Original subtitles

Илюша, Илюша. Илюша, Илюша. Илюша. Илюша. Ты слышишь?

Женечка, не переживай ты так, моя хорошая.

В госпитале тебя быстро вылечат, и ты вернешься.

Мы еще с тобой полетаем! Слышишь?

Илюша, я… Илюша, как же я люблю тебя.

Только мне кажется, что мы… Ай!

Ай! Давай, давай. Давай, давай, иди ко мне.

Вот так. Вот так, хорошо. Осторожно.

– Просто мне кажется, что… – Щас, подожди. Щас, щас, щас. На, на.

Мне кажется, что мы никогда, никогда с тобой не увидимся. Никогда.

Женечка, не говори глупостей. Я люблю тебя.

Ты у меня самая красивая на свете.

Товарищ майор, ехать пора.

Все. Все, езжай. Езжай.

Ну, не плачь. Женечка, да не переживай ты так, скоро приедешь.

Да?...

Что делаем, командир?

Расходимся, Олег. Ты вправо, я влево.

Пошел!

Ах как бы не так. Не все так просто.

Я готов!

Держись, Олег!

Откуда ты взялся, мерзавец?

Командир! Теряю топливо!

Второй, возвращайся на базу. Без топлива ты не боец, я иду следом.

Держи высоту, Олег.

Все, хана. Командир, движок встал.

Спокойно. Я рядом. Тяни, высота еще есть.

Давай, яшечка, давай, родной. Лети!

Немцы внизу, видишь, как лают. Злятся, что не могут в тебя попасть, собаки!

Теперь прости…

И прощай.

Бес! Прощай!

Олежка!

Надеюсь, я это запомню. Бес.

Смеешься, сволочь!

Аккуратно! Командир, живой?

– Олежка совсем… – О Господи...

Мы такого встретили аса, я таких давно не встречал. Меня, как пацана, сделал.

А когда улетал, вот так вот крыльями... Сволочь!

А как же вы проспали-то их, а?

Да из-под солнца вынырнули. Два мессера.

Охотники. И тучки не помогли.

Тут тоже, вон, тучки. Слышишь, вон, из штаба армии приехали.

Капитан с лейтенантом. Особисты.

Больше часа дожидаются.

Привет. Мое почтение. Сегодня меня сильно потрепали.

– Вас? – Да.

Но я выжил.

Честно скажу, хорошего противника трудно найти. Поверьте мне.

У меня были бои с французами, с англичанами.

Англичане крепкие парни, французы послабее, а здесь.

Здесь только свежее пушечное мясо. Парни только вышли из училища.

Нет никакого опыта. Кроме...

Кроме Беса.

– Простите, что Вы имеете в виду? – Бес.

Так называл этого летчика парень, которого я сбил.

Прошу прощения, но вас приглашают в ставку завтра в восемь. Командующему нужен совет.

– Хорошо. Спасибо. Послушаем. – Ведь у вас такой боевой опыт.

А вы знаете, откуда он у меня?

Я многому научился у русских, в летной школе в Липецке.

– Да что вы говорите? – Да.

Пошел.

Товарищ подполковник, разрешите доложить?

Ты че, Парамонов, перегрелся что ли? Что так при всех прям и будешь докладывать?

Иди вниз, там встретимся: там и доложишь.

Есть, идти вниз. Разрешите исполнять?

Да не исполнять, Парамонов! А выполнять.

Исполняют приговоры, а приказы выполняют! Свободен.

Бестужев, давно не виделись.

Как дела?

Воюем помаленьку, товарищ подполковник.

А чо там помаленьку? А? Фрицев вон как жмем, по всем фронтам. Бежит фашист.

А вы и говорите: помаленьку, а?

Ну, не хорошо, командир должен нести оптимизм, идеалогический дух!

А вы своим пессимизмом, ну как то, не знаю, все разрушаете.

Прошу обратить на это внимание.

Так, а я думал, меня к вам на допрос, товарищ…

Да нет, пока не ко мне.

Я рад был бы с вами побеседовать, чайку попить, да дела.

А вы пока воюйте, пока воюется.

А потом, дай Бог, свидимся. Если получится.

Проводите.

Товарищ майор, подождите. Майор Бестужев.

Товарищ майор, вас пригласят.

Лейтенант Шадрин, из СМЕРШ.

Да, видимо, нервы сдали.

Нервы… А что случилось?

Не выполнил приказ, мародера отпустил.

И что?

Да ничего хорошего. Не к врачу же они его…

Ну, а мальчишка хлеб украл, а он его отпустил.

Понятно.

Товарищ майор, прошу.

Извините, капитан.

Здравия желаю, товарищ командующий. Майор Бестужев по вашему приказу...

Здорово, Илья! Рад видеть тебя живым и здоровым, присаживайся.

– Ты на Як-3 летал когда-нибудь? – На единичках и на семерках летали.

Ну, принцип тот же. Чай будешь?

– Нет, спасибо. – Пока не будем.

Принцип тот же, только скорость выше и маневрирует легче.

Мессера свободно накрывает на высотах до пяти тысяч.

Меня в другой полк переводят?

Да нет. Придется формировать свой собственный. Секундочку.

Майор Бестужев, решением командования вам присвоено звание "подполковник".

Приказ о вашем назначении командиром полка уже подписан.

Служу Советскому Союзу!

– Поздравляю. – Спасибо, командующий.

При случае обмоем. Ты у меня еще генералом будешь. Я в тебя верю.

Иди сюда.

Вот здесь немец вкопался в землю по самые рога.

Самое сложное — бетонные доты с противотанковыми орудиями.

Толщина стен — 2 метра. Артиллерия не берет.

Я получил приказ сравнять их с землей,

прежде чем здесь пойдут на прорыв наши танки.

– Ясно? – Так точно.

Вот поэтому мне нужен дополнительный полк истребителей прикрытия — твои Як-3.

Но для формирования авиаполка и освоения новых типов самолетов нужно время.

А сколько у нас есть?

А вот времени у нас нет. Так, мне пора в штаб фронта. Жуков приехал.

– Ведь скоро наступление? – Скоро.

Эх, ты, черт, чуть не забыл. Вот твой замполит. Знакомьтесь.

Товарищ майор.

Подполковник. Чего тебе?

– Товарищ командующий, машина ждет. – Все, беги, щас приду.

В общем, вводи в курс дела. Мой порученец отправит тебя в Москву.

Спасибо.

Ни пуха, ни пера, братцы. Товарищи офицеры, извините, я в штаб фронта.

Товарищ капитан.

Жду с новыми самолетами. И, смотри, ни одну машину не потеряй по пути!

Запомни, яшки нам, как воздух, нужны.

Товарищ подполковник, разрешите представиться, капитан Падалко.

Подполковник Бестужев.

Значит, говорите, Падалко? Это с такой фамилией в авиацию?

Товарищ подполковник,

падалка — это зерно, выпавшее из колоса на ниву и взошедшее на следующий год.

Мой дед говорил, что иной год падалка лучше хлеба посеянного родится.

А имя отчество как?

Вилорик Андреевич.

Вилорик… Падалко… Вилорик: "Вил" — Владимир Ильич Ленин, а как дальше?

– Освободитель рабочих и крестьян. – Еще и освободитель.

Так точно.

Ну, что ж, будем вместе освобождать рабочих и крестьян порабощенной Европы.

Добро пожаловать в истребительную авиацию, товарищ Падалко.

Господа, посмотрите,

это не пропагандистская фальшивка Советов, это жестокая правда.

Немецкий киножурнал.

Новости с Восточного фронта:

по решению командования германские войска отходят на заранее подготовленные позиции,

выпрямляя линию фронта.

Все наши действия заранее продуманы и подготовлены.

Сражения и вынужденные жертвы всегда рядом.

Перед могилами павших немецкие солдаты клянутся как можно быстрее

вернуть это кладбище.

Специально подготовленные группы минеров подрывают железнодорожное полотно,

чтобы затруднить продвижение противника.

Крупная перегруппировка войск — часть тщательно разработанного плана

немецкого командования.

Большевики уверены, что достигнув границ Европы, они добьются падения Германии.

Но их планам не суждено сбыться. Все будет, как раз, наоброт:

немецкие резервы, снабженные всеми видами оружия, не допустят их продвижения вглубь

колыбели цивилизации.

Немецкий народ с надеждой смотрит на своих защитников.

И мужество их сердец восторжествует над грязной ненавистью большевиков.

Русские сосредоточили на нашем участке фронта все свои элитные дивизии.

Это солдаты, прошедшие Сталинград и Курск. Опытные и хорошо вооруженные.

Фюрер дал мне задание остановить возможное наступление русских и отбросить их назад.

Генерал Клесс, что вы можете противопоставить русской авиации?

Господин фельдмаршал,

мы только что получили новые истребители мессершмитта Г-9.

Сколько самолетов в целом вы готовы поднять?

800, господин фельдмаршал.

Значит, вы уже сейчас готовы отдать стратегическое господство в воздухе русским?

В худшем случае мы подтянем силы из Италии.

Разрешите представить вам майора Хельмута Штауфеля.

Он только что из Берлина.

План противовоздушной обороны, который он разработал, одобрен на самом верху.

Прошу вас, майор.

Идея пришла мне в голову, когда мне попала в руки в магазине подарков

на Фридрих-штрассе вот эта занятная вещь.

Этой штукой вы и хотите остановить русские самолеты?

Совершенно верно, господин генерал. Я вас прошу, откройте ее.

Чертовщина какая-то! Что за шутка, майор?

Именно этим вы хотите остановить русских?

Вы угадали, господин генерал.

В этом и заключается моя идея.

Я назвал этот план "Восточная шкатулка".

Я вам с удовольствием сейчас все объясню.

Что вы думаете о плане?

Вы прекрасно знаете, что я не выношу этих снобов из столицы.

Но в данном случае это может сработать.

Мне они тоже не нравятся.

Мне также не нравится эта операция "Восточная шкатулка"

А мы должны проверить, как это работает.

– Что скажете? – Разумно.

Я поручаю это задание вам, господин майор.

Будет исполнено, господин генерал.

Нужно нашим летчикам, лучшим, разрешить свободную охоту. Слышите?

Чтобы они летали, чтобы была свобода от этого…

Вот так встреча!

Как я рад тебя видеть! Ты смотри: седой, звезды, я про тебя в газетах читал!

Да ладно! Ты-то какими судьбами в Москве? Тебя, что, в штаб перевели?

Да какой штаб? За новым назначением — полк набираю!

– Полк? – Да.

А я и смотрю — погоны новые.

– Товарищ подполковник! – Ладно.

Ребят, вы идите, потом договорим.

Слушай, это надо отметить. Пойдем.

Ну, погоди. У меня тут еще одно дело, ну, а уж потом…

Я же вам говорю по-русски:

"У меня обед".

Ну, мужики, ну, не стойте над душой, ну дайте поесть спокойно.

– Приходите через час. – Через час мы будем на фронте.

Сам понимаешь — война, отец.

Вот ее адрес.

Дементьева Евгения Вячеславовна. Летчик.

Вы посмотрите, пожалуйста, я ей пишу каждый день, а ни ответа, ни привета.

Ну, а чего вы хотите?

И в мирное время письма задерживались.

Ждите.

Напишет.

Слушай ты, крыса тыловая,

тебя помочь просят, тебе лень жопу от стула оторвать? Мы там жизнями рискуем!

А ты тут сидишь, жрешь на казенных харчах.

А ну, встал и пошел искать!

Где ногу потерял, отец?

Халхин-Гол.

Я тебя снаружи подожду.

Вы извините моего друга, он не знал.

Да ладно, я привык.

Это в архиве искать надо.

Послезавтра приходи.

Поищу я твою Дементьеву. Поищу.

– Привет. – Давай.

Все! Насмерть!

Раки наисвежайшие. Леонид Михайлович, угощайтесь.

Что надо — зовите. Не стесняйтесь, исполним.

Это на чего он намекает?

Да не обращай внимания, они тут все передо мной на цырлах ходят.

А знаешь, почему?

Потому что мы тут частенько паримся с Васей Сталиным.

Шикарно живешь.

Настоящий шотландский! Американцы поставляют по ленд-лизу.

Давай, будем здоровы.

– Че ты ее, как водку, пьешь? – Лень, мой привет.

Привет.

Слушай, у меня для тебя идея.

Давай я тебя с Васей Сталиным познакомлю, а? Он тебя в Москву устроит.

– Вместе парой летать будем. Как раньше. – Нет, Лень. Я на фронт. И ты давай к нам.

Мне сейчас опытные летчики нужны. Там с тобой и полетаем.

Не, не, не, я все! Я уже отвоевал. Вот, до смерти, слышишь.

Я читал, ты там подлодку потопил.

Ай, было дело. Меня ж после расформирования в Мурманск отправили.

А там немцы союзные конвои в Баренцевом море топили. А мы эти конвои прикрывали.

– Так, а лодку-то как увидел? – Сквозь воду. Да, нет. Слушай.

Возвращаюсь я с задания, смотрю — немецкая подводная лодка.

Плывет такая себе в надводном положении, такая вся из себя расписная, во, как Степан.

А за этой лодкой наши ребята охотились целых полгода.

Ну, я ее взял в прицел и... Бац!

Да ты что, охренел что ли? Вот. Вот так в точности все и было.

Ну, пару заходов и… буль-буль карасики. Одно масляное пятно осталось.

А ну, посторонись, хлопцы. Оп!

Едем сегодня в Большой театр.

– Ты хоть раз был в Большом театре? – Был, до войны. А че там сегодня дают?

Какая разница? На спектакль мы все равно уже опоздали.

Но ничего, я тебя с актрисами познакомлю.

После этого мы поедем в ресторан, и по-нормальному обмоем твои звездочки.

– Ой, Леня… – Что?

Товарищи, за победу. За Сталина.

За Сталина.

Да, вот и сходили на оперу.

Да ладно тебе. После войны каждый день будем ходить. По два раза!

А вот и наши.

Леня!

– Простите. Карета подана. – Мадам!

Прошу.

Лида, знакомься,

– Илья Бестужев. – Это вы друг Лени?

Только что с фронта, между прочим.

– А я Лида. Серебрянская. Танцовщица. – О... Ну, не скромничай! Лида — прима.

– Да... – На нее билетов не достать.

А скажите, а вы правда прямо с фронта сейчас?

Правда.

И как там?

Да, по-всякому.

Так, я вижу, вы уже затеяли светский разговор.

Предлагаю продолжить его в другом замечательном месте.

– Да, Алла? – Да!

Ну, как?

Послушайте, я так устала, может быть, в следующий раз?

Товарищ подполковник завтра на фронт уезжает, следующего раза может и не быть.

А я согласна. Куда едем?

Едем в ресторан!

Давайте шампанского. А? Лида? Шампанского?

Я воды. Спасибо большое.

Давай, ко мне, ко мне, ко мне.

Давай сюда звездочки, командир.

Оп. Давай.

Обмоем как положено, по-фронтовому. Давай.

Нечего советские звездочки в буржуйском хрустале купать.

А девочки могут пропустить.

Нет, я выпью водки.

– Аллочка, поддержишь меня? – Я?... Нет. Ой, мальчики, что будет.

– Шампанское с водкой. – Да все будет хорошо. Или нет?

Но тогда все будет очень плохо.

Будь здоров, командир.

С новым званием. С новыми победами.

И скачи оно все конем!

– Поздравляю. – Прошу прощения! А дама танцует?

Еще как!

Тогда позвольте одинокому офицеру пригласить вас

на Тур де дам, как говорится.

– Что это такое? – Просто полька.

Так играет же вальс. Прости, пожалуйста, мы…

Так вы позволите?

Да.

Странно это все.

Что?

У меня вчера ведомый погиб. Олежка. Совсем молодой.

А здесь такое.

Нет, командир, я с тобой не согласен.

Война. Сейчас нужно жить одним днем. Каждым днем. И брать от жизни все.

Потому что завтра для нас этот мир может просто исчезнуть.

Да?

Понял. Пардон. Увлекся.

Отдыхай, майор. Мы сами потанцуем. Да?

Такие манеры.

Твой приятель просто настоящий граф.

Да он и есть граф.

Да он Лидке нравится!

– Я ее никогда такой не видела. – Ну и отлично.

Спасибо.

Да не за что.

Скажите, только честно,

а у вас есть женщина? Жена или невеста.

Девушка есть. Летчик.

Мы с ней на фронте друг друга потеряли.

И как ее зовут?

Евгения.

Вы ее любите?

Люблю.

– Спасибо. Прекрасно. – За что?

За то, что не солгали.

Простите, я… Я, наверно, опьянела. У меня голова кружится. Я… Извините.

Вы… Вы чем-то обидели Лидочку?

– Я? Может быть я… – Вы что-то ей сказали?

Правду.

Да уж, хуже не придумаешь, чем только правду говорить.

– Что вы ей сказали? – Извините, я сейчас.

Интересный у тебя приятель.

Командир.

Отпустите. Отпустите! Кричать буду! Отпустите меня!

Не трогайте меня! Пустите!

Вам, кажется, нужно привести себя в порядок.

С Лидой все в порядке?

Я думаю, вам следовало бы присоединиться к своей подруге.

Ну, хорошо. Мальчики, побеседуйте тут на свои мужские темы. Я не надолго.

Поздравляю, товарищ подполковник,

Лида в тебя влюбилась.

Да с чего ты взял?

Никогда ни с кем в ресторан не ходила.

Кто бы не упрашивал.

Сам Селивановский ей цветы подносил.

– Кто это? – Ты меня удивляешь.

Он в правительственной ложе бывает. То рядом с Берией, то с Меркуловым.

А наша Лида ему — шиш.

Проходим, товарищи, проходим. Не, не, все в порядке. Швейцар, сюда!

Ой, а что с ним?

Говорит, упал и заснул.

Ты много пьешь, Лень. Пропадешь здесь.

А поехали со мной на фронт.

Не могу я. Я Алке слово дал, что из Москвы я никуда.

Лень, но ты мне там нужен будешь позарез.

Беременная она, второй месяц.

Леня, Леня… Ты уж хоть ее не брось.

Ну, за вас с Алкой. За будущего ребеночка.

Дай, я тоже закурю.

– Тебе нельзя. – Да плевать!

Не дам!

Ну и что? Подумаешь. Может эта Женя…

Другого себе нашла.

– Лид, но письма-то возвращаются. – Да неважно это. Он любит ее. Понимаешь?

Понимаю. Только ты себя губишь.

Я тебя так люблю. Я так люблю! Мне кажется,

я бы даже… Я бы даже Леньку тебе своего отдала бы! На одну ночь!

Дура ты.

Послушай, если бы я хотела просто, ну…

Я б давно это уже сделала. Правда.

Алка, мне кажется, я влюбилась.

Как?

Я просто не хочу быть для него очередной, ну…

Ой, мужчин сейчас по пальцам пересчитать осталось. А я, знаешь, что тебе скажу?

А почувствуй себя женщиной. На один вечер.

А потом будь что будет.

Да, ты знаешь, я… Я так хочу напиться.

Так, чтобы ничего, ничего завтра не помнить.

Ага. Завтра не помнить нельзя, завтра спектакль.

– Ай, да ну его.

Вся моя жизнь — один сплошной непрекращающийся спектакль.

О, машина — зверь! Из Васиного гаража.

Подарок. Мне водителя дали, но я сам люблю.

Девочки, алло, Бордо!

На дорогу смотри! Леня!

Смотри, смотри, она сама едет, на автопилоте.

Ну, ну, ну! Держи руль! Держи руль!

Не могу! Не могу! Меня ранили! Меня ранили в самое сердце.

Все живы?

Жив?

Да.

Наряд и скорую вызывай.

Жесткая посадка.

Да ты не переживай, Илья. Тебе ничего не будет.

Я аварию возьму на себя.

Главное с Васей Сталиным договориться, а он все устроит.

Да я не за свою шкуру беспокоюсь.

Перед женщинами неудобно.

Да… Я Лиду просто не узнал.

Это она из-за тебя так наклюкалась.

А что?

Понравилась тебе Лида?

Ну, понравилась.

– Ну, и? – Бордо, я только Женю люблю.

Да.

Сердцу не прикажешь. Хотя я, например, всех женщин люблю.

Да, кого-то больше, кого-то меньше.

Главное, чтоб здоровья хватило.

Вот будешь так пить — все здоровье растеряешь. Спишут тебя с полетов.

Что будешь делать?

Не спишут. Алло, Бордо, мать их…

Капитан Шугаев, на выход!

А че, только я?

Чего, чего? Приказано на выход, значит, на выход!

С кем ты разговариваешь, а? Я — герой Советского Союза Леонид Шугаев!

– А это… – А мне все равно!

Хватит балагурить, иди, раз говорят.

Я тебя вытащу, командир. Клянусь.

Набрал полк…

Еще эта генеральная репетиция сегодня.

– Давай. – В костюме, в гриме…

И Васи Сталина, как на зло, в Москве нет.

Черт с ней, с этой аварией, с этой пьянкой!

Если бы не этот бюст Сталина…

Я им говорю:

"Я за рулем был. А он просто рядом сидел".

Нет, говорят, надо разобраться.

У Бестужева в деле — контрреволюция.

Он, что, действительно граф? И граф, и в лагере сидел,

и предки у него — декабристы.

В лагере за что?

За то и сидел, что граф.

Надо же, при царе ведь декабристов вешали.

А мы, коммунисты, их расстреливаем.

От него требовали от родителей отказаться.

Леня.

Дай.

Лида! У тебя спектакль сегодня.

Дай.

Эх, наворотили вы. Авария…

Бюст Сталина разбили! Страшно сказать.

А еще боевой офицер.

Прошу прощения, товарищ полковник.

Я от вины не бегу, но так сложились обстоятельства. Что мне теперь светит?

Дело серьезное.

Но вообще, как карта ляжет.

Скажу откровенно, если бы не ваше прошлое…

Ясно. Можете не продолжать, товарищ полковник.

Но будем надеяться, что на фронте вы нужнее, чем в лагере.

И те, кому нужно, поймут.

Часовой!

– Лень. Лень! Ты Лиду не видел? – Кого?

Лида на поклон не вышла.

– И что? – Ну, Селивановского в ложе нет!

И Лида из театра пропала!

А вот девчонки говорят, что это…

Он ее увез. Она его специально на спектакль пригласила, чтобы… Бестужева выручить.

Выйди погуляй.

Значит, хочешь, чтобы Бестужева выпустили?

Ну, не дергайся. Ну, не дергайся, да ладно,

ну, ну, ну, ну. Ну, ну, ну, ну! Ну, ну, ну! Ну, хватит строить из себя целомудрие.

За все надо платить.

Какая же я… Какая же я дрянь.

Встать.

С вещами на выход.

– У меня вещей-то нет. – Поговори мне тут еще.

Сказано: с вещами на выход, значит, с вещами на выход.

Чем порадуете, товарищ майор? Есть ли сведения о Евгении Дементьевой?

Есть.

Капитан Дементьева Евгения Вячеславовна

трагически погибла в воздушном бою

12 мая 1944 года.

И похоронена на месте падения самолета возле деревни Сычевка Гродненского района

Белорусской ССР.

Извини, подполковник, что не порадовал.

Что там?

Погибла.

Вот такие дела, командир.

Не я тебя выручил, Лиду благодари.

Был бы Вася Сталин в Москве...

Товарищи офицеры, отдыхайте спокойненько. Приятного аппетитика. Отдыхайте.

Чего молчишь? Героя из себя корчишь, да?

– По-моему, ты уже достаточно выпил. – Нет, я не пьян! Ты герой, да?

На фронте воюешь. А я с начальством жирую, с бабами… Ты посмотри на себя. Кто ты есть?

Да где б ты был, если б я тебя с Лидой не познакомил?

Руки убери.

А знаешь, как тебе свобода досталась? Лида с Селивановским из-за тебя легла!

– Слышишь? – Чего?

Дала ему! Вот что! То самое!

Потом он позвонил, и тебя выпустили!

Куда? Э! Я плачу! Не слышишь?!

Ты думал, тут медом намазано?

Тут, командир, тоже выжить непросто!

Да я уж вижу.

Че видишь, а? Что ты видишь? Завидуешь.

Моей удаче завидуешь! Что тебя твой ведомый по всем статьям обскакал, да?

Завидуешь мне? Завидуешь?! А?

Прости.

Да. Есть за что.

Женя умерла. Нет больше Жени.

Прости меня.