Original subtitles

Разрешите?

Я восхищен вашей выдержкой.

Можно я задам вам один вопрос?

Бес — это ваш командир?

Он хороший летчик. Я встретил его в воздухе.

У нас все такие.

Если он еще раз там вас встретит,

он вас убьет, майор.

На все воля Божья.

Прощайте, фройлен. И простите.

Но это единственное, что я могу для вас сделать.

На все воля Божья.

Ну, как?

Она профессионал, а я уважаю профессионалов. Даже, если они враги.

Понимаю. Но я тоже профессионал.

А сейчас наши гости из гестапо выполняют свои обязанности. Вы посмотрите?

Мне это не интересно.

Сдать инструмент!

Назад! Назад!

Можем начать.

‒ Привести ее. ‒ Есть.

Выходи! А ну, пошла!

Что встала? Пошла!

Что она делает? Это же бессмысленно!

Как говорят русские: смерть бывает храброй.

Никто не двигается! Назад! Стоять!

Уходим!

Давай! Ну!

Да! Получилось!

Такую девку загубили. Думали этим отделаетесь? Мать вашу!

Это только начинатся! Алло, Бордо!

Я ж говорил он — Шугаев! Герой Советского Союза!

А я-то думаю, что за рожа такая знакомая. У меня память на лица дай божок.

А нам сейчас главное — до своих добраться. С нас причитается по полной.

Не могу!

Вперед, вперед, вперед. Если б не он… Вот артист!

А ты умирать собрался, а оно видишь все, как вышло.

Коньяк. Коньяк!

Господи…

Ну что? Что они говорят?

Возвращаются. Проверили обе деревни.

И что?

Да говорят, польские деревни, как деревни, не должно быть там никаких зенитных точек.

Ну, по крайней мере, с воздуха мирно так все выглядит.

Да надо было дать им пару раз из пушек!

А если там женщины, дети?

Задание закончено, парни. Возвращаемся на базу.

Командир, я вижу цель. На 9-ти часах выше.

Вижу. Похоже, немец.

Но, командир, это редкая удача. Один, похоже, разведчик.

Это будет хорошим подарком нашим русским друзьям!

Хорошо. Топлива еще много.

Тебе конец!

Твою мать!

Отлетался Лёнька Шугаев. И парашюта нет.

Что за черт? Из чего сделан этот самолет? Он загорится когда-нибудь?

О чем они там говорят, командир?

Не могут сбить. Фриц упертый достался, а. Крутится один против троих.

Никогда немцы один против троих в бой не ввязывались.

Да это-то и странно. А что на немецкой волне?

Ничего. Молчат.

И на помощь не зовет.

Молодцы, парни. Молодцы! Жаль только не повоюем вместе.

Все выше, и выше, и выше… Алло, Бордо!

Быстрее. Быстрее. К зенитке.

Тимченко! Вы — за мной! Тимченко, остаешься за старшего! Ты тоже со мной.

Пригнулись все!

Сбили, командир! Вам подарок! Немец сбит!

Ну что, сбили?

Да, всё. Молодцы! Мои поздравления Раяк-2.

Возвращайтесь на базу. Но будьте внимательны!

Немцы могут появиться в любую минуту!

Опять живой.

Хэнде хох!

Ну, слава Богу. Я уж думал, не дотяну до своих.

Э! Да он по-нашему лопочет.

Так я свой братцы.

В особом отделе разберутся, свой или чужой. Руки!

Я капитан Леонид Шугаев. Я сбежал из плена.

А я — Валерий Чкалов. Прилетел с Северного полюса. Руки!

Я знаю сына Чкалова.

Руки! Слышал, что командир сказал! Руки вверх и пошел! Больно разговорчивый.

Давай, давай! Пошел! Вперед.

Давай! Вперед!

Давай! Вперед! Руки держать!

Давайте по-русски, а?

Это… Мы их перехватили тут. А упал он вот тут.

Значит, на нашей территории.

Что он сказал?

Он говорит, что это странно. Потому что он мог бы упасть на своей территории.

Да… Что-то с этим мессером не так.

Действительно, очень странный немец. Даже не отстреливался.

Мы свободны, командир?

Да, месье. Отдыхайте, господа.

‒ Спасибо. ‒ Спасибо.

Саш, и ты иди отдохни.

Капитан Василевская, останьтесь.

Что у вас в эскадрилье происходит?

Уже доложили? Да… Нехорошо.

Вчера Дементьева целые сутки ревела. Сегодня Берёзкина.

А с ней-то что?

Письмо из деревни получила. Спрятала, ничего не рассказывает.

Что в письме, неизвестно?

Пока неясно, командир.

Знаете, на войне я стала бояться новостей. А раньше так их любила.

Они были хорошие.

Девчонкой бегала в магазин, там рупор висел, все собирались, слушали.

Помню, как про Чкалова передавали,

как он через Северный полюс в Америку прилетел. Три дня за штурвалом.

Я тогда о полетах даже мечтать не могла.

Да, я про Чкалова тоже слышал. Далеко от Москвы.

Когда еще в лагере сидел.

Александра, вы поговорите с Берёзкиной. Ну, может, ей легче станет.

Так уж прямо в душу не лезьте, пусть сама все расскажет. Скоро вылет.

С камнем на сердце летать тяжело. По себе знаю.

Хорошо. Я пойду?

Идите.

Да знаю, знаю, потери будут страшные. Но всех не убережешь, это ж война.

У вас будет прикрытие, небо закроют истребители. Подниму все, что у меня есть.

Ты только, Юрий Палыч, прорвись ты через эти зенитки к дотам.

Вся надежда только на твоих ребят.

Сделаем, товарищ командующий.

Товарищ командующий, у Бестужева есть информация.

Немцы стягивают силы к фронту. Времени в обрез. Все подтверждается.

Разрешите идти, товарищ командующий?

Иди, полковник. Садись.

Даже не знаю, как и сказать.

Да говори, я уже ничему не удивляюсь.

Сегодня сбили немецкий самолет. Летчика взяли.

Говорит на русском, назвался Шугаевым. Даже не знаю, что и думать.

Шугаев — предатель? Бред какой-то. Не верю. Закрыть дверь!

Подполковник Максимов поехал на место разбираться.

Только Максимова здесь не хватало.

Маш, что с тобой?

Отстань от меня!

Как ты полетишь в таком состоянии?

Маша, если что, останься лучше на земле. Замену мы тебе найдем. Слышишь? Маш?

Если в бой — я готова! А в душу нечего лезть!

Маш, ну послушай.

Саш, не сейчас. Извини.

Маша.

Так, девицы, это совсем никуда не годится! В себя приходить надо!

А не киснуть, как мы все здесь киснем! Мы, что, не женщины, а? Забыли?

Саш! Ну, ты что?

А что я? А? Мне ваш боевой дух нужен!

А не сопли по щекам размазанные! Так! Давайте будем оживать!

Ты ненормальная. Я так больше не могу.

Все, давайте.

Саша, она права. Вчера Мила Раппопорт, сегодня Маша.

Да она и вчера ныла прямо с утра. А Милка…

Если летчик не возвращается, ты сама знаешь, у него много шансов.

Вон, французы, все что от друга осталось, между собой делят.

Я уж не знаю, хорошо это или нет, но они 10 дней ждут!

Так что давайте не будем Милку хоронить раньше времени. Ладно?

Ну, Женя! Ты так и будешь сидеть с таким лицом, а?

Саша…

Вот!

Что это?

ТЖ. Лучшая советская парфюмерия.

Ух, ты! А я такую никогда не видела. Мне о таком только девчонки рассказывали.

ТЖ - настоящая губная помада и карандаш. Жирный.

Жирный? А это зачем?

Чтобы брови, как у королевны.

Девчонки, делай, как в небе, делай, как я.

Нет, ты что? Я не буду, я боюсь чего-то.

А ты?

А я, Саша, не боюсь.

‒ Вставай, давай. ‒ Не могу идти!

Нет сил! Оставьте меня. Обуза я вам. Живой скелет.

Отставить! Если живой, значит, не скелет еще.

Откормим и снова будешь на своей самоходке фрицев бомбить. Подъем.

Слушай, командир, ну, не могу я больше. Сердце из груди выпрыгивает.

Не молод я, чтобы такие марш-броски делать. Я на шестом десятке.

Правильно, отец, привал. Отдохнем, через 20 минут дальше двинемся.

Немного осталось, слышите, артиллерия работает. Фронт в километрах трех отсюда.

Я знаю один проход, сто раз по нему ходил.

И вот что, мужики, если со мной что случится, всякое бывает,

нашим нужно передать важную развединформацию. Ее очень ждут в штабе.

Слушайте и запоминайте, сотни жизней спасете.

Ну как?

Саша, как тебе идет.

Вставай.

‒ Все мужики упадут. ‒ Саша.

А это тебе.

Спасибо!

Спасибо. Такой красный цвет.

Понимаешь, майор, в чем хитрость? Аэродром — засада.

Понимаешь, вот тут мы, а вот тут они.

Мы, перелетая через линию фронта, ожидаем встретить противника впереди нас.

Они пропускают нас вперед, взлетают, через считанные минуты оказываются

у нас в хвосте, атакуют, сбивают и были таковы!

Если это действительно так… Толково фрицы придумали.

Да! И я думаю, таких аэродромов у них несколько. Поэтому мне нужно в полк.

Мы этот аэродром в считанные минуты с землей сравняем. И другие найдем.

Ладно, ты вот что,

давай-ка перекуси пока, а начальству я уже доложил.

Товарищ майор, я не могу. Отправьте меня в полк.

Товарищ майор, я его понимаю. Он прав.

Никуда твой полк не денется. Старший лейтенант Сучков, значит,

накормить нашего дорогого гостя. И найти во что переодеть.

Ну, не гоже Герою Советского Союза в таком виде к себе в полк ехать.

Есть накормить и переодеть, товарищ майор. За мной.

Есть.

Здравствуйте, товарищи.

Начальник особого отдела третьей воздушной армии подполковник Максимов. Старший кто?

Командир батальона гвардии майор Чупраков. Здравия желаю, товарищ подполковник.

Значит, этот человек говорит, что он Герой Советского Союза Леонид Шугаев?

Так точно.

Здравия желаю, товарищ подполковник. А то вы меня не узнаете?

Да он это, он, товарищ подполковник, я же тоже его сначала не сразу узнал.

Сучков. Товарищ подполковник, старший лейтенант Сучков и его бойцы задержали…

Отставить. Обнаружили и доставили в наше расположение летчика…

Товарищ майор, а почему вы препинаетесь?

Не понял.

Все правильно. Именно задержали. И пока личность не установлена, гражданин,

выдающий себя за Леонида Шугаева, может быть задержан. Как говорится, до выяснения.

Так вы сообщите в 133-ий истребительный полк.

Приедет командир подполковник Бестужев, он подтвердит.

Это вам там немцы на посошок налили?

Или, может быть, для храбрости? Хорош герой! Стоит пьяный, нос в табаке!

При нем были документы удостоверяющие личность?

Никак нет, товарищ подполковник, но…

Да он же… Да это же подвиг! Да угнать у фашистов самолет! Да…

Кто вам сказал, что это именно он угнал самолет?

Или ему предоставили самолет для какой-то цели.

Ну, ты и говнюк, подполковник. Да я тебя!

Отставить! Все видели? Свидетели. Отпусти его.

Ну, ты и гнида, товарищ подполковник!

Сидеть!

Сядьте, товарищи.

Ну что? Видели? Правда, она как то шило в мешке. Не утаишь — колет.

Товарищ подполковник, товарищ, ну, который задержанный,

показал на карте расположение вражеского аэродрома,

указал точное количество немецких истребителей. Я не думаю, что…

А то, что это может быть дезинформация, вы тоже не думали?

Во всем всегда надо проверять! Везде разбираться! Мы на войне, товарищи!

И противник у нас серьезный! Хитрый, изворотливый!

А вы уши развесили. Стыдно, товарищи офицеры.

Сволочь, ты же меня помнишь!

Нет, не помню! Но, может быть, и вспомню.

Но только после предъявления личных документов.

Работа у меня такая. Значит так, товарищи, я арестовываю гражданина.

Но, перед тем, как я его заброшу обратно в штаб, мне нужно его здесь допросить!

Прошу освободить помещение. Теперь он уже не ваша, а моя забота.

Вам не ясен приказ?

Ясен, товарищ подполковник.

Так выполнять.

Есть. Товарищи офицеры, на выход шагом марш.

Вы тоже свободны.

Вот тебе и на. Не нравится мне этот подполковник.

Чует мое сердце — добром все это не закончится.

Знаю я этих вояк в синих фуражках.

Может и правда проверить надо? Мало ли чего.

Фриц сейчас на многое способен. А вдруг его, правда, завербовали.

Ты понимаешь, этот дурак его, если что, и шлепнуть может.

Зря летун на него так... В полк бы его сообщить.

Как он там говорил, 133-й истребительный, кажется.

А как? Частоту надо знать, позывной.

Да, проблема.

Добрый вечер! Мы решили приобщиться к советско-французской дружбе.

Надеюсь, никто не против?

Простите, товарищ командир.

А для тех, кто не узнал, я Саша, а она Женя.

Добрый вечер, добрый вечер.

Прошу вас, присаживайтесь. Немного коньяка?

Да, спасибо.

Ну, что там?

Что там, что там… Французы там.

Слушай, так по-нашему лопочут, будто понимают все.

Может это язык любви.

Слушай, замполит, я тебя, конечно, люблю, ты знаешь.

Я даже над тобой теперь не издеваюсь, когда ты матчасть учишь.

Но если ты еще раз ляпнешь про язык любви, я тебе по уху съезжу, ты уж не обижайся.

Съезди, я не обижусь.

Слушай, замполит, а что, если французу,

ну, положим, по уху съездить? Это сразу под трибунал или как?

Ну, это от обстоятельств зависит. Если за дело, то может и не сразу.

Дай закурить.

А тебе зачем?

А? Ай…

Зараза, а.

Немного коньяка. Предлагаю тост за дам.

За вас. Чин-чин.

Все в порядке?

Да. Все хорошо. Я наелся.

Ну, что застыл? Пиши.

Что писать?

А что пишут в таких ситуациях? Приговор. Сами себе и пишут.

‒ Только, чем больше наврешь, тем хуже. ‒ Ты что, подполковник,

не понимаешь, с кем ты говоришь? Я Герой Советского Союза!

Бывает и таких расстреливали.

Ты же меня знаешь. Ты меня хорошо знаешь! И кто мой лучший друг знаешь —

Вася Сталин! Знаешь, что тебе будет, если я отсюда выберусь?

Если! Тут главное слово — если.

А вот за то, что ты пытаешься меня запугать именем Василия Иосифовича Сталина,

будет с тобой отдельный разговор. Но тоже, в случае — если.

Теперь ты понял, что надо делать?

Не понял.

Хорошо. Давай начистоту.

Или ты даешь такие показания,

что я сочту их интересными для дальнейшего расследования,

отправишься обратно в штаб. А вот если ты и дальше будешь дурачком прикидываться,

мне придется тебя расстрелять, как вражеского диверсанта!

В навозе, в лесу, где угодно! Как без вести пропавшего! Теперь ты понял?

Стоп, стоп. Ну, положим, ты этого не сделаешь.

За мою голову тебе штрафбат светит, это в лучшем случае.

А чтобы ты от меня отстал, скажи, что я должен сочинить про себя?

Не сочинить! А написать правду!

Главный вопрос — как ты оказался живым и здоровым по ту линию фронта?

‒ Меня сбили! ‒ Свидетели есть?

Я не знаю!

Следовательно, можно предположить, что перелетел сам.

Да я тебе!

Стоять!

Поднять! Посадить.

Ну, ну, ну, ну. Не надо так. Надо договариваться.

Как договариваться?

Вот, молодец. Возможно у вас были сообщники.

И перелет на ту сторону был спланирован.

‒ Кем? ‒ Вами.

Ну, или допустим, кто вас в нарушение всего отправлял сопровождать бомбардировщик.

Ты и это знаешь?

Работа такая. Отправлял подполковник Бестужев?

Видите, простое сличение обстоятельств

приводит нас к очень интересным результатам. А вот что было там,

по ту сторону, у немцев, нам пока неизвестно.

И с этим мы с вами будем работать.

Я ни в чем не виноват.

Посмотрим. Проверим. Отпустим.

Я ничего писать не буду.

Ну, не сейчас, так после.

…был такой туман, мы ничего не видели. Как называются эти цветы?

Ромашки.

Ромашки.

Уже похолодало. Вы не замерзли? Прошу вас.

Нам надо поговорить.

Нет.

Не сейчас.

Я зайду к тебе позже?

Еще раз заглохнешь — прямым ходом поедешь на фронт! Иди, покури.

Хоть бы тент поставили, что ли.

А может, действительно, отдать тебя им, а? Вот тебе и самосуд, гнев народа. Боишься?

Знаешь, подполковник, вот мы сейчас приедем, я тебе дам показания.

Молодец. Начал соображать.

Точно. Начал. Напишу все, как есть. Чистую правду. А там, будь, что будет.

Значит, все-таки не начал соображать. Ничего, поможем. Поехали!

Ну, что там, Кузмичев?

Наши разъемы не подходят к немецким. Рация вроде работает.

Если б казачок засланный был, то в шлеме бы летал. А так шлема нет.

Ничего, пять секунд, сделаем сейчас.

Давай, давай. Время, Кузмичев.

Хорошо его наши изрешетили. Замучался дырочки считать.

Повезло ему. Порой, везение хуже невезения.

А ты чего это тут курить-то вздумал? Щас взлетим на воздух вместе с этим самолетом.

‒ Тихо, тихо. ‒ Тихо! Развели тоже…

Не знаю, добьет ли.

Добьет. Антенну растяни.

На этой волне, говорить?

Давай, Кулибин, говори на какой угодно.

Наши французские товарищи облетели сегодня район, где в прошлый раз сбили пешки.

Вероятнее всего, тогда шел огонь из мобильных точек ПВО.

Но никаких признаков зениток!

Товарищ командир, фашистское радио по-русски говорит!

Сулейман, что ты мелешь? Переключи канал!

Мамой клянусь!

Дай, дай.

Внимание! Все кто слышит. Прием.

Внимание, 133-го истребительного полка! Внимание, 133-го истребительного полка.

Помехи! Я не слышу!

Пустое это все, товарищ лейтенант, ей-Богу.

Говори, Кузмичев, говори. Уверен, они немцев постоянно прослушивают

и нас должны услышать. А нам нужно хотя бы попробовать.

Ты держи антенну-то повыше!

Да бестолковая затея. Молодой старается, а все равно ничего не получится.

Попал парень в СМЕРШ — все, считай труба.

Ну, хватит. Развели тут.

…133-ий. Шугаев. Леонид Шугаев. Повторяю, Леонид Шугаев жив.

Лёня… Ух, ты…

Вот! Опять говорит! Во шайтан…

…командира 133-го истребительного полка. Прием.

Молодец, Кузмичев, повторяй, повторяй.

Повторяю, Леонид Шугаев жив. И отправлен в штаб третьей воздушной армии.

Чертовщина какая-то, товарищ командир. Ну, такого просто быть не может.

Если подтвердится… Шайтан мой родной!

А может это мессер? А? Ну, тот что мы вчера сбили?

Правильно мыслишь! Я в штаб! Срочно!

Командир, провожу?

Не надо! Оставайся здесь, если что!

Это он уже здесь написал?

Так точно, товарищ командующий.

Там что-то артачился, не знаю, может версию сочинял.

Да нет, выглядит все правдоподобно. Только уж больно чересчур.

Даже не знаю, что делать.

Да работать с ним. Разберемся. Все будет по закону.

Значит так, я хочу поговорить с ним лично.

Зачем? Товарищ командующий, вы — командир, с беглым летчиком…

Ну, это… Это будет…

Что это будет?

Ваше право.

Вот именно. Прикажите его немедленно привести ко мне!

Позвольте, я поприсутствую?

Да, разумеется.

‒ Разрешите выполнять? ‒ Выполняйте.

Черт!

Вместо того, чтобы попытаться сразу выйти к своим, ты закопал форму, партбилет.

Это, конечно, правильно. Но почему ты не дернул к линии фронта?

Самолет почему не сжег?

И этих "почему" великое множество.

Может стоит с командиром полка подполковником Бестужевым поговорить?

В полку, где царят распущенность и анархия.

Бестужев здесь причем? Отрезали меня немцы с собаками.

Думал, что поймают, действовал по ситуации. Зарыл форму, документы.

А потом вообще по лесу кружил в одном исподнем.

Кружил он…

Прошу прощения, товарищ командующий, подполковник Бестужев.

Зови.

Прошу.

Товарищ командующий! Лёнька…

Спокойно. Вот видите, как обращается командир полка к своему подчиненному.

Теперь уже правда к бывшему. Лёнька.

Товарищ командующий, я ничего понять не могу.

Капитан Шугаев живым вернулся с той стороны!

Сначала надо разобраться, как он туда попал.

Да подожди ты, подполковник!

Товарищ командующий, мы понять ничего не могли,

немец уворачивается, не отстреливается и на нашу сторону тянет.

Так это тебя ребята из Нормандии сбили! Ты немецкий самолет угнал?

У подполковника Максимова сомнения на этот счет.

Какие могут быть сомнения? Я лично поручусь за Шугаева!

Пожалуйста, ручайтесь. В письменном виде. Приобщим.

Не сейчас, Степаныч.

А ну-ка давай их сюда.

Товарищ командующий, по вашему приказанию прибыли.

Узнаете? Он?

Он! Вот он! Долетел, значит? Да как же его не узнать?

Да если б не он… Мы ему жизнью обязаны.

Что здесь происходит? Я ничего не понимаю. Кто эти люди?

А это у вас называется очная ставка, кажется, товарищ подполковник.

Он самолет угнал!

Когда девчонку расстреляли, летчицу.

Угнал, я глазам не поверил. Ну, мы под этот шумок в лес и рванули.

Какую девчонку расстреляли?

Милку Раппопорт.

Милку?

Да. Она бежала прямо по полю.

Она что, дура, что ли?

Выбирай выражения, подполковник.

Там деваться некуда было.

Она как будто знала, что все. Конец. Красиво ушла.

Так точно, товарищ подполковник. Была девчонка.

Красивая и смелая. Царство небесное.

У тебя еще есть вопросы, подполковник?

Капитана Шугаева отмыть, переодеть, вернуть документы и награды!

Повторяю, вернуть документы и награды!

Спасибо, хлопцы.

Все свободны.

Давай шустрей, шустрей!

Так ребята, стул сюда, стол возьмите.

Не-не-не, правее микрофон. Правее, правее.

Раз-два-три.

Работает? Нормально. Ребята, стол еще подвиньте чуть-чуть.

Нет-нет, другой стороной.

[Вася, реквизит еще нужен, давай скорее!]

Как вы, девушки?

Игорь Ипполитович, ну, я же вас просила!

Ничего, ничего. Я уже ничего.

Я знаю, у вас плохие вести, но поймите…

Опять вы за свое?

Ничего, Лида, я… Игорь Ипполитович, я смогу сегодня петь. Я уже взяла себя в руки.

Аллочка, побольше драматизма. Народу это очень нужно, особенно в наши дни.

Князь в плену, она его ждет.

Я просто буду петь.