Original subtitles

Встречайте первого участника. Проходите, садитесь, пожалуйста.

Ну хорошо.

Давайте перейдём к общим вопросам с Арлин Фрэнсис.

Вы занимаетесь каким-то искусством?

Да.

Вас можно увидеть по телевизору?

Да.

Вы артист?

Да.

Вы играете ведущие роли?

Да.

«Ведущие роли» не совсем в том смысле,

который точно бы описывал деятельность нашего гостя.

Роль, ведущая не туда.

Имеете ли вы какое-то отношение…

к спорту или связанной с ним деятельности?

Да.

Ну уж нет, это нас заведет совсем не туда, если мы решим,

будто наш гость имеет отношение к спорту.

Вы держите что-нибудь в руках, когда работаете?

Карандаш, пишущую машинку, что-то подобное?

- Да. - Вас можно назвать писателем?

- Да. - Да, но…

Мужчина хоть куда!

А вы… Я прямо в растерянности. Вы писатель-юморист?

Вы писатель-юморист?

И да, и нет.

Может, он делает рисунки, комиксы?

Да.

Да?

У нас какой-то очень необычный гость?

Что ни сделает, зрители смеются.

Вы человеческое существо?

Вполне себе, Беннет! Вполне себе.

Так он утверждает, что он артист?

Ну да, постольку, поскольку его спросили, занимается ли он искусством,

а затем не артист ли он.

Спросите, можно ли рисовать его усами.

Это вы обладатель знаменитых усов,

фактически ставших вашей карикатурой?

- Да. - Ясно, спасибо, Арлин.

- Вы Сальвадор Дали? - Сальвадор Дали, вы угадали!

Сальвадор Дали в 50-е, в телеигре «Кем я работаю?».

Всемирно известный художник серьёзно пострадал при пожаре у себя дома.

Сейчас Дали находится в тяжёлом состоянии в больнице в Фигерасе, в Испании.

НЬЮ-ЙОРК, 1974

ГАЛЕРЕЯ «ДЮФРЕН»

Да. Да, я понимаю. Деньги нужны сейчас, но…

Нет-нет, в контракте не так прописано.

Я не могу сам с этим пойти. У меня…

Да. Я по…

- Ты понял? - Да, Гала.

- Да. - Ты должен деньги. Деньги Дали.

Неси их! Неси деньги…

Так, для тебя это всё в первый раз.

Это очень, очень важно.

Поедешь в отель «Сент Реджис».

Сальвадор Дали с женой проводят там каждую зиму.

Он приверженец ритуалов. Всегда тот же номер, 1610.

Вот уже 20 лет это его дом в Нью-Йорке.

Спасибо.

А вы не к Гале?

Откуда вы знаете?

До завтра не должны были прислать.

- Простите? - Вы бы как-то приоделись, что ли.

Я работаю в «Дюфрен».

У меня пакет для Галы Дали.

Так вы из «Дюфрен», простите! Я капитан Питер Мур, секретарь Дали.

- Джеймс. - Здрасьте.

Джеймс Линтон.

Могу передать, если хотите.

Кристофф сказал отдать Гале, так что…

Хорошо.

И давно вы в «Дюфрен»?

Несколько месяцев.

А опыт какой?

Никакого, учился в художке, бросил.

Почему?

Понял, что не художник, но люблю живопись.

Ну, кто-то же должен.

Что ж, Джеймс,

добро пожаловать в мир Дали!

Ждите здесь.

Дали, все мы знаем, вы гений. Вы уподобляете себя Богу?

Нет-нет! Я никогда не «уподобляю» себя Богу.

Дали и есть почти Бог!

- Почти? - Не совсем.

Будь Дали Богом, не было бы Дали. А это трагедия!

Умрёте, тогда узнаете, похож ли Бог на вас.

Смерть.

Она пугает меня так сильно,

что это легло в основу моего вдохновения.

Смерть только и ждёт, как бы схватить меня.

И каждые пять минут, пока не схватила,

я безмерно наслаждаюсь.

Я пью воду от «Виши»,

ты мне подносишь чай, ещё что-нибудь!

Всё приносит безмерное удовольствие!

Именно потому,

что подступает смерть.

А когда смерть близко,

можно пережить эротику каждой крупицы жизни!

Видишь?

Я вижу. А ты?

Ты кто?

Я Джеймс Линтон.

Из «Дюфрен».

Кристофф завтра идёт на ужин.

Приведёт тебя.

Приведёт?

Скажи ему.

Важно видеть разницу между офсетной печатью и литографией.

При ручной литографии штриховка даёт случайный узор,

который образуется из-за шероховатости поверхности.

Чёткость каждого штриха! Поразительно.

А при офсетной печати выходит механический узор.

Вот эти точки в рисунке, видишь?

Верный знак, что это не оригинал.

Так это подделка?

Нет-нет! Не подделка.

Вот если пытаться продать как литографию…

- Тогда обман? - Именно.

Тебе правда не стоит идти на ужин.

Зачем Гала меня пригласила?

Не будь наивен. Ты красивый мальчик.

А она заводная, как электрический угорь.

- Да ладно? - Да.

В 30-е годы в Париже она была секс-сиреной.

Роковая женщина сюрреализма. Великая муза!

Возьми домой.

Но всё, что тебе нужно знать: Гала — это сила.

Заключает сделки и рулит деньгами. Только наличные.

Будет приставать — вежливо уклонись.

И не вздумай чем-то оскорбить её.

- Ни за что. - Ещё бы.

Иначе ты вылетишь отсюда.

Нет-нет! Дали не желает шпинат, Дали противен шпинат.

Дали ест только еду явственной формы,

доступной восприятию. Как устрицы.

Дали нужны деньги!

Тогда ему нужно уже начать писать.

Нам нечем заполнить галерею, открытие через три недели.

Дали пишет каждый день, давай деньги, будут картины.

Проклятье!

Всё нравится?

Да.

Кристофф дурак. Вечно работаю с дураками.

Но вот ты…

имеешь ум.

Я вижу.

- Спасибо. - Недавно начал?

Работать в галерее Дали?

Да. Всего пару месяцев.

Хорошо.

Не дадим Кристоффу тебя испортить.

«Танкерэй мартини».

Аманда!

Аманда!

Мон анж!

Давай, садись. Садись.

Это Аманда Лир.

Новая муза.

Говорят, когда они познакомились, она танцевала в клубах в Париже.

В другом… виде.

Но недолго.

Дали!

Над чем вы сейчас работаете?

Наконец-то кто-то спросил! Я вам скажу.

Над величайшим пенисом!

- Правда? - Да.

Фиксация на длине пениса универсальна.

Смертному пенису невозможно оправдать ожидания.

Посему я, Дали, создам высший пенис!

И избавлю мир от тревоги.

И как Дали создаст свой пенис?

Пенис Дали будет из розовой нейлоновой сетки.

Диаметром приблизительно два метра.

Таким, что ты сможешь… Нет-нет-нет!

Конечно, ты! Встанешь внутри него.

Во весь рост.

А каким пенис будет в длину?

Он обогнёт планету.

А как пенис пересечёт океаны?

Как телефонные кабели, по дну океана.

А, ну конечно!

А когда пенис будет кончать,

он эякулирует на объединённые нации! Мой вклад в мир на земле.

Что это ты мне… Нет-нет-нет-нет!

Нет-нет-нет.

Оставляет автограф.

Он так каждый раз.

Не станут обналичивать.

Ты здесь для Галы?

Почему все вокруг так думают?

Из-за этого личика?

Я работаю в галерее Дали, вообще-то.

Но ты не поэтому здесь.

Если ты не для Галы, значит, ты для Дали.

Всегда есть причина.

А у тебя какая?

Я как драгоценность для Дали.

Красиво смотрюсь.

Украшаю приёмы.

Вот она!

Пошли, милая, корабль уходит.

Сейчас, иду.

Доброй ночи.

Иду я!

- Ты это видел? - Нарисовал?

Да! На моих глазах.

Перед тем, как подписать.

«АВТОГРАФЫ САЛЬВАДОРА ДАЛИ»

Это что, концептуальное искусство?

Может, тебе в полиции поработать?

Ведь сама идея подписи в том, чтобы точно определить художника.

- Так? - Ну да.

Но у Дали несколько десятков подписей.

Почему? Что это о нём говорит?

Мой мальчик, Дали обожает, по его словам, «окретинивать мир».

Окретинивать?

Да. Он хочет путать,

обескураживать, дурачить людей.

Или?

Показать, что всё не такое, как им кажется.

Включая его.

Мы идём обедать. Но сначала

Гала хочет взглянуть, как будут развешаны новые работы.

Верно. Но мы ведь ждём новые оттиски и картины на неделе?

- Да-да-да-да! Все будет. - Покажи мне зал.

- Он работает над рядом вещей. - Как ты развесишь картины?

Сюда, пожалуйста.

А где будет висеть «Распятие»?

Его надо на видное место, чтобы сразу бросалось в глаза…

МЫ РАДЫ СЛУЖИТЬ ВАМ

«Мы рады служить вам».

Какой красивый синий.

Синий — цвет кислорода.

Простите, сеньор Дали.

Это вам.

Это что?

Эти «Дали, Дали, Дали»?

Я сделал для вас.

Прошу прощения, Дали. Мой новый помощник.

Ваш поклонник. Построже с ним.

Я заметил, они все разные.

Словно каждая — новая версия вас,

словно вы новый человек с каждой картиной.

У тебя лицо ангела.

Правда?

Ни мальчик, ни девочка.

Ты «Рафаэль»?

Нет!

Ты «Святой Себастьян», Густава Моро.

Дали забирает это, Святой Себастьян?

Да.

Мне нужен помощник.

Я одолжу мальчика, до выставки.

Потом верну.

Пожалуйста, разрешите, Кристофф!

Величайший художник века хочет, чтобы я работал с ним.

Не говори ерунду. Никто не работает с Дали.

Работают на Дали.

Кристофф!

Бросьте вы, подумайте, я ведь буду…

делать это сверхурочно. После работы.

Неделю бесплатно отработаю!

Две, сколько угодно, я отработаю, обещаю!

Ладно.

Гала навязала ему многовато контрактов,

не относящихся к выставке. И он выдохся.

Мы через три недели открываемся, а у меня осталась пустая стена.

Давай так.

Ты будешь за ним присматривать

и всё мне рассказывать.

И следить за тем, чтобы он писал.

Его уносит в эти его голограммы…

Вечеринки, оргии…

Оргии?

В работу не входят!

Войди.

Неси сюда.

Королева кубков.

Я тут положу.

Погоди!

Паж кубков.

Открой ты.

Садись.

Извините, мне кажется, я не…

Я просто как-то…

У меня много дел, пакетов…

Дурак!

Вперёд!

Иди, работай на Дали.

Стоп-стоп-стоп-стоп!

Много!

Гала!

Я могу позвать её …

Галюшка!

Гала!

Помоги.

Идиот.

Не доходит?

Одна часть масла, одна — олифы, две — краски.

Что видишь?

Слева явно энергичнее, чем справа.

Лекарство!

Выпей.

Да, да, Галина.

Будешь с нами обедать, моя Оливьетта?

Нет. Я иду в театр.

А ты — работай!

Ты пиши!

Она нужна мне.

Заставлять.

Без моей Галы я бы оказался в психушке или бродягой под мостом.

Подай мне неаполитанскую жёлтую.

Мой любимый цвет — жёлтый. Цвет белков.

В поисках неаполитанской жёлтой

Гала обходила весь Париж.

- Там вы и встретились? - Нет.

Нет. Это было в Кадакесе.

Прекраснейшее место на земле!

Первым, что я увидел,

была её чудесная спина.

Красавец я был.

Видишь?

Луи Бенуа приехал.

И Рене Магритт, со своей унылой женой.

И Гала!

Мой друг, поэт.

Поль Элюар.

Муж Галы.

Меня мучили кошмары и приступы хохота в молодости.

Шептались, что я безумен.

Воды.

Бывает со мной, когда устану.

Оставь, Святой Себастьян.

Дали нужно подышать воздухом, это придаст мне сил.

Вы уверены?

Галу не огорчит ваш уход?

Она с Иисусом.

Её не будет долго.

Иисусом?

Ты его увидишь.

Завтра.

Святой Себастьян, ты тоже приглашен к нам на чай «Принц и нищий».

«Принц и нищий»?

Нищий, конечно, ты: ты молод.

Стариков мы держим для бизнеса,

а то я и смотреть на них не могу.

- Ты где был? - Работал в галерее.

А Дали сегодня не работал.

Вон, обсуждает с Элисом Купером очередную голограмму.

А как продашь голограмму?

Да, это правда.

Голография — высшая форма искусства.

Но как же живопись, Дали?

И… скульптура?

Да, да, Элис!

Но Дали создаёт, в одно и то же время,

внешнюю и внутреннюю реальность,

различными методами. Двойное изображение, стереоскопия.

Голограммы — это…

поиск четвёртого измерения,

проникновение глубже и глубже в ужатую природу Вселенной.

- Ужатую? - Сжатую! Сжатую.

Он сказал «сжатую»?

Сюда, Святой Себастьян!

Познакомься с Жинестой. Она очень «далийская».

Жинеста!

Ты. Займись Святым Себастьяном.

- Мальчик новый. - А мы уже знакомы, Дали.

Так ты принц или нищий?

Нищий. Конечно же.

Так и думала.

- Откуда ты, Джеймс? - Айдахо.

О! Надо же…

И как там?

Там говорят: «Ад не здесь, но отсюда его видно».

Искусство я знал лишь по книгам и журналам.

Попасть сюда — это мечта, наверное.

Родители знают, чем ты занят в Нью-Йорке?

Мама называет семислойный торт греховным, так что…

догадываешься, что она скажет про Дали и всё это.

Мой отец считает Дали порнографом.

Я в восторге!

У нас с тобой много общего.

Джефф!

- Кто это? - Это Иисус Христос.

«Иисус Христос — суперзвезда»! Играет его на Бродвее.

- Привет. - Прекрасный мой, идём!

- Идём, идём! - Куда?

Дали не против.

Новый любовник отвлечёт Галу,

даст Дали время поиграть.

Как я и говорила,

у каждого своя причина.

А ты свою пока не знаешь.

Ну да, поучаствовал в шоу.

Я буду виски. А ты водку?

Нет-нет…

Прекрасно…

Как мне это всё наскучило…

А ты не скучный.

Уйдём отсюда?

Пошли.

Так дальше нельзя, Гала. Ситуация невозможная!

Американцы все свиньи! Жадные и сытые свиньи!

Ты разберись! Звони Десмонду.

Меня люди внизу ждут. Чёрт!

Джеймс! Зайди, ты мне нужен.

Возьми дипломат. Тебе понадобится.

- Для чего? - Для 20 тысяч долларов.

Не следует так говорить, но это ради Иисуса Христа!

Можно подумать, он не заработал на дурацком шоу…

Простите, нельзя ли объяснить?

Гала отдала любовнику, Джеффу Фенхольту, деньги, нужные для оплаты отеля за месяц.

Двадцать тысяч в месяц за номер?

За весь сервис и вечера с икрой и шампанским рекою…

Плюс Гала много проигрывает в казино.

Отдашь этот дипломат лично Десмонду Картеру в руки.

Получишь деньги, и сразу обратно.

Все работы подписаны лично самим художником.

Несколько лет назад я продавал оттиск Дали за 750 долларов.

Знаете цену теперь? В десять раз дороже.

Простите.

Я от капитана Мура.

Да! Он звонил. Одну минутку.

Ну, цена очень уж…

А вы знали, что Пикассо умер в том году?

И сразу цены на его работы взлетели.

Сальвадору Дали за семьдесят, и он не вечен.

Ужасно зарабатывать на чужой смерти!

Законы физики искусства, миссис Томас.

Художник умирает — цены поднимаются.

Это в порядке вещей.

Простите, я на минуту.

Галерея Картера.

Ясно, нет, мы ещё не открылись.

Вам…

нравится?

Как-то угнетающе.

Мне нравится.

Не понимаю, как меня туда затягивает, но я будто внутри его снов.

Лишь краска на бумаге, но…

так мощно.

Какое-то волшебство.

Мне не очень хочется жить с чужим странным сном на стене.

Как раз в этой странности вся подлинность.

Она пробирает.

Это никогда не надоест.

И не забудется.

Это Дали.

Ты был просто бесподобен!

Оказывается, ей тётушка завещала 15 тысяч.

Теперь она спустит их на оттиски.

Отлично.

- Добавить вам света, Дали? - Нет.

Я сравниваю себя, Святой Себастьян,

с современными художниками, и я куда выше!

На самой вершине.

Но сравниваю себя…

с Вермеером и Веласкесом,

и моя работа — катастрофа.

Живопись ушла от Вермеера и возится над созданием каких-то плакатов дурацких.

Речь уже идёт о том, чтобы выдавливать краску из тюбика сразу на стену, —

весь возвышающий живописный процесс утерян.

Доведён до абсурда!

Краска не считается.

Пока она не исчезнет, обратясь в иллюзию реальности.

В абстрактной живописи

ещё увидят однажды настоящее бедствие.

Теперь, Святой Себастьян,

Дали нужны:

пара сотен живых муравьёв, мёртвые кузнечики,

четыре карлика

и доспех, испанский доспех.

- Для картины? - Нет, для бала.

Бал?

Убил бы! Жаль, что он приносит столько денег.

Он вообще работает?

Да. Каждый день.

Правда.

Салют!

Дали!

Уже! Здесь!

Как красиво!

Красиво!

А где Гала?

Она утомилась.

Думаю, у себя, отдыхает.

Дай сюда.

Песни Джеффа изменят наш мир.

Работай! Я тебе за что плачу?

Браво, браво!

Эй, помоги.

Я сама не справлюсь.

Будто доспех.

Женщине тоже нужна защита.

Джеймс.

Ты знаешь моё имя?

Я знаю все имена.

Давай.

Как работается на Дали?

Как на другой планете.

Но я и сам с неё.

Я тоже.

Минуточку.

Дж… Ой! Джеймс, Джеймс, ты лучше…

Иди сюда, мальчик! Работать!

Не бриться! Не ходить домой!

Сидеть с Дали час за часом, пока он не закончит!

Я запираю обоих!

- Гала, я, я… - Заткнись!

Закрой свой поганый рот!

Хочешь, чтобы нас вышвырнули?

На улицу?

Кости глодать, как собаки?

Я не буду есть железной ложкой!

Я не буду опять жить в доме, провонявшем луком,

и есть свиную кровь на завтрак!

Я не буду бедной!

Оливина, прошу!

Никаких «прошу»! Нам нужны деньги!

Деньги, деньги!

Надо картины! И рисунки для чёртовой выставки!

Садись писать.

Писать! И писать!

Эти три дня будешь только писать!

Никаких балов!

Никаких игр и дурацких друзей!

Выставка через три дня!

Пошёл!

Пиши!

Дали?

Подать что-нибудь?

Как она восхитительна, моя Гала!

Слыхал, как кричит? Влепила капитану, потом мне!

Какой гнев, огонь!

Я думал, вы расстроены.

Вдохновлён!

Я вдохновлён!

Вы все, молодые, думаете, нужны только мир, и любовь, и гармония — нет!

Это гнев! Делает сильным!

Свежие идеи вылупляются из ненависти!

- Зови мою Жинесту. - Жинесту? Зачем?

Для крыльев ангела Дали, какие висят в Ватикане.

Я создал их из идеального зада модели, зови Жинесту!

И моделей! И Аманду, пускай тоже придёт.

Мне нужны! Красивые! Задницы!

Сюда.

Если тут, тогда…

Резко села и потом сразу встала.

Встала!

Нет-нет-нет! На бумагу, Оливия.

И — ап!

Прекрасно!

Хорошо-хорошо! Ап!

Встала! Прекрасно!

Здесь все детали.

Сейчас смотри: краска исчезнет — и будут крылья ангела.

Джеймс, Джеймс, ты не на балу.

Это прекрасно.

И что это будет?

Маэстро, что вы больше любите: живопись или деньги?

Любить деньги, как люблю их я, —

это не меньше чем мистицизм!

Деньги — это слава!

Сеньор Дали, вы рады выставляться в Нью-Йорке?

Я всегда… рад.

Порою я весь сочусь радостью.

И со мной моя королева. Гала!

Она мой кислород.

Это её кровью я творю искусство.

Я посвящаю эту выставку

Гале!

Привет!

Это мозг Элиса Купера.

Что Дали хотел этим сказать?

Меня не спрашивай.

Я ни слова не понимаю, что он говорит.

Вроде хорошо идёт, да?

Для тебя, что ли? Ничего не хорошо, пока я всё не продам.

Иди посмотри за Фенхольтом.

Его нельзя подпускать к Дали.

В этой картине мне очень не хватает

«пьеты», понимаешь?

А эти прекрасны. Я и сам немного пишу. Спасибо.

И альбом записываю.

Всё мой материал. Не только поп-песни, но и…

поэтичные, глубокие вещи.

Я собираю дома студию для демок.

Ништяк.

Круть.

Я «Иисус Христос — суперзвезда».

Я был на обложке «Тайм». Месяц назад.

- «Тайм»? - «Тайм», журнал.

Точно, точно! Ты Иисус, да?

Точно.

Да, ну, так чего ты…

чудеса покажешь?

Джефф пишет музыку, которую будут слушать ещё сотни лет.

А твоя музыка — гадость и скука. Не знаю, как её покупают.

Дешевый трюкач.

Каждый может размалеваться и брызгать кровищей, это не музыка!

О нём никто никогда не вспомнит.

Гала, здесь клёво, но…

мне надо идти, ладно?

Там другая тусовка, кое-кто из труппы…

- Я с тобой! - Нет-нет-нет.

Гала, это вечер Дали.

Правда?

Всё нормально.

Ладно?

Приходи в студию завтра.

Да?

Эй! Я думал, ты намного раньше придёшь.

А это Реналдо.

Реналдо, это мой друг, Джеймс.

- Он работает в галерее. - Очень приятно, Джеймс.

Классное открытие, правда, Люси?

Люси?

Ой, Жинеста — имя, которым Дали называет блондинок.

Ты не сказала мне своё имя.

Реналдо, я ещё не видела новые работы Дали.

Давай посмотрим.

На вот, милый, утопи печаль.

Где ты был?! Они не выходят.

Сделай что-нибудь!

Это из-за Фенхольта.

Выведи их оттуда!

О, пардон!

Пардон.

Шери, пардон.

Прекрасный перформанс от Дали!

Но хорошенького понемножку. Сеньор…

Идеально!

Ты идеальна.

Шери. Пардон, шери.

Ты нас спас.

Идеально.

Красиво! Идеально.

Порою, Святой Себастьян,

очень трудно быть Дали.

Кристофф, прости!

Поезд опоздал, ещё этот дождь.

Отзывы?

Не очень?

Хуже.

«Кто бы когда-нибудь мог подумать, что выставку Сальвадора Дали

в Нью-Йорке оставят без внимания критики и пресса?

Причину такого неприятия, видимо, следует искать

в недовольстве выходками художника.

И это прискорбно, поскольку на выставке в «Дюфрен» представлены

замечательные полотна художника, не подлежащего классификации».

Ведь это прекрасный отзыв.

Её отзыв, а вот большие критики молчат.

И «Нью-Йорк Таймс», и «Артфорум».

Критики уже не воспринимают его всерьёз.

Почти ничего не продали.

Это больше не твой стол, Джеймс.

Теперь он её.

Увольняешь меня?

Я ведь делал то, что ты просил.

Я просил держать его за работой.

А не становиться восторженным учеником.

Кристофф, я больше узнал об искусстве от Дали за три недели,

чем узнал бы от тебя за три года.

Сомневаюсь.

Глаз у тебя есть.

Решишь серьёзно заниматься галереей — приходи, обсудим.

Да пошёл ты.

Критики, Святой Себастьян, — бюрократы.

Не нравлюсь я им.

Мне жаль, Дали.

Критики нападают на любую громадную оригинальную идею.

Моя проблема совсем не в людях.

Нет.

Люди всегда разглядят поэзию.

Собирай вещи: краски, карандаши, кисти.

Не будете писать?

Я еду домой, в Порт-Лигат.

Поцелую землю, когда приеду.

Там мне пишется лучше. Нам с Галой всегда там лучше.

Надеюсь, вы это возьмёте.

Ты опечален, что Дали уедет?

Да.

И ещё Кристофф уволил меня.

Мне жаль.

Джеймс! Джеймс-Джеймс!

Только узнал от Кристоффа! Вот скотина!

Ты ведь служил Дали верой и правдой.

И мне, я знаю. Я в долгу. Итак…

У тебя с собой паспорт?

Просто у меня есть кое-какие дела в Европе,

и человек нужен надёжный.

Думаю, ты подойдёшь. В Париже.

И в Испании.

Ты не сошёл с дистанции?

Надо будет забрать особую бумагу.

Много особой бумаги.

У человека в Париже.

Его зовут Жильбер Амон.

- «Бонжур». - Здрасьте.

Там всё не унести, ты на машине, да?

Да, у входа поставил.

Я думал, они будут чистыми?

Здесь чистые, а здесь литография.

Больше похоже на печать, а не литографию.

О, ты так думаешь?

Да, я работал в галерее.

Так ты эксперт.

Ну, нет.

Друг мой, я один печатаю Сальвадора Дали в Европе.

Я знаю, что я продаю.

Верно.

Соображает.

А? Капитан.

Такое чистое лицо.

Никто не полезет к юному туристу.

Что вы имеете в виду?

Ничего.

Он умный.

Давай, помоги-ка мне.

Джеймс, ты как?

Бывало и лучше. Куда лучше.

- Хорошо доехал? - Да, нормально, только…

- Рад тебя видеть. - …долго.

Ну вот.

Так…

Я несу остальное?

Нет-нет, остальное завтра привезёшь в дом Дали.

Ты устал. Лучше поспи.

Номер на твоё имя. Не «Риц», но комфортабельно.

Нет!

У меня заражение!

У меня заражение!

Глянь, уже распухает!

Столбняк!

Там какая-то гадость в стакане, грязь!

У меня заражение, гляди! Мой палец гниёт!

Я чувствую разложение, как будто черви внутри извиваются.

Кисть руки художника, Сальвадора Дали!

Отрубят начисто.

Куда денут отрубленную кисть?

Её похоронят?

И в чём же?

В коробочке?

Для кистей рук делают гробы?

Скорее поезжай за Галой, только она сейчас с ним справится.

Он просто порезался.

Для него — это смертельно опасно! Жуткий ипохондрик, ты не знаешь.

А где Гала?

В Пуболь, это её собственный замок.

Мой верный друг…

Позвольте, сеньор Дали! Я промою.

Нет-нет-нет-нет, нет!

Дали купил ей замок, для уединения.

Ему не позволено появляться там без письменного приглашения.

Неплохо!

Да.

Разогреваю голос.

Пишу тяжёлые песни.

Дали не в форме, да?

Ну да…

Неплохая система.

Это да.

В этом особом месте я ищу свой звук.

Дьявольская длань!

Офигительная акустика, да?

Мы записываем альбом, прямо здесь.

Альбом?

Сейчас я участвую в туре «Суперзвезды».

Вернусь творить волшебство.

Спасибо чудесной даме.

Это полное дерьмо!

Это моё время!

Иди туда. Жди.

Всё в порядке, Гала. Всё нормально. Ты поезжай.

Нет, так нечестно!

Он нас разлучает.

Побудешь денёк — и обратно, я тут ещё неделю.

А вдруг тебя кто-нибудь расстроит? Тупые студии звукозаписи!

Эти придурки не видят твой талант.

Ты только не принимай наркотики.

От них только хуже.

Обещаю.

Я в тебя верю.

И мир поверит.

Дали совсем не помнит, как я ходила по улицам Парижа

до тех пор, пока туфли не заливало кровью,

продавала картины, и никто их не брал.

Я стучалась в двери…

к жирным, богатым скупщикам.

Мы голодали.

Но я наряжалась красиво

и шла на вечера продавать.

Говорила им:

«Сальвадор Дали — гений!»

Всем было плевать. Всему Парижу.

Они говорили: «Сюрреализм уже прошёл».

Идиоты.

Но всё изменилось в Америке, верно?

Все влюбились в Дали.

Да! Влюбились в Дали.

Мы в Голливуде, камеры — пых, пых! Из Дали сделали кинозвезду.

А вот я?

Смотрят мимо.

Будто меня нет.

И шепчутся:

«Почему у Дали старая жена?»

А Дали?

Дали обожает Голливуд!

Как дитя, конечно.

Этот мужик… У него тупой мультик про мышь.

- Уолт Дисней? - Дисней!

Хочет, чтобы Дали ему фильм сделал.

Он даже не пишет там.

Ничего!

А мне ничего не остаётся, только выжимать ему сок.

О господи!

Что такое, мой милый?

О, мон! О, мон шери!

Мон пти…

Сильно бу-бу?

Подай, Роза.

О, как больно.

Сейчас немного пощиплет.

Как щиплет!

- Да. - Да, очень щиплет.

Ты храбрый.

Мой дорогой.

Дали!

Святой Себастьян!

Приветствую.

Ты привёл мою Галу ко мне.

Я навеки признателен.

Узри:

Ла Эмпорда!

Святая земля, что питает меня.

Здесь всё неизменно. Они чинят сети, как и 40 лет назад.

Я будто в одной из ваших картин.

Этот пейзаж…

Это место чрезвычайно важно для нас с Галой.

Здесь мы когда-то слились вместе и стали одним.

Гала была замужней, да ещё русская. Отец нас выгнал, пришли сюда!

Мы жили в одной рыбацкой лачуге.

Работали, ели, спали — всё в одной комнате.

Как-то вечером нас пригласили в кино.

Но я был уставшим.

Остался дома, писать.

Я знал:

этот пейзаж положит начало невероятной идее.

Всё готово.

- Надо сейчас? - Сейчас.

Не знаю, мне кажется, подписывать вот так — как-то ненормально.

А что в мире Дали и Галы вообще нормально?

Да, но…

Нецелесообразно подписывать, когда оттиски уже выйдут где-то во Франции.

Значит, можно подписывать бумагу, без всяких оттисков?

Как видишь.

А на ней точно напечатают то, что надо?

А какой смысл печатать что-то вместо Дали?

Он самый известный в мире художник, из живущих.

- Джеймс! - Привет!

- Как доехала? - Да ничего.

Значит, Джефф в Пуболь?

Да.

С установками для записи.

Вот почему Гала умоляла меня приехать.

Занимать Дали, пока она побудет с Фенхольтом.

Иногда мне кажется, что Гала с Дали не любят быть вместе,

потому что это напоминает им, что они… старые.

Это так тяжело.

Как с невыносимыми родителями.

Но сегодня, думаю, будет весело.

Дали обещал отвести нас в особое место.

Куда это?

Увидишь.

Узри, Святой Себастьян!

Мыс Креус!

Господи, приди мне на помощь.

Не дай мне состариться.

Пусть Джефф останется со мной.

Гляди туда!

Та скала! На моей картине.

«Великий мастурбатор».

Ах да!

Я вижу.

Трамонтана, Святой Себастьян!

Ветер приходит с Африки, из-за гор, но осторожнее!

Он может дуть неделю, с ума сойдёшь.

Что вы делаете?

Еще ребёнком, как только Трамонтана задует,

я залезал на крышу и вот так дирижировал ветром!

Дали!

О боже мой…

У меня кровь?

Нет, нет. Ну, синяк может быть.

Вот к доктору пойдём, он скажет!

Не надо, Дали, всё хорошо.

Дышите спокойно.

Жаль, Галы здесь нет.

Здесь она просила меня убить её.

Я чуть не столкнул её в тот день.

Думаете, Гала и правда просила убить её?

Даже Дали не всё известно о Гале, она тайна в моей тайне.

Но в тот день, я увидел в её сердце

то же безумие, что и в моём.

И обрёл мою половинку.

Капитан?

Ой… простите.

Это Сабатор, новый секретарь.

А где капитан?

Прогнали. Ворует.

Сабатор и помоложе, и поумнее.

Что значит, капитан ворует?

Прогнали. И всё тут.

Мне ничего не говорят.

- В чём дело? - Это… сложно объяснить.

И все же?

С этими оттисками бардак. Нет должного контроля.

Многовато дилеров. Безграничные ограниченные тиражи.

Ты помнишь галерею Картера в Нью-Йорке?

Я туда ездил за наличными.

Подозреваю, основной его ассортимент — незаконные репринты.

Фотокопии литографий, а их выдают за оригиналы.

Я тогда в галерее Картера убедил одну женщину купить литографии Дали.

Она потратила 15 тысяч.

Ты не знал.

И потом, они могли быть аутентичными.

Вы же сами не верите в это?

Это было её наследство.

Боже, как такое допустили?

Гала совсем не следит за подписанными листами.

С глаз долой — из сердца вон.

Амон в Париже!

Он тоже печатает дешёвки, да?

И выдаёт за литографии.

Я, конечно, пытался навести порядок, но…

жажда наживы в Гале неутолима.

А Дали об этом знает?

Дали не хочет знать. Он хочет, чтобы Гала всем занималась.

Сам он не может даже за такси заплатить.

И вы меня в это втянули?

Тебе была нужна работа.

А им нужны деньги.

А ведь спрос невероятный на всё это, Джеймс.

Картина — это уже не только картина.

Теперь нет.

А ты как думал?

Ну, я что-то подозревал, но…

Но остался!

Остался.

Супруги Дали сорят деньгами. Всюду.

От своей экстравагантности до денег, которые Гала тратит на Фенхольта.

Она даже подарила ему

одну картину Дали, портрет Галы.

Целое состояние.

И я слышал, что он её продал. С аукциона.

Продал?

Я отдал Дали 20 лет жизни.

И пока я был с ним, он делал миллионы.

Но теперь, боюсь…

он умрёт нищим.

Гала сказала, вы обкрадывали Дали.

Это правда?

Конечно, нет.

Алло?

Привет, Кристофф. Это Джеймс.

Джеймс?

Как ты?

Хочу задать один вопрос.

Перенеси вес сюда.

Да.

Да.

Святой Себастьян?

Дали, я кое-что узнал от капитана Мура.

Вы должны об этом знать.

Прошу.

Гала подарила вашу картину Джеффу Фенхольту.

Что? Какую картину?

Портрет Галы.

Неправда.

Капитан Мур сказал это, чтобы ранить Дали. Гала не станет дарить Иисусу мою картину.

Это правда.

Как ты узнал?

Я позвонил Кристоффу.

Ты звонил в Нью-Йорк?

Да.

С моего телефона?

Ему подтвердили аукционисты.

Картина ушла десять дней назад.

Продавец — Джефф Фенхольт.

Как ты смеешь, международный звонок за мой счёт!

Я тебя нанял! Недели, месяцы позволено тебе находиться рядом с Дали — с гением!

Я дал тебе возможность! А ты плюёшь на меня!

Разоряешь меня на международных звонках без спроса!

- Сколько ты раз звонил? - Один.

Я дал тебе всё!

Я мастер, я учитель!

Даю, даю, даю!

А ты предаёшь меня звонками!

Он хотел защитить тебя!

Защитить Дали! Смехотворно!

А ты, Аманда, ты тоже с ним?

Так я и знал. Что ты меня предашь.

Дали, за вашей спиной творится обман.

С продажей ваших работ, оттисков!

Всё ложь, извинись сейчас же.

Нет.

- Извиняйся! - Нет.

Я пытаюсь донести правду.

Правда ли это?

Кто это сказал?

Святой Себастьян.

Глупый мальчишка.

Это всего одна картина!

Джеффу нужны деньги на музыку, на демки.

Какие «демки»?

- Плевать, он ничто! - Ты!

Все тебе ножки целуют, несутся на твои балы! А мне что?

Подносить тебе кофе. Стричь тебе ногти.

Джеффу я нужна.

Ты и мне нужна!

Моя Оливина.

Это безумие.

Ты мне нужна. Нужна.

Это просто слова.

Но Джефф молод.

У него всё впереди.

Я помогу ему стать великим.

- А у тебя есть Аманда! - У меня!

Я ничего не трачу на Аманду!

А ты, словно школьница, бросаешь ему мои картины!

- А ему только деньги-деньги-деньги… - Ты завистливый старик!

У тебя нет дара в музыке, ты не играешь на гитаре, как Джефф!

Прекрати!

- Прекрати! - Ты знаешь, как я любил ту картину!

У тебя есть получше!

Намного! А эта мне не нравилась!

Роза!

Чтобы я никогда больше тебя не видела!

Следующая станция — Фигерас.

Следующая станция — Фигерас.

Джеймс?

Меня не пускают. К нему.

Тебя не пускают к нему?

Но он тебя любит.

Чтоб его!

С его тщеславием.

Он не хочет, чтобы его видели таким.

В ожогах?

Считает себя старым и страшным.

Он не пишет.

Почти не ест.

С тех пор, как Гала умерла, он потерял себя.

Она умерла три года назад. В Порт-Лигате.

Она всегда хотела, чтобы её похоронили в её замке, в Пуболь.

Но чиновники разрешили бы только, если бы она там и умерла.

И вот, её тело одели

и повезли её в замок

как будто живую.

И так её похоронили в Пуболь.

Прости, мне надо на поезд, у меня…

концерт в Париже.

Точно! Я слышал.

Ты теперь звезда.

А ты?

У меня своя галерея.

В Ист-Виллидж. Небольшая, но мне нравится.

После всей истории с Дали ты ещё работаешь с художниками?!

Люблю сложных людей.

Может, я мазохист.

Вот я и нашёл своё извращение.

Дали был бы горд.

Рада тебя видеть, Джеймс.

А я рад видеть тебя.

Нет. Это невозможно.

Прошу вас, я работал на Дали, скажите ему моё имя…

Простите. Нет.

Вы не понимаете, как это важно.

Вот и он.

Дали.

Я Джеймс.

Джеймс Линтон.

Хочу вам кое-что дать.

Святой Себастьян.

Я это взял,

но это ваше.

Ваше имя.

Пусть будет у вас.

Ну что, вам повезло. Вы видели Дали.

Он вспомнил меня.

Сказал: «Святой Себастьян».

Так он меня называл.

Этим именем Дали называл множество молодых людей.

Я знаю не меньше трёх Святых Себастьянов.

Возможно, он вспомнил вас.

БЫТЬ САЛЬВАДОРОМ ДАЛИ