Original subtitles

БЕЛА ТАРР Я был кинорежиссером

Фильм Жан-Марка Ламура

За 30 лет работы

Бела Тарр и Агнеш Храницки, его соратник и монтажер,

создали кинематографическую семью, в которую вошли

писатель Ласло Краснахоркаи, музыкант Михай Виг,

оператор Фред Келемен,

машинист Янош Тот, продюсер Габор Тени,

актеры Эрика Бок и Янош Держи.

Вот, вот, здесь.

Отсюда можно будет что-нибудь увидеть.

Нам нужен этот вид.

А у нас его нет.

Нам не хватает того, что за ним.

Но он нам нужен!

У нас много всякого,

отсмотрено до тысячи...

Да подожди ты, Тамаш,

со своей двухсоткилограммовой махиной.

Знаете, что я думаю...

Здесь то самое место.

Нужен туман.

Потому что здесь видна линия горизонта.

Янн, поставь ее рядом с ногой Фреда.

Ладно, мы оставим эту штуку здесь как опознавательный знак.

Или Янн вроет в землю свою палку.

Постойте, не надо сажать камеру на кол.

Хороший день.

Я думаю, здесь лучшая позиция для камеры.

Это не шутка!

Мы можем выкопать траншею.

Как во время войны.

Мы похороним эту камеру.

Еще и эта камера...

Это мой последний фильм, и поэтому нужно провести похороны.

Ну, хватит уже...

Еще... Это слишком... Назад!

Ладно, отсюда вы будете сдувать землю.

Внимание! Пусть дует ветер.

Янн, запускай ветер!

Камера!

Вертолет в кадре.

Пусть вертолет поднимется повыше.

Пейзажи, фильм,

обстановка – у всего есть лицо.

Они обладают собственным характером, как лицо человека.

На этой местности лежит нечто вроде проклятия.

Как будто здесь

ничего нельзя изменить.

Люди, которые живут здесь,

здесь же и умрут.

У них практически нет шансов когда-нибудь покинуть это место.

Словно бы они живут на острове.

В каком-то смысле эти люди находятся в конце дороги.

Им некуда идти дальше.

Когда вы достигли конца дороги, вы чувствуете умиротворенность.

Вы остаетесь наедине с природой, обретаете единство с этим местом.

Вы не думаете о том, чтобы двигаться дальше,

строить планы на будущее или что-то предпринимать,

чего-то желать.

Нет, вы смотрите вокруг

и понимаете, что ничего не изменится.

И, как ни странно, это не вызывает у вас протеста.

Но, возможно, я так чувствую, потому что я могу уехать отсюда.

Нужно чтобы была видна вся лошадь, не только голова.

Не волнуйся, вторая лошадь поменьше.

Он будет выглядеть как церковь.

Лично мне нравится.

Получится красиво.

На чертежах он еще выше.

Я знаю.

Здесь нам надо сделать ступеньки.

Словно бы здесь находится выход.

Габор, можно установить каркас, чтобы посмотреть, как будет выглядеть крыша?

Я хочу быть полностью уверен в нашем выборе.

Пожалуйста, позови плотника.

Такая форма крыши не годится.

Получается пряничный домик.

Нам нужно, чтобы дом выглядел угрюмым.

Помните домики, которые мы рисовали в детстве?

Квадрат и сверху крыша?

Это домик из сказки.

Можно просто запечатлевать реальность, но можно и творить ее.

Ты отбираешь из реальности то, что тебе нужно.

Это и есть вымысел.

Когда ты снимаешь фильм, ты создаешь порядок.

То, где находятся твои актеры,

как они двигаются.

Все фокусируется в твоей собственной точке зрения.

Ты должен найти свою точку зрения,

из которой ты видишь мир.

И это будет то, что появится на экране.

Держи лошадь.

Ты сведешь этого беднягу с ума.

Надо очень быстро сосредоточить наше внимание на лошади.

Мы должны как можно быстрее увидеть лошадь.

Точно!

Лошадь, лошадь, лошадь, голова лошади.

Яноша снимем из нижней точки.

А потом мы дадим его крупным планом.

Понятно?

Ваш монитор готов?

Тогда снимаем.

Янн, Йероэн, начинаем вместе на счет три.

3, 2, 1, мотор.

Помедленней с повозкой.

Чуть быстрее.

Тише, тише.

Мне нравится, что все происходит так медленно.

Яно, мы можем почувствовать, как долго он едет.

Он едет и едет на этом тяжеловозе.

Теперь у нас в фургоне есть рация.

Яно, во втором кадре ты даешь ему проехать вперед.

Ты показываешь возницу более крупно и обрезаешь половину повозки.

Голова лошади находится в кадре, и это второй кадр.

Для третьего ты проскальзываешь вперед и опускаешь камеру вот так,

и ты продолжаешь поднимать ее к Яни.

А потом мы снимаем заднюю часть повозки.

Потом, наконец, мы снова возвращаемся и показываем его спереди.

Ты ведешь камеру вверх, пока мы не поймаем его на изгибе.

К тому времени мы уже достигли изгиба.

Подождите, дайте нам сделать эту работу.

Вертолет должен быть сверху, а не здесь.

Это невозможно!

Тогда я не смогу ничего сделать. Я не смогу удержать кран.

Ладно, мы подождем вертолет, и все будет в порядке.

Камера работает. Внимание, снимаем.

3, 2, 1, мотор!

Быстрее с фургоном!

Частная собственность. Снимается фильм, действие которого происходит в 1890 году.

Просьба не заходить на территорию.

Спасибо. Съемочная группа.

Так, внимание. Мы начинаем репетицию!

Так, внимание!

- Видео? - Видео работает.

Мотор!

Эрика.

Яни.

Теперь он уходит.

Эрика, убери стаканы со стола.

Все хорошо, Яни.

Эрика.

Нужно равняться на середину.

И нужно подойти ближе к столу.

Снято, спасибо.

Подожди, подожди.

Нам нужно, чтобы лошадь была вся в кадре.

Чтобы мы могли показать всю сцену.

Тогда камера должна стоять дальше,

иначе видна только лошадь.

Поводья!

Ладно, пусть попробуют.

Янн, ты отмечаешь время съемки?

Проблема в том, что мы не видим, что вы делаете.

И мы можем видеть...

Мой дорогой Яни, ты должен надеть это пальто.

Оно занимает слишком много места в кадре.

Принесите мне пальто.

Так, поводья на месте.

Она уже нервничает.

Не думаю, что здесь что-то еще.

Я прочитаю тебе сценарий, и ты будешь знать, когда и что делать.

Я буду счастлива, когда закончу с этим.

Теперь начинается самое худшее.

Хватит, Яни, мы уже напуганы до смерти.

Теперь моя очередь, она сейчас затопчет меня.

Нет, все будет в порядке.

Так мы видим, как это было.

Давай, Яни!

Я отдаю это Эрике и принимаю лошадь.

Вот так.

Моя дорогая Эрика, с другой стороны.

- С другой стороны? - Да. Иди.

Ей не нужно привязывать лошадь здесь.

Достаточно обмотать ей это вокруг шеи, и она может отпустить лошадь.

Теперь все в порядке.

Дурочка, мы не уходим. Мы не уходим.

Мы никуда не уходим. Мы сегодня не уходим.

Так хорошо, когда ты говоришь "дурочка".

Я думаю, в самом конце надо показать лицо Эрики.

Да, это будет красиво.

Увидеть тебя такой, какая ты сейчас.

Янош, закрывай конюшню.

Я выйду ненадолго, буду неподалеку.

Вот так, ты выходишь.

Ладно, по местам, будем снимать репетицию.

- Видео? - Видео работает.

Мотор!

Эрика.

Яни, опусти голову.

Давай, Эрика.

Я ничего не вижу из-за этой пыли!

Я верну тебе все.

Если это возможно вернуть.

Но я не верну твои глаза.

Они будут видеть тебя сквозь меня.

Тебя и синее озеро.

И все, на что еще можно смотреть на Земле.

Я верну тебе все.

Если это возможно вернуть.

Но я не верну твои глаза.

Михай Виг, композитор

Здесь, в этом доме, я сочинил композиции

для всех фильмов Белы Тарра, за исключением самого первого.

Проблема в том, чтобы найти нужное настроение и атмосферу,

которые лучше всего подходят

к фильму.

Поэтому мне нужно, чтобы вокруг была полная тишина.

Тогда я услышу внутри себя

первую интуицию, в которую я поверю.

Это трудно – найти тишину. В этой квартире ее нет.

На самом деле, тишины нет нигде.

Поэтому большую часть времени я провожу в ожидании вдохновения и тишины.

И я смирился с тем, что тишины не существует.

Даже сейчас ее нет.

Мы слышим множество звуков.

Тишины нет.

Это неважно,

потому что когда ты концентрируешься,

ты всегда можешь достичь тишины.

И тогда внутри тебя зазвучит музыка.

Слышишь?

Что это?

Машина?

Лампы?

Поёт кто-то?

Кто станет петь в таком месте?

Тихо!

Разнесём всё.

- Позвонить в полицию? - Не нужно.

Взорвём их всех.

Подложим им в куртки... или засунем в уши.

Вставим динамит им прямо в нос.

Так или иначе, мы должны это остановить, что скажешь?

"Небеса и все наши мечты принадлежат им.

В их власти мгновения, природа

вечное безмолвие. Даже бессмертие их.

Понимаешь? Все, все утеряно навсегда!"

И он молча выходит.

"Никогда не было и не может произойти в будущем никаких изменений.

Я заблуждался, когда думал, что изменения могут произойти.

И ты тоже это знаешь."

Пойдем, Михай, генеральная репетиция.

Пусть Михай выйдет,

а господин Виг будет читать текст.

Это самая важная часть.

Сейчас твоя очередь читать.

Но ты должен читать так, как читал вчера.

Мы не можем утомлять Миши, Если он произнесет это три раза, он устанет.

Он должен услышать ритм.

Другой был слишком монотонным.

Нажился - унизил. Унизил - нажился.

Могу подобрать и другие слова, если хочешь.

Коснулся, унизил и тем самым разжился,

или же коснулся и тем самым унизился. Это продолжается веками.

Здесь ты делаешь паузу в перечислении.

Важно, что ты объясняешь ему:

"Это продолжается веками".

- Ясно. - Но не так громко.

"Это продолжается веками".

"Из века в век. Каждый век".

Внимание. Миши входит.

- Доброе утро. - Доброе утро.

Палинка вся вышла.

Поставь бутылку на стол, Миши.

Но Яни сказал, что я ставлю ее после его реплики.

Угостишь?

Почему в город не пойдешь?

Его ветер занес.

Яни, не стой там как вкопанный.

На "Угостишь?" ты поворачиваешься и даешь знак девушке.

И задаешь вопрос.

Палинка вся вышла. Угостишь?

Почему в город не пойдешь?

Потому что его ветер занес.

Налей ему немного.

Как так занес?

Потому что все...

Как этот чертов ветер мог его занести?

Разбит город. Потому что все разбито.

Я толкую о рассудительности людской,

о способности вершить суд над собой.

Безусловно, существует и Божья воля

и Он тоже принимает участие.

И несмотря на всё Его участие,

человек продолжает оставаться самым ужасающим созданием,

которое только можно вообразить.

Потому что, видишь ли, мир унижен.

Этой стоянки камеры недостаточно, нужно двигаться, двигаться, двигаться.

Хореографический расчет времени.

Хореографический...

Он... Янош – актер.

Оттуда мы движемся...

Откуда начинать движение? Открывается дверь и... фьюить!

Он начинает движение...

Раньше у него получалось лучше.

На репетиции они всегда хорошо играют.

А во время съемок они думают, что должны играть.

С вашего позволения, хорошая работа требует времени.

Это было медленно.

Хреновая работа.

Медленная хреновая работа.

Ну что, Фред, можем начинать?

Давайте, давайте, давайте, пока есть еще свет.

Фред, пожалуйста, измерь сколько там внутри...

Оконные стекла должны быть чистыми.

Почему ты не сказал этого раньше, когда мы умирали со скуки?

Не надо теперь чистить окна, пора начинать съемку.

Солнце заходит в шесть часов.

Миши уже пора идти?

Да, пусть он идет сюда.

Все видно.

Я не слышу!

Входи, Миши.

Палинка вся вышла. Угостишь?

Это продолжается веками.

Лишь манера не меняется, нападают будто крыса из засады.

Для их безоговорочной победы важно было содействие другой стороны.

Миши, еще раз. Ты переигрываешь.

Мы сказали, что в этом месте

ты становишься печальным и говоришь:

"Но, черт возьми, изменения произошли!"

Здесь ты тоже переигрываешь.

Сильно переигрываешь.

Значит, я буду говорить мягче.

Черт, сейчас такой отличный свет!

Как у вас там с музыкой? У нас только три CD.

Миши пошел отлить.

Хорошо, дайте мне знать, когда он закончит.

Тишина, мы снимаем!

Я или Яно?

Нет, ты.

Все в порядке. Миши готов.

Хорошо. Немного вправо.

Вот так, хорошо.

Дерево совершенно не шевелится. Надо сказать им.

Дерево не шевелится! Ни ветра,

ни пыли, ничего.

Я не понимаю, что происходит, Золи.

Мы на девяти минутах 20 секундах.

Черт, это не буря.

Это легкий ветерок.

Снято.

Он у подножья холма.

Пусть Миши возвращается, пока он не пересек границу.

Мой дорогой Яни, ты знаешь, что это мой последний фильм.

И больше всего я хочу

похоронить камеру на глубине 3 метров и оставить ее там.

А потом Бела начнет рисовать портреты, а ты станешь его моделью.

- Портреты? - Мою задницу!

- Это действительно твой последний фильм? - Да.

У меня есть красивая рубашка.

Я надену ее,

и мы отправимся на пляж,

с сигарами, зонтиками и всем таким.

Давай устроим ретроспективу твоих фильмов в Панаме.

Чикито сказал, что он ее организует.

Скрининг еще возможен, но снимать фильмы - ни за что.

Это началось в 1990-м, когда мы вернулись из Берлина.

Тогда мы начали работу над "Сатантанго".

Съемки начались в 1992-м.

Подготовка заняла у нас два года.

За это время мы объездили Великую равнину вдоль и поперек.

На карте зеленым обозначена Великая равнина,

которая простирается до самой границы Венгрии.

Тех, кто участвовал в съемках "Сатантанго",

от начала до конца

вела связующая сила,

которая существует до сих пор.

Невозможно было снимать в летнее время,

потому что на деревьях были листья.

Зимой нельзя было снимать из-за снега.

Снимать можно было только короткое время весной

и осенью, а потом следующей весной.

Сейчас уже все исчезло. Там никто больше не живет.

Так проходит земная слава.

Так все заканчивается.

Я уверен, что мне лучше бросить снимать фильмы.

Мне это очень нравится...

...открытый кадр. Но...

...дело в том, что...

Я хотел бы увидеть больше...

У нас это получится?

Да, не открывай слишком широко.

Может быть, Эрике лучше с ним не говорить?

Да, ей лучше сидеть молча.

Хорошо, Яни, теперь ты.

Нет, нет, нет и нет!

Подожди, пока он закончит, и уведи его налево.

Больше в профиль.

Можно и так, но как это будет сочетаться

со всеми этими движениями?

Но мы увидим, как это будет выглядеть! Мне самому интересно посмотреть.

Давайте попробуем.

Хорошо, Фред начинает,

и когда мы потеряем Эрику, ты его мягко толкнешь, хорошо?

Внимание, начинаем!

Первая позиция очень красивая.

Потом мы показываем крупный план Яни, это тоже очень хорошо.

И я хочу, чтобы движение начиналось отсюда.

Не надо мне противоречить.

Только так я представляю это движение.

Потому что я хочу вынуть их из их пространства.

И чем скорее, тем лучше.

Я хочу извлечь себя отсюда.

И я хочу видеть только их и картошку.

У нас будет проблема, если мы уйдем.

У Фреда есть идея. Сейчас он тебе покажет.

Фред, пожалуйста, объясни, как это сделать.

Ты опускаешь камеру на уровень стола,

и камера сконцентрируется на Яни.

Давайте посмотрим. Яни, ты ешь.

Репетиция, мотор.

Мы готовы? Давайте снова с самого начала.

Эрика встает. Репетиция, мотор.

Эрика смотрит на картошку.

Можешь смотреть подольше.

И еще, вставай.

Когда она смотрит, я думаю, она должна быть ближе к печи.

Ладно, начнем заново.

Давайте начнем заново.

Когда она начнет, двигаемся и мы.

Можете начинать.

Думаю, сейчас ты можешь опустить камеру вниз, Яно.

По этому знаку ты опускаешь камеру так быстро, как только возможно.

Значит, мы снова концентрируемся на картошке?

Нет, забудем про картошку.

Ладно.

Вот так, ближе к тарелке.

А теперь мы движемся параллельно с ней.

Это прекрасно, но мы видим тебя, когда мы думаем, что не видим.

Теперь ты идешь обратно.

- Можешь подойти ближе к тележке. - Да.

В этом случае тебя не будет в кадре.

Ясно.

Хорошо, мы делаем беззвучный хлопок.

- Начинаем съемку. - Хорошо.

Внимание, идет съемка.

- Нет звука. - Музыку.

Нет звука, камера.

- Внимание, мы снимаем. - Идет съемка.

Музыка.

Режиссер, дайте, пожалуйста, сигарету.

Держи, артист.

Я извиняюсь.

- Вот, угощайся. - Спасибо.

Хорошо.

Хорошо, что ты выглядишь таким подавленным.

Сука, ты не можешь приготовить картошку.

Вот так.

Я понял.

Хорошо получилось, Проппи.

Там, вдалеке, двое сумасшедших трясут дерево.

Я смотрю на них в окно. Это отвратительное зрелище.

Янош Держи, актер

О ангел, мой ангел,

Моя душа, где ты была?

О моя душа, моя маленькая душа.

Моя маленькая птичка, где ты была?

Хватит!

Я иду домой, туда, где живет мой персонаж.

Госпожа Шмидт была птичкой, счастливо порхающей в облаках.

Она видела, как кто-то внизу машет ей.

Она спустилась чуть ниже и услышала, как Шмидт орёт:

«Почему еда не приготовлена, сука! А ну, спускайся сюда!»

Но она пролетела над ним и прощебетала: «Завтра...

С голоду не умрёшь».

Она чувствовала, как солнце греет ей спину.

Она подлетела чуть ближе к земле. Ей хотелось склевать жука.

Моим первым фильмом с Белой был "Макбет".

"Макбет"...

Янош Держи, актер

Это была нелегкая работа. Но с Белой никогда не бывает легко.

Все его фильмы... Я думаю, все его фильмы было сложно снимать.

Все они были чертовски сложными.

Бела умеет собрать вокруг себя людей, принадлежащих к разным видам.

Например, для съемок "Сатантанго" он собрал сумасшедших людей,

которые очень сильно отличались друг от друга, и заставил их идти вместе

по дороге своей сумасшедшей мономании.

Это было не так-то легко. Не легко!

Когда мы снимали "Сатантанго", мы еще верили, что люди

способны влиять на ход истории.

Мы верили, мы надеялись.

Мы верили, что нас, маленьких людей, выведет на большую дорогу.

Там, где он говорит: "Мы шли, мы шли, мы шли",

и мы пили бренди

и все это время мы мечтали обо всем, что только могли вообразить.

Но во время съемок "Туринской лошади" все уже по-другому.

- Уже по-другому. - Да, с этим покончено.

Здесь есть только индивидуумы.

Мы тоже хотим покинуть это место, но это невозможно.

Остается только ежедневная механическая рутина.

Все более и более бессмысленная, все более и более простая,

более и более грубая.

И все меньше и меньше слов.

Мне кажется, что

сейчас повсюду в мире нищета стала зрелищем.

Но у Белы...

У него все совсем иначе.

У него мы попадаем в особый мир.

Вот что с нами происходит.

Многим нравится показывать нищету, играть нищету,

представлять ее ужасным образом.

У Белы все по-другому.

Это даже трудно понять, все совсем иначе.

Нам это может не нравиться.

Но выхода не существует.

Нет. И в любом случае ты продолжаешь жить все той же жизнью.

И если ты не можешь приготовить свою картошку, ты ешь ее сырой.

Все равно тебе приходится ее есть.

Тебе приходится существовать.

Что еще ты можешь сделать?

Выскочить из дому с картофелиной и начать революцию? Это невозможно.

Дамы и господа, начинаем съемку на природе.

Вы были вчера в театре?

Я немного опоздал, но не стоило беспокоиться.

Зрители подождали его.

Они терпеливы.

По крайней мере, они желали тебя увидеть.

Вот почему у них ко мне претензии.

Они тебя ревнуют, но они не знают, как тебе повезло.

Повезло? Снова и снова жрать эту чертову картошку?

Яни, мне интересно, сколько актеров в этом театре

сыграли, как ты, более чем в 60 фильмах?

Ни одного! Во скольких фильмах ты снялся?

В 117 фильмах, если не ошибаюсь.

Но многие из них провалились.

Мой дорогой Яни, а сколько раз ты прошел по красной дорожке?

- Только один. - Ни одного!

Когда ты будешь есть свою картошку, думай о красной дорожке.

Это было очень приятное ощущение.

Дети, завтра мы положим красную дорожку для артистов.

Когда они достигают вершины, еще раз.

Когда они достигают вершины, они останавливаются.

Ольсдорфер и девушка стоят неподвижно.

Запишите трек 44.

Они смотрят на запад, как будто там что-то виднеется.

А потом медленно, очень медленно

они поворачивают головы в противоположном направлении,

как будто ожидают чего-то, что придет оттуда.

Ты входишь в кадр, когда Эрика выходит из дверей.

Вы постоянно сталкиваетесь друг с другом.

Когда ты входишь, Эрика выходит, и наоборот.

Мики, лошадь не хочет возвращаться в конюшню.

Но нам не надо возвращать ее туда.

Ты выводишь ее из кадра, а кто-нибудь ее примет.

Я привожу ее сюда, а потом увожу?

Нет, мы привяжем ее к телеге, и она появится оттуда.

Нам нужно 15 кило картошки.

Что вам нужно?

Скажи ей.

Нам нужно 20 кило картошки,

чтобы утяжелить мешок и погрузить его на повозку.

Это для сцены отъезда или возвращения?

Моя дорогая, мы нагружаем так, чтобы потом могли разгрузить.

- Понятно? - Понятно.

- Тебе много надо? - Еще один.

Это более элегантно.

Я вижу, что это более элегантно.

Мы можем отодвинуть монитор назад?

Да, так и сделаем.

Ладно, это открывающая сцена.

Давайте подтянем ее. Спокойно.

- Ближе к рельсам! - Это будет... Тамаш, в порядке?

- Внимание! - Тишина!

Репетиция начинается! Музыка!

Мой дорогой Проппи, ты можешь включить проигрыватель?

Эрика, Яни, пошли.

Еще немного вперед, Эрика!

Яни, ключи!

Музыка длится шесть минут.

Шесть минут, Бела.

Это пробуждает приятные воспоминания.

Эрика заглянула внутрь, теперь она поворачивается к нам.

Эрика, перестань моргать.

У меня слезы на глаза наворачиваются.

Это прекрасно, что ты плачешь.

Правда, можешь пустить слезу. Это хорошо согласуется со всей историей.

Плачь, можешь плакать.

Хорошо, в любом случае мы это сняли. Теперь снимаем следующую сцену.

Пошел ветер.

Камера включена?

Внимание, камера включена.

Больше пыли!

Снято! Всем спасибо!

Ты еще держишься, Яни?

Я не смогу закончить, Бела.

Это жжет меня.

Это случилось давно, я была еще ребенком.

Лет 16 назад, если не ошибаюсь.

Я росла в детском доме, и однажды

нас собрали вместе,

выбрали четверых детей и отделили от остальных.

И нам устроили пробы.

Они искали детей, чтобы снять фильм.

Эрика Бок, актриса

Интересно смотреть на эту фотографию.

Я думаю, это сцена с кошкой, которую мы снимали на чердаке.

Когда я смотрю на эту фотографию, то вспоминаю,

как Бела говорил мне: "Не улыбайся".

"Я не уверен, что в этой сцене надо улыбаться".

Но я все время смеялась,

кроме той сцены, где я умирала.

Потому что там это уже совсем не подходило.

Все остальное время мне было трудно удержаться от смеха.

Я была очень тронута тем, что другие люди заботились обо мне.

В каком-то смысле можно сказать,

что Бела и Аги...

Может быть, это некоторое преувеличение.

В любом случае, я хочу сказать, никто меня не любил в этой жизни так, как они.

Они всегда были рядом, когда я нуждалась в помощи.

Меня охватывает приятное чувство, когда я думаю об этом.

Я думаю о них.

Это было замечательно – вновь собраться всей командой.

И мне хочется, чтобы это продолжалось.

Я считаю их членами своей семьи,

такими же, как двоих моих детей, которых я обожаю.

Что сказать еще?

Не торопись со сложными словами, а простые произноси в обычном темпе.

Сейчас ты нашла правильный ритм.

Я хочу снять две дневные сцены,

а потом четыре дня будем снимать ночные.

А потом мы сворачиваемся, когда вернется Маркус.

Перед Рождеством.

- Что перед Рождеством? - Закончим съемки.

Сворачивать съемки перед Рождеством!

Как ты это себе представляешь?

Здравствуй, мой дорогой Яни.

Дорогой профессор, я хочу, чтобы днем ты был готов к съемкам.

Будем снимать сцену отъезда с лошадью и телегой.

Поэтому, пожалуйста, не пей.

Хорошо, тогда хватит пить.

К началу съемок ты должен протрезветь.

Хорошо, береги себя.

Значит, ты будешь трезвым, договорились?

Вот так... Да!

Хорошо, если ты так считаешь.

Отлично.

Эрика, пожалуйста, ляг под одеяло.

Мы хотим это увидеть, пожалуйста.

Внимание, репетиция!

5, 4, 3, 2, 1. Начали!

Сколько дней дует этот ветер?

Он дует уже три дня.

Вы снова подумали о другой стороне холма?

Нет... О том, что там увидели герои фильма?

Или не увидели.

По-моему, они не увидели того, что ожидали увидеть.

Нет, они не увидели того, чего ожидали.

Они надеялись увидеть что-то лучшее.

Но не увидели.

Вот почему они вернулись.

Там было то же самое, что и здесь.

Одна только беспросветная нищета.

Но здесь, в этом фильме, больше ничего нет.

Нет больше воды.

Им приходится есть сырую картошку!

Вы когда-нибудь бывали на другой стороне холма?

Я туда почти не хожу.

Я редко там бываю.

Знаешь, когда я хожу туда?

Когда мне нужны дрова. Там есть сухие деревья.

И я приношу их сюда, чтобы разводить огонь.

Но сейчас теплое время, больше не нужно разводить огонь.

Я пойду туда следующей зимой.

Я прожил здесь дольше всех.

Когда все уехали, я остался.

Упаковали все, а я остался.

Габор предложил мне жалование, чтобы я следил за этим местом.

В фильме герои дальше не идут.

Они добрались до этого места

и повернули обратно, потому что увидели нечто.

Они увидели пустоту.

Они увидели пустоту, вот в чем дело.

Они увидели невидимое.

И стало бессмысленным идти куда-то еще.

Я бы хотел остаться здесь.

Если позволят обстоятельства.

Но

для них, как и для меня,

это далеко не лучшая ситуация.

Это не жизнь.

Как и в фильме, время продолжает идти.

Мои фильмы таковы, потому что

люди, которые над ними работают, действительно вкладывают себя

как духовные партнеры.

Неважно, сколько лет прошло,

они всегда остаются людьми, на которых я могу рассчитывать.

С Аги мы снимаем фильмы уже 28 лет.

С Михаем Вигом мы работаем вместе уже 25 лет.

С Краснахоркаи – уже 23 года,

с тех пор, как мы написали наш первый совместный сценарий.

Это напоминает феодальную систему,

потому что кто-то должен решать, как установить камеру.

И демократия не является частью мира искусства.

В искусстве нет демократии. Не больше чем в жизни.

Это было великолепно, снимать в такой доброй атмосфере.

Бедной, но все же человечной.

Очень человечной.

Крестьянской.

Фильм Жан-Марка Ламура

Перевод – marwcharw Перевод английских реплик – mevoxem