наших вооружённых сил.

И знаете, что я им сказал?

- Нет. - Что?

Знаете, что я им сказал?

Что?

Что мы будем сражаться на стороне Фиуме до самой смерти!

Да!

История творится снизу вверх, видите?

Их ярость вскипает, в их руках бомбы и пистолеты.

А если придётся,

то и ручки для голосования.

Мы будем бороться в Фиуме...

и в парламенте.

Нет, какой ещё парламент?

Тише.

Тише. Тише!

Нет! Парламент — это мерзость!

В парламенте мы вступим в предвыборную гонку

и придём к финишу 16 ноября.

Нет! Мы не будем голосовать!

Мы поедем в Рим...

Мы поедем в Рим как на войну.

И война не закончится, пока мы не разгребём все руины прошлого.

Не вышвырнем мумий из парламента

и не проложим Италии дорогу в будущее.

Именно!

Нет, мы хотим биться!

Мы не монархисты, республиканцы,

социалисты, демократы, консерваторы, реакционеры — нет!

Нет!

Мы — слияние всех утверждений

и всех отрицаний!

Да!

У нас, фашистов, нет предвзятых идей и предустановленных мнений!

Наша единственная доктрина —

это факты!

Да!

Куда прёшься? Я тут стоял.

Ди нахуй.

На выход.

Мы пойдём на выборы одни, как на войну.

Кому слава?

Кому?

Нам!

Нам!

Кому слава?

Нам!

- Кому слава? - Нам!

Виват Муссолини!

Бенито, успокойся.

По домам все, живо!

♪ Интернационал

- Вон он, за ним! - Предатель.

Муссолини!

- Муссолини! - За ним!

- Мы тебя найдём! - Муссолини!

Вон он!

Муссолини, предатель!

Заходи.

Муссолини, мне сказали, ты труп.

Муссолини!

Мы тебя найдём.

Мы набрали 4,796 голосов,

Ни единый фашистский кандидат не прошёл — даже я.

У нас 4,796 голосов.

У социалистов — миллион и 300 тысяч.

Триумф.

И вот я здесь. Задыхаюсь в четырёх стенах.

Один.

Со своей семьёй.

Мне устроили похороны, Ракеле. Похороны!

- Не говори такого. - Я мертвец. Труп!

Ты детей пугаешь, хватит.

- Папа шутит. - Папа шутит.

Муссолини!

Муссолини!

- Муссолини, открывай! - Да хватит орать!

Открывай, Муссолини.

Тихо.

На, возьми.

Муссолини!

Д'Аннунцио бы не сдался.

Сверхлюди погибают с боем.

Бери.

Иди.

Кому смерть?

Нам.

- Кто там? - Полиция. Муссолини, открывай.

По какому поводу?

Организация вооружённых группировок?

Вы шутите что ли?

Спрячь. Спрячь!

Мы ни в чём не виновны. Ни я, ни моя семья.

- Ваши обвинения смехотворны. - Судье об этом расскажешь.

Открывай, ты арестован.

Вернусь через час.

Виват фашизму, виват Муссолини!

Бойня.

Меня зовут Муссолини Бенито Амилькаре Андреа.

Сын Алессандро Муссолини и Розы Мальтони.

Мне 35 лет.

Подобно зверю, я чую приближение нового века.

И мой век уже позади.

Лука Маринелли

«М. Сын века»

Режиссёр: Джо Райт