Original subtitles

Вот так

сама себя катаю по утрам в полупустой вагон.

Родные места, избеганные с детства.

Мать у меня тоже работала на трамвае перед

войной кондуктором в парке Леонова.

Здесь меня в детство отводили.

Люблю я свой трамвай.

Больше всякой другой работы.

Если хорошо подготовишься, выспишься, то очень радостно работать.

У меня редко бывает плохое настроение.

Вот у нас один водитель говорит, я иду

на работу как в гору, а я как

под гору.

Гаванская улица.

Утром в вагоне всегда тихо.

Полудремлет, полуспят мои пассажиры.

Сейчас неразговорчивые.

Но ничего, к вечеру разговорятся.

Тишина, газеты читают.

Мои ребята тоже хотят быть водителями, и Женька,

и Галя.

Женька в школу может проспать, а мой трамвай

всегда пойдет, хоть ночью.

Знакомый гражданин едет.

Где-то на Балтийском заводе работает.

Следующая остановка Балтийский завод.

Ой, метро сколько народу подкинуло, тьма.

Вот иногда идет пассажир, вроде бы идет, а

так лениво, не спеша, и начнет метаться.

Какие двери кинуться?

Я тогда сержусь и сразу закрываю двери.

Надо же сразу решить этот вопрос, садиться или

нет.

Недогадливый пассажир.

Но вечером-то я их всех жду, надо

же добраться до дома.

Интервалы большие.

Скорые торговые работники поедут, их время подступает.

Ну как, бабушка, разойдемся мы с тобой?

Люди как голуби.

Не торопятся, не летают, пешком по путям ходят.

Я их читаю, глаз с них не совожу.

Они всегда на трамвайные пути выбегают, думают, безопасная

зона.

Приходится за ними думать, чтобы спасти им жизнь.

Надо чувствовать пешехода, какой побежит, какой нет.

Люблю утреннюю смену.

В 12 часов всё.

Весь день впереди.

Ещё обед сварить можно.

Следующая остановка, Девский проспект.

Всё едут.

Кто выспался, кто вечернюю смену.

Что они всё едут да едут?

Куда?

Наше общение с людьми очень ограничено, поэтому я

сердцем и душой страдаю, что не могу поговорить

с ними.

Вот только смотрю молча.

Единственное моё общение с людьми.

Движение и знакомство.

У нас не очень нервная работа.

Просто она требует предельного внимания.

Вообще надо любить людей.

Если их не любить, то можно и дверями

защемить.

Всё время надо смотреть во все глаза.

Когда я чихаю, у меня глаза закрываются, и

я очень боюсь.

Когда закрываю глаза, вагон может пройти за это

мгновение 8 метров.

И никак не могу чихнуть с открытыми глазами.

А ведь скорость 60 км в час.

Вот думаю, сейчас наеду.

Следующее Пескарёвский проспект.

Войну помню.

Блокаду.

Мать меня, помню, на ключ запирала, а я

боялась очень зарево красного.

А соседка варила столярный клей и очень вкусно

пахла.

Ну и погодка сегодня.

Самая наша Ленинградская.

Сейчас больше женщины едут.

Бабушки с кошелками на рынок.

Это их время.

Они у нас воображают.

Ведь потенциальные всё няньки.

Дефицит.

Ура!

Площадь Спира.

Вот уж месяц, как моя Галка вышла из

несовершеннолетнего возраста Все

пелит пожилых пассажиров, что вы в рабочее время

ездите, что вам не спится Однажды одна бабка

стояла в дверях, ее все спрашивали, вы сходите?

А она все отвечала, а я думал, что

моя остановка Наконец все разозлились и опять на

нее, да вы сходите наконец?

А она отвечает одной, выйду, выйду, милая, день

-то большой Анекдоты только Я, по-моему, первая

наблюдаю за явлениями природы Как люди одеваются, какая

мода Каково направление в цветах Это все на

моих глазах происходит Все успеваю видеть Если хозяйка

пьет чай на втором этаже у окна, так

с чем пьет?

С морского поля Мы

часто беседуем с Галкой с моей жизнью, о

любви Галя все спрашивает меня, как узнать человека

А ты с ним поразговаривай побольше Вот человек

-то и вылезет, сам с собой раскроется Технологический

институт Ветер

Петрова электросила.

Следующая остановка Московские ворота Плывет

моя сороковка по городу А они все ждут

-ждут Приложат руку к глазам, смотрят не идет

ли она Я раньше так поэтично рассказывала своим

детям, когда они были маленькими.

А когда над городом спускаются сумерки, зажигаются у

нее зеленые глаза.

Она такая модная, моя сороковка.

Я вот Гайке говорю, что, по-моему, неофициально,

негласно существует матриархат.

Надо воспитывать не только детей, но и мужа.

Надо подготовить выходной день.

Он же не будет думать, куда пойти, что

взять с собой.

Подготовить, все обсудить.

В общем, как женщина жизнь организует, так и

будет.

Как чудесно.

Вода как выпуклая.

Мы во время салютов здесь медленно едем.

Даже пассажиры не подгоняют.

Уж очень красиво видно.

Подумать, только на ста островах стоим.

А мостов-то сколько?

Почти шестьсот.

Где еще такое чудо отыщешь, как наш город?

Вечером смотришь, светятся окна, видно, какая мебель стоит.

Как комната убрана.

Свой вариант, свое освещение.

По проспекту Науки есть комната маленькая.

Там стены обведены под стеллажи с книгами.

Когда еду вечером, всегда смотрю.

Мы очень любим оперу, балет, музыку, ходим слушать.

Мы когда на концерты ходим, Женьку берем.

Я как в афишах увижу, органный вечер будет.

Я все афиши успеваю прочесть.

Вот сижу и рассчитываю, когда у Галки будет

свободный вечер.

Когда у меня.

У меня Галка не красится, не мажется.

Мое влияние.

Между прочим, мне любят ни духов, ни одеколоны,

чтобы ничем не пахло, как копчистые посуды.

Вечером поздно, даже ночью.

Возвращаешься в парк.

К некоторым хочется поговорить.

Обычно знакомство никогда так не завязывается.

Но иной раз.

В зеркало посмотришь, перемигдиваешься, чтобы секунду отдохнуть.

Водители тоже иногда строят друг другу глазки.

Можно, если внешность понравилась.

Если на одном маршруте работаешь.

Но вообще-то у меня строго официальное лицо,

когда я на вагоне не даю повода.

Дети будут

гулять всю ночь.

Вечером едут заблудшие.

Следующая остановка набережной лейтенанта Шмидта.

Молчаливая работа.

Все время одни и те же остановки, как

попугаи.

Трамвай идет с парка Леонова.

Ну что ж плакаться.

Все равно хорошо жить на свете.

Трамвай еще будет долго.

В новых районах он нужен.

Остановись, трамвай, завтра все заплачут.

Трамвай делает частые остановки, расползается во все концы

города.

Трамвай, хоть днем тесно, все равно хорошо.

Редактор субтитров А.Семкин