Original subtitles

Хирурги ненавидят реоперации.

Лезешь туда, где до тебя уже кто-то наворотил.

Рубцы, спайки, анатомия вся к черту.

Разгребаешь на ощупь и не знаешь, что там под этим рубцом.

Критически важный сосуд или нерв?

Ты пытаешься найти дорогу в лабиринте,

который сам не строил.

А закон один:

Отвечать будет тот, кто последним держал скальпель.

Мы скоро доедем, дядя Миша.

Потерпите чуть-чуть.

Кира у нас уникум. Она быстро вас на ноги поставит.

Договорились?

Договорились.

Мне же еще внучку в первый класс надо отвести.

Внучку?

А сколько лет внучке? Как зовут?

Дарья.

Дашенька.

5 лет.

Смешная такая девчонка.

Каждый день миллион вопросов.

«Деда, деда, почему облака белые?»

«Деда, почему кошка мяукает?»

Всё «Деда, деда».

Я когда… когда после операции лежал,

только она меня и спасла.

Как в стихотворении:

«Дай руку, деда.

Деда, погоди!»

Филатов.

Право, Давид, не перестаёте удивлять.

У меня в анамнезе неоконченный филологический.

И как филолог-фельдшер, я вам ответственно заявляю:

Нужно «годить», дядя Миша.

А то кто с внучкой в парке будет гулять?

Мороженое сверх нормы лопать, а?

«Пока мы кого-то любим, мы живы».

Ну вот… вот за это… вот за это надо выпить.

Выпьем, дядя Миша. Мы с вами в ресторан пойдем.

Песни будем петь.

И все равно лезешь.

Так как жить с этим придется тебе.

Или сделал и не спишь, потому что рискнул и мог ошибиться.

Или не сделал и не спишь, потому что струсил и не спас человека.

Егор Алексеевич, здравствуйте.

Мне нужно ознакомиться с документами одного пациента

по фамилии Носов. Станислав Вадимович.

Можете предоставить историю болезни и протокол первичного осмотра?

Ксения Сергеевна, карточку Носова.

Александра Николаевна, я вам подарю футболку с надписью «Я же говорила».

Егор Алексеевич, вас срочно вызывают в приемный покой.

Вы идите, я сама все покажу и расскажу.

- Вы же не против, Семён Максимович? - Нет, я не против.

Тем более, если срочно.

Вы свое дело уже сделали.

Ну, пойдемте. Пойдемте.

Спасибо вам.

Спасибо вам, ребята.

Всё… За всё, что…

Дядя Миша, ты чего?

что не было…

Давление падает!

Дядя Миша, держись! Мы так не договаривались.

Я не понял, почему вы вернулись?

Два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь…

Так, диагноз - «колото-резаная рана брюшной полости».

Всё верно. Я еще вчера вам сказала про ножевое ранение.

Скажите, а кто заполнял эти документы?

Я.

- Вы? - Да.

Странно.

Что странно?

Ну, это же не ваша работа.

Ну, вы же сами вчера видели, что у нас тут произошло.

Да, видел.

А еще вчера Евгений мне рассказывал,

что в сговоре с вашим сотрудником поменял диагноз.

И хотел скрыть факт ножевого ранения.

И пациент зачем-то мне рассказывал, что у него аппендицит.

Мало ли, что сказал ваш Евгений и наврал пациент.

Вы же сами видите документы. Оформлено всё правильно.

Про ножевое вам сообщили.

Какие могут быть еще вопросы?

Александра Николаевна, я хочу, чтобы вы меня поняли правильно.

Ребята, которые ранили Станислава, вчера еще квартиру обокрали.

Чтобы расследовать это дело,

мне нужно видеть картину полностью, понимаете?

Возможно, это ОПГ.

И Женя каким-то образом связан с ними.

А ваш сотрудник, в свою очередь, в сговоре с Женей.

И что они здесь могут проворачивать, я не знаю.

Я еще раз повторяю.

Пациент истекал кровью.

Мы сразу же оказали всю необходимую медицинскую помощь.

Потом сообщили про ножевое ранение.

Что хотел и просил там, и говорил вам Евгений, нас не касается.

Разбирайтесь с ним сами, пожалуйста.

Ну что ж, ясно.

Спасибо за помощь, Александра Николаевна.

Всегда пожалуйста.

Хотя, знаете,

я бы еще раз хотел поговорить со Станиславом.

Можете меня к нему проводить?

Да, пойдемте.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь…

Что здесь происходит?

Два… Реанимация происходит!

- Раз, два, три… - Почему развернулись, я спрашиваю?

Состояние стало стремительно ухудшаться.

Так, хотя бы у нас есть шанс.

Да, я вижу этот шанс.

Главная проблема повторных вмешательств -

это риск ятрогенных повреждений.

Ткани после прошлых операций хрупкие, как папиросная бумага.

А воспаление стирает границы между органами.

Готовь дефибриллятор!

- Есть! - Раз, два, три, четыре,

пять, шесть, семь. Ну же!

250!

Раз, два, три, четыре, пять, шесть.

Дефибриллятор на 250! Есть!

Рубашка!

Отошел.

Разряд!

Нет пульса.

Раз, два, три, четыре…

Но родственникам не объяснишь специфику фиброза.

И пока ты борешься со смертью,

в коридоре уже выносят приговор твоему профессионализму,

в котором ты также начинаешь сильно сомневаться.

Черт! На 360!

Раз, два, три, четыре, пять! Раз, два, три, четыре, пять,

- Дефибриллятор на 360 есть. - шесть, семь, восемь, девять, десять.

Отошел!

Разряд!

Здравствуйте, Станислав.

Здравствуйте.

Опять вы?

Опять я.

Я вчера уже все сказал. Ни к кому никаких претензий не имею.

Стас, давай прямо.

Зачем ты уговаривал врачей скрыть диагноз?

Ты знаешь, что это уголовная ответственность?

Я никого не уговаривал.

Так.

Значит, получается, это они вас уговаривали?

Ну, вообще-то было такое.

И говорили, чтобы из универа не отчислили, надо написать аппендицит.

Так.

А кто конкретно говорил?

Ну, врач, который зашивал.

Егор Николаевич, кажется, его зовут.

Зачем Егору Алексеевичу это? Вы можете объяснить?

Я откуда знаю?

Ну ладно, зачем это Егору Алексеевичу - это моя работа, разбираться.

А вы, Александра Николаевна, подыщите себе пока нового сотрудника.

Семён Максимович.

Что, Семён Максимович?

Да, такое иногда бывает.

Преступники иногда имеют сообщников в больнице.

Потом вот запугивают пострадавших.

И всё, дело шито-крыто.

Ладно, Станислав. Вы выздоравливайте, да?

Мы еще с вами поговорим.

Пойдемте.

Подождите.

Никто меня не уговаривал.

Это я уговаривал.

Я попросил написать аппендицит.

Зачем?

Ну, боялся, что если все всплывет,

меня отчислят из университета за драку.

А так, думаю, полежу пару дней, швы снимут, и никто меня не тронет.

Вы стали жертвой нападения. За такое не отчисляют.

У нас отчисляют.

Я звонила в ваш деканат.

Там все за вас переживают и желают скорейшего выздоровления.

Я озвучила им ваше беспокойство.

Они сказали, что еще ни разу не отчисляли студента за то, что на него напали.

А вот врачей за то, что шли на уговоры таких пациентов, как вы,

сажали в моей практике.

Прямо в тюрьму?

Да нет, на курорт отправляли!

Станислав, мы, по-вашему, что, в игрушки играем?

Ладно, спасибо вам за помощь следствию.

Мы обязательно разберемся со всеми вашими обидчиками.

Я сам виноват.

В каком смысле?

Я в карты играл на деньги. И…

начался спор.

А потом было то, что было.

И я… я сам уговаривал врача.

Врал про универ, про родителей.

Он тут ни при чем.

Вы понимаете, что чуть не подставили человека, который вас спас?

Понимаю.

Да, интересное дело тут у вас получается, Александра Николаевна.

Ладно, Стас, ты отдыхай. Мы потом поговорим.

Есть пульс!

Ставь электроды!

Михаил, вы меня слышите?

Дядя Миша, ну всё-всё.

На голову масочку вам наденем.

Господи.

Слава Богу.

Ну что, Александра Николаевна, спасибо, что подыграли.

Это было очень талантливо.

- Спасибо. - Даже глазом не моргнули.

Я когда-то в детстве мечтала стать полицейским.

- Правда? - Угу.

Ну, мне кажется, вам больше идет быть доктором.

Спасибо.

- Настя. - Хм?

Вы у нас шпионом работаете?

Нет, я пока на добровольной основе.

Сердечный ритм восстановлен. Машину отгоните.

Я на вас в суд подам.

Вы у меня еще попляшете.

Хорошо.

Вы заведующий отделением?

Да.

Проходите.

На диспансеризации нашли камни в желчном.

Вот УЗИ.

Множественные конкременты, 4-5 миллиметров.

Что беспокоит?

Да ничего. Случайно обнаружили.

Тогда будем наблюдаться.

Терапия препаратами мочевой кислоты.

Диета.

Исключить жирное.

УЗИ раз в месяц.

Если появятся боли, то обращайтесь.

Всё.

А операция?

Удалить желчный пузырь?

А зачем?

У вас нет показаний.

Но камни же есть.

Я хочу решить проблему сейчас.

Пока я здоров и молод, легко восстановлюсь.

В 60 это гораздо сложнее сделать.

Послушайте, 70% людей живут с камнями

и не испытывают при этом никакой боли.

А остальные 30%?

Я постоянно в командировках. Москва, Европа.

А что, если в самолете случится приступ или во время важных переговоров?

Вероятность крайне мала.

При использовании препаратов камни измельчаются в песок.

И потом выходят естественным образом.

Но она есть.

Понимаете, в бизнесе я привык действовать на опережение.

Превентивные меры - это моя философия.

В медицине иначе.

Мы проблемы решаем по мере поступления.

Смотрите, я прошел все обследования.

Сердце, легкие - всё идеально.

Мой друг удалил желчный пузырь.

Все хорошо, живет нормально, ест что хочет, никаких ограничений.

Да, вы правы.

Но зачем удалять орган, если он функционирует?

Затем, что он меня рано или поздно подведет.

Мой отец умер от холецистита!

Ему было 60!

Всю ночь пытались что-то сделать, не успели довести.

Сочувствую.

Поэтому я хочу сделать операцию сейчас, чтобы не повторить его судьбу.

Но, скорее всего, у вашего отца были симптомы.

Правильно? Приступы?

Да, годами. Он избегал врачей.

Терпел.

Ну, так в этом и разница.

Вы следите за своим здоровьем.

А любые изменения заметим на ранней стадии.

Понятно. Направление вы мне не дадите.

Сколько стоит операция?

Назовите цену.

Знаете, Егор Алексеевич, все-таки наша Александра Николаевна невероятна.

Я насчет нее не ошиблась.

- Серьезно? - Она вчера всё правильно оформила

и сообщила в полицию.

Кстати, а этот Стас знаете кто?

Кто?

Егор Алексеевич, ну, все выяснилось.

- До свидания. - До свидания.

Дамы?

Всего хорошего.

- До свидания. - До свидания.

Надеюсь, больше не увидимся.

Ну, а что? Мы же в больнице работаем.

Тут так говорят, чтобы человек был здоров и больше к нам не попадал.

Знаете, Александра Николаевна, я Егору уже всё рассказала.

Ну, о том, что вы лучше всех решаете серьезные вопросы.

Подкат к начальству зачислен.

Только подхалимажа тоже должно быть в меру.

Вопрос решен, это главное.

Егор Алексеевич,

а вы знаете, почему ваш пациент умолял написать, что у него аппендицит?

Он что-то про учебу говорил.

Чтобы вы не отчислили.

Он в карты играл на деньги, поэтому полиции боялся.

А вы из-за него чуть под статью не попали.

Спасибо вам.

Спасли меня, получается.

Сочтёмся.

Запомните, благими намерениями вымощена дорога в ад.

Запомню.

Опять эта неуправляемая женщина - Кира!

Поднажмите!

Она специально всё по-своему делает?

Видимо, у нее не было выбора.

Ну, сколько?

Сто тысяч?

Двести?

Триста?

Пятьсот?

Да это грабеж. Пятьсот тысяч за желчный?

Послушайте, дело не в деньгах.

Я не могу проводить такую операцию, потому что нет медицинских показаний.

Я сам решу, что для меня лучше!

Это мое, мое тело!

Да.

Но скальпель в моих руках.

И я врач, а не услуга.

Вы отказываетесь от денег? Серьезно?

Да.

Чтобы не вредить здоровому человеку.

Какой вред? Вы же хирург.

Делаете эти операции каждый день.

Тем, кому они нужны.

У кого острый воспалительный процесс, приводящий к угрозе жизни.

А не тем, кто боится.

Я не боюсь.

Я хочу обезопасить себя.

Операцией вы себя не обезопасите.

Медицинская статистика доказала:

70% с бессимптомными камнями умирают просто так.

От старости.

И не испытав в жизни ни одного приступа.

А те, кто делают эту операцию, каждый десятый потом жалеет.

Но я даю согласие.

Понимаю все риски, готов их принять.

Почему вы не даете мне выбор?

Потому что я тоже делаю выбор.

Если я буду резать людей не по показаниям,

а из-за их страхов,

то завтра ко мне придут с аппендиксом, скажут, вот вырезайте.

Мне лететь в отпуск, вдруг воспалится.

А послезавтра - с почкой! Ну вторая же работает!

И кто я после этого? Мясник?

А я должен оставаться врачом.

То есть отказ?

Да.

Окончательно?

Да.

Найду другого врача!

Вероятно, но

если вы такого и найдете, то бегите от него.

Потому что ни один нормальный врач

не согласится резать здорового человека за деньги.

Так что, до свидания.

До свидания.

Да?

Ты зачем его обратно привезла?

Да потому что он умирает. Мы не успели доехать!

Давление было 75 на 40. Есть риск повторной остановки!

Родственники против!

На консилиуме же решили отправить его в другую больницу.

Кира, ты не можешь самостоятельно принимать решение!

Игнат, послушай, он сейчас здесь.

Мы обязаны ему помочь. Я прошу тебя!

Операционная готова.

Но если пациент не выживет, вся ответственность ляжет на тебя.

Ты осознаешь это?

Послушай, я понимаю твою логику.

Родственники написали отказную.

Пациент умирает в дороге. Никто ни в чем не виноват.

Мне потом как с этим жить?

Ты понимаешь, что я не могу по-другому?

Понимаю. Я с тобой.

Мне нужен главврач. Срочно.

Здравствуйте.

Вот Александра Николаевна, пожалуйста.

Главврача нет на месте. Я - исполняющая обязанности.

Я хочу подать жалобу на вашего хирурга.

Кто ей дал право решать за моего отца?

Она, никого не слушая, развернула машину.

- Давайте для начала успокоимся. - Успокоимся?

Вы вообще понимаете, что вы делаете?

Это что, эксперименты?

Мы писали отказную!

А в итоге что? Его вернули обратно.

Вашему отцу неожиданно стало плохо в дороге.

И врач принял абсолютно верное решение вернуть его обратно.

Это было жизненно необходимо.

А я не хочу, чтобы моего отца оперировали какие-то непонятные хирурги.

Я что, как-то непонятно изъясняюсь?

Вы предлагаете прямо сейчас остановить операцию?

Вы еще смеете издеваться надо мной?

Да я вас всех засужу!

Это ваше право.

Но если вы действительно хотите помочь своему отцу, успокойтесь.

Я лично уведомлю вас о его состоянии.

Ладно.

Ладно.

Но если с моим отцом что-то случится…

У нас работают одни из лучших хирургов страны.

Они делают все возможное. Я вас уверяю.

Работа врача всегда плотно сопряжена со стрессом,

но эта женщина выдержит любые трудности.

Потому что у нее стальные нервы.

Настя, выключите камеру.

Вы когда-нибудь работаете?

Пульс 110.

Давление стабильно, 80 на 50.

Всё проросло спайками.

Некроз тканей, повреждение…

Пинцет. Это что такое?

Дренаж?

Похоже, это наши коллеги из платной клиники оставили.

Аспиратор.

Давление падает. 70 на 40.

Зажимы.

Второй зажим.

Быстрее.

Игнат, помоги зажать воротную вену.

Скальпель, пинцет.

Похоже, тромбоз.

Сушим.

У нас большая кровопотеря. Готовим антикоагулянты.

Давайте.

Подожди, скорее всего, шов разойдётся.

Что ты предлагаешь?

Байпас.

Да, ты прав. Готовь сосудистый протез.

Неплохо было бы нам всем вместе Петра Андреевича навестить.

Мандаринов ему принести.

Он их любит.

Не надо.

Я лучше знаю, что ему нужно.

Лучше я сам схожу.

Согласна. Всем вместе идти не стоит.

Петру Андреевичу сейчас нужен покой.

Марусь, ну ты можешь сходить со мной.

Думаю, что он будет рад.

Операция идет уже 3 часа.

Я созвонился со своим хирургом, и он в шоке

от того, что операцию делает кто-то другой.

А еще я позвонил в управление и все им рассказал.

Я хочу знать, что там происходит.

Операция.

Покиньте, пожалуйста, ординаторскую и проявите терпение.

Покой нам только снится.

Давление падает. 50 на 25.

Шью.

- Разрезай. - М-гм.

Еще.

Стоп.

Опасный момент.

Тромб.

Адреналин. Увеличиваю дозу.

Сушим!

Кровотечение усиливается.

Сушим! Быстрее! Сушим!

Ты еще здесь?

Да, я тут еще чуть-чуть посижу.

Не смотри на меня так.

Как?

Как будто я сейчас расплачусь.

А ты не расплачешься?

Я тут сижу и с бумажками разбираюсь.

А Кира уже шестой час стоит над человеком.

И спасает ему жизнь, а я - с бумажками.

Ты знаешь, почему я пришел работать именно в эту больницу?

Потому что здесь люди переживают за своих пациентов.

В другой больнице просто работают, а здесь переживают.

Ты переживаешь, я переживаю.

И это здорово.

Откуда ты всегда знаешь, что нужно сказать?

Я не знаю.

Лариса, протри лоб.

- Так, придержи здесь. - Держу.

Подсекаю.

Подрезаю.

Шить.

Это кофе?

Кофе.

А это?

Тоже кофе.

Мой первый стакан был.

В вашем кофе крови не обнаружено.

Все нормально?

Да, просто энергии нет, а есть не хочется.

Может, сходил бы в столовую, поел каши.

Так язву себе заработаешь на ровном месте.

Не хочу, нет аппетита.

Что-то Кира с Игнатом Валерьевичем задерживаются.

Да, частная клиника отличилась.

И этот сын буянит.

Что за жизнь?

Зато все стабильно.

Егор Алексеевич,

а можно у вас совет спросить?

Можно.

Вот у меня есть друг,

и ему нравится девушка.

Но ей кажется, нравится другой.

Вот можно ли как-то завоевать женщину?

И вообще, может, не стоит навязываться?

Ну, есть какой-то протокол рабочий?

Слушай, ну, я бы твоему другу ответил так.

Протокола нет, и завоевать женщину нельзя.

Но можно оказаться

в нужное время в нужном месте.

И как это сделать?

Ну, например, ей нужна помощь.

И ты ей безвозмездно помогаешь.

И она делает шаг навстречу.

А если не делает?

Если не делает, то просто попробовать еще раз.

А, это она так проверяет, насколько я серьезно настроен?

Да.

Надо быть рядом.

Знаешь, как друг.

Помогать, поддерживать. И ничего не ждать взамен.

Понятно,

что ничего не понятно.

Навязываться плохо и не навязываться тоже. Да вообще,

черт его знает.

Скажи своему другу, пусть разбирается сам.

Это точно.

Знаешь,

в такие моменты надо уходить в работу с головой.

Работа всегда выручает.

Это точно.

Мне до сих пор так страшно перед операциями.

Постоянное преодоление.

Ну, Марусь, жизнь - это вообще сплошное преодоление.

Привыкай.

Ну, я не знаю, как к этому привыкнуть.

Даже в универе, когда мы тренировались оперировать на свиньях, и то было тяжело.

А тебе нормально?

Ну, в целом - да.

Но я понимаю, зачем это нужно было.

Тем более, я люблю свинину.

Ну, наверное, для тебя же есть разница.

Есть животные - еда, биологический материал.

А есть животные, к которым ты эмоционально привязываешься.

Кошки, собаки.

Они всегда тебе рады, ждут тебя и любят просто так.

Ну, спорно.

Они тебя любят, потому что ты их кормишь.

Я так не думаю.

Ну, эксперимент Павлова, ты же знаешь?

Ты меня настолько глупой считаешь?

Это же еще в школе проходит.

Ну вот, тем более.

Ты же помнишь, перед кормлением собаке всегда включали свет.

Срабатывал условный рефлекс.

Она уже радуется - значит, скоро еда.

Так же с человеком, который их кормит.

Условный рефлекс.

Думаешь, у людей так же?

Ну, не совсем.

Люди - это более сложный биологический вид.

Но наша любовь друг к другу тоже существует на взаимовыгодных условиях.

А мне кажется, что я могу любить просто так.

Вы совсем заработались, Егор Алексеевич.

Пора отдыхать.

Побольше напишешь - поменьше посидишь.

Да бросьте все, мы совершаем ошибки.

Мы всего лишь люди.

Точнее не скажешь.

Егор Алексеевич, а мы, оказывается, с вами рядом живем.

У меня к вам просьба.

Лучше сказать деловое предложение.

Вы меня подвозите, а я оплачиваю вам расходы на бензин.

Что скажете?

Хорошо, но у меня еще работа.

Я хочу вам предложить это на постоянной основе.

Договорились, но про бензин - это лишнее.

Ну, тогда с меня завтраки…

Французские?

Ну или что-нибудь другое, я подумаю.

Хорошо.

Тогда сообщите, как освободитесь.

Договорились.

Хорошо.

Здравствуйте, Пётр Андреевич.

Как ваши дела?

Привет, молодежь.

А вы почему не на работе?

Наше дежурство закончилось.

Вот я проспал.

Как вы себя чувствуете?

Не дождётесь.

Завтра же буду в строю.

Проходите. Я сейчас чайник поставлю.

Как-то он совсем неважно выглядит.

Да.

Спасибо, не буду.

А, Пётр Андреевич, мы вам, кстати, мандаринов принесли.

Спасибо.

Молодежь, а вы пробовали лимонное варенье?

- Спасибо. - Угощайтесь.

Ну, рассказывайте. Как там?

Да всё как обычно.

Всё хорошо.

Так всё хорошо или как обычно?

Ну, Кира и Игнат Валерьевич на операции.

Когда мы уходили, они еще не закончили.

Ой, столько всего было, но наши всё равно оперируют.

Маруся, а можно поподробнее, пожалуйста?

Давление стабилизируется.

Ну что, готова к казни?

Мне не привыкать.

Кира, я, конечно, на тебя очень зол.

Но за этот твой твердый характер я тебя и люблю.

Ты всё правильно сделала.

Кира развернула машину, поехала обратно.

Она не побоялась, взяла всю ответственность на себя.

Вы бы знали, как этот сын на нее орал.

Дура.

Какая она невероятная дура!

Это она на принцип пошла. Я ее знаю.

Я сейчас.

Я сейчас.

Кажется, я зря рассказала.

Язык мой - враг мой.

И что теперь делать?

Да забей, он всё равно рано или поздно бы узнал всё.

Надо хотя бы их предупредить.

- Пап, ты как? - Он без сознания.

Как прошла операция?

Состояние крайне тяжелое, везем в реанимацию.

А более подробно вам расскажет хирург.

Стойте, в операционную нельзя!

Он приехал сюда в сознании.

На своих ногах! А сейчас я его не узнаю! Где эта Кира?

Давайте вы здесь подождете, а я ее позову, хорошо?

Я пойду жаловаться к главврачу.

Я пойду во все вышестоящие инстанции.

Вы у меня попляшете!

Я вас всех засужу.

Присядьте, пожалуйста.

- Ну как ты? - Нормально.

Тебя до дома подвезти?

- Не надо. - Кира, ты бледная.

Вдруг свалишься где-нибудь? Кто потом людей-то спасать будет, а?

Кира, Игнат Валерьевич, готовьтесь.

Что случилось?

- Маруся звонила. - И?

Маруся разболтала всё Петру Андреевичу.

Он очень злой и идет сюда.

А еще там сын пациента.

- Он очень негодует и просит врача… - Где этот ваш хирург, а?

- Что вы делаете с моим отцом, а? - Подождите.

- Стоп, стоп, стоп. - Почему он без сознания

и до сих пор не приходит в себя?

- Я вас умоляю. Я вместе с ней был. - Если он умрет, я вас всех засужу, ясно?!

- Пожалуйста, прошу вас! - Покиньте операционную.

Пройдите ко мне в кабинет!

В протоколе реоперация заканчивается скупой фразой:

«Гемостаз полный. Счет салфеток верен».

Но на самом деле она заканчивается только с эпикризом пациента.

И если он посмертный,

эта операция для тебя не закончится никогда.

Будешь годами переделывать ее во сне.

Снова и снова заходить в эту брюшную полость,

менять ход иглы,

искать другой путь сквозь спайки.

Ты остаешься последней, кто смотрел пациенту в глаза,

и обещал скорую встречу с родными.

Прошлое невозможно переоперировать.

Но мозг будет прокручивать пленку до тех пор,

пока ты не выгоришь дотла.

Пётр Андреевич!

Пётр Андреевич, как она?

Она сидит на полу. Смотрит в одну точку.

Я говорю ей, она меня не слышит.

Ничего не слышит.

После 6 часов в операционной.

Она человеку жизнь спасала,

а я на нее накричал.

Вы испугались?

Я - главврач.

И не имею права пугаться.

Вы - отец.

Александра Николаевна, что с Михаилом?

Игнат Валерьевич говорит, что шансы хорошие.

Она всё правильно сделала.

Я знаю.

Она всё сделала правильно.

Скажите ей завтра.

Ну и что?

Она меня слушать не станет.

А вы все равно скажите.

Это - ваша работа говорить, даже когда вас не хотят слушать.

Спасибо.

Игнат Валерьевич, как она?

Хорошо, спасибо.

Егор, а что мы все на вы, да на вы?

Может, перейдем на ты?

Что?

Будем на ты?

- Хорошо. - Ну и отлично.