Original subtitles

БОЙ КОЛОКОЛОВ

ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА

-Петруша... -Ай, Дунечка...

-Скорблю вместе с тобой.

-Досталось мне однажды... За часы, которые разобрал,

желая понять, чем они стучат там внутри.

Маманя сим экзерсисам не мешала.

-Я б не жаловала, коль царевич почнет железяки всякие ковырять.

Не государево это дело - белы рученьки марать.

-Что ты несешь?

Маменька умерла...

Тяжело.

Ой, Господи...

-Петруша, ну значит, на то воля Бога. Не роптать же.

Петруша, ну буде, буде. Поплакали - и хватит.

Чай, цари - и другие заботы есть.

-А отчего у тебя слез нет? -Не идут.

Я пыталась. -Что?

-Мамаша меня еще со свадьбы невзлюбила.

Видать, тогда все и выплакала.

-Ты грибов, что ли, поганых объелась, Дуня?

Дура! Ну дура!

Видал дур, но чтоб таких!...

Попомню тебе маменькину смерть!

Не забуду. Не забуду!

-А что я такого сказала?

Ой, господи...

Как есть бешеный.

-Н-но!

-Франц... Франц!

Спишь? -Питер? Тебе плохо?

-Да не то! Хочу два корабля купить в Голландии.

-Хорошо. -И еще здесь построить,

чтобы самим товары возить. -Весьма хорошо.

-Что "хорошо"? Ты спишь, что ли? -Да не сплю я!

-Что еще мне посоветуешь? -Подожди! Портки надену.

А ты пока нам трубки раскури.

Я давно ждал этот момент, Пит. Ты в возрасте больших дел.

-Каких дел? -Герои римские,

с коих мы поныне пример берем,

герои эти славу свою полагали в войне.

-С кем? Опять, что ли, в Крым лезть?

-Так не быть тебе, Питер, без Черного с Азовским морем.

Иностранцы говорят, русские до сих пор платят дань крымский хан.

Так говорят.

И не быть тебе, Питер, без Балтийский моря.

И сами голландцы тебя заставят.

В десять раз больше прежнего они бы стали возить товару,

учини ты гавани в Балтийский море. -Со шведами воевать?

С ума сошел?

Смеешься, что ли? Никто на свете их одолеть не может, а ты...

-Так ведь не завтра же.

Пит, ты меня спрашивай, а я тебе отвечать.

Замахивайся на большее. По-малому - только кулак отшибешь.

-Ожил! Слава богу.

У меня уже неделю какую сердце болит за государя.

-Ожил - не то слово, Александр Данилович.

Государь приказал выдвигаться в Азов. -Когда выступаем?

-Не мешкая. -А вот это мне любо.

Укол! -А!

Пошли, Данилыч! -Вот это давно пора!

-Совета твоего прошу и благословения.

Коль благословишь на поход сей. -Да какой я тебе совет могу дать?

Ты ведь, поди, и сам все давно решил, а?

-От тебя, владыка, ничего не утаить. И правда. Решил идти походом на Азов.

-Чем сей поход закончится, не ведаю,

но опасность тебя ожидает, поберегись.

Молиться за тебя буду. И помни, коли Бог за нас,

кто против нас.

Благословение Господне...

да будет с тобой, государь.

-Вот тебе и Азов.

Как брать будем?

-Того хорошо мы не знаем.

Дожили мы, сынок. Давно ли тебя, Петруша,

цифири учил, а теперь вот, на войну пришли.

Ах, красавец ты мой! -Да брось, Моисеич.

-О, Янсен, крестник твой, тоже здесь. -А где же мне быть,

как не возле государя? -Ну, здравствуй, Яшка!

Ну что, крестник, одолеем мы турка? -Мои пушки готовы,

ждут твоего приказа, государь. -Вот. Молодец!

-Ну, все. Тогда дрожи, турок, Яков-бомбардир идет!

-Я не пойму, что ты с этим Янсеном вошкаешься? Жалование ему такое

положил. Дом в Кукуйской слободе! Это надо!

-Ты не завидуй! -Да за какие такие заслуги-то?

-От иноземца этого пользы много. А сколько будет еще!

-Не знаю... -А ну, стой!

Лошади где? -Так не было никаких лошадей.

Третий день, господин бомбардир, шли степью.

-Что с руками? -Так о весла стерли.

Сюда шли, думали, здесь отъесться, а здесь нет ничего.

-Одно - овес добрый да сено доброе, только лошадей все равно нет.

Самим, что ли, этот овес жрать?

-Интендант где?

-Я его найду, я его собственными руками удушу.

-Не надо убивать, дурак! Пусть сначала поставит все, что должен.

Ворье! Одно ворье.

Бери себе подряды. И хлеб чтоб был.

-Понял.

-Питер, на прошлой неделе турок подвез из Кафы

полторы тысячи янычар. У них нет ни в чем недостатка,

и море их. Эту крепость голодом не взять.

-Да на ура возьмем, Петр Алексеевич, эка невидаль.

-Штурмом возьмем, государь. -Ага, возьмешь.

На этого турка пятеро наших надо: страх какие бешеные.

Я тут схлестнулся с разъезда. Взял одного этого, агу,

на шпагу-то наколол, а он, проклятый, визжит от злости,

зубами за железо хватается - еле угомонил. Вон, гляди, мин херц.

Вся шпага в крови. -Да помолчи ты уже.

Третий раз мне эту шпагу показываешь. Яшка!

-Я здесь, государь. -Вон, видишь, башня басурманская?

-Вижу, государь. -Попадешь с трех выстрелов - награжу.

-Ну, давай, бомбардир, поглядим.

Мимо.

-Еще выстрел, государь? -Заряжай.

ЧАСТЫЕ ВЫСТРЕЛЫ

-Не кланяйся! За поклон буду наказывать!

Стыдно быть трусом! А еще русише зольдатен!

-О-о!

-Ахтунг!

-Ложись!

-Господа генералы, это не шутка!

Сберегать людей! Государь!

Так нельзя!

Шутка на шутку! Шутяют здесь все.

Война - это не шутка!

-Собаки...

-Турок много знает о нас.

Турок имеет глаз и ухо на наш лагерь. -Откуда знаешь?

-Знаю. Турок тоже знает: государь здесь.

-И что же?

-Турок большой наград назвал на твоя голова.

-Большой наград? Может, самому сдаться?

Лишняя деньга не помешает. Алексашка, лови награду.

-Это не шутки. Ежели ты, государь, нападешь на плен,

будет айне грозный политише скандаль.

Что молчишь? Что ты молчишь? Скажи ему.

-Уехать бы тебе, Питер.

-Хлеб кончается, лошадей не хватает, да и все припасы на исходе.

-Может, отложить до следующего года, государь?

-Генералы... мать вашу!

Сашка!

Черт бы их побрал! Отложить, отложить...

Я сам поведу осаду. Сам! Чтоб все было готово,

иначе вешать буду.

-Правильно, государь. -Найди крестника.

Скажи, чтоб ночью пушки поближе к крепости подкатил,

утром начнем штурм.

-Проснись, проснись, государь. -Что?

-Беда.

Крестник твой сбежал. -Как - сбежал?

-Караульный видел. Заводи!

Ну чего встал? Рассказывай. -В дозоре мы смотрели,

была уж ночь темна, аж глаз коли.

-Да не мне, рассказывай - государю. А ты иди отсюда.

И помни, перед кем стоишь. -Стою. А бомбардир ваш,

Яшка который, гляжу, бегит, и плат белый достал, и вот так.

А турок-то сразу ему дверку отчинил на маленько, а он в нее - скользь!

И пропал. -Чего ты не пальнул-то в него?

-Так он же государев крестник, кто ж в него палить-то станет?

-Разок-то можно.

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

-Государь!

-Иуда. Убью! -Куда?!

Они за тобой пришли!

-Государь, турок склад пороховой поджег!

Уходи не медля!

КРИКИ, ШУМ

-Славный маршал Конде имел обыкновение всегда...

-Конде, Конде!.. Только время проволокли

да честь государеву замарали.

-Зимой будем строить большой флот в Воронеже. Большие корабли.

По Дону будем спущать. Вернемся и возьмем Азов.

-"Мин херц кениг... По возвращении от невзятого Азова

с консилии господ генералов указано мне к будущей войне

делать корабли.

Галисты, галеры и иные суда".

-Ты как мотаешь? Смотри там, как надо!

Здесь почему нет никого?

-"В коих трудах отныне и будем пребывать непрестанно".

-А ну, отойди! Давай!

Турок припасы морем подвозил, осада бы целый век длилась.

Победой и не пахло.

-С кем говорит мой государь? -Да... сам с собой говорю.

Крестник мой, Якоб Янсен, нас предал. Слыхала?

Как может статься сие!..

...что человек, в православии крещенный,

государеву милость видевший, предателем стал?

-Сие постичь несложно. Мы протестанты.

Мы Христом от грехов искуплены.

Такова вера наша.

Потому нет предательств. Нет греха на нас.

-Страшная вера у вас.

И у тебя такая же?

-Такая, да не такая.

-Что мы здесь стоим?

Еще не наработал, чтобы есть-то.

-Все. На закалку.

А ну? -Еще 12 дворов

людей прислали. -Мало, надо больше.

-Вроде все. -Пересолил.

-Воды добавь. -Красота-то какая, Петруша!

-Это что, беглые? -Да. Которые по третьему разу

с верфи бегают. А все в свою деревню.

Да, упирается Россия-матушка. -Ничего, заставим.

Чего скалишься?

Пшел!

Сеть спусти!

-Что делать, братец? Государь уж месяц как из похода вернулся,

а к нам с Алешенькой не заглянул даже.

С курвой своей кукуйской почти что открыто живет.

-Донесли, значит. Мнил, не ведаешь. -Ведаю. Еще как ведаю.

Каждый служка ухмылочку не таит.

Судачат, мол, чем царевна-матушка плоха.

-Ну не плоха! Брось ты это. Ты царица, ты мать наследника,

и ты в своем праве. Ты жена венчанная, а она девка кукуйская.

-А если он женится на ней?

-Случись такое, бояре на твою защиту поднимутся.

Да и патриарх этого не допустит.

-Ой, господи...

-Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Аминь.

-Ровно, ровно держи.

Давай-давай. -Государь! Питер!

Ты! Государь будет на тебя очень гневаться.

Ты должен был вернуться две недели назад из Голландия.

Вот, государь, гость к тебе пожаловал.

-Ну, здравствуй, шкипер. Ты где так долго?

Нам завтра корабли на воду спускать. Я тебя жду-жду, а ты?

Что случилось?

-Федор Юрьевич написал, что этот с другом, будучи пьяным,

стал задрать преображенский зольдат. Их схватили.

А этого князь-кесарь приказал высечь.

-Как же так?

-Прости, государь, бес попутал. По дороге к вам заехал в Москву.

Дай, думаю, зайду к другу на минутку.

-И? -Ну и... вот.

Три дня как в чаду.

-Что, прям-таки высек тебя?

Ну, стало быть, благословил Федор Юрьевич.

Но ты уж не обессудь.

-Вот, Феодосий, это тебе не Амстердам, за печкой не нассышь.

-Александр Данилович, побойся Бога. Ты ж сейчас крест целовал.

-Прости, владыка, прости.

-Ну, пошли, пошли. У нас тут ассамблея.

Поедим, что Бог послал, и поговорим заодно.

Владыка, раздели с нами трапезу. -С радостью, государь.

-Заканчивай работу!

СМЕХ

-Во имя Бахуса всемогущего.

Налей.

Заслужил! Давай, давай, давай!

Заслужил!

ПОСМЕИВАЕТСЯ

-Анхен...

-Питер...

Это все очень по-европейски. Ты здесь организовал настоящий Голландия.

-Да, Франц, хоть в этом не отстали.

-Ну ты посмотри, владыка. Какая красота!

-Что с тобой, владыка?

-Сии... идолы...

призваны соблазнять глаз и похоти человеческие.

Изволь избавить мой взор от них.

А покуда они тут, так и мне стоять.

-Так уж и стоять.

Долго ли?

-Владыко! Разве так можно?

-Погоди. Иди вон с гостями.

-А-а... Эй!

-Ну, гляди, владыка, разгневал ты меня сейчас

и от радости дня сегодняшнего отвлек.

Я ведь за это и казнить могу.

-Властен ты, государь, над жизнью моей, но не над душой.

Когда прикажешь прийти на казнь?

-Сейчас.

Поставить караул! Строить эшафот!

-Вот Митрофан, дурья башка. -Молчи. Не твоего ума дело.

Алексашка!

Начинай ассамблею.

-Ну чего встали? Давай веселенькую.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Майнен дамен унд херен! Ешьте, пейте, танцуйте.

Абсамблея!

ШЕПЧЕТ НЕСЛЫШНО

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

-Государь! Петр Алексеевич, к тебе тут целая делегация.

-О, Борис Степаныч! -Все исполнил, государь.

-Хвалю.

Семейство твое? -Жена, дочери.

-Замужем? -Нет, государь.

-Нет? -Нет.

-Невесты, значит? -Невесты.

-А каких женихов себе думаете? Англицких?

-Больше леса бы. -Все исполню, государь.

-Александр Данилович... -А что, если это не подходит,

то есть у нас тут один шкипер. Ай, там где-то пьяный валяется.

-Шутите, Александр Данилович? -Какие уж тут шутки, матушка.

Третьи сутки его в себя привести не можем.

Партия может быть хороша.

-Кто не верует в Бога, тот либо сумасшедший,

или от природы безумный.

Вот смотри, Франц, сие и есть народ русский.

От пьянства да удали все с себя отдаст.

За совесть и правду живота не пожалеет.

Если бы все были такими честными и твердыми в отстаивании правды,

я бы и горя не ведал.

-Владыка...

-Вот, господа!

Рекомендую вам святителя Митрофана, епископа Воронежского и Елецкого.

Кто забывает Бога и заповеди Его не хранит, тот при всей своей работе

не будет иметь успеха и мало пользы получит.

Прости, владыка, за гнев и маловерие мое.

Путь свободен.

-А ты вчера, когда на коленях стоял, не видел, какие страсти

вокруг кипели? О чем молился? -Много чего на свете происходит.

Много дурного и много хорошего. За всем-то не уследишь.

А молился я...

за Петра, чтобы Господь уберег душу его

и не дал злому одолеть доброе.

-Разойдись!

Готовьсь!

Все готово. Благослови, владыка.

-Мужайтеся и, уповающе на Господа, побеждайте враги ваша.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

-Виват русскому флоту!

ХОРОМ: Виват!

Виват!

-Виктория! -Виктория, государь!

-Свершилось. Свершилось, братцы!

Вот она, мощь флота! Вот куда все помыслы были!

Все не зря! Виктория!

-Азов стал первым военным успехом Петра.

Разгромив турок, Россия получила выход к Черному морю.

В то время, когда Петр праздновал победу,

из Москвы пришло печальное известие: умер его брат и соправитель ИванЖ.

-Вот и упокоился с миром царь стародавней Руси

Иван Алексеевич.

Да... Божий человек был. Всех в семье примирить старался.

Да... Болел тяжко. Упокой, Господи, его душу.

-Жаль только, сына не родил. Теперь у Петра прямой путь

к единовластному правлению. Тот-то, небось, радуется.

-Да Господь с тобой, святейший владыка.

Петр всегда любил своего старшего брата и почитал его

как отца родного. -Вот ты его защищаешь,

а мне рассказывали, что казнить тебя намеревался царь Петр.

-А-а... -Ага.

-Донесли уже? -Ну а как иначе?

-Да... Страстен царь зело, гневу-то подвержен.

-Да-да-да. -А сердце-то у него доброе.

И того, святейший, не дай Бог кому-либо пережить,

что царь в детские годы пережил. За сердце его Бог с дьяволом

непрестанно брань ведут. Нам молиться за него надо,

а не осуждать.

-За победу, государь! С победой! -За вас, други мои!

Иван Степанович! Ну, герой!

Иди, иди, хоть обниму тебя!

Видел! Все видел! Молодцы! Ты и хлопцы твои!

Если б не ваше геройство, не видать бы нам сей виктории!

-Что мы, государь? Ежели б не твои пушки,

что ты себе на галеры поставил, я б ничего не смог.

Все видали, как башни по камушкам разлетелись?

-За здравие гетмана! -Нет, государь, твоя виктория.

Ну, мы так только... подмогнули маленько.

-Правильно Иван Степанович говорит, твоя виктория, государь.

-За государя! -Виват!

-Петр Алексеевич, у меня еще есть алтын к твоей виктории.

СВИСТИТ

Прими вот этого. На твою волю отдаю.

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

-Ну здравствуй, крестник.

-И что с этим псом прикажешь делать?

-В клетку его.

-Сучий потрох!

БРАВУРНАЯ МУЗЫКА

-Ныне со святым Петром радуйся о Господе, святейший владыка.

Господь Бог труды двулетние и крови наши

милостью своей наградил. Взят Азов!

ХОРОМ: Ура!

КРИКИ РАДОСТИ

-Благослови, Господи, кротость и смирение государя,

который после такой победы не вознес своего сердца,

а все приписал Творцу неба. Благовестите об этом

в большой колокол и несите благодарение Всевышнему.

ЗВОН КОЛОКОЛА

-Вся Москва гудит, сестра.

На Каменном мосту Триумфальные ворота построили на римский манер.

С правой стороны - статуя Марса, слева - Геркулеса,

а у ног его азовский паша в чалме да два турка в цепях.

И надпись "Пришел, увидел, победил".

Вся Москва встречать вышла: патриарх, бояре.

-Повезло как, а, пащенку проклятому.

Взял-таки Азов.

-Взять-то взял. А вот удержит ли?

-А коли не удержит, все припомнят ему:

и сколько людей погибло, и сколько денег потрачено.

-Вот тогда-то народ и спросит с него за все беды.

И вспомнит о тебе.

-Когда?

-А Бог знает когда. Бог все видит.

А недовольных много.

Ждать надобно и молиться.

-Батюшка! -Здравствуй, царевич!

Здравствуй, сын! Ты как?

-Государь, про подарки-то царевичу забыли.

-О! Алешка, сабля из самого Азова.

-Виват царевичу! -Виват! Виват!

-Петруша! -Дуня!

-Как я скучала! -Да буде.

Буде, буде. Дядюшка!

Вечером всех жду на ассамблею. Отказов не принимаю.

Данилыч! -Да, государь!

-Распорядись народу выкатить вина и мяса.

Про фейерверк не забудь.

Любо тебе? -Да, батюшка.

-Смотри и запоминай радость первой виктории нашей.

-Царевич, ничего ли не потерял? -Ты подарок-то береги,

он тебе о сем дне памятен будет. А пройдут годы,

и твоя слава тебя найдет и сии пиры в твою честь звучать будут.

-Виват! -Виват!

-Ну как Франц, а? -Я таких фейерверков

даже в Швейцарии не видел, мин херц. Кто ставил?

Нет, я сам угадай. Голландцы.

-"Голландцы"! А что, кроме голландцев твоих,

никто не могет, что ли, Франц Яковлевич?

Нет, наши ставили. Из бомбардиров.

Нашлись мастера. -Молодец, Алексашка!

-Стараемся, мин херц. -Потратил ты много?

-Не без этого. Сам знаешь, почем нынче порох-то.

-Ну, не на свои же. -М?

-Ты, говорят, на воронежских подрядах целое состояние сколотил.

-Кто говорит?

Врут. Врут. Ей-богу, врут. -Ну-ка, иди сюда.

-Чего? Ей-богу. Да ты что?

Да не брал я ни копеечки, ей-богу. -Ну, вот все, что не взял,

все в казну и вернешь.

-Ну а фейерверк? -И фейерверк тоже.

-Не получилось свидания.

Не обнял, не поцеловал. -Тебе самой надо было.

-Надо было. -Надо было.

Да прям в губы надо было.

Ой, Дуня, Дуня... -Растерялась.

-Проворонила ты счастье женское свое.

Ну ничего.

Ничего.

И ты, лебедь моя, ночью-то не растеряйся.

В баньке тебя попарим, росным ладаном тебя помоем.

И ты, красавица моя...

встречь его слов непрестанно смейся.

Чтобы у тебя все тряслось.

ВСЕ СМЕЮТСЯ

Хохочи тихо. Хохочи тихо!

Мертвый от этого обезумеет.

-Воробьиха, а если он к немке поехал? -Об ней не заикайся даже.

Ишь ты! В постельке его встреть, нежная да веселая. А ну!

Чего встали, толстомясые? Вот так вот.

Да где уж немке-то! Ишь ты!

-Поздравляю вас с победой, мой государь.

-Тебе спасибо.

-Скучала? -Я очень без тебя скучала, Питер.

-Прими от сердца.

Теперь я всегда буду с тобой.

-Государь-наследник Алексей Петрович!

Дай ручку облобызать.

-Алешенька, дай ты ему, дьяволу, руку, ну не отстанет ведь.

-Сядь на коня верного, возьми сабельку вострую

да побей ты врагов рати несметные!

Оборони Русь православную! Одна она...

на свете, батюшка. -Ну что за человек?

-Матушка! Матушка! -Да окстись ты, Никита Моисеевич.

Уйди! Отпусти, тебе говорят!

Ну, всю руку обслюнявил, а! А ты, Алексей Петрович,

чего спужался? Ну, другой кон возьми да вдарь ему саблей,

которую я тебе подарил, чтобы знал свое место.

-Испужался. Ничего, подождем.

Подрастет - сам уже людей пужать будет.

-Давай-давай.

-Вставай здесь и никого не бойся.

Здоровью царевича Алексея Петровича виват!

ХОРОМ: Виват!

Виват!

-Матушка, матушка! Я с батюшкой рядом стоял.

Уж как красиво было!

Что с тобой матушка? Что случилось?

Государь не позвал тебя на праздник, да?

-Звал, звал, да не по нужде мы ему. Стыдится нас ради своих иноземцев.

Оттого не пошла.

Унижение терпеть невмочь.

-Не плачь. Я с тобой буду! Никогда тебя не оставлю!

Перед кем хочешь защиту дам. И слушать буду.