Original subtitles

- Ты, Григорий, вот что... Примечаю, ты, никак, с Аксиньей Астаховой...

Ты гляди, парень, я с тобой не так загутарю.

Степан Астахов нам сосед.

С его бабой не дозволю баловать, тут дело может до греха взыграть.

- Наговоры. - Помалкивай!

- Да мало ли, что люди гутарят. - Цыц, сукин сын!

С нонешнего дня с базу ни шагу. Прикрыть все игрища!

- Выкуси, бать, ноне же пойду.

- Рыбу, бать, бабам отдать, что ли? - Сам продай! На табак разживешься.

- Здоровый! Резво с ним надо, а то распухнет.

- Не боись, не распухнет. А распухнет - весом прибавит, нам выгода.

Да не твоя забота, Петька. Ты в лагеря собирайся и...

- Собрался я уже давно, батянь! - Ты, Петь, ему не перечь лучше.

Он сегодня дюже недобрый.

(Насвистывает.

- Гриш, ты бы сходил Астаховых побудил.

Степан собирался с нашим Петром ехать.

- Угу.

-A-а! Батяня, вы чего?

- Чего? Я упреждал: замечу - запорю кобеля!

- Мать послала! Батяня, вы чего? - Мать твоя курица!

- Гриш, гнедого поил . - Нет ишо! - Сходи.

- Мать твоя курица!..

- Стой! Стой давай!

Давай! Пошел-пошел!

- Ой! Чертяка бешеный. Чудок конем не стоптал!

Вот погоди, скажу отцу, как ты ездишь.

- Но-но, соседка, не ругайся.

Проводишь мужа в лагеря - может, и я в хозяйстве сгожусь.

- Ой, нужен ты мне. Зачнется покос - ишо попросишь.

Небось будешь скучать по мужу-то. - А то как же.

Ты вот женись. Женись, опосля узнаешь,

скучают али нет по дружечке.

- Ну, иные бабы ажник рады, как мужей проводят.

Наша Дарья без Петра толстеть начинает.

Муж - он не уж, а тянет кровя.

Тебя-то скоро обженим? - Охоты нет женитьс .

Какая-нибудь и так полюбит. - Али приметил?

- Отчего же не приметить? Ты вот. Проводишь Степана...

- Ты со мной не заигрывай. Степану скажу словцо.

- Не пужай, Аксинья. Я твоего Степана...

- Ой, гляди, храбрый, слеза капает. Твое дело с девками.

Пущай утирки тебе вышивают, а на меня не заглядывайся.

- Нарочно буду глядеть.

- Ну и гляди.

Пусти, Гришка, не дури. Мне надо мужа сбирать.

Да пусти ты, дьявол! Вон люди! Увидят - что подумают?

- Пошел!

- Маманя!

Батяня!

Братка!

Ух ты. Уди-уди-уд . Уди-уди-уди.

Ну-ка. Уди-уди-уди. Уди-уди-уди.

- Петро! - Давай.

Ну все, будя, будя, будя.

Все. Ну-ка...

У, ты мой хороший. Так!

Женский голос: - Пи-рож-ки! - Петро.

Пирожки забыл! - Что ты орешь?

- Пирожки с картошкой! Пирожки!

С картошкой. На вот.

- Все. - Ну, с богом в час добрый.

-С богом! - С богом! - С богом.

- Ай! Глупый ты, Гришка.

- Ворота возьмись проверь

да стоянок в углу врой.

- Все, уехал Петро.

- Бывайте! - Прощай!

- Прощай!

- Степа. - А? - Хрена!

Давай песню заиграем. - Ну запевай.

Аль ты не мастак?

Поют: Ох, уж ты зоренька да зарни... ух, зарница...

- Высоко рано ты взошла.

Ох, уж ты зоренька да зарни... ух, зарница,

Высоко рано ты взошла.

Эй, высоко рано взошла.

Трава, моя травушка, трава зеленая,

Я по этой травушке хожу не нахожуся.

Я по энтой травушке хожу не нахожуся,

Кого верно люблю, того здеся нету.

Люблю я, люблю хорошую бабочку.

Хорошая бабочка - душа моя, сердце.

По двору ходила, коника водила.

По двору ходила, коника водила,

Коня ороного для своего милого.

Коня вороного для своего милого.

У моего милого сиделище ново.

У моего милого сиделище ново.

иделище ново, уздечко шелково..."

- Ух, ты забурунный! Чего прибег-то?

Тебя что, аль паралико вд рило?

Пешки, стало быть, н как не могешь ходить?

- Ты, тетенька, кажной дыре гвоздь! Гришка где? Я к нему пришел.

- Вон он, на сеновале спит.

- Вставай, будя зоревать! - Митрий!

Ты не дури, покуда не осерчал-то.

-Дело есть. Зараз седлай коня, побегем на площадь.

(Звон колоколов.

- Но, пошла.

Но! Выставляй любую лошадь. Моя Матильда придет первой -

ее мать на скачках в Петербурге брала большинство призов.

огет быть. Но жеребца своег я обскакать не дам.

On! А что, Ваше благородие, может, спробуем?

- Откуда скакать? Вон от этого тополя

до Царева пруда обратно.

- Но! Пошла. Пошла!

-Гриша, ты ос от и на нег .

Очки носит. Ну нехай, даром,что в очках,

а своего жеребца обскакать не дам. -Давайте без меня.

Что вам со мной тягаться

- Пошла, пошла! Давай, давай!

Давай, пошла!

Прощайте, Ваше благородие!

- Ах! Ты, дьявол дурной! - Что не здороваешься, Аксюта?

- Не стоишь того.

Вот и обляпал - не гордись. - Пусти ты!

Что ты меня конем топчешь? - То кобыла, а не конь.

На что серчаешь, Аксюта? - Отвяжись, Григорий.

Я не серчаю. Я...

Отвяжись,Григорий.

-Тпру.

Я вчера на Матильде сделал пробег в полтораста верст.

Только вернулся со станции.

Будь она посвежее - никогда, Коршунов, не обогнал бы ты меня.

- Могет быть.

Чего застыдилась? Аль мы телешами едем?

Калинушка моя, эх, горьковатенькая!

Ночевать покликала?

- Но!

- Припозднился ты. Долго зорюешь, Пантелей Прокофьич.

Не моя вина - бабья, трава пересохнет?

- Быстро поедешь - так и успеешь, а то и пересохнет.

Нам еще астаховскую делянку косить.

Степан в лагерях, надо уважить. - Ну, Бог в помощь.

(Раскаты грома.)

- Сейчас траву замочит!

- Ой, батюшки! Дождик!

Дождик капает, дождик!

- А где Аксинья? - Чего всполошился? Найдется.

- Аксинья!

Аксинья!

Аксинья, чего ты не откликалась, а? Пойдем.

Полезай. Там, как на печке. - Ага.

- Волосы у тебя дурнопьяном пахнут.

- Пусти! - Ну помалкивай.

- Пусти, а то зашумлю! - Ну погоди...

- Дядя Пантелей! Пантелей: - Оу! Ты где?

Аксютка, чего шумишь? Аль заблудилась?

- Заблудиться-то нет, а вот было-к замерзнула.

- Тю, баба. Вот, гля, копна. Посогрейся.

(Хихикает.)

- Идите вечерять.

- Повечеряешь, а опосля быков постережешь.

Зипун мой возьми. Гляди, в траву не пущай.

- Ты что это такой ненастный? - К дождю, видать, поясницу ломит.

- Так прошел дождь-то, братушка. - Прошел.

А поясницу ломит.

- Гляди, чужую траву быкам не потрави.

Дарья: - Ха

(Слышен храп.

- Аксюта.

- Отец... - Молчи.

- Пусти. Чего ж теперь? Сама пойду.

- Давай быстрей.

- Здорово были. -Здорово. - Доброе утро.

- Здорово ночевали.

- Здорово живете. - Слава богу.

Что-то тебя давно не видать, Прокофьич.

-Делишки все. Неуправка в хозяйстве.

- А что так? Сыны вон какие, а неуправка.

- Да что ж сыны-то? Петра в лагеря проводил -

двое с Гришкой и ворочаем.

- Да, голубчик, ты что же это примолчался-то?

- Что? - Как что?

Сына задумал женить, а сам ни гугу. - Какого сына?

- Ну как? Григорий у тебя ведь неженатый.

- Покедова ишо женить не собирался. - А я слыхал,

будто в снохи берешь Степана Астахова Аксинью.

Я? От живого мужа? Да ты что ж, Платоныч, навроде смеешься?

- Какой смех! Слышал от людей.

А Кузька Курносый так своими глазами...

- Эй! Погоди-ка.

Что же это, не остыл мужьин след, а ты уже хвост набок?

Гришке кровь спущу за это самое!

А Степану твоему пропишу, пущай знает!

Ишь ты курва, мало тебя били!

Чтоб с нонешнего дня ни ноги твоей на моем базу не ступало!

Шашлы с парнем заводить! А Степан приедет...

Аксинья: - Ты что мне, свекор? (Слышен грохот ведер.)

На своем базу и распоряжайся! Я тебя, дьявола культяпого, в упор не вижу!

Иди отсель, не испужаешь! - Дура, погоди!

- Нечего годить, тебе не родить! Ступай, откель пришел!

А Гришку твоего, захочу - с костями съем!

Вот, на тебе, выкуси! Ну люб мне Гришка!

Вдаришь, что ль? Мужу пропишешь? Пиши. А Гришка мой!

Мой! Впадаю им и буду впадать!

За всю жизнь за горькую отлюблю, а там хучь убейте меня!

Мой Гришка! Мой!

- Ах! Батя, за что? - "За что?"

- За что? - За дело, сукин сын!

Не пакости соседу! Не срами отца! - Кому?

- Не таскайся, кобелина! - Не дам драться.

- На сходе запорю! Чертово семя! - Прокофьич! Охолонь трошки!

- Уйди! На Марфушке-дурочке женю!

- Дай рубаху-то надеть, опосля женишь.

- Я те выхолощу!

Женить... женить сукиного сына. - Охолонь.

- Завтра же поеду сватать. Дожил, что сыну в глаза смеются!

На дурочке женю!

(Плачет.)

(Слышны команды и выстрелы.

- Господин урядник!

- Виноват, Ваше высокоблагородие. Урядник Астахов.

- Почему не на занятиях?

- Намуштровался я. Захворал, Ваше высокоблагородие.

- Распустили вы казаков! Ставлю вам на вид.

- Степан...

Словцо бы хотел сказать. - Ну, гутарь.

-Да баба моя приехала. - Ну?

Ну выкладывай. - Про твою жененку по хутору толкуют.

- Чего толкуют?

- Гутарят недобро. -Ишь ты!

- С Гришкой Мелеховым спуталась в открытую.

- Спасибо за вести.

- Хотел упредить. - Упредил.

- Ты не серчай. - А я и не серчаю. Бывай здоров.

- Так, мол, и так дома. Не серчай.

- Степан...

Поет: - "Эх, лучше б знал я да утопился,

Чем так рано я женился - Мальчик бедный, мальчик бедный.

До женитьбы я был здоровый, Цвет лица имел пунцовый,

Як огурчик, як огурчик..."

- Колосочек мой...

Осталось девять ден. - Ишо не скоро.

- Что я, Гриша, буду делать? - А я почем знаю.

- Убьет меня Степан.

Придет муж - небось, бросишь меня? Побоишься?

- Мне что его бояться? Ты жена - ты и боись.

Степан приедет - это не штука.

Батя вон меня женить собирается.

- Кого усватали?

- Кубыть, Наталью Коршунову. Мать гутарила.

- Наталья...

- Все... - Наталья - девка красивая.

Видела надысь в церкви.

Что ж, женись.

- Мне ее красоту за голенище не класть.

Я бы на тебе женился.

- Гриша! Гришечка, Гриша... - Ну?

- Гриша!

Дружечка моя... родимый...

- Ну... - Гриша, давай уйдем.

Кинем все и уйдем.

Гриша, и мужа кину, и все кину, лишь бы ты был.

Гриша, кохать тебя буду...

Гриша, жалеть... Гриша!

Гриша, да хоть словцо урони!

- Дура ты, Аксинья. Гутаришь, а послухать нечего.

Ну куды я пойду от хозяйства?

Опять же, на службу мне на энтот год. Не годится это дело.

куды я от земли не уйду.

Здесь степь, дыхнуть есть чем. А там?

Никуды я с хутора не пойду.

- Но!

- Ты что же, Петя, своего коня прижеливаешь,

а с моего кнут не сходит? - Ты гляди дюжей.

Чей не тянет, того и погоняю.

Гляди, Петька, я б тебя не погнал. Мелеховы - они тягущи.

- Тпру! Стой!

- Тебе, Степа, чего надо? - Ты сиди, Петя, не вставай.

- Но!

- Подвинься, дай в будку пролезть.

Ты чего?



- Слышь что говорю?! А ну посторонись!

Посторонись, кому сказал!

Кому сказал! Ты чего к нему пристал?

Успокойся, успокойся. - Хорош! Хорош, сказал. Ну!

Петюха Мелехов... - Чего? - Да уйди ты!

(Слышно конское ржание.

- Ну?