Original subtitles

Здесь повсюду смерть, господин генерал.

Посторонись!

Подсоби!

Екатерина Алексеевна!

Григорий Александрович, что-то случилось?

И да, и нет.

Если в двух словах, то…

Реакция при дворе на отъезд графа Орлова…

Мне это неинтересно! Есть вопросы, в которых мне не нужны ничьи советы.

Простите мою резкость.

Просто у Григория Григорьевича было очень много недоброжелателей.

Даже мой сын увидел в графе Орлове врага.

Вот и меня Павел Петрович упорно считает своим недругом.

Павел Петрович достиг того возраста,

в котором недруги видятся в каждом взрослом.

Но, я полагаю, есть способ вам с ним примириться.

Ваш сын давно мечтает о постоянных покоях во дворце.

Он уже взрослый.

Если вы сделаете ему этот подарок…

Вы подали блестящую идею.

Кто такие? Что нужно?

Рад приветствовать вас в Москве, Григорий Григорьевич.

Позвольте представиться.

Генерал-поручик Еропкин.

- Что за люди с вами, генерал? - Опустить оружие.

Это то, что осталось от моего отряда.

В Москве был бунт, архиепископ Амвросий убит.

- Бунтовщики хотели сжечь Кремль. - Где губернатор?

Покинул город и скрылся у себя в имении.

Тогда проводите меня к обер-полицмейстеру.

Все градоначальники покинули город.

Здесь больше нет власти, только я и мои люди.

А эти?

Я определил каторжан в мортусы, чтобы вывозили и сжигали трупы.

Выпейте водки. Говорят, помогает от заразы.

С этой минуты я приказываю всем прекратить возлияния!

Воля ваша, генерал-адъютант, воля ваша.

Только трезвостью мы навряд ли спасем город.

У меня осталась сотня верных солдат.

Остальные либо умерли от чумы, либо погибли под стенами Кремля.

У меня четыре полка Лейб-гвардии Ее Императорского Величества

и обоз со штатом лекарей.

Они ждут на окраине.

Господь услышал наши молитвы.

Аминь!

Заходи.

- А что здесь происходит? - Перемена власти.

Орлова отослали в Москву на верную смерть.

Помнишь, как мы приходили сюда за солдатиками моего отца?

- Да, как воры. - Как заговорщики!

Теперь с Орловым покончено.

Маменька отдала эти покои мне.

Теперь мы можем делать здесь всё, что захотим.

Ну давай же! Иди ко мне, Лиза!

Благодарю вас.

Как здесь просторно, Павел Петрович!

Здравствуй, Павлуша.

Я вижу, тебе понравился мой подарок.

- Я ожидал другого подарка, мадам. - Вот как?

Какого же?

Ваше Величество, позвольте мне удалиться.

Нет, останься!

Мадам, мне кажется, вы могли бы мне подарить что-то более весомое.

Например?

Например, то, что принадлежит мне по праву.

И что же это?

Корона моего отца!

Право, я пойду.

Павел Петрович! Павел Петрович!

Павел Петрович!

Карл XII стал королем в четырнадцать лет, Людовик XIV – в пятнадцать.

Петр II, мой предок, между прочим, в одиннадцать!

Я должен править! Это несправедливо!

- Если бы моя мать не была такой… - Павел Петрович, не кричите.

Не кричите, Ваше Высочество. У стен бывают уши.

Ты права.

Ваше Величество, я к вам по вопросу, не терпящему отлагательств.

- Турки снова… - Турки обождут.

Ступайте за мной.

Что происходит с моим сыном?

- Прошу прощения, Ваше Величество. - Он дерзит.

Он вырос. И я…

Я ведь много раз вам говорил, что мне не нравится окружение Павла Петровича.

Павел Петрович настойчиво желает надеть корону своего отца.

И не надо говорить мне, что эту мысль в голову наследника вложило его окружение.

Ваше Величество…

многие при дворе недовольны сложившимся положением дел.

И ходят разговоры, а Павел Петрович не глух.

Вот как? И кто же при дворе ведет подобные разговоры?

Многие.

Потрудитесь назвать имена, Никита Иванович.

Прошу прощения, Ваше Величество.

Я наставник, советник…

но не доносчик.

Хорошо, оставим это.

Так что ваши турки?

Хотите кофе?

На телегу ещё двоих, и увозим.

Григорий Григорьевич, мортусов не хватает.

Трупы на улице разлагаются, распространяя заразу.

Пусть ваши люди, генерал, займутся трупами.

- Выполняйте! - Хорошо.

Я тебе сейчас расскажу про обряд посвящения.

- Мастер с наугольником у воротника… - Наугольник?

- Что это? - Наугольник.

Так вот. Мастер с наугольником у воротника располагается на востоке.

Вы не оставите нас с наследником наедине?

Конечно, граф.

А если бы сюда пришел не я, а ваша мать?

И что бы тогда, по-вашему, произошло?

Я изволю читать то, что посчитаю нужным.

Вход в дворцовую библиотеку мне еще не запрещен,

а эту книгу я взял именно там.

Не стоит провоцировать Ее Величество.

Если вы продолжите дразнить вашу матушку, вам может очень не понравиться результат.

Я не закончил, Ваше Высочество.

Вы уделяете этой особе слишком много времени.

Остальные мне не интересны.

Они слишком глупы.

А эта, судя по-вашему к ней расположению, слишком умна.

А вы боитесь умных женщин?

Опасаюсь. И вам советую относиться к ним с осторожностью.

Война длится уже третий год.

Никита Иванович, пора подумать о мире.

Наши дипломаты уже давно прикладывают все усилия, Ваше Величество.

Да, войны начинаются быстро, а заканчивать их приходится годами.

Мне думается, что жертвы приносятся не во имя войны,

а во имя предстоящего мира.

Ваш оборот речи звучит более оптимистично,

однако смею заметить, что и то, и другое – только слова,

а суть остается неизменной.

Никита Иванович, я прошу вас держать меня в курсе.

Я не вполне хорошо себя чувствую, хочу сегодня лечь пораньше.

Ты почему один? Где родители?

Я есть хочу.

Покорми его.

Держи.

Оставшихся без родителей детей определить под опеку полковых священников.

У вас есть опыт создания противочумных кордонов?

Есть.

Возьмите еще солдат и перекройте все въезды и выезды из Москвы.

Ну а если кто-то захочет выехать?

Никто не покинет город, пока зараза не будет уничтожена.

Господа офицеры!

Я объявляю войну.

Но противник не чужеземец. Наш общий враг – чума.

И посему отдаю военный приказ, который вам следует неукоснительно выполнять.

За хищение имущества и мародерство – смерть.

Тем, кто скрывает тела больных и умерших, вечная каторга.

Всякой женщине, что остается в Москве, платить по десять копеек в день,

всякому мужчине – пятнадцать.

Но каждого! Каждого, кто попытается

нарушить установленный порядок и покинуть город…

убивать на месте.

Что значит «некуда класть»? Несите в монастыри.

Ты головой своей думай!

Ежели не хватает больниц, используйте монастыри под госпитальные нужды.

Господа медики! Вам надлежит разделить Москву на санитарные участки.

Каждый из вас несет ответственность за один из участков.

Где Самойлович? Самойлович!

- Да, ваше сиятельство. - Вы говорили про окуривательные составы.

- Покажите. - Петров!

- Пить… - Дай ей воды.

Вот он. Внутри порошок, состоящий из серы, сурьмы и еще шести ингредиентов.

При нагревании выделяется едкий газ, который проникает во все поры ткани.

Надеюсь, это убережет многие жизни.

- Применяйте. - Уже применяем, господин Орлов.

На мне сейчас кафтан умершего от чумы доктора Розенберга,

обработанный моим методом.

Это возмутительно! Он убьет нас всех!

Молчать! Продолжайте, господин доктор!

Чума – болезнь прилипчивая, но обуздаемая.

Применяйте. Вам надлежит ответствовать за всех докторов, а мне – за всех вас.

За работу, господа!

С Богом.

- Ты кто? - Матушка, прости ты меня.

Истопник я. Я не со зла.

Матушка, я больше не стану.

- Что не станешь? - Так чужого-то брать.

- Чего же ты набрал? - Так это, вон…

То, что после ужина-то осталось.

Жаркое, пирожное.

Нет, главное, только надкусили, а есть не стали.

Но я немного. Для детишек, ну, своих.

Матушка… Матушка!

Я тебя Христом Богом молю, да забери ты всё это.

Ну бес попутал!

Матушка, это ж надо вот так – твое-то забрать, а? Прости, матушка.

И как же ты собирался всё это унести?

Так, ну, по лестнице.

- По этой? - Ну да.

С ума сошел? Там наверняка с обер-лакеем встретишься, он тебе такое задаст!

И детишкам твоим ничего не останется.

Так.

- Матушка, не надо. - Молчи!

Вставай. Вставай, давай, давай!

Поднимать тебя еще буду!

- Матушка… - Пойдем.

- Пойдем, пойдем. - Теперь-то… Так я же…

Давай быстрее.

Ну вот, теперь ступай с Богом.

Матушка, храни тебя Господь.

Я всю жизнь за тебя молиться буду.

Иди. И чтоб в последний раз!

Что ты! Спасибо, матушка!

Вы меня почти убедили, господин аббат.

Ваше Святейшество, эта «дикая Россия»

не просто кусок мерзлой территории, населенной дикарями.

Это огромная конгрегация с весьма внушительной паствой.

Вы же знаете, я предпочитаю не слова, а цифры.

Сколько Ватикан сможет получить с этой паствы?

Значительно больше, чем со всей Европы.

И вы верите в распространение католицизма в России?

Русские безгранично подчиняются верховной власти и примут всякую веру,

на которую укажет им монарх.

Слушай внимательно.

Ты доставишь это письмо в Санкт-Петербург как можно быстрее.

Главное, ты должен передать его лично в руки графу Панину и никому другому.

- Понял? - Да.

Сделай всё быстро.

Ваше Величество.

К вам Григорий Александрович Потёмкин.

Зови.

- Ваше Величество. - Что случилось, Григорий Александрович?

Какая муха вас укусила?

Что за дерзкое письмо вы мне написали?

Я вас чем-то обидела?

Екатерина Алексеевна…

это был ответ на ваше письмо.

А что странного в том, что я зову вас?

Прошу прийти…

…а вы не приходите.

В чём причина?

Я очередным быть не хочу.

Что ж…

Согласна.

Мое письмо было глупым и бестолковым,

написано в дешперации.

Видите, я его при вас рву и сжигаю.

Чего же вы еще хотите?

Даже церковь считает себя удовлетворенной, коль скоро еретик сожжен.

Не желаете же вы и меня сжечь так же?

Нет.

Если бы вы знали…

сколько слёз было пролито здесь, в спальне, пока никто не видит.

Если бы я смолоду получила мужа, которого могла любить…

я бы век к нему не переменилась.

Я женщина, Гриша.

Мне надо любить.

- Хозяин! - Чего?

Чего угодно, сударь?

Мяса и вина. Быстро!

Сию минуту, сударь. Садитесь, сударь.

Нюрка! Мяса!

Сударь, это для вас.

- Вот что еще было. - Выбрось!

Дай сюда.

Благодарю. Ступайте.

Как обычно, сведения чрезвычайной важности и срочности?

До завтра не подождет?

Как всегда, Григорий Александрович. Служба такая.

Два часа тому в Петербург прибыл человек с пакетом.

Он адресован одной придворной особе.

Передать пакет гонец не успел – его зарезали в кабацкой драке.

Пакет отправлен французским аббатом Д'Отрошем.

«Посему прошу вас княжне Владимирской Елизавете Алексеевне

оказать всякую помощь и всестороннюю поддержку

как дочери Елизаветы Петровны и графа Разумовского

и законной наследнице российского престола».

Ваше Величество, король франции Людовик

приказал изъять все копии вашего «Наказа о составлении проекта нового уложения»

и прилюдно сжечь на площади посредством палача.

Полагаю, Людовик просто забыл,

что огонь не убивает мысль, а напротив, пробуждает к ней интерес.

Надеюсь, Ваше Величество не забудет об этом,

когда ознакомится с плодами трудов одного французского мыслителя.

«Путешествие в Сибирь по приказу короля».

Автор – Жан Шапп Д'Отрош.

Небезызвестный вам аббат, Екатерина Алексеевна,

описал наши обычаи, традиции и состояние государственных дел

с поправкой на собственную фантазию.

Думаю, вам будет любопытно узнать, что пишут и читают о нас в Европе.

Я обязательно ознакомлюсь с этим трудом, Никита Иванович.

Ваше Величество!

Позволите сказать несколько слов об этом аббате?

В Европе появилась некая особа, именующая себя княжной Владимирской,

дочерью покойной государыни Елизаветы Петровны от Алексея Разумовского.

Эта самоназванная княжна претендует на российский престол,

и есть основания полагать,

что господин Д'Отрош имеет к этому непосредственное касательство.

Спокойно, господа!

У камергера богатое воображение.

Отнюдь. Я человек практический, без воображения вовсе.

Тогда откуда вы взяли этот вздор?

Господин аббат написал об этом лично.

Письмо перехватили, но адресат, увы, остался неизвестным.

Я благодарю вас, господа.

Григорий Александрович, задержитесь.

Прости, я не смог прийти сегодня ночью.

Избавьте меня от ненужных объяснений.

Я задержался именно из-за самозванки!

Посчитал, что сие государственное дело безотлагательно.

Зачем вы объявили о ней прилюдно? Зачем?!

Ваше Величество, письмо адресовано кому-то, кто находится близ вас.

Я наблюдал за реакцией государственных мужей.

И? Что?

Пока никто себя ничем не выдал.

То есть ваш выстрел оказался холостым.

- Очевидно, да. - Тогда и обсуждать нечего!

Я поручу это дело кому-то, кто окажется более метким.

Я прошу еще раз меня извинить, Ваше Величество,

и отпустить в действующую армию.

- Нет! - Тогда я отправлюсь туда добровольцем.

Этого мне не сможете запретить даже вы.

Сударыня…

я вызвал вас отужинать со мной, чтобы…

поговорить о важном деле.

Мы с моим наставником…

подготовили всё для свершения таинства посвящения в ложу.

Я хочу, чтобы ты прошла посвящение вместе со мной.

Согласна?

А что на это скажет Ее Величество?

Ее Величество не так невинна, как хочет себя подать.

Она сама прошла посвящение.

- Этого не может быть! - Я видел это своими глазами!

- Никита Иванович! - Ваше Величество.

Благодарю. Ну что ж, я исполнила вашу просьбу

и ознакомилась с этим трактатом.

И, Ваше Величество?

И мне очень жаль времени, потраченного на эту пачкотню. Прошу вас.

Позволю себе не согласиться с вами, Екатерина Алексеевна.

Порой бывает очень полезно поглядеть на себя со стороны.

Европейские умы дают нам эту возможность.

Никита Иванович, не следует путать философов с политиками,

равно как и не стоит путать высокий полет ума с грошовым наветом.

Этот ваш аббат – ловкий интриган.

И, как политик, он прекрасно понимает,

что даже самая гнусная и нелепая ложь становится правдой,

если ее повторить много раз.

Эта книга и появление этой княжны – ходы одной и той же шахматной партии.

Я не успеваю за вашей мыслью, Ваше Величество.

Всё просто как день.

Появляется книга, рассказывающая о том, как рассыпается Россия под моей рукой.

На этой же волне появляется «дочь Елизаветы Петровны»,

имеющая все права на престол.

Складывайте два и два, это же очевидно: мне объявлена война.

Единственное, чего я пока не знаю, это ответа на вопрос…

кто же командует вражеской армией?

Как вас зовут, дитя?

Елизавета, Ваше Святейшество. Великая княжна Владимирская.

- Вас назвали в честь матери? - Да, Ваше Святейшество.

В честь покойной российской императрицы Елизаветы Петровны.

Аббат сказал, что вы желаете вернуться на родину и получить то,

что принадлежит вам по праву рождения.

Он передал так же, что вам необходимо мое благословение.

Надеюсь, вы понимаете, чего стоит поддержка Святого Престола?

Моя благодарность не будет иметь границ, Ваше Святейшество.

Говоря о стоимости, я не имел в виду деньги.

Я католичка. Мой святой долг – привести моих будущих подданных

к истинной вере Христовой.

Я верю вам, дитя мое.

Но поверят ли вам ваши подданные?

Что это?

Это документы, подтверждающие мое родство с русскими монархами

и мои права на российский престол.

Я видел портреты императрицы Елизаветы.

Вы не похожи на нее.

Мне с детства говорили, что я похожа на отца.

Посмотрите на этот цветок.

Он похож на розу, но это не роза.

Это шиповник, хотя он и великолепен.

Он красив, не правда ли?

Примите этот цветок в знак нашей дружбы.

Святейшая Княжна Владимирская.

Гриша…

Гришенька!

Аннушка… Анна!

Анна!

Господин офицер, я заблудилась.

- Куда мне идти? - Я не знаю.

Я верю в ваше благородство.

Я хочу уйти. Гриша…

Поцелуй меня.

Гриша… Гришенька…

Поцелуй меня.

Не бросай меня.

Поцелуй меня! Гриша!

Савельев! Где ключ?

Так вы сами приказали выкинуть.

Я – солдат, Екатерина Алексеевна – моя императрица. И только.

Ваше Величество, ваше приказание исполнено.

Нам стоило бы смирить гордыню, покаяться и начать развивать эту страну.

Орловых нет, господин Циклоп на турецком театре, императрица в отъезде.

- Разве ситуация не способствует? - Способствует чему?

Это не юмор, а обвинение в убийстве.

Это сомнение в законности моего пребывания на престоле.

И боюсь, что причина этого сомнения – всё та же вероломная особа.

По нашим сведениям, у нее на руках есть бумаги, которым трудно не поверить.

Из России по-прежнему никаких вестей.

Знаете, что я ненавижу больше всего на свете? Ждать!

Вы хотите, чтобы я убил самозванку?

Если бы я только была уверена, что она самозванка.