Original subtitles

База, я девятый.

Высота восемь тысяч метров.

Пять минут до цели.

Видимость нормальная.

Область низкая.

Есть!

Всем лезть на землю!

Мы уезжаем!

Сами же сказали!

Качайте сюда!

Быстро!

На землю!

На землю я сказал!

Быстро!

А я ходю!

Встать в строй!

Кирцалов, чилидзе!

Выполнять приказ!

Сейчас, тут лепесток запал.

Сержант Кирцалов!

Секунду!

Ему плохо, товарищ капитан.

Ему врач нужен.

Одеть противогазы, встать в строй!

Ты как?

Нормально?

Да-да, я понял.

Атимов!

Георгий Константинович, ветер сменился на юго-западный.

Это значит?

Я знаю, что это значит.

Радиоактивное облако уйдет на Оренбург.

Что на наиболее плотном заселении?

Нужно отменять испытания.

Мы не можем отменяться.

Войска в полной боевой готовности!

Население уже эвакуировано!

Мне

страшно!

Не бойся, Надь!

Зажгурь глазки крепко-крепко и не открывай, пока я не скажу, что все будет хорошо.

Отбой.

Всем группам, команда, отбой.

Повторяю, отбой.

Первый девятый, понял вас.

Возвращаюсь.

Отбой.

Отбой!

Держант Мирцалов, за неповиновение приказам офицера сутки гауптвахты.

Товарищ капитан.

Двое суток гауптвахты.

Есть двое суток гауптвахты, товарищ капитан.

Десять лет назад я к мужу уехала в Псковскую область.

Четыре года там жила.

Занималась также онкологией.

Небо и земля.

У нас здесь заболеваемость выше по области.

А почему тогда врачи молчат?

Ну, есть директива.

Прям директива?

От кого?

Не знаю.

Персоналу сообщает главврач, а кто ему говорит.

Можно догадаться, наверное.

И что сообщает главврач?

Лучевой болезни на этих территориях быть не может.

Ну, ее действительно нет.

Я посылала запрос.

Угу.

Ее нет по статистике.

И медкарту я не имею права выносить.

Не говорите, пожалуйста.

Вот видите?

Угу.

Наследственность.

Диагноз отца.

Замазан черным.

Угу.

Нас попросили изменить лучевую на рак поджелудочный.

А у дочки тоже рак поджелудочный.

Стоп, но лучевая не может быть наследственной.

Наследственность.

Это хроническая лучевая болезнь.

Ну как так?

Она совсем молодая.

62-го года рождения.

Это сколько?

Это 8 лет после взрыва.

Эту девочку лечила.

Она никуда не выезжала из своего села.

Может, только в райцентр.

Где она могла заболеть?

Радиационный след. Да, она пила воду.

Ела грибы, которые собирали в этих лесах.

Пила молоко от коров.

А те ели крову на местных полях.

Как тогда это доказать?

Есть общее увеличение смертности от рака.

В сравнении с другими областями.

Как это объяснить?

Вы можете задать этот вопрос в прессе.

Фух.

Я попозже к тебе зайду.

Дэд.

Езжай домой, я в контору.

А я заглянул, с утра никого нет.

По какому вопросу, товарищ Еремеев?

Все решим, что в наших силах.

Товарищ Павлов, а где вы были во время испытания?

Отъезжал в район.

А кто вам разрешал?

Надо было.

Я же не буду каждый раз разрешения спрашивать.

А сегодня не каждый.

Сегодня особенный.

Вы здесь нужны как никогда.

И насколько я знаю, активы ближайших населенных пунктов не рекомендуется их покидать до кончания

испытаний.

Ну, не рекомендовано.

Это же расплывчато.

Хорошо.

Я озабочусь, чтобы исправили формулировку.

Если вас интересует официальная сторона.

А от себя скажу.

Вы бросили своих людей.

В 41-м, когда немец пёр, часть актива оставалась, чтобы людям помогать выезжать, заводы уничтожать, в

подполье работать.

А другая часть актива с мебелью и со своим добром драпала, как вы со своим товарищем немцем.

Ты меня трусом не виноват, товарищ Еремеев.

Я руку не на Ташкентском фронте потерял, не в лабазе крысы отгрызли, а немец,

как ты его называешь, до Праги дошел.

И не в обозе, на нем места живого нет.

А вот где ты был, еще разобраться надо.

Проорался?

Сядь.

Меня на горло брать не надо.

Ты хоть по селу прошелся, посмотрел, готовы твои люди или нет.

Я вчера всем сказал.

Вчера.

А я сегодня на зорьке прошелся, а половина по домам сидят, а их выгонять надо.

Для их же блага.

Так что, если в следующий раз в район соберешься, ты предупреди.

Позабочусь о твоих односельчанах.

Добро пожаловать.

Татьяна Григорьевна Монина.

Директор.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Товарищ Большов.

Георгий Константинович, присаживайтесь.

Пообедайте с нами.

Главное украшение стола – это красивая женщина.

Чтобы снять напряжение, лучше всего выпить хорошего вина.

Немного.

Вы знаете, мы все очень волнуемся.

Странно.

Товарищ Югов сказал, что вы настоящий боевой офицер.

Я волнуюсь не за себя, а за детей.

Сколько их у вас?

Двое было.

Погибли.

Поезд ехал в эвакуацию и разбомбили.

Простите, я понимаю вашу боль.

Боль не проходит со временем.

К ней привыкаешь.

Да.

Я боюсь за своих учеников.

У меня их 280, и я чувствую свою ответственность.

А что именно вы боитесь?

Взрыва, последствий.

Я читала в журнале про радиацию в Японии.

Там было написано, что заражение распространяется на обширные территории.

Да.

Спасибо.

Надеялся на легкую беседу.

Думаю, Игорь Васильевич вам лучше объяснит, что ни вам, ни вашим детям бояться нечего.

Татьяна Григорьевна, ну вы же прессу выписываете в курсе происходящего в стране, в мире в целом.

Да, конечно.

В американской стратегической авиации на данный момент не менее 700 ядерных бомб.

Ах...

Разработанный ими план дропшут предполагает, что по крайней мере 300 из них будут сброшены в один

день на города СССР.

Москву, Ленинград, Новосибирск, Свердловск, Чкалов.

В этот день могут погибнуть от 30 до 40 миллионов наших граждан.

Есть единственный способ их остановить.

Если они будут знать о неминуемом возмездии.

Ради этого мы здесь.

Вы, наверное, читали краткие заметки ТАСС о ядерных испытаниях?

Да, конечно.

За последние четыре года мы провели несколько испытаний.

Наблюдали последствия, изучали их.

Поверьте, мы все это делаем ради защиты наших людей.

Ну, на самом деле, это главная цель нашей ядерной программы.

Защитить людей.

Ты Ване сказал уже?

Про что?

Про Израиль?

Про нас?

Про то и про то.

Про тебя рассказала.

Как ты меня представила?

Сказала, что ты мой хороший друг и будущий муж.

Ты чего, опять ключи забыл?

Наши растеряешь, а?

Я про них вспомнил, когда дверь захлопнулась.

Как всегда.

Привет.

Здравствуйте.

Надь, ну ты иди, а мы тут по-мужски поговорим.

Ну хорошо.

Да, ситуация сложилась.

В смысле?

Ну, мне неловко, тебе неловко.

Я с бухты барок появился в твоей жизни.

Детей у меня никогда не было.

Иван, я тебе одно скажу.

Я хотел бы быть твоим другом.

Ну, если, конечно, ты дашь мне такой шанс.

Ну вот и славно.

А рассказать, как мы познакомились?

Да, конечно.

Эх...

Мама пришла к нам в редакцию на работу устраиваться.

Смотрю документы, вижу.

Келлер Надежда Борисовна.

А ты знаешь, тогда фамилия Келлера у нас звучала, я даже не знаю, как сейчас.

Ну, может, как Боровик.

Я тогда спрашиваю, Надежда Борисовна, а почему вы к нам,

а не в рабочий, там же ведь ваш отец блистает.

Ты знаешь, что она ответила?

Что?

Именно поэтому.

Я ее зауважал тогда сильно и понял, она всего добьется сама, всего,

что захочет.

Надь, я хочу тебе кое-что сказать.

Чего?

Я только сейчас это понял, что все это время я тебя любил.

Илья, я... Да слушай, не перебивай.

Я ничего от тебя не требую, не прошу признания взамен.

И не торгуюсь, я просто выражаю свои чувства.

Ты, конечно, вольна решать сама, но для меня этот брак неэффективен.

Илья, если бы для меня этот брак был эффективный, то я бы просто не согласилась.

А вы заходите почаще, а мы всегда будем рады.

Всего доброго.

Евгений Олегович, помните, вы спрашивали, чем можете помочь?

Да, было дело.

Мне нужен доступ к архивам медучреждений.

Вы сможете это организовать?

Ну, где я, где медицина?

А я уверена, что вас послушают.

Зачем вам?

Вы же увольняетесь.

Ну, так у меня еще месяц отработки.

Проводите меня.

Это правда, что существует негласное правило изменять диагноз умерших от хронической ночевой болезни?

Бред какой.

Нет, конечно.

Ну, а вы сможете это выяснить?

Нет, не смогу.

Надежда, вы видите, что вокруг происходит?

Нам еще только этого в области не хватало.

Ну а как же тогда вот это вот новые времена, помогать людям?

Надежда, это демагогия.

Ничего хорошего из вашего интереса не выйдет.

В особенности для вас.

В каком смысле?

Какая у вас цель?

Правду узнать.

Зачем?

Вы вытащили счастливый билет.

Подали заявление о браке с товарищем Прокоповичем.

Но вы же понимаете, что выезд вам могут и не разрешить.

Это почему?

Да мало ли.

Сотни причин.

Ну, например?

Найдут растрату в газете за время, что он был главредом.

За рубеж вы не уедете.

А в этом городе карьеры для вашего мужа нового точно не будет.

Как думаете, скажет он спасибо, если вы начнете с такой ноты?

Нет?

Ладно, не думайте про себя, про Илью.

Про ребенка вашего подумайте.

А вот этого зря.

Извините, пожалуйста.

Извините.

Хорошо, понял.

Сделаем, конечно.

С района.

Перенесли испытание из-за погоды.

На какой день?

Не сказали.

Сообщат дополнительно.

Не обязательно дорогой идти.

Пойдем лесом, возьмем только самое нужное.

Активы запретили выезжать.

И что?

Ты послушаешь?

Конечно.

А Катя?

Тоже останется.

Это опасно.

Ну что, я опасности не видел.

Я на фронте не драпал и здесь не буду.

Фронт это другое.

Мы там страну защищали, а здесь мы как крысы подопытные.

Да это ты так говоришь.

Один из всех.

А все другие товарищи из центра военные говорят это безопасно.

Они или врут, или не знают.

Один ты у нас всё знаешь.

Я не знаю.

Думаю, никто не знает.

Но проверять на дочери я не стану.

Мой долг – свои сберечь.

Своя рубашка ближе к телу, да?

А я вот должен здесь остаться.

Это мой долг.

Людям и стране.

На войне я не спрашивал, есть риск, нет.

Приказ шел в бой.

И за страну, и за своих.

Только теперь ты своих за собой тащишь.

Они же используют тебя, и всех нас. Они.

Знаешь, я все время жалел тебя.

Думал, без вины сослали.

А они, оказывается, правы были.

Враг ты, Борис.

Самый настоящий.

Дурак!

Дурак!

Пусти ты!

Прости, я погорячился.

Справка у тебя.

Что?

Дай.

Ссыльным и поднадзорным строжайше запрещено покидать населенный пункт, которому они приписаны.

А также их семьям.

Что же ты, гад, делаешь?

Контролировать я буду лично, каждый день.

Дернешься — сообщу, кому надо.

Опомнись, Кость.

Ты же не такой.

Да такой же я, как и ты.

Ты о своих думаешь, и я тоже.

Вот ты уйдешь, мне за тебя отвечать.

Славик!

Славик!

Класс, успокоились.

Садитесь.

Сегодня урок проведу я. А Борис Иванович?

Он не сможет.

Садитесь, садитесь.

Татьяна Григорьевна, я проведу.

Хорошо.

Спасибо вам.

Так, открываем учебники на странице 22.

Держи, не кормят тебя тут.

Ой, Зорька.

Да, у нас такая же в деревне была, со звездочкой в голову.

Юра, давай поговорим?

Надо работать.

Нюр, пожалуйста, я тебя прошу, давай поговорим.

Я поступила подло.

Прости меня.

Если парень понравился нам обеим, а выбрал тебя, я не должна была вам мешать.

Нельзя будет делать прошлое.

Нет, не прошлое.

Я прошу тебя, найди его и скажи, что... Ты знаешь, сколько еще таких Юр будет?

А вдруг ни одного?

Скажи правду.

Ты же сама говорила, что лучше так, чем врать, упутаться.

Хорошо.

Я скажу тебе правду.

Он мне нравится.

Угу.

Пошли.

Умный, бежливый, разносторонний, с ним интересная ерунда

какая-то, тянет меня к нему, то довольно.

Но если меня заставят выбирать ты или он... Почему обязательно выбирать?

Потому что... Потому что иначе мы с тобой рассоримся, ведь тебе он тоже нравится.

Да, я тоже не буду врать.

Но если ты бросишь его из-за меня, это всегда будет между нами.

Шулька, жизнь долгая.

Ты мне как сестра.

У меня никого, кроме тебя, и потерять тебя я не могу, а я его могу.

Пока.

Поэтому я тебе скажу один раз, и больше мы к этому возвращаться не будем.

Я его забуду и сердце вырву.

Не было никакого Юры.

Бадма, слышишь, Бадма, меня там девушка ждет, понимаешь?

Их только на учение сюда привезли, я больше не найду ее никогда.

Я даже фамилию ее не знаю.

Бадма, дорогой, пусти на часик хотя бы, а?

Ага, чтобы я потом рядом с тобой сидел?

Судьба захочет, найдешь свою девушку.

А не найдешь, это тоже судьба.

И вам нравится его работа?

Очень.

Это хорошо.

До свидания.

До свидания, ребят.

Борис Иванович, мы уехали.

Вот, пришлось остаться.

Что ж, я рада.

С вашими предметами у меня по 12 уроков в день.

Две смены, утром и вечером.

Я, между прочим, директора и гостей еще встречаю.

Ну вы скажите, если чем-то могу помочь, я помогу.

Да я скажу, я молчать не собираюсь.

Вот, попробуйте.

Яблочки сладкие в этом году.

Да?

Хорошие.

Спасибо, я... Вот, возьмите еще, дочки.

Правда.

Нет, я не знаю, куда их девать.

Я не про яблоки.

Спасибо за то, что вы меня подменили.

Да и в целом.

А я помогу, вы только скажите.

Что ж, до свидания.

До свидания.

Шагай.

Берём яблочки.

Вкусные, сладкие принёс.

А мы уже зубы почистили.

Яблочки можно, они как зубной порошок.

М-м-м!

Правда, вкусно течёт?

Татьяна угостила.

Аня, надо поговорить.

Сейчас я Надю уложу, а ты пока воду выри.

Хорошо.

Ашка, Ашка!

Сегодня без сказки, счастье моё.

Всё, ложись.

Не хочу.

Спокойной ночи, Надюша.

Хороших тебе снов.

Вам нужно быть завтра уехать.

Вдвоем.

Я приеду позже.

Мне нужно здесь задержаться.

Надолго?

Пока не знаю.

Это из-за нее?

Из-за Татьяны?

Ну что ты такое говоришь?

Тогда объясни, что случилось.

Это из испытания.

После взрыва появляется радиация.

Это такое невидимое излучение.

Вредное, может, смертельное.

Почему тогда никто не уезжает?

Нам сказали, все безопасно, нужно только выйти из дома.

Я не знаю, почему они так сказали.

Но я читал в газетах про Хиросиму.

Это страшно.

Люди потом болеют, умирают.

Даже те, кто был очень доволен.

Катя вас видела.

Что она видела?

Как вы целовались.

Первого сентября.

Я помню, ты тогда задержался, и ты поздно пришел домой.

Мы там праздновали.

Отмечали начало нового учебного года.

А Катя была в гостях.

Ну скажи.

Скажи, что все не так. Скажи, что ты ей привиделась.

Ваня,

Все немного выпили и пошли танцевать.

Все случилось спонтанно.

Глупая случайность.

Мне стыдно, что я так тебя подвел.

Это больше не повторится никогда, слышишь?

Я люблю только тебя.

Если мы тебе мешаем, мы уедем.

Ну что ты такое говоришь?

Просто скажи правду.

Вы мне не мешаете.

Вы самое дорогое, что есть в этой жизни.

Я для вас все сделаю.

Прости меня, пожалуйста.

Раз так, мы никуда не уедем.

Мы останемся с тобой.

И не надо ничего выдумывать про всякую радиацию.

Я тебя не буду.

Юра?

Я Георгий, его сослуживец.

Вы меня не узнали?

Вместе на машине ехали.

Вы Нюра?

Я Шура, подруга Нюры.

А где Юрий?

Его на губу посадили.

На какую губу?

На гауптвахту под арест.

Это из-за нас?

Да.

Нет, это из-за меня.

В общем, он просил очень извиниться за него и попросил адрес, куда Нюре писать, если вы уедете.

А когда его выпустят с этой губы?

Послезавтра.

Пусть приходит, а я Нюру приведу.

Хорошо.

Возьму.

Мам, а как же твоя статья?

Ну, статьи не будет.

Тем более, Ваня, мы уезжаем.

Если все разъедутся, то кто здесь останется?

Ты же сама говорила, правду нужно рассказывать.

Нельзя переживать за всех.

Думать надо в первую очередь о своих родных и близких.

Понятно?

Понятно.

Просто обидно.

Да.

Мам, тебя к телефону.

Вань, спроси, кто я, перезвоню, занята.

Это Межгород.

Спасибо.

Алло.

Да, Надежда Келлер.

А какого числа?

Нет, извините, у меня просто не получится.

Я не смогу.

Спасибо.

Спасибо большое.

А это из Ленинграда, с телевидения.

У них случайно оказался черновик моей статьи и предлагали выступить в передаче о последствиях ядерных

испытаний.

Мам, поезжай.

Да нет, Ваня, не получится.

У них запись восьмого, а мы третьего уже.

Поезжай, Надь.

Перенесем ответ. Илья, одна передача ничего не изменит.

Изменит, Надь.

Измей.

Ленинградское телевидение смотрит по всему Союзу миллионы людей.

Спасибо.

Мы потом уедем.

Спасибо.

Внимание встречающих, скорый поезд Оренбург-Ленинград прибыл на второй подбор.

Повторяю, скорый поезд Оренбург-Ленинград прибыл на второй подбор.

Девушка, я Надежда Келлер из Оренбурга, здравствуйте.

Здравствуйте, пойдемте со мной.

Там можно будет приодеться?

Да, конечно.

Товарищи, послушайте, минутку внимания.

Во время выступления вы смотрите на меня, не в камеру.

К вам будет подходить ассистент с микрофоном.

Микрофон у него не вырываем, спокойно говорим в него.

У вас будет одна минута на выступление, поэтому, пожалуйста, заранее продумайте, что и как вы будете говорить.

Мычать не надо.

Вот такой вот мой жест, значит, заканчиваем.

Это понятно?

Добрый день, товарищи!

С вами в прямом эфире программа «Актуальный комментарий» и тема нашей сегодняшней передачи «Последствия

ядерных испытаний в СССР».

Мне в 1957 году было 9 лет.

Наша семья жила в Малом Кривошейном.

В день взрыва мы смотрели кино в деревяшке.

Мы так называли клуб наш сельский.

В какой-то момент снаружи загрохотало, и здание стало трясти.

Стоял столб света такой огромный, небо окрасилось.

Нам сказали, это северное сияние.

Я спросила учительницу, откуда у нас Челябинская область.

Избу нашу снесли, не только нашу, всю деревню снесли и разровняли

тракторами.

А бревна и скотину сожгли, осталась равнина, голая земля, как не было.

Мой отец говорит, зачем, если взрыв был уже, если прошел.

Ставит вегетососудистую дистонию или рак.

В медкарте диагноз закрашивает черным цветом.

Настоящую причину смерти никто никогда не напишет, потому что в городе лучевой болезни не должно

быть.

Даже в медкарте моего сына, он родился в 88-м году, в генеалогическом древе наследственных

заболеваний лучевая болезнь не указана.

Алжас Сулейменов, секретарь правления Союза писателей СССР, депутат Верховного Совета Казахской ССР,

создатель и участник движения «Невада-Семипалатинск».

Мы собрали статистику и добились от республиканских властей признания жителей региона

пострадавшими в ходе ядерных испытаний.

Вот история одного из них.

Мы живем в 40 километрах от Семипалатинского полигона.

Мой сын инвалид с детства.

Я хочу спросить руководство нашей партии, руководство нашего государства, почему полигон до сих пор не

закрыт?

Почему продолжаются испытания?

С 49-го года на протяжении 40 лет

вашу землю превращают в радиоактивный ад.

Надежда Келлер приехала к нам из Оренбургской области, где в 54-м году в густонаселенном районе были

проведены ядерные испытания с участием войсковых соединений.

Сейчас в это, кажется, невозможно поверить.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Я Надежда Келлер.

Я работаю в Оренбургской газете и как раз сейчас в Вестни Комсомола.

И сейчас я как раз пишу статью про испытания в Тоцком.

Это секретно и власти сами не знают.

Надежда, спасибо.

Я...

Я не успела выступить.

Так

бывает.

Время закончилось.

Я просто не сказала то, что я должна была сказать.

Может, можно это как-то снять, перезаписать?

Это был прямой эфир.

Спасибо, что приехали.

Мне просто обещали.

Внимание отъезжающих.

Отправление скорого поезда 105А Эмитрат-Калинбург задерживается.

О новом времени отправки будет сообщено дополнительно.

А надолго задержали?

Не знаю.

Сообщено дополнительно.

Здравствуйте.

Надежда Келлер?

Да, это я. Вы не могли бы пройти со мной?

А куда?

Вы кто, собственно?

Я вас прошу, чем быстрее мы отойдем, тем быстрее эти люди поедут.

Это вы, что ли, задержали поезд?

Задержали ненадолго.

Вам забронирован билет на самолет.

Вас отвезут в аэропорт.

Оттуда вы окажетесь дома быстрее.

С вами просто хотят поговорить.

Кто?

Спасибо, что согласились встретиться со мной.

Меня зовут Юрий Мерцалов.

Ваш самолет ночью, Надежда.

У нас есть несколько часов.

Поужинаете со мной?

То есть это ради ужина вы меня с поезда сняли?

Не только.

Есть что обсудить.

Например?

Испытание в Тотском.

Вы там были?

Да, прошел через эпицентр.

Сразу после взрыва.