Original subtitles

(спокойная музыка)

(Надежда) Профессорская дача, правительственная «Чайка».

Вы вообще кто? Академик?

Писатель?

(Мерцалов) Берите выше.

Я... директор мебельного комбината.

Я видел вас по телевизору.

Ну, хотя в моём случае «видел» — это громко сказано.

Да мне там не дали ничего сказать.

Вы журналист.

Вы занимаетесь Тоцким. Для меня этого достаточно.

Ваше зрение — это последствия Тоцкого?

Да. Вся моя жизнь — последствия Тоцкого.

И как это было?

Страшно.

Красиво. Необычно.

Как будто бы попал на другую планету.

(Надежда) Так... а зачем вы всё-таки меня сюда привезли?

О чём вы хотели поговорить?

(Мерцалов) - После службы я... (Надежда) - Спасибо.

...пытался связаться со своими товарищами.

Писал письма, звонил, слал запросы.

И…

И обнаружил пугающую странность.

Многие умерли вскоре.

(Мерцалов) Через год-два после демобилизации.

Совсем молодые люди — чуть за двадцать.

Мы же… Мы были мальчишки совсем.

Мы просто выполняли свой долг.

Защищали страну.

И вот я хочу, чтобы страна

признала подвиг и жертву.

Чтобы их называли ветеранами, как их отцов.

У меня... есть связи.

Министерское удостоверение.

Мне нужен только человек, который не станет врать.

Ну у вас такие рычаги влияния...

Вы вон, даже поезда можете останавливать.

(Мерцалов) Я подписал о неразглашении на сорок лет,

до девяносто четвёртого года.

Люди, которых я хочу потревожить,

живые и серьёзные люди.

(Мерцалов) Они привыкли к тишине.

Всякое может произойти.

То есть, вы боитесь, и поэтому выпускаете вперёд меня?

Мудро. Так, знаете ли, очень по-мужски.

Я всё-таки не понимаю, почему вы сами этим не займётесь?

У меня есть, как бы сказать…

...лимит.

Идёмте.

(Мерцалов) Я слепну.

Поэтому без яркого света,

передвигаюсь наощупь.

Это... история моей болезни.

Если хотите, можете ознакомиться.

У меня... было семьдесят пять операций.

Опухоль в горле в двадцать семь лет.

В тридцать инфаркт — первый из семи.

В тридцать два ослеп на правый глаз.

У меня было двадцать шесть клинических смертей.

(Мерцалов) Но каждый раз возвращался с того света.

В последний раз пробыл там пять минут.

Что, думаете, вру?

Ну…

Да я бы сам не поверил, но...

...здесь всё записано.

(Мерцалов) Знаете, всем интересно: что там?

За линией.

Я знаю. Я там был.

Нет там ничего. Пустота.

Каждый раз, когда мне делают наркоз, я могу не вернуться.

Но у меня все страхи уже стёрлись.

Все, кроме одного.

(Надежда) Какого?

Жить зря.

Я долго не мог понять:

для чего меня оставляют?

Я даже просил: «Отпусти».

А потом понял.

Я заставлю признать жертв

пострадавшими и заплатить им.

Вы считаете это возможным?

А вы — нет?

А ради чего тогда бьётесь?

Я хотела рассказать людям правду.

(Мерцалов) Правда никому не нужна! Правда ничего не стоит.

(Надежда) Ну как?

Ну... Нужна не правда, а справедливость!

(Мерцалов) Причём в реальном,

осязаемом эквиваленте — корочки, закон, льготы, лечение.

Мы не будем просить.

Я делал это годами, это без толку.

Мы будем задавать правильные вопросы в нужных местах.

(Мерцалов) Сейчас люди открыты с прессой.

Там... больше пятидесяти тысяч человек.

Я… Я не возьмусь.

Уезжаю в Израиль с мужем и сыном.

Ага.

Ну, вы... возьмите.

Ну вдруг передумаете.

(тревожная музыка)

(шуршание кинопроектора)

(шипение киноплёнки)

(Шура) Если завтра испытание с утра, до вечера замеры снимем и уедем.

(Нюра) С чего ты взяла, что завтра? Вдруг опять отменят?

Я слышала, как военные сказали Еремееву, что перенесли из-за ветра.

А сейчас ветер стих.

(Нюра) Правда, ветра нет. Тихо.

Сходи к нему.

Шура, мы это уже обсудили.

(Шура) Он будет тебя ждать.

Я пообещала, что приведу тебя.

Не надо было за меня обещать.

Ну я прошу тебя, ради меня.

Ну попрощайся хотя бы. Это-то он заслужил.

(мяуканье котёнка)

(Шура) М-м?

(гул пламени) (треск полена)

(открывается дверь)

(Костя) Ну ты где была? Чё так поздно-то?

Кать, ты чего?

Чего молчишь? Что случилось-то?

(Катя) В район ездила.

Хорошо. Зачем ездила?

Почему мне ничего не сказала?

К врачу.

(Костя) К какому? Подожди, ты захворала, что ли?

По женским делам.

(Катя) Я беременна, Кость.

Правда?

(Костя) Кать, это ж…

А точно?

Точно.

(Катя и Костя плачут)

(Надежда) Смотри, чё я достала.

Это Румыния. Давай померим.

Ну, давай, залезай. Так.

Ну-ка?

Ну, посмотри. Ну здорово же, да?

В самый раз. О! Ещё одна вещь.

Кооперативная, но под фирмУ.

(Ваня) Ну мам.

(Надежда) Ну ладно, давай уже, раз начали мерить…

Мам, а можно я возьму твою печатную машинку?

(Надежда) Так, зачем это? Ой...

Хочу дневники деда перепечатать. Там уже совсем страницы рассыпаются.

Так ты не умеешь.

(Ваня) А ты меня научишь. Я быстро выучусь.

Ладно. Давай.

(Надежда) Ну-ка.

Ну ты посмотри. Ты посмотри, как здорово.

- Нравится? (Ваня) - Угу.

(Надежда смеётся)

(звонок телефона) (Надежда) Сейчас, подожди.

(звонок телефона) Алло.

А, привет… Привет, Илья.

Да…

Да просто я на самолёте прилетела. Там обстоятельства изменились.

Да, давай.

Только... давай лучше я к тебе заеду, ладно?

Да-да, хорошо.

До встречи.

(шум автобуса) (хлопок двери)

(Прокопович) Проходи в комнату, я пока чайник поставлю.

А чё Ваню не взяла?

Да он дома решил остаться. Осваивает печатную машинку.

(Прокопович) В мать. Ты знаешь, я к нему так привязался.

Такое чудо вообще — открывать для себя нового человека.

И открываться ему самому.

Самое ценное в жизни.

Надь, случилось что-то?

Если хочешь что-то сказать, не тяни.

Илья, прости…

Прости меня, пожалуйста, но я должна…

Я не могу всё бросить.

Я не могу бросить этих людей,

которым я пообещала, надежду дала.

Я Ване пообещала. Ну как это будет выглядеть?

И скажу ему: «Забудь всё, поедем на солнышко греться»?

Я…

Я просто не могу сейчас уехать.

Я всё понимаю.

А если я подожду тебя?

Я не знаю, когда я закончу.

Я очень виновата перед тобой.

Надь, пожалуйста, скажи мне только одно.

- Всё, что между нами было, это… - Илюш… Илюша.

Я тебя правда люблю.

(Надежда) Честное слово.

Я предполагал, что так и будет.

Но я был счастлив с тобой, Надь.

Прости, пожалуйста.

(щелчки клавиш печатной машинки)

(Ваня) Мам?

(Надежда шмыгает носом)

(Ваня) Мам... Что случилось?

Ничего. Я, наверно, просто устала.

(Ваня) Не хочешь посмотреть, что получилось?

Не сейчас.

Что у вас всё-таки произошло с дедушкой?

Да он просто непорядочно поступил, понимаешь? Подло.

По отношению ко мне и к маме.

В самый главный и тяжёлый момент.

(Ваня) Что он сделал?

(Надежда плачет)

Да бросил нас.

Хуже — выгнал.

(Надежда) Я всю жизнь думаю: как же он так мог поступить?

Обязательно надо в этом разобраться.

Вань, мы не поедем никуда, ладно?

(шёпотом) Хорошо.

Я понимаю, мам. Я тебе помочь хочу.

Ты... говори, что надо.

Хорошо.

(щелчки клавиш печатной машинки)

(Нилов) То есть как это — передумала? Ты не можешь.

(Надежда) Почему не могу? Ну я же здесь.

- Приказ подписан. - На каком основании?

Здрасте! Ты сама сказала.

(Надежда) Я профессиональный журналист.

Я допускаю, что тебе это не очень интересно,

но, если ты будешь думать не только о своих обидах и амбициях,

а как настоящий главред, ты поймёшь,

что вот такими сотрудниками не разбрасываются.

Уж как-нибудь обойдёмся без рубрики советов по хозяйству.

Хорошо, я уйду, устроюсь работать в другую газету,

и когда выйдет статья,

я там обязательно укажу, кто мне вставлял палки в колёса,

а кто зассал.

И там, и там будешь ты.

(Нилов) Ты чё, меня шантажируешь?

(Надежда) Нет-нет-нет. Это называется отстаивать свои права.

- Надя… - Стоп!

Надежда Борисовна.

Хорошо. Кхм-кхм.

Надежда Борисовна, допустим, я пойду вам на уступку.

А как вы работать будете?

Вы не подумали, какая моральная обстановка будет царить в коллективе?

Вы же со всеми переругались.

Ну ничего. Я справлюсь.

(Нилов) Тебе зачем это надо?

Да просто интересно. Тебя Илья вон в Израиль звал.

Я должна закончить статью.

(Нилов) И всё?

Да.

Хорошо.

Даю три месяца. Заканчивай статью и…

...второго августа сама уйдёшь. Идёт?

Идёт.

(напряжённая музыка)

(Ваня) - Можно с тобой? (Надежда) - Нет, нельзя.

Это закрытая территория.

Там вход только по пропускам. Это полигон.

(Ваня) Как ты пройдёшь?

Ну, там, на полигоне, работают гражданские.

(Надежда) Бухгалтера, экономисты из местных.

Автобус их забирает в военном городке.

Вот при посадке там пропуска не проверяют.

(Ваня) - А дальше? (Надежда) - А дальше проблема.

При въезде — КПП, охрана. Попробую прорваться.

(сержант) Пропуска все приготовили!

(Ваня) В смысле? Прорваться? Через охрану?

Да. Надежда только на бардак.

Всё, давай. Целую тебя.

- Пока. (Ваня) - Пока.

(военный) - Здравствуйте. (Надежда) - Здравствуйте.

(дежурный) Женщина!

(Надежда) - Здрасте. (секретарь) - Здравствуйте. Вы к кому?

(Надежда) А мне генерала Камышова, мне назначено.

(секретарь) Ну, у меня в списке никого на сегодня. Вы с кем-то договаривались?

(Надежда) Да, с ним. Пропустите, пожалуйста.

(секретарь) Подождите. Кто вы? Что вам нужно?

(дежурный) - Она без пропуска прошла. (секретарь) - Женщина, выйдите, пожалуйста.

- Мне надо с ним переговорить. (секретарь) - Вы русский язык понимаете?

Вы незаконно проникли на территорию воинской части, это режимный объект!

Я журналистка. Мне надо задать всего один вопрос.

(дежурный) Женщина, пройдёмте…

- Послушайте, дайте мне поговорить с ним. (Камышов) - Что за шум?

(секретарь) Да ненормальная какая-то, без пропуска прошла.

(Надежда) Я Надежда Келлер. Я журналист из Оренбурга.

Я хотела бы с вами поговорить о ядерных испытаниях

тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года.

- Закрытая информация. (Надежда) - Хорошо. Тогда я напишу,

что вы, точнее, ваше ведомство, сбросили бомбу на людей.

Что вы их покалечили, уничтожили деревни.

И что вы, лично вы, пытались это скрыть.

Как вы сюда прошли вообще?

Речь не идёт о разоблачении каких-то страшных тайн.

В то время последствия ядерных взрывов не были достаточно изучены,

но сейчас мы о них знаем больше.

Солдаты и офицеры — они прошли сквозь эпицентр добровольно.

Никто из них не отказался.

Они верили, что поступают правильно, что это их долг.

И многие из них пожертвовали здоровьем, некоторые жизнями.

На чём основаны ваши выводы?

А… Я разговаривала с местными жителями.

Я смотрела статистику заболеваемости, смертности.

Ну и что вы хотите дальше предпринять? К чему всё это?

Если мне удастся доказать, что заболеваемость среди тех,

кто прошёл испытания, выше средних значений, то...

...я буду добиваться создания правительственной комиссии

по признанию их пострадавшими.

Вы? Будете добиваться?

Правительственной комиссии?

Ну сюда-то я прошла.

Вы понимаете, о чём меня просите?

(Надежда) О справедливости.

Просто справедливости. По отношению к тем, кто пострадал за Родину!

Простите, конечно, мне такие громкие слова.

(Камышов) Только мне неплохо так по шапке настучат, если я вам навстречу пойду.

(Надежда) Ну я же не прошу вас выдать какую-то

государственную тайну американцам. Или там чертежи бомб, или ракет.

Люди лишились здоровья. Их не так много осталось.

И с каждым годом всё меньше и меньше.

Что страшного случится, если им помогут?

(чиркает спичкой)

(чеканные шаги за окном)

Был у меня товарищ,

Коля Прыгунов,

вместе поступали. Я — в пехоту, он — в военно-морскую.

Погиб, сорока не было.

Командир атомной подлодки.

Авария двигателя.

Устранил. Спас экипаж.

Умер через год.

Облучение, мучился страшно.

(шмыгая носом) Жене даже пенсию не дали.

Мол, если б дети, а так…

(Камышов) Пишите запрос в военный архив.

- Я завизирую. - Спасибо. Спасибо большое.

Не спешите благодарить. Сначала должен утвердить второй отдел.

(Надежда) - Второй отдел — это что? - КГБ.

(пишет)

(тревожная музыка)

(солдаты) Раз! Раз! Раз-два-три!

(диспетчер) Ленинград, вторая!

(Надежда) Камышов заявление принял, но надо всё равно получить допуск.

Но а его выдаёт только…

...КГБ.

(Мерцалов) Вас пугает аббревиатура?

А вас — нет?

Хотя что я говорю. Вас вообще ничего не пугает.

Ну нет. Куда мне до вашей храбрости.

(Мерцалов) Я сейчас не шучу, кстати. Ну, надо с чего-то начинать.

Я соберу подписи отставников ГБ.

И подам заявку о создании комитета ветеранов

подразделений особого риска.

(Надежда) И что это даст?

(Мерцалов) Ради помощи своим ветеранам КГБ помогут нам.

А мы — всем остальным.

Потому что в комитет, созданный под их эгидой, мы позовём всех.

(Надежда) Комитет ветеранов подразделения особого риска?

Вообще-то, я думала, что мы действуем не только в их интересах.

(Мерцалов) Люди видят главное — мы на правильной стороне.

(шум улицы)

(офицер) По какому вопросу?

(Надежда) Я — журналист. «Вестник комсомола».

Мне нужен доступ к архивам Министерства обороны.

Данные по участникам ядерного испытания

тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года в Тоцком.

С какой целью запрашиваете?

(Надежда) Пишу статью про последствия.

И охота вам копаться, столько лет прошло.

Ну как, многие пострадавшие ещё живы и нуждаются в помощи.

В том числе и ветераны спецподразделений.

Номер запроса?

(Надежда) Вот, пожалуйста. Здесь.

Ждите.

(удаляющиеся шаги) (открывается дверь)

(хлопок двери)

(офицер) Вы получите доступ.

(Надежда) Спасибо. Спасибо вам огромное.

Не за что. Нечасто вы, журналисты, интересуетесь этим вопросом.

Так я вообще думала, что я тут первая.

(офицер) Нет. Лет пять назад приезжал уже один писатель.

А какой, не помните?

Нет. У меня записано.

Так...

Вот... Борис Келлер.

Мой отец.

(Устюжанин) Какие ещё вопросы по снабжению, товарищи?

(Надежда) - Не подскажете, чего дают? (мужчина) - Лапшу на уши.

(девушка) Когда уже организуют молочную кухню в микрорайонах?

Почему мне нужно семь остановок каждый день ехать в другой район города?

Справедливый вопрос.

В ближайшее время молочные кухни будут открыты

дополнительно в трёх районах города.

Я на своём посту обещаю прислушиваться

к вашим пожеланиям и делать всё для их выполнения.

(шум улицы)

(Надежда) Поздравляю с повышением!

(Устюжанин) Спасибо. А вы, я слышал, уволились?

У вас какая-то устаревшая информация.

Так бывает, когда прессе затыкают рот.

Тогда вот сам и сидишь без новостей.

А как же ваш отъезд на юга с мужем?

Муж уехал без меня.

А может, небольшое интервью, раз мы так неожиданно как-то встретились?

- А запишитесь через секретаря. - Да это не займёт много времени.

(Надежда) Ну, либо придётся написать, что обком отказался от комментариев.

А знаете, я подумал. Действительно, нам надо быть более открытыми с прессой.

М-м? Спрашивайте.

(Надежда) Тридцать пять лет назад в нашей области в районе

Тоцкого военного полигона в ходе военных учений была взорвана атомная бомба.

Я бы хотела знать, что вы лично делаете для того,

чтобы эта информация стала достоянием общественности?

Что вы делаете для того, чтобы жителей области признали потерпевшими?

Чтобы им выплатили компенсации?

Не знаю, может, проводите какие-то исследования?

Может быть, я не знаю, вы...

...выбиваете деньги из центра на медицинские программы?

А вы не сдаётесь, да?

Ну неудивительно, что вас мужья бросают.

(Надежда) А, так я вас процитирую, да?

Куда ты лезешь? Что тебе нужно?

Ну, судя по тому, что вы только что сейчас там говорили,

то же самое, что и вам. Я хочу помочь людям.

Если, конечно, вы им не вешали лапшу, чтоб вас избрали.

Если из-за тебя в области начнутся проблемы,

людям станет только хуже.

(Надежда) А вот давайте я поеду в сёла, посёлки.

Я спрошу у этих людей, что для них лучше, а что — хуже.

Чего вы боитесь?

Это же так просто! Надо просто перестать врать!

Надо просто поступать по совести.

Ой... Дешёвый популизм.

(Надежда) Нет. Нет. Это обычная справедливость.

Извините, я не хочу с вами ругаться, но вам же всё-таки нужна хорошая пресса?

А мне просто нужна помощь в сборе материала.

Вы поможете?

Я подумаю.

- Давайте встретимся… (Надежда) - Так. Когда?

Через пару недель.

Запишитесь на приём, всё обсудим. Без спешки.

Подтянем представителей общественных организаций.

Проведём собрание.

Ну сами понимаете.

Описи, протоколы. Слушали — постановили.

Понимаю. Договорились.

(гул двигателя автомобиля)

(ассистент) Евгений Олегович. Просто журналистка, что она может?

Начальству ты нужен, пока решаешь проблемы.

Не решаешь — ищут другого.

Ты решишь проблему?

(Надежда) - Это что? (Ваня) - Дневник деда. Я перепечатал.

Что, весь?

Там не много. Он не успел дописать.

Слушай, ну ты молодец. Поставил себе цель и достиг её.

(Ваня) Прочти.

Я печатал, чтобы ты прочла. А он писал для этого.

Я тебя прошу.

Хорошо. Потом. Но я обещаю.

(скрип половиц)

Борис Иванович, допоздна сегодня?

Задерживаю? Я уже закончил.

Я у вас хотела спросить. Вы же собирались уехать?

Я передумал.

Что-то изменилось?

Всё.

Надежда, иди спать.

(Надя) Я не лягу без папы.

Где он? Он в это время уже должен быть дома.

(Аня) Я не знаю, Надь.

Давай. Скоро придёт.

(загадочная музыка)

(лай собак)

(Костя вздыхает)

(Костя) Борис.

(Борис) Я остаюсь. Я не знаю, как своим помочь.

А с чего ты взял, что тебе их защищать надо?

Ты чем лучше других-то?

(Борис) Ничем.

Я не говорю, что я прав.

Но я знаю одно: Аня сюда приехала из-за меня.

Катька понесла.

Теперь уж точно.

Поздравляю.

Я... тоже думал про бомбу, что ты говорил, и эту…

...радиацию.

И решил: как Бог даст, так будет лучше.

Ты приезжий, тебе не понять.

Но здесь деды мои жили и прадеды до седьмого колена.

Никуда я отсюда не поеду.

Это ж тоже... испытание.

А ты чего хотел-то?

Выпить.

(шаги) (резко открывается дверь)

(скрип и хлопок двери)

(Аня) Боря, ты где был?

Ты что, выпил?

Я был у Татьяны.

Я говорил тебе — не надо было ехать сюда.

Ты врёшь.

(Борис) Ты просто подвернулась мне под руку.

Молодая, глупая. Вот я и попользовался тобой.

Что ты такое говоришь? Борь, что с тобой?

Я тебя с собой не тащил.

Ты сама привязалась, как собачонка.

А с ней...

...всё по-другому.

Хотела правды — вот тебе правда.

Я хотел увезти тебя и твою дочь к твоим родным

и оставить вас там, а я бы вернулся сюда, к ней…

Она наша дочь.

Из-за тебя она такая!

(передразнивает Надю) Ибка, эчка, усеёк.

(Аня) Убирайся.

Это мой дом. Я никуда не пойду.

Я не хочу тебя видеть.

(Борис) Тогда собирай свои вещи, забирай своего выродка, и уезжайте!

Вам сделают справки, я уже договорился с Костей.

Чего ты так на меня смотришь?

(Борис кричит) Мне тебя силой выкинуть?!

Боря, что ты такое говоришь? Как у тебя язык поворачивается?

Ночуете сегодня здесь, я утром приду —

чтобы духу вашего здесь не было.

(Аня плачет)

(хлопок двери)

(Надя) Мам, что случилось?

(Аня, шёпотом) Всё хорошо.

(тревожная музыка)

(стук в дверь)

(Аня) - До Бузулука подвезёте? (водитель) - Садись.

(Аня) Давай, Надюш.

(соседка) - Здравствуйте. (Аня) - Здравствуйте.

(шаги) (пение птиц)

(Аня) Заходи.

(Павел) Мы сами в одной комнате вчетвером.

Еле-еле, друг у друга на головах.

На ночь приютим. Но не больше.

И куда же мне идти, Паш?

У меня близких, кроме вас, никого.

(Павел) А я почём знаю?

Говорили тебе, когда с немцем уходила: обратно не примем.

Отец не дожил, он бы тебя вообще на порог не пустил.

А ещё он говорил, последние дни настанут,

когда родные отвернутся друг от друга.

(вздыхает)

(Аня) Дай погреться, и мы уйдём.

(Аня плачет)

Ну не реви ты сразу. Ну чего ты?

Сходи на бетонный, там людей набирают.

Может, угол дадут в бараке.

Я схожу. Сегодня схожу.

Возьми доху в сундуке и одеяло.

Стелитесь на полу.

(нежная музыка)

(Юра) Ты пришла. Пришла.

(гудок паровоза)

(Павел) Тише, тише.

(Дуся) Чего это я молчать здесь должна, у себя, в своей комнате?

Пускай обратно едет к своему немцу!

(плач младенца)

(ритмичная музыка)

(Борис) Даже сейчас, столько лет спустя,

я слышу вой сирены.

(вой сирены) Он поселился во мне навсегда.

Как всем нам, мне страшно,

что жизнь моя обрубится вдруг, будто меня и не было,

и всё, о чём я думал, окажется невысказанным.

Я пишу это в надежде, что моя дочь когда-нибудь прочтёт это.

Это для тебя, Надя.

Я совершил подлость по отношению к трём женщинам, которых любил.

Я предал всех трёх одним только поступком,

и хоть это и была подлость,

доведись мне вернуться в то время, я поступил бы так же.

И с этим мне жить, сколько бы там мне ни осталось.

(вой сирены)

(щелчок зажигалки)

(крик петуха)

(кряхтит)

(журчание воды)

(Жуков) Ещё раз давай.

О, хорош.

(Курчатов) Доброе утро, Георгий Константинович.

Доброе утро, Игорь Васильевич.

Ветер стих.

(Жуков) Значит, готовимся.

(Юра) Я тебя найду, и мы будем вместе всегда. Обещаю.

Ты будешь мне писать?

(нежная музыка)

(Нюра) Буду.

Поклянись.

Вот ещё.

У тебя тяжёлый нрав — не помогут сорок трав.

(смеются)

(смех, голоса Нюры и Юры вдали)

(гул самолёта)

(тревожная музыка)