Original subtitles

Борис, пора идти.

Ты иди, я... ещё минутку.

Хорошо.

Надюша, мы здесь не можем долго оставаться.

Маме нужно устроиться на работу. Ты посидишь одна, хорошо?

Холошо, мам.

А когда папа приедет? Он нас забелёт отсюда?

Всё, не балуйся.

Ветер слабый, облачность незначительная.

При таких вводных ядерное облако уйдёт на северо-восток,

в малозаселенные районы.

Ты что, дурак? Нашёл время.

Да чего ты? Давай во дворе.

Сейчас всё равно никто не видит. Все мордами в траву.

Валь? Валя?!

Семён! Витька!

Ты чё? Нет.

Сразу после взрыва на местности

вокруг эпицентра будет произведён замер радиационного фона.

Это очень опасно. Кто проведёт замеры?

Замеры произведут отряды нейтральной радиационной разведки.

Что произойдёт дальше?

А дальше...

одна армия должна атаковать другую,

перейдя на её позиции через эпицентр.

Это там, сюда не дойдёт. Зря, что ли, нас перевезли.

Да, мам.

Это ещё зачем?

Подмету. Здесь и в колидоре.

Я не нахлебница. И мама моя тоже.

Витька, идём к Вальке.

Ты чё, Сём? Отец же прибьёт.

Но взрыв же атомный! Такое раз в жизни!

Пусть бьёт! Хочешь – оставайся, а я пошёл!

Сёма! Сёма, стой!

Сёмка, стой, уши надеру!

Не догонишь.

Тормози! Тормози! Тормози!

Твою мать. Помоги!

Быстрее!

Не могу. Противогаз неисправен.

Дай сюда. Ты видишь на мне противогаз?!

Я спрашиваю, ты видишь на мне противогаз?!

Если ты боишься радиации, то это хлам.

За десять минут фильтр забивается пылью, и ты ей дышишь! Понял?

Так что ты не переживай, взрыв безопасен.

А глаза?

Отвернёшься!

Первый, это девятый.

Высота восемь тысяч метров.

Видимость нормальная. Облачность низкая.

Занять боевые расчёты!

Мам!

Мам!

- Ты цела? - Ага.

Мама!

Что, что случилось? Что? Надя!

Подожди, не мешай, сейчас мы её откроем.

- Отойди! - Мама!

Ты как? Ты не ранена? Всё хорошо.

Всё хорошо, я здесь.

Мам, ну не плачь.

Это если здесь так, что тогда дома-то у нас?

Как там Нюрка-то?

Таня! Где Таня?

Таня! Таня!

Язык… Язык стеклом порезало, дядь Володь…

Таня?! Таня!

Таня! Таня!

Таня! Танюша!

Товарищ маршал. Ваш головной убор.

Шумейко, за какие такие грехи ты...

меня разжаловать решил?

Товарищ маршал, я…. Никак нет, я…

Полюбуйтесь, товарищи.

Лейтенант Селезнёв.

Не только звания, но и фамилии лишил.

Виноват, товарищ маршал! Разрешите?

Начинайте операцию.

Всем группам. Команда «Молния».

Повторяю, команда «Молния».

Сказали всем в укрытие.

Ну зачем ты тут сидел?

Прости меня.

Ничего. Всё же обошлось.

Стекла вставим.

Надо сбудет со стекольщиками договориться.

Ты знаешь, у всех стекла повыбивало.

Я и сам могу. Я сам стекла вставлю.

Повторяю боевую задачу.

В ходе марш-броска мы должны атаковать позицию противника.

Всем активировать дозиметры.

В чём дело?

- Не могу, товарищ капитан. - Почему?

Потому что мне батарейки не вернули.

Отставить дозиметры!

Приказ!

Выдвигаться!

Налево! Бегом марш!

Идём в направлении взрыва.

Сколько нам до него?

Часа три пешком.

Так что поторопимся.

И производим замеры согласно полученным инструкциям!

Давайте, девочки.

Это остаточные явления после взрыва?

Это имитационные взрывы для воссоздания атмосферы реального боя.

Шур, нужно работать.

Угу.

Это… Это…

Шур.

Что они сделали? Что они сделали!

Это не наше дело, нас это не касается.

Зачем?

- Зачем? - Шур, успокойся.

Значит, так надо.

Пойдём. Пойдём-пойдём.

Вы кто такие? Что здесь делаете?

Студентки. Замеряем.

С товарищем Еремеевым работаем, в его группе.

Здесь? Немедленно проситесь домой, вы же дети совсем ещё!

Вообще не понимаю, как вы сюда попали. Что вы здесь делаете?

Мы сами вызвались, добровольцы.

Нам сказали, в характеристике напишут. И премию обещали.

Идите назад. Не ходите туда.

Как? Как мы уйдём? А что мы скажем?

Ничего не говорите!

Будут останавливать, спрашивать — просто орите, вопите, плачьте.

Что угодно делайте, но не ходите сюда, не возвращайтесь, ясно?

Уходите немедленно!

Нет. Так нельзя, мы не можем.

Что вы не можете? Премию не дадут?

Вы заболеете, и я не смогу вас вылечить.

Никто не сможет, это ясно?

Понятно это?!

Понятно. Спасибо.

Уезжайте, девочки. Выбирайтесь отсюда.

Гольцова! Черемухина!

Э-э-э... Слушай меня.

Шура, ты меня слышишь?

Мы не уйдём вдвоём. Ты это понимаешь?

Нас не пустят, если мы уйдём вдвоём.

Ты пойдёшь одна.

- А ты? - Я останусь.

Нет. Нет, я не пойду…

Пойдёшь. Пойдёшь, Шурочка. Вдвоём нам не выбраться.

Пойдёшь. Ты иди, а со мной всё хорошо будет.

- Нюра… Нюрочка… - Иди!

Уходи прямо сейчас!

Будут останавливать, спрашивать — реви, бейся в истерике,

что угодно делай, только не возвращайся.

Ты мне обещаешь? Ты обещаешь мне?!

Шуре плохо стало. Её стошнило, и…

В общем, от неё сегодня толку не будет. Я за неё всё сделаю.

Ладно, давай.

Товарищ маршал,

телефонограмма от командующего группой «Восток».

Расположение вероятного противника занято.

Боевая задача выполнена.

Поздравляю.

Они так и не сказали, зачем нас позвали?

Не. Они не сообщают.

Но и не сложно догадаться.

Мы начали шкодничать — они встрепенулись.

Я говорил, так и будет.

Сами придут.

Простите, что встречаю вас в таком виде,

дел невпроворот.

Приходится заниматься всем одновременно. Да вы не стойте,

садитесь, в ногах правды нет.

Организуй-ка нам чаю. Там, сахар, всё, что положено.

Я не буду, спасибо.

Да нет. Вы у меня в гостях, я вот даже вас слушать не буду,

тут мои правила.

Ну, что же. Сразу к делу.

То, что вы задумали — архиважно.

Зачастую мы так увлечены целями, что...

забываем о людях, а это неправильно.

Поэтому, в первую очередь хочу сказать вам,

Надежда Борисовна, и вам, Юрий Константинович, — большое спасибо.

Низкий вам поклон всё, что вы делаете.

Я пригласил вас сюда...

для того, чтобы вы не пробивали лбом стену.

Чтоб мы координировали усилия.

Чем я могу помочь?

Спасибо.

А.

Что-то я прям… сейчас не соображу.

А вы чайку.

Дмитрий Тимофеевич, я начну.

Думаю, первым делом нужно...

начать работу по выявлению пострадавших.

И каким образом?

Признать их жертвами официально.

Приравнять к чернобыльцам.

Опубликовать постановление правительства в прессе,

объявить в программе «Время».

Далее, начать...

разрабатывать процедуру экспертизы…

Я вас понял.

Вы предлагаете блицкриг.

Ну, если выражаться военными терминами.

Когда я подниму этот вопрос в политбюро,

мне скажут: «У страны нет денег».

Государство берет эти деньги не из бездонного кармана, а забирает у других.

Я тогда не очень понимаю, зачем вы нас сюда пригласили,

если вы не собираетесь нам помочь?

Да я-то как раз хочу вам помочь. Я солдат.

Я с сорок первого года в армии, пришел сюда из окопа, а не из…

Но я просто понимаю реальность.

Если просить много — не дадут ничего.

Понимаете? У страны нет денег. И негде взять.

А какие есть... реальные варианты?

Помощь в индивидуальном порядке.

Если человек докажет, что участвовал в учениях,

и его здоровью был нанесён вред,

мы предоставим льготы... ему лично.

Угу. А как насчёт тогда жителей?

Надежда Борисовна, это не моя область ответственности.

А чья?

Правительства, местных властей.

Давайте решать вопрос поэтапно.

Дмитрий Тимофеевич, это не решение.

Те, о ком мы говорим, эти люди…

Большинства из них нет в живых, остальные доживают.

И мы должны им помочь сейчас, пока они…

Юрий Константинович,

мы до сих пор не можем предоставить жилье ветеранам войны!

Сорок пять лет празднуем!

Да будь моя воля, я бы каждому и по квартире, и по персональной пенсии,

но нет денег у страны, понимаете, нет!

И учения в Тоцком нанесли вред людям,

но сохранили мир на планете!

Поймите логику руководства.

Страну надо было спасать любой ценой!

После такой ужасной войны от ещё более ужасной.

Мы…

Мы не подвергаем сомнению...

решения военного и партийного руководства.

Но мы хотим признания и компенсации для жертв…

За жертвы не требуют платы!

Эти солдаты – герои. Все вызвались добровольцами.

Ваша логика мне понятна, но я её вообще не разделяю.

Ради великих целей рискуйте собой, а не другими.

Тогда вот такие как мы не будут здесь сидеть и клянчить у вас что-то.

- Надежда Борисовна… - Надь!

Ну и чего ты добилась?

Ещё одного врага нажила? Притом какого!

Они нас теперь на порог не пустят!

А мы сейчас могли о чём-то договориться.

О чём? О чём мы могли договориться?

Они нам просто вот так вот кость бросили!

Я не знаю, надо… надо печатать статьи…

Надо… надо судиться с ними.

Они виноваты. Они должны ответить!

Но его тоже можно понять.

А нас? Он врёт, когда говорит, что Родина хочет,

чтоб у моего с... сына десяти лет рак щитовидки был.

Это он хочет, а не Родина хочет.

Прости.

Прости, я… я не знал про сына.

Извини. Я вывалила на тебя это всё.

И это неправильно.

Если я могу чем-то помочь…

Любые врачи, что угодно…

Спасибо. У нас… У нас очень хороший врач, Игорь Альбертович.

Сейчас ремиссия. Но…

я, когда узнала, ну... когда диагноз поставили,

я у них спрашивала, почему это, из-за чего.

Они сами не знают. Они говорят, что это экология.

Понимаешь? А потом отец.

А он делает вид, что их не было и нету!

Ни отца моего, ни сына. Ну как так?

Ну, хорошо. Мы...

опять у разбитого корыта.

Что делать будем?

Допишу статью.

Проблема шире, чем может показаться на первый взгляд.

Этот Мерцалов — наш человек.

Я думаю, с ним можно найти общий язык.

Все-таки военный, хоть и бывший.

А вот журналистка…

Сейчас для них раздолье. И ради сенсации готовы...

страну развалить.

Если мы пропустим сейчас этот удар,

появится почва для спекуляций.

Нам эту ситуацию надо упредить.

Полностью с вами согласен, товарищ маршал.

Как вы это видите?

Ну, вы же там были. Вам и карты в руки.

Я думаю, что эта встреча никого не оставила равнодушным.

И что из этого — правда?

Всё.

Ну а что ты сможешь подтвердить?

Ну, почти всё.

Ты обвиняешь второго секретаря обкома

в препятствовании журналистской деятельности

и уничтожении важных документов.

Я никого не обвиняю. Я просто привожу факты.

Переезд в новое здание больницы был ускорен

несмотря на то, что здание было не готово.

И вот в этой суматохе как-то очень кстати исчезли документы,

которые могли подтвердить рост онкологических заболеваний

- в нашей области. - Идиота из меня не делай.

Ты в любом случае подводишь читателя к этому выводу.

Может быть и так, но я же не настаиваю.

Я просто привожу факты, пускай они думают.

- Так не только они буду думать. - Так на то и расчёт.

Либо они будут с нами считаться на равных,

либо мы будем продолжать есть у них с рук.

Вот именно по этой причине ты никогда не будешь сидеть в том кресле.

Договариваться с людьми ты не умеешь.

Да было бы с кем.

Если ты для них не представляешь опасности, они тебя в упор не замечают.

Так, на уровне — подай, принеси.

А вот если ты представляешь для них угрозу, тогда они готовы к диалогу.

Тут надо просто самому определиться кто ты —

обслуга или равный.

Ладно. Пойдём.

Угу. Так.

Ага.

Ну что ж. Тема, конечно, острая, злободневная,

но есть и государственные интересы.

Главная из них — забота о людях.

Так ведь говорят у нас с высоких трибун?

Надежда Борисовна, я человек маленький, действую по инструкции.

Считайте это не цензурой, а контролем качества.

Понятно.

Спасибо. Значит, мы вообще публиковать не будем.

Спасибо, Сергеич.

Надь! Надь! На…

Ну что же ты за человек-то такой-то, ну?

Я же тебе нормальный вариант предлагаю, хотя бы заявим об этой теме,

скажем о ней. Уже хорошо.

Пустой болванкой без заряда?

Да я не буду печатать эту статью целиком.

- Почему? - По кочану.

Это всё скоро закончится.

И Горбачева не сегодня, так завтра снимут.

И всех, кто вылез, срежут до одного уровня.

Прокоп-то ладно, в Израиль свалил, а нам-то кто остался, как быть-то?

- Не подумала? - Я тебя прекрасно понимаю.

Но если не быть честным в этой теме, зачем тогда вообще за неё браться?

С такими правками я публиковать не дам.

Ну и не надо.

Вань, у тебя есть планы на входные? Там с ребятами, или с папой?

Папа сказал, позвонит. А почему ты спрашиваешь?

Ты знаешь, я хочу съездить в Светлановку...

в наш дом, и к дедушке на могилу. Поедешь?

Ну и отлично.

Так.

Вань, давай.

- Ты иди, а я тебя догоню. Хорошо? - Хорошо.

Пап, я теперь понимаю, почему ты так поступил.

Ты прав.

Мы можем вон только о своих заботиться и беречь их, и то,

дай Бог, сил хватило бы.

А вот всю планету собой отапливать, это…

Это такая глупость.

Ты меня прости.

Ну вот, пришли.

Ты сколько здесь не была?

Тридцать шесть лет получается.

Пойдём.

- Ну чё, давай убираться. - Зачем?

Это теперь наш с тобой дом. Твой и мой.

А здесь же радиация.

Да нет, уже нету ничего.

Ты понимаешь, о чём я.

Полураспад продолжается двадцать четыре тысячи лет,

это в воде, в земле…

Вань, это наша земля.

Ну понятно, что можно уехать куда-нибудь там к морю.

Но кто-то же должен помочь этой земле?

Как?

Рекультивировать её. Воду очистим.

Ты правда в это веришь? Представляешь, сколько это стоит?

Кто деньги даст?

Не знаю...

Но если мы не будем драться за неё, то точно никто не даст.

Не знаю, за что хвататься.

Ой, да ладно. Тут начать и кончить.

Давай, пошли за водой.

Работает?

СССР принят закон о печати и других средствах массовой информации.

Ну-ка, сделай погромче.

Цензура средств массовой информации не допускается.

Совету Министров СССР поручено подготовить

и внести в Верховный Совет проекты законов,

регулирующих вопросы охраны государственных тайн.

- Контроль за соблюдением… - Давай, собирайся, надо срочно в город.

Сейчас.

Давай-давай.

Я думал, вернулся.

- ЗдорОво. - ЗдорОво.

Ну видишь, всё прошло, как не было.

- Живы все, здоровы. - Угу.

Будем надеяться.

От ты язва.

Да хватит дурить, Боря.

Езжай за своими, в Бузулук,

падай в ноги, проси прощения, вези их сюда.

Чем они дальше, тем я спокойней.

И ты готов им жизнь сломать из-за того, что тебе что-то показалось?

Я ни в чем убеждать тебя не хочу.

Сам буду рад неправым оказаться.

Мне же нельзя с района уезжать, если только они сюда вернутся...

А вернутся — я им точно жизнь поломаю.

Куда собрался?

К Татьяне. Я больше здесь оставаться не могу.

Ты это… с машиной поможешь?

Потерпи.

За стёклами в район отправил, там всё повыбивало.

А в районе нет.

Там тоже всё повыбивало. Отправил в город.

Ещё бы до холодов успеть.

Ну ничего. Мне не к спеху.

Василец!

Василец!

Василец, твою мать! Ору-ору, докричаться не могу.

Бумага кончилась.

Ты чё это?

Плохо. Живот режет.

Это дизентерия у тебя?

Ходит сейчас. Вон, в части не первый случай.

Что ты… Что ты изгваздал-то всё? До туалета не мог добежать?

Да я не вижу ничего.

Пятна в глазах.

Бывает такое при дизентерии?

Наверно. Не знаю. Тебя врачу надо показать.

Пойдём.

Давай, вставай, Василец, провожу.

А что вы хотели, когда искали?

Ничего-ничего. Терпит.

Он не придёт, Нюр.

Он знает, когда мы уезжаем.

- Идём, отправляемся. - Угу.

Ой, сейчас, подожди.

Что? Так, что с тобой?

Нет, ничего. Голова закружилась.

Нюр, выше нос.

Он же сказал, что будет писать. Да?

Пойдём.

Товарищ капитан, отпустите на вокзал на пять минут, если пораньше закончим.

Не положено.

Девушка уезжает моя. Я попрощаюсь.