Original subtitles

Прощай, девчонка молодая.

Прощай, лазурьевый цветок.

Ну, чё, Яков Платоныч, всё готово?

Первый раз нам сподобили наркомовский истограмм.

Гульнём землячки.

Отметим звание.

Да ладно.

Погоди, погоди.

Давайте за наших погибших.

Из нашего отделения, из нашего взвода.

Да, если б не Колька, Слепков, то тот снайпер, гад,

как и их, и нас бы с Пашкой из путешка прикончил.

А че слыхать-то про Кольку?

Да, че я слыхать, че я слыхать.

Его ведь в этот, в полковой госпиталь направили.

Ну, а там хрен знает.

А помните, как он по вороту, это

Че есть-то?

Кулька!

Поехали!

Здорово, привет!

Живяк, ты чего?

Ты живой, дружок?

Отвяжался в хоспиталь, отдохнул?

А мы все отступаем.

Только сейчас, глядя издалека времен, я обнаружил поразительное сходство.

Какие бы приказы командования и перегруппировки армии не уводили самогона прочь

от этого матерого аса,

этого короля фашистских снайперов, судьба вновь и вновь сводила их вместе.

Будто весь юго-западный фронт вдруг оказался круглым, как земля.

Только для них двоих.

Будто убеждая всех неверующих, что роковые судьбоносные встречи случаются.

Не только в романах и кинолентах.

Генрих, куда мы едем?

Мы едем укреплять объект.

Чёрт.

Ну и дороги в России.

Почему мы едем кому-то в подкрепление, как обычные солдаты?

Да уж, странная в последние дни у нас война.

Ни для варки, ни для жарки.

У русских эта наша поговорка звучит «не богу свечка, не чёрту кочерга».

Генрих, мы что-то ищем.

Ты думаешь, он ещё жив?

Нет, Алоиз, он мёртв.

Точно мёртв.

Но я знаю, что иногда нужно просто ехать туда, куда ведёт дорога.

Так, говорит товарищ Макаркин,

чистим, чистим и ещё раз чистим.

Так, Слепков, свободную охоту отставить.

Ясно?

Слушаем меня сюда внимательно.

Командование приказывает нам развивать снайперскую деятельность.

Будем вести учёт.

Что за солом?

Трудодни, что ли, считать будем?

Разговорчики в строю.

Совнарком худого не прикажет.

Так, а чего считать-то?

Убитых фрицев?

Верно.

Лапинос!

Блокноты, карандаши раздать!

Есть!

Отладненько!

Мало того, что не пилят, так еще и жрут первую себе!

Слышь, Вань, мне Сеня за троих поручился пятого декабря!

Ты тоже поручишься?

Кого это?

Кого, кого.

Проворот сказал, чтоб два поручившихся было.

Вторым будешь?

Глиматяка эта.

А если мы насочиняем Стрекурова?

Я вам насочиняю.

Проворот сказал, что все проверит.

И выданные патроны, и штабные данные.

А опять же, свидетели.

Если хоть что-то одно не сойдется, все перечеркнет.

Понятно?

Самогон.

Ты че там?

Забыл, в какую сторону БПЕ пишется?

Дорогая мама, здравствуй.

Как ты поживаешь?

Я по тебе тоскую.

Отделение!

Срочный сбор.

Важное задание для вас будет.

Вот этот мост.

Речка тут узкая, и мосточек-то немольшой.

Ну, а именно тут немец перебросит основную технику.

Ага.

Мы пройдем низом реки к мосту, уберем часовых и заложим взрывчатку.

А мы?

А вы постраховывайте.

Тут самое сложное.

Пулеметный расчет.

Если что-то пойдет не так, по тревоге поднимут весь гарнизон.

Так что, кто тут среди вас самый меткий?

Это и вправду было до крайности важное задание.

И можно без всякого пафоса утверждать, что в ту ночь, на этом мосту,

во многом решалась судьба фронта на ближайшие недели.

После того, как Красная Армия отбила у немцев Ростов

и отбросила их к реке Меус,

Гитлер в ярости отстранил от командования группировки «Юг»

фельдмаршала Рунштета и отправил в самую горячую точку

пушки, танки и прочие силы с других фронтов.

И разведчикам было поручено взорвать связующий мост.

Но цена операции была столь высока,

что для подстраховки отправили снайперов-сибиряков.

Ведь мост охраняла внушительная караульная группа.

Впрочем, и это оказалось еще не самым опасным.

Занимайте позиции.

Перекрывайте нас.

А мы пошли.

Странный этот твой какой-то.

Бурят,

что ли?

Кореец.

Говорят, известный разведчик.

Ишь ты, как по-нашему шпарит.

Так, ну давайте по позициям.

Савич, ты здесь.

Готовимся.

Эй, Мартин, у меня часы встали, а наш Уве часов не носит.

Сколько нам осталось стоять на посту?

Ещё два часа.

Мартин, Хорст, у вас всё в порядке?

Всё под контролем.

Увы, тут что-то не так.

Что такое?

Здесь какие-то следы, которых раньше не было.

Давай-давай, спустись вниз и проверь.

Понял тебя!

Сейчас проверю.

Будь осторожен!

Смотри вниз и будь на чеку.

Принято.

Будь осторожен!

Так, ты что-нибудь нашел?

Нет, тут шаром покатились.

К тому же ничего не видно.

Будь внимателен!

Личинки!

В той взрывной самотохе оставшиеся разведчики и снайперы

сумели отступить к своим.

А самогон чудом остался жив.

Пока все вокруг полыхало, схоронился в лесу.

Выждал до следующей ночи и вернулся к своим.

Командиры-то не верили.

Звучало как сказка.

Но вот что он здесь!

Живой, невредимый.

Герой.

Герой.

Достойный самых высоких наград.

Это помогло нам

выиграть время,

подтянуть дополнительные силы.

Но положение, не буду скрывать,

остается

тяжелым,

напряженным.

Предстоят очень тяжелые бои.

Сами все знаете.

И тем ценнее

каждый пример такой самоотверженности.

В общем, не буду долго говорить.

Так.

Медалью за отвагу!

Награждается Младший сержант Щапов.

Младший сержант Щапов!

Щапов!

Я!

Выйти из строя!

Есть!

Спасибо, младший сержант.

Так держать.

Служу Советскому Союзу!

Встать в строй!

Есть!

И также медалью за отвагу награждается

Ефрейтор Слепков.

Ефрейтор Слепков!

Поздравляю, товарищ боец.

Служу Советскому Союзу.

Встать в строй.

Есть.

Спасибо, товарищи.

Командиры, личный состав в вашем распоряжении.

Вольно.

Вольно.

Разойдись.

Ну, че?

Поздравляю.

Поздравляю тебя, Коля.

Я же говорила, что ты ещё себя покажешь.

Как рана твоя заживает?

Дорома.

Не, ну, конечно, самолёты Да.

Мощная.

Вот на меня такую.

Будет-будет, подожди.

А с ребятами как?

Общаешься?

Нормально.

Нормально.

Коль, ну нельзя так.

Ну ненормально это.

Ну как-то ты одна сложно отвечаешь.

Лишь бы что-то ответить.

А нужно как-то шире формулировать свои мысли.

Понимаешь?

Че?

Че это надо?

Зачастило к нему.

Мне бы вас в лесок завесить, научить отдать мне честь.

Рот закрывай, как ляпнешь что-нибудь, не впопаду.

Да ладно тебе.

Дай сюда.

На той стороне, как раз за мостом, товарищ полковник.

Да и хорошо.

Выясните, доложите.

Слушай, Ростислав Семенович, а этот Слепков, с твоего батальона,

мне тогда докладывали, что он вроде как, ну, с приятелем.

А кто докладывал,

товарищ полковник?

Да этот, неважно.

Как он вообще, не чудачит?

Да никак нет.

Лучше снайпер в батальоне.

Ну, немного со странностями, а почему спрашиваете?

Я вот думаю,

что твои боевые заслуги напрямую связаны с тем, что ты стал больше общаться.

Только теперь надо научиться задавать вопросы.

На что?

Ну, неужели тебе не интересно узнавать что-то новое про других людей?

Я и так узнаю.

Коль, ну этого мало, понимаешь?

Нужно как-то открываться людям, про себя рассказывать.

О них узнавать.

Вот, например, расскажи своей семье, о своих родных, о мамке с папой.

Веди, веди, веди, веди.

Прицелился?

Плавно крючок спускает.

Давай.

Молодец.

Хороший выстрел, Коль.

Молодец.

Но в жизни, так же могут подбить и тебя.

Если будешь терять бдительность и открываться.

Люди часто бывают калатны.

Особенно к таким, как ты.

К каким?

К таким, Коль.

Которые живут по-своему и делают что-то лучше, чем другие.

Брат говорил, нельзя совсем открываться.

Ты не говорил ничего про брата.

А где он сейчас?

Погиб.

На войне?

На охоте.

Послушай, Ростислав Семенович, ты ж всё сам знаешь.

Чего уж мы тут вокруг да около.

Да, сначала подумал, ну, девка как девка.

А потом, не знаю, втрескался, что ли, на старости лет.

Сам уже пятый десяток разменял, а она и выпивает начало от нервов.

А у меня жена.

Дочь почти, как она.

Ну, что молчишь?

Ну, а что тут скажешь?

Человек сам себе хозяин.

А насчет Слепкова, ну

Не волнуйтесь.

Генрих, в штабе опять предлагают отпуск.

Может, самое время сейчас?

Мы совершенно не адаптированы к стихийным полевым условиям.

Везде, где воевали, мы работали в скомфортных позициях.

Для нас война – это спорт.

Опасный, тяжелый, но спорт.

А для него – охота.

Как же так?

Ну, что, хорошая землянка.

А если опять упадем назад, что ли, немцу достанется?

Ну, куда это?

Сжечь жалко.

Старший лейтенант, я вот что-то спросить хотел.

А почему Слепков только сейчас получил за отвагу?

Он же, мы же его тогда еще представляли, ну, когда нападение немецкой группы.

Представляли за отвагу, да.

Все заполнили и послали наверх.

Ну, сказали, что наградные листы где-то потерялись.

Кто сказал?

Ну, кто сказал, кто?

Кто-то там.

Пойди их разбери.

Непорядок какой-то.

Может, мне подключиться, выяснить?

Да нет.

Кумру-то я в курсе.

Не надо, товарищ майор.

Мы разберемся сами.

Ну, добро.

Вы тогда тоже меня в курсе держите.

Да, да.

Слушай, Лапинович,

я что-то не понимаю, а что он за него так суетится, за этого самогона?

Я и больше его воюю, а у меня только медали за боевые заслуги и все.

А кто тут к сопливым мальцам ордена раздает?

Неправильная это.

Да.

А комрад это правда в курсе?

Ты пей.

Все, я там цепь наладила, донесения пошли.

Но я не стала вас тревожить.

Только черные семечки – это винтовочные патроны, а огурчики

Мины, Светочка, мины.

Точно, спасибо.

Товарищ майор.

Свет, иди.

Да хотела поговорить с вами.

По поводу?

По поводу Николая Шлепкова.

Ну, хорош ты уже.

Давай.

Раз.

По старой армейской традиции.

Чё на твоя традиция-то?

Нам только благодарности выдали.

Рябчик, рябчик.

В этом же и суть традиции.

Если кружку с медалями по кругу пустить, то скоро каждого награды найдет.

Понял.

Давай.

Кому медали, а кому надали.

Колька!

Держи!

Ну, ты че, Коль?

Тебе же медали дали, грех не обмыть.

Не буду.

Пить-то, Коль, можно.

Свадьба там, Новый год, поминки.

Но я все равно как-то не очень.

А на охоте, Коль, никакого хмельного.

Закон.

Понял?

Вот, вода.

Лучший напиток.

И поддержит, и вылечит.

Недаром люди говорят.

Главное, стихия на земле.

Так охотники же берут с собой водку, самогон.

То не путевые, а охота на зверя.

Самое опасное дело.

Тут трезвее летчика надо бить.

А то недолго и самому в зверя превратиться.

Нельзя на охоте.

На какой охоте, Самогоша?

Мы на войне.

Коль, это ж твоя медаль.

Сам Бог велел, ну!

Давай, наливай.

Макаркин сказал, война, как охота.

Давайте.

Понимаете, психика – это машина.

Ее действия можно просчитать.

Ну, не знаю.

Да-да, я училась.

В институте, и там был такой курс, пока его не закрыли.

И вот там объясняли нам, что психика – это как мы ощущаем мир.

А сознание – это то, как мы его понимаем.

И вот эти вещи едины.

Только надо мостик перебросить.

Мостик?

Угу.

Мостик – это общение.

Вот с Лепковым нужно побольше общаться.

И тогда мы увидим, что у него там в голове.

Прям какая-то

Ну, почему дрессировка?

Научный опыт.

Я думаю, что всем будет лучше от этого.

И Слепкову, и вам, и командиру.

Я думаю, что тут все куда сложнее.

Сложнее?

Я, так получилось, много общался с психиатрами в Ленинграде.

Юлик, мой сын, ему сейчас 12.

Его тоже считали, да и считают, недоразвитым.

Мужественно отсталым.

Да он мало общается, весь в себе.

И так в школе отвечает.

Ну, я точно знаю, что никакой он не Легафрен.

Понимаете?

Он в голове складывается лучше, чем бухгалтер на счетах.

Мы с женой водили его по врачам, но, как сказал один старый профессор,

в Европе мальчиком бы занялись, и он бы еще мог стать гениальным математиком.

А у нас в СССР, говорится, нет особенных детей.

У нас весь народ особенный.

А сейчас?

Сейчас он где?

Дома.

В Ленинграде, наверное.

Жена сначала не хотела эвакуироваться, но потом

Город сейчас крестцы, я даже не знаю, что с ними.

Извините, позволил себе слабость.

Вас, наверное, могут искать.

Да.

Мне, мне пора.

Простите.

Вы не терзайтесь так.

Только что сам видел.

Выходил из землянки буровых.

А-а-а.

Ах, вон оно как.

И если что, свидетелем будешь.

Зачем, товарищ старший лейтенант?

Мало ли.

Записывай.

Щапов!

Я, товарищ старший лейтенант.

Ко мне?

Ну, как там обстановка?

О, штатно.

Слушай, тут такое дело, к нам журналист приезжает из газеты.

Вот, надо ему что-то сказать.

А сколько ты немцев-то стрельнул?

Примерно восемьдесят.

Сколько?

Восемьдесят.

А это сколько?

Кто?

Ну, самогон.

Да, говорит, считает еще.

Ну, вы же сами знаете, он еще тот счетовод.

Потом за ним проверять, перепроверять.

Разберемся.

Значит, журналисту говори, красиво, празднично.

Ну, прославишься на всю страну.

Разрешите выполнять?

Выполняй.

Есть.

Ну, и заодно взвод.

Кузьма Павловна.

Так, Савич, десять на мосту.

Кто-то может подтвердить?

Селефанов, может быть, но его убили.

Ясно.

Деши, проверьте.

Проверить.

Ну, че, Рябчиков, пятнадцать?

Откуда?

Так расписал же.

Ну.

Три двадцатого.

Свидетели есть.

Семь двадцать четвертого и пять двадцать шестого.

Пиши.

Проверить.

Проверить.

Слепков!

Слепков!

Че у тебя?

Да на кой это?

Я не понял, что значит на кой?

Из Москвы пришло постановление вести учет.

Щапов, я не понял, что это?

Давай, старший лейтенант.

Он говорил, что считает.

Пишите ноль.

Какой ноль?

Мы его к наградам представляли.

Герой не может быть с нолями.

На мосту минимум двадцать было.

У разведки можно спросить.

Так еще и двадцатого на мосту под узловой.

Человек пятнадцать, не меньше.

Все видели, да?

Двадцать второй, пятнадцатого я подтверждал.

Двадцать четвертого, двадцать.

Двадцать седьмого, еще пятнадцать.

Четвертого ноября, двадцать пять.

Простите, что вмешиваюсь,

но майор Буровых и ворошиловский стрелок, старший лейтенант Макаркин.

Рассказывали, что эфрейтор Слепков уничтожил, как минимум, двух снайперов

из легендарной великолепной «семерки».

Ты из какого взвода, боец?

Прошу прощения, не представился.

Старший лейтенант Левченко.

Я не из взвода.

Я из красной звезды.

Что же вы сразу не сказали здравствуйте, товарищи.

Приехал писать о первом в нашей армии отряде охотников, снайперов.

Ну и не хотел вас тревожить.

По-тихому слушал, чтобы все беспрекрасно узнать.

Ну, шо ж по-тихому-то?

Это вот мой взвод, Кузьмы,

Провотворова.

Так сказать, можете обо мне или Щапов!

Ощапай, пожалуйста.

Да мне бы, мне бы поговорить с ефрейтором Слепковым.

Я так много о нем слышал.

Слепков!

Слепков!

Тебе тут товарищи с красной звезды.

Здравия желаю, товарищ Слепков.

Да на кое-то.

Разговорочки, Слепков!

Смирно!

Вольно, вольно.

Отчего же вы, товарищ Слепков, не хотите, чтобы вас и в ваших подвигах узнали

бойцы на других фронтах?

Люди в тылу, земляки ваши сибирские, родные.

Они умерли.

Мать только осталась.

Что ж, мать не родная, что ли?

По-моему, так самый родной человек.

Она узнает.

Непременно узнает.

Мам, я принёс тут.

Тут хватит.

Можно продать.

Там ещё кабан лежит у стайки.

Так и оставил бы у стайки.

Грязь взбутащишь.

После убирай за тобой.

Чиститься амбуш на меня не рассчитывай.

Где же она справедливость-то?

Зачем только Малородникова убили, а этот остался?

Я же сказал, до сумерек.

Так мы ждали до сумерек, Генрих.

Ночь уже.

Ты что там делать?

Нет никаких снайперов.

Мелькает траншейная пехота.

Но ты же сам сказал, что на них не стоит тратиться,

чтобы не выдавать свои позиции.

Неужели ты ничего не понимаешь, Ганс?

И это чудо из чудес, но даю вам слово!

Все как правда, так и есть, про бойца Слепкова!

Кость в прицеп, Николай, Санька за неделю!

Скоро Гитлера поймает и стручок отстрелит!

И стручок отстрелит!

Танцуй, слава Гоша!

Про тебя в газете напечатали!

Тише!

Товарищи снайперы, вы гроза фашистов!

Нет, подожди.

А, не, не то, не то.

Ага.

О-о-о!

Действуйте,

как знаменитый снайпер Юго-Западного фронта, товарищ Слепков Николай,

уничтоживший не меньше ста восьмидесяти фашистских зверей!

Коль!

Коль, какая брехня?

Красная звезда!

Документ, а!

Держи!

Скоро Гитлера поймает и стручок отстреет!

Мы не ловим обычных иванов.

Мы каждый день ищем какого-то мифического русского снайпера.

Улзаем по окопам, мёрзнем, копаем, ждём, сливаемся с местностью,

гробим своё здоровье.

Для тебя это всё нормально?

Нет, не совсем.

Но я здесь целиком доверяю Генриху.

Ага, значит, ты.

Готовы?

Пошли.

Теперь он где-то рядом.

Сегодня я это особенно хорошо чувствую.

Так точно.

Я подумал, смотри, командиром всё равно останешься ты.

Ну, какой из этого командир, правильно?

А, ну, так сказать, лучшим снайпером будем двигать, конечно, самогон.

Ты сам должен понять, про него пишут в газетах, молва уж какая идёт.

Ну, Федь, ну, положи руку на сердце, согласись, стрелок-то он хороший.

Угу.

Ну, ты видишь.

Благодаря подвигам самогона, мы ж можем прославиться.

Твое отделение, мой взвод.

Сечёшь?

Угу.

Ну, давай, иди.

Есть.

Господин штурмбанфюрер, господин Крэмп,

постойте.

Мы всё прочесали, но что возможно, исходя из безопасности.

Пока гауптштурмфюрера Фаульмюллера найти не удалось.

Значит, надо искать не только исходя из безопасности.

Хорошо, мы постараемся, как только наступит утро.

Нет, сейчас.

Сейчас, вы слышите?

До утра его могут найти русские.

Вы этого хотите?

Делайте, что вам сказано.

Вы что, не понимаете, что это Генрих Крэмп, идиоты?

Ты где был?

Немца ловил.

Тебя там твоя Зойка искала.

Коль, давай, иди спока горячее-то, ну.

Она у связисток.

Ну, что ты.

Мрамор, я Гранит.

Как слышно?

Мрамор, я Гранит.

Ответьте.

Зоя, там ты сказали, звала.

Ага.

Девочки, работайте.

Пойдем.

Мрамор, я Гранит.

Слышите?

Мрамор, ответьте.

Коль, я слышала о тебе в газетах пишут.

Да.

Ты молодец.

Ты скучал по мне, Коль?

Скучал.

Ты хороший, Колька.

Зоя.

Не надо, Коль.

Прости меня.

Толенька бы мне и хозяйку-помощницу в дом привёл.

Внучков бы нарожали.

Слышь, Колька, а у тебя, может, есть кто на примете, да?

Да разве ж кто за такого пойдёт?

Горе моё.

Зоя?

А можно вас на секунду?

Да.

Что такое?

Я хотел вам сказать

Вы мне нравитесь, Зоя.

Руки убери!

Руки убери!

Ты что, ты!

Убери руки свои!

Совсем ополаумил.

А вы ведь ничего не знаете.

А Слепков, между прочим, брат своего убил.

Так что вы с ним поаккуратней, но опастой.

А я не.

Коль.

А ты чего молчал-то?

Я, может, вообще о тебе ничего не знаю?

Ты что, брата убил?

Держись, братан!

Не закрывай глаза!

Держись!

Кто стрелялся?

Держись, братан!

Держись, держись!

Держись, держись!

Держись, миленький, держись!