Original subtitles

- В лагере военнопленных

капитан Гривцов встречается со своим бывшим штурманом Линько,

который переметнулся к немцам.

Линько возглавляет сформированный из предателей отряд "Дельта",

который совершает мнимый побег.

Имитация побега оборачивается жестокой расправой для военнопленных.

За каждого сбежавшего каратели расстреливают по 10 человек.

Таким способом Хольт добивается своей цели.

Слух о сбежавших заключённых

докатывается до партизанского отряда

под командованием Марии Савчук.

- Сколько сбежало? - Человек 15-20.

- Головорезы Линько

прочёсывают окрестные сёла, чтобы выйти на партизан.

- Из лагеря сбежали. Военнопленные.

- Переживая за судьбу возлюбленного,

Катя узнаёт Гривцова на фашистской листовке.

Она стремится, во что бы то не стало, увидеться с ним.

В этом ей помогает партизанский разведчик Волошин.

Он тайком отводит Катю в село,

рядом с которым находится лагерь военнопленных.

Кате сообщают,

что Гривцов погиб.

- Не может быть.

- Всё гут!

Сука фашистская!

- Дурак. Ты и себя, и других погубишь.

Встаём, встаём!

Дома поговорим.

Давай, давай, давай, давай!

Работай!

- Ты меня пойми.

Я на этой свёкле через 2 недели буду такой же

конченный, как и все остальные.

Какой из меня тогда беглец?

А жить здесь я

не хочу и не буду.

По мне, чем такая жизнь - лучше сдохнуть.

И в побег я в этот не верю.

В котором этот штурман мой, шкура, участвовал.

- Побег липовый. Это понятно.

Немцы внедряются в партизанское движение.

Вот и устроили этот театр.

Шутка ли.

Массовый побег из лагеря с оружием.

Представляешь, какие они в глазах партизан герои?

- Так они под это дело ещё всех свидетелей убили.

Сколько ещё народу погибнет, если они на партизан выйдут?

- Я тебя вытащу.

Только дай мне слово,

что ты сделаешь всё, чтобы добраться к нашим.

И расскажешь им об этих предателях.

Ты же понимаешь, за твой побег десятерых расстреляют.

- Мина! Ложись!

- Вот, пожалуйста, полюбуйтесь.

Сержант Флёрова,

начальник радиостанции.

Пять суток

сержант Флёрова отсутствовала в лагере.

Между прочим,

при попустительстве и сведомо начальника

разведотделения Волошина.

- Командир, я ей говорил. - Замолчи!

С тобой будет отдельный разговор.

А что, если бы в это время выход

на связь был?

Ты соображаешь или нет?

- Но ведь не было же.

- Счастье твоё, что не было.

А если бы сорвала связь - под трибунал пошла бы.

Паршин! Где ты?

- Я!

- Выйди из строя.

Ты где болтался, когда я караул проверяла?

Почему с поста ушёл?

- Я не ушёл, я

на перевязку ходил. Вот.

- Пальчик заболел?

- Заболел.

"Абсцесс" называется.

- Знаем мы,

какой ты пальчик в санчасти лечишь.

Сильно смешно.

А ты, пионер?

Почему тридцать вёрст

целые сутки добирался, а?

- Так я в обходы шёл, через Осиневскую.

- С чего ради?

- А у немцев

кто-то сбежал из лагеря.

Вот они всё и поперекрывали.

- Ну ладно, это я так.

Ты у нас боец дисциплинированный.

Вот какой пример мы подаём молодому поколению.

И у всех, вроде бы,

объективные причины.

- Когда сбежал? - Говорят, позавчера.

- Кто говорит? - Все.

Немцы подняли гарнизон на облаву.

Полицаи поперекрывали дороги.

- Серёженька, миленький. Вспомни, не говорили, кто сбежал?

Может лётчик?

- Может и лётчик.

- с дороги, а не защитник Отечества.

- Катерина!

Выйди на минуту.

Гриня!

Катюха где?

- Нету её.

Ушла.

- Куда?

- Тебе зачем?

- Спрашиваю, значит надо. Когда вернётся?

- Мамочки.

Кто-нибудь, помогите!

- Что-то ты не по-Божески завираешь, Гриня.

Какое свидание?

Куда она могла пойти? Болото кругом.

- Ааа!

- Сказывала, на берег Сошни, что за Ильинкой.

С мужем у неё там встреча.

Я отговаривал.

- Катя!

Катюха!

Катя!

- Тут я!

Тут!

Помоги!

- Катя!

Держись!

Не шевелись, Катюха!

Хватай.

Тяни за рога и тянись. Давай!

Ещё немного, ну!

Родная, давай. Немного. Родненькая, давай. Ещё немного!

Тянись! Давай! Ещё немного, ну!

Родненькая! Ну, тянись.

Теперь держись! Держись! Не отпускай! Крепко держись!

Давай, давай, давай, давай.

Чёртова баба.

Как же ты меня напугала.

- Ага.

- Думал, конец.

- Я тоже.

- Я же

мог тебя не найти.

Понимаешь?

Сама себя уговорила,

будто бы он сбежал.

А ведь совсем не факт.

- А если всё-таки он?

Придёт на место, а меня нет.

- Ну что,

пошли домой?

Может ещё до утра успеем вернуться.

- До полуночи ещё далеко.

- Что мы здесь, до полуночи сидеть что ли будем?

- День заканчивается в полночь.

Значит, он ещё может прийти.

- Держи карман - придёт.

Как он ночью найдёт это место,

когда был здесь две секунды?

- Во-первых, он - лётчик.

Во-вторых, ты его просто не знаешь.

Он всё может.

- Всё. Лично я ухожу.

- Ты куда?

Нам же вон туда надо.

- Пойдём другой дорогой за излучиной.

2 километра срежем.

- Я.Т.Л.

Катя.

Катя.

- На подъезде к полигону "Бобринский"

остаётся одна ветка. Вот она.

По ней пройдёт эшелон с ракетами.

Вот в этом месте мы их остановим.

Делаем обмеры, снимки.

Берём образцы техники.

И выводим из строя в месте с железнодорожным полотном.

- Вот хорошее место.

Возле моста.

- Ну, товарищ-член государственного комитета обороны.

- Очень верное замечание, товарищ Берия.

Заодно и мост уберём.

- Одной диверсионной группой?

- Одной. Но Дерябина.

Или Ваш легендарный Дерябин разучился мосты срывать?

- Никак нет.

Но, одной группой?

Людей потеряем.

- Вижу, вы договорились.

А ты, Кулик, иди сюда.

Что видишь?

- Ничего, товарищ Берия.

- Почему?

- Затемнение, товарищ Берия.

- Почему затемнение, спрашиваю?

- Война, товарищ Берия.

- Ах, война.

Так что же ты бубнишь тут о потерях?

Запомни, Кулик.

Мы этих Ваших Дерябиных будем терять столько,

сколько понадобится для нашей

великой победы.

- Почему посторонние на площадке для приземления?

- Подполковник Бижин!

- Да хоть генерал!

Десантник на голову упадёт - мало не покажется.

- Твою дивизию. Спокойно майор, свои. Проверяющие.

- А, это Вы, товарищ полковник.

Диверсионная группа отрабатывает ночной выброс.

Командир отряда, майор Дерябин.

- Знакомьтесь,

командир авиаполка, который будет

вас выбрасывать, подполковник Бизин.

Ну, майор и в представлении не нуждается.

Небось наслышаны о геройской диверсионной группе Дерябина?

- Наслышан.

- Капитан Полевой, особый отдел.

- Товарищ,

ночной десант - дело не шуточное.

А времени на отработку осталось всего ничего.

- Лейтенант Юркин, уполномоченный оперативного отдела.

- Объясни мне, Василий Филиппович.

Что, в твоём полку не все благополучно сдесантировали?

- Товарищ полковник... - Я с этим мнением не согласен.

Поэтому прошу,

постарайтесь.

- Это ты.

Как ты меня нашла?

- Ты кто?

Ты кто?

- Лётчик я.

Из лагеря сбежал.

- Лётчик?

Городской, значит.

Ничего, ничего.

Ещё чуть-чуть, миленький. Вон мой дом.

Ну, давай.

Пошли, пошли. Давай.

Ой!

- А немцы сюда не придут?

- Не бойся,

лётчик.

Никто сюда не придёт.

Нет тут никого.

Лягушки здесь да комары.

Заимка это охотничья.

От покойного мужа осталась.

Зовут тебя как?

- Андрей.

А тебя?

- А меня

Елизавета.

Оставлю тебе

малины

и хлеба. На два дня хватит, я думаю.

А?

- Елизавета, чего ж пустая идёшь?

Или ягоды в лесу кончились?

- Тебе какое дело?

Старый.

- Мама! Мама! Мама!

Где ягоды?

- Сейчас.

Вот вам.

Вместо ягод.

Бегите.

Следи за ней.

- Хорошо.

- Мыло продашь, Елизавета?

- Ты ещё за прошлое не дала.

И за нитки.

- Я уж думал, ты не приедешь.

Керосин.

5 литров.

- 5 литров? Я же 7 просила.

- А больше пока нет.

Могу достать эрзац кофе.

- Не надо кофе.

Сапоги можешь достать?

Свояк хорошие деньги обещал.

- Оккупационные гривны

нынче не капитал.

Вот если бы золотишко.

Серёжки, колечки.

А ещё лучше

коронки.

Какой размер-то?

У свояка-то?

- Бери самый большой - не ошибёшься.

- Эх, хорошая ты баба, Елизавета.

Вот сколько лет тебя знаю, ты только лучше становишься.

И всё-то у тебя на месте. И спереди, и сзади.

Мы бы с тобой вместе

как у Христа за пазухой бы жили.

- Очень надо.

Всю жизнь по лесам шастаешь с обрезом.

Тем более, я уже один раз солдатская вдова.

А хочешь, чтобы партизанская второй раз была?

- Ну любишь же партизан ты, глупая.

Мы тут сами партизан

ловим.

Да и потом знаешь, мне же на власти наплевать.

Я же сам по себе.

Подумай.

Самый подходящий для тебя вариант.

- Толь, сапоги достань.

Пошла!

- Повторяю, товарищи.

Значит, задача наша простая:

поддержать огнём диверсионную группу.

У них своё задание -

взрывают мост и поезд.

Мы со своей стороны

ведём бой

с охраной поезда.

Чтобы парашютисты спокойно работали.

- Парашютисты, сапёры,

диверсионные группы.

Да я бы со своими ребятами враз бы от этого моста

мокрое место оставил вместе с эшелоном.

- Ну брат, не знают там в штабе, какой ты у нас

лихой вояка.

Ничего, Коль. Узнают.

Значит, вот где мы,

а вот квадрат К7.

Уточняю.

Встречать парашютистов

поедут Пархоменко с Паршиным.

- Есть!

- В этом самом квадрате К7.

В ночь с 25 на 26.

Значит, опознавательные огни:

4 костра по периметру

и 1 костёр в центре.

Всё ясно? - Так точно.

- Вадь, кто это?

- Чё, не видишь кто это?

- Спокойно, хлопцы.

Свои.

- У нас свои по спине ползают.

- Хоть бы документы для начала посмотрел.

Гнида.

- Оружие положь!

Стой!

Руки подними.

Теперь иди.

Стой.

Давай, Василь.

- Чё?

- Документы.

- Вадь, гляди.

Такого не видел.

- Дурень ты.

Это ж подпись самого начальника Бобринского СД.

Хольта.

Давай!

- Через 10 минут приму ответ и побежим в отряд.

Ой. - Замёрзла?

Ложись.

Согрейся.

- О чём думаешь?

- Об отце.

Вот лежу я рядом с женщиной, которую,

можно сказать, люблю.

И никакого эффекта.

Отец бы меня осудил, как мужчину.

Он с молоду ни одной юбки не пропускал.

- А ты ему скажешь,

дружба выше похоти.

- Сказать уже не получится.

Погиб батя ещё в сорок первом.

- Что же это такое?

- Не надо! Не надо!

Отпустите селян!

- Отпустите меня дяденька! Отпустите! Отпустите!

- Пресвятая Богородица! Спаси, помилуй нас.

- Куда тебя несёт нелёгкая?

- Сестра у меня там!

Тётка, племянница.

- Тише, Гриня.

Ну что там видишь?

- Горит.

- Что горит? Лес?

- Похоже, деревня горит, Ильинка.

- До Ильинки 6 вёрст. Не путаешь случаем?

- Нет.

Точно Ильинка горит.

Слышите, в той стороне?

- Ряднов! - Чего?

Чего тебе?

- Остаёшься за меня.

- Господин капитан, отряд "Дельта" вступил в бой.

- Плохо. Плохо.

Со стороны должно быть видно,

что отряд отбивает деревню у карателей.

А твои подонки что делают?

Что они делают?

Залегли и боятся оторвать задницы от земли.

Понимаешь?

- Так точно, господин Хольт.

- Так точно, так точно.

Вы должны больше двигаться.

Чтобы партизаны узнали своих товарищей

и вылезли из укрытий.

Вы должны это понимать.

Чёрт побери.

- Из деревни всех выгнали. Дома начали поджигать.

А людей в большой амбар заталкивают

и эти канистры с бензином подтаскивают.

Точно сжигать хотят.

- А вы? - А мы краем леса уходить стали.

А тут стрельба.

- Откуда?

- Со стороны речки.

Стволов двадцать, не меньше.

Немцы тоже в ответ пальбу открыли.

Это те самые ребята, которые из

лагеря бежали.

Их отряд. - Похоже на то.

Что будем делать?

- Мы - ничего.

- Как "ничего"?

Наши ребята бой ведут в пяти километрах,

а мы - ничего?

- Я не имею права рисковать личным составом.

Запрещено нам высовываться.

Командование готовит нас к серьёзной операции.

Со дня на день десант прибудет.

Чё ты смотришь на меня?

Думаешь, меньше твоего переживаю?

- Значит, там наши ребята гибнут,

а у Грини там родственники.

Если мы им сейчас не поможем, как потом жить?

- А что, если это провокация?

Ты уверен, что в Ильинке отряд военнопленных?

- Да некому больше.

Разрешите, мы фрицам в спину ударим со стороны болот.

Вы только разрешите!

А уж мы с ними разберёмся.

- Ты как считаешь?

- Ну, вообще-то я ребят поддерживаю.

- Пархоменко,

берёшь отделение Волошина,

группу заграждений и миномёт.

И дуй в Ильинку. - Есть.

Колька!

- Быстрее! Быстрее!

- Ну где же они?

Если партизаны не появятся в течении 30 минут,

заканчиваем операцию.

- Приготовились к бою!

Ты что здесь делаешь?

- Я, как и все.

- Я тебе дам "как и все".

Молчи! Уходи домой. Домой!

Уходи!

Отряд!

- Всё.

Кончаем маскарад.

Сообщи всем.

- Слушаюсь.

- Огонь!

- Господин капитан.

Открылись огневые точки со стороны леса.

- Вижу. Сколько там бандитов?

- Человек тридцать.

У них миномёт.

- Это же хорошо. Отлично.

Займите позицию и отвечайте огнём.

А вторая рота пусть обходит их сзади.

Пока не завершите окружение, себя не обнаруживать.

- Слушаюсь.

- Коля, немцы в лесу! - Откуда?

Ничего не перепутала? - Нет.

- 2 грузовика дорогу к болоту перекрывают.

- Чё вы спите? Вперёд!

Задницу оторвали и вперёд!

Давай, давай, давай!

Крищук, ты чё, охренел? - Чё?

- Чё бошку-то под пули подставлять?

Это у нас холостые, а у немцев -

боевые. Вперёд, я тебе сказал! - Встаю.

- Не стоять! Вперёд!

Ааа!

Ааа!

- Господин капитан.

Враг забросал вторую роту гранатами

и ушёл к болоту.

Господин Хольт.

Мы ждём Вашего распоряжения

относительно местного населения.

- Сжечь.

- Слушаюсь.

Поджигай.

- Что с Линько делать?

- Если не поднимется,

командиром

будешь ты.

- Понятно.

- Всё.

Кончили фрицы Ильинку.

- Привал!

- Ряднов,

подойди.

- В чём дело, Жора? - Спокойно,

Толя.

Не дёргайся.

Сейчас сядешь ко мне в телегу,

отвезёшь в город.

В больницу. Понял?

- А отряд?

- Отряд сам доберётся до места. Не дети.

Списать меня

решил?

- Жора, ты чё это такое придумал-то?

- Ещё слово вякнешь -

пристрелю. Веришь?

- Тррр.

Андрей!

- Здравствуй, хозяйка.

- Здравствуй,

работничек.

Я смотрю, ты оклемался уже.

- Стараюсь.

- А я тебе бритву принесла.

- Ещё бы зеркало.

- На.

- Ну и рожа. - Так, давай.

Ешь давай.

- Лиза!

А партизаны тут есть, не знаешь?

- Ну хоть бы и есть.

А тебе-то чё?

- Надо.

- Еле-еле душа в теле, а всё туда же.

К партизанам.

- Надо, говорю.

- Самая что ни на есть мужицкая глупость -

с винтовкой по лесу шастать.

- Да-да.

Угу.

Я сейчас подойду.

Вас кто-то видел?

- Нет.

- Чи-чи-чи-чи.

Живот мягкий.

Вот здесь болит?

- Нет.

- Жизненно важные органы не задеты.

Готовь операционную.

- В операционную нельзя.

Там раненных немцев привезли.

- Тогда веди его

в процедурную.

И морфий.

- Хорошо. - Обязательно морфий.

- Хорошо.

- Так.

- Никакой процедурной.

Всё что надо, делайте здесь.

- Что?

- И никакого морфия.

Я должен быть в сознании.

- Терпи.

Терпи. - Ааа!

- Тихонечко, тихонечко!

Ускользает. - Аааа!

- Всё.

Сушить.

Зажим.

Вытащи палку.

Всё, всё, всё, всё, всё.

Ну вот и всё.

Всё.

- Толик.

- Чё тебе?

- А ты меня уже списал.

- О чём это ты, Жора?

- Я живучий, Толя.

Всех вас похороню,

но выживу.

- Через 2-3 дня

смените повязку и всё будет хорошо.

- Спасибо.

- У меня вопрос.

Я так понимаю, вы - военнопленные, сбежавшие из лагеря?

- Правильно понимаете.

- Хотите связаться с партизанами?

- Ну что, хватит, или ещё добавить? - Давай ещё.

Насыпай, не жалей.

- С дороги, Серёгин!

Ну давай, проходи.

- Чё пришёл ни свет ни заря?

- Воду кипячу.

Бинты варить буду.

- Ленка.

- Да тише ты, Катьку разбудишь.

- Слышь, Ленка.

Я сегодня в карауле буду. В Стожках.

Приходи вечером, а?

- Иди отсюда.

- Ну так чё?

Придёшь?

- Приду. Уходи, сказала.

- Флёрова! К командиру!

- Сержант Флёрова по Вашему приказанию явилась.

- Ух ты. Садись.

- Привет, Серёжка. - Привет.

- Что-то случилось?

- После боя в Ильинке

к нашему человеку в госпитале вышел раненный.

Из беглых лагерников.

- Андрей?

- Нет. Не Андрей.

Сядь.

Ну вот.

И он ищет встречи с партизанами.

Надо сделать запрос в центр на разрешение.

У тебя когда следующий выход на связь?

- Сегодня.

- Я тут накалякала.

На, проверяй, шифруй и отправляй.

- О, Катюх. Посмотришь за моими инвалидами?

Я в лес сбегаю за голубикой.

- На ночь глядя за голубикой?

- Да, я места знаю. Быстро вернусь.

Отпускаешь?

- Иди, если хочешь.

- А чё вы на меня так смотрите?

Думаете, вру?

- Нет.

- Ну хорошо. Буду сидеть здесь.

Кому-то от этого лучше?

- Тебе.

- Тоже мне, благодетели.

Твоя работа?

Ты зачем мне цветы носишь, Гриня?

Забил себе голову глупостями.

Не трожь мои бинты!

Не твоё это дело. Понял?

Посмотри на меня, Гринь.

Кому я такая нужна?

Ты вон такой красивый, сильный.

Да за тебя любая девка пойдёт!

- Не нужна мне любая.

- Испортишь себе жизнь, потом меня же упрекать будешь.

- Никто мне не нужен, кроме тебя.

- Да не мучай ты меня!

Я ведь правда поверю, что такое бывает!

Как я тогда жить буду потом, а?

Гриня.

Гриня, задушишь.

Задушишь. Медведь ты косолапый.

Разве так девушку обнимают?

- Тррр.

- Ну, здравствуй.

- Ну, здравствуй.

На, примерь.

- Зачем это?

- Ну не век же в лохмотьях ходить.

Дают - бери.

Сапоги, думаю, тоже подходящие.

- А это чё такое? - Чё?

Шнапс. Или чё, городские не пьют?

- Друга я

никогда

не забуду,

если с ним

повстречался

в Москве.

Друга я никогда не забуду,

если с ним подружился в Москве.

Я ещё вот эту очень люблю.

Из "Волги-волги".

Тюх-тюх-тюх-тюх,

разгорелся наш утюг.

Тюх-тюх-тюх-тюх,

разгорелся наш утюг.

Тюх-тюх-тюх-тюх.

Тюх-тюх-тюх.

- Ну, давай.

- Чего?

- Давай.

- Чего?

- Ну, можно. Давай.

Целуй.

Целуй давай. Можно.