Original subtitles

Софья Семеновна.

Ты че, знакомая, что ли?

Так вот и вышло, что дочь моя единородная

была принуждена всю себя продать.

Горе-то какое.

- Я помню, что я вам задолжал. - Да.

За четыре месяца.

Может зайдете ко мне, Аграфенушку посмотрим?

Не.

Тихо. Тихо-тихо.

Тшш. Тшш. Тише-тише.

Тише-тише-тише.

Тихо-тихо-тихо-тихо.

Тише-тише.

Тшш. Тихо-тихо. Тшш.

Тшш. Тшш.

Тихо. Тише. Тшш. Всё-всё-всё.

Тшш. Тшш. Тшш.

Тихо.

Тихо-тихо-тихо.

Тшш, тшш.

Э?

Тщщ.

Ну как?

А это не я,

это всё ты.

Э, нет, брат. Уволь.

Это всё ты.

Ты, господин Наполеон,

Каин и Манфред.

Куда?

Доносить на себя?

Очнулся?

Ну давай ищи. Время — деньги.

«Кто крепок и силен

умом и духом, тот над всеми властелин», —

- Родион Раскольников, студент. - Заткнись! Заткнись!

Не надо кричать.

Соседи услышат.

Да оставь ты этот комод.

У старух всё под кроватями.

- Ну? - Нету.

Под матрасом посмотри.

- Так. - Нету.

Время-время-время!

Холодно.

Холодно.

Ну где?

Ну вот. Тепло. Тепло.

Теплее-теплее. Горячо. Тяни!

О! Браво!

«Кто много посмеет, тот для всех и будет прав».

Он же.

Я не вошь.

Я не вошь.

А вот еще.

«Кто на большее может плюнуть,

тот у них и законодатель».

- Сюда? - О! Куда ж ещё?

Еще?

Убивать?

Не.

Что они там, дрыхнут?

Или передушил их кто?

Никого.

Зачем назначать?

Она сама час назначила.

Да еще и лифт не работает.

Странно, она круглый год сидит дома.

Ну да, ноги больные.

А тут вдруг погулять пошла.

Ладно, тут ничего не поделаешь.

Стойте. Вы сейчас дёрнули, а дверь отстаёт.

Ну?

Значит, не на замке, а на крючке изнутри.

Вон даже брякает.

Значит, дома они.

Вы как хотите, а я подожду.

Господи, помоги. Господи, помоги.

- На крючке? - Господи, помоги. Господи, помоги.

Ну тогда я тоже подожду.

Помоги. Помоги. Помоги. Помоги.

Это ты мне или выше?

Да тебе, тебе! Кому?

А-а.

Помоги. Помоги.

Надо сходить за дворником. Пусть поднимется.

Что-то здесь не так.

Ага.

Я покараулю, а вы сходите.

Охота мне по лестнице гарцевать.

Давайте уж наоборот.

Я обожду, а вы…

Ну ладно, давайте вместе.

Ушли!

Я не вошь! Ой! Я не вошь!

А, да!

Ну что, дальше как-нибудь сам.

А, да.

Да всё!

Отстань!

Нам на третий.

Там что-то неладное.

Даже, я бы сказал, подозрительное.

Может, спят просто.

Красный!

Вот видите: звоню, звоню — и ничего.

Так тут это… открыто.

Погоди.

Развязался.

Да.

И немудрено.

Прошлялся целый день, себя не помня.

Теперь что?

А теперь — всё.

Что — всё?

Что — всё?

Я…

убил человека! Я…

Я убил людей. Я…

эту… Елизавету убил. Беременную. С младенцем.

Невинным! Я убил их!

Думаешь — это ты убил?

А что — не убил?

Тьфу ты!

А-а. Не было ничего?

Чего ничего?

Ну ладно, всё! Ну бред, да?

Ну я прошу, ну скажи, что это бред!

Это же бред всё! Это бред! Это просто бред!

Это всё бред, как и ты сам! Ты — бред!

Ты, брат, совсем?

Ну не было?

Не было. Не было?

Конечно, не было.

Не было, не было.

Потому что этого не могло быть. Не могло!

- Да? Ну! - Ну!

Куда ты?

Мне в другую сторону. Я так подошёл — попрощаться.

Оставишь меня?

А, ну иди-иди, черт с тобой!

Тебя нету! Черт!

Этого нет!

Этого ничего не было!

Не было!

Не было. Ничего не было.

Этого не было. Да?

Это как я мог уснуть?

Чисто. Чисто. Чисто.

Кровь. Я весь в крови.

Всё, неужели казнь моя наступает?

Или краска?

Да-да! Точно краска!

Это краска!

А какая разница: краска или нет?

Носок! Второй носок! Носок второй где?

Где?

Плащ!

Не снял. Забыл. Улика.

Отрежу ножницами.

Как же это…

Казнь наступает.

Казнь наступает.

Наступает казнь.

Хоть это заготовил. Идиот.

Вы что придумали?

Вы хотите, чтобы мы сгорели?

Держите кошку.

Помогли бы!

Так я же…

Отойдите — я затушу.

Да нет, пускай уж лучше догорит.

Отойдите.

Кошку приласкайте.

Угу.

Эту печь сто лет никто не топил. Там тяги нет.

Дымоход дохлыми голубочками забит.

Идем. Стулья не вернули.

Я думала, ваш товарищ у вас ночует.

А вы к нему пришли?

Почту не проверяете?

Вам повестка из полиции пришла.

Какая повестка?

Мне почем знать?

Ну, почему?

Так это на сегодня.

А я уже и время пропустил.

Фу. Пойдём.

Кс-кс-кс.

О!

Иди сюда, моя хорошая.

Иди сюда. Какую красоту-то нашла.

Добрый день.

У меня повестка, вы не подскажете, по какому поводу?

- Раскольников? - Раскольников.

- Вам в 11 кабинет. - Ага.

Для меня вопрос так стоит, гражданин начальник:

или миру провалиться, или мне чаю не пить.

Иди-иди.

Здрасьте.

Простите — я не расслышал:

«пройдите» или «подождите».

Вы же уже вошли.

«Окантов, мелк, бесцв, камн».

Как я и сказаль: бриллиантички, но не «мельк».

Почему «мельк»?

И красная еще камушка,

в виде как капли слез.

Угу.

А «и красный, один выпавш»?

И в середине еще сердце —

тоже красный, как кровь.

Вот, вот такой.

Ага.

«В середине — больш искусств рубин».

Рубин! Рубин, забывать, как по-русски.

Но не искусств. Почему искусств?

- Вы ко мне? - Угу.

Ну, присаживайтесь.

- У меня повестка. - Угу.

Мне бы разобраться, по какому поводу.

Уберите там.

Уберите и садитесь.

У вас правду не находить.

Вам только и хотеть оскорблять уважаемый дама.

Я сама не хотель никакой скандаль.

У меня благородный гость, а не какой-то оборванц и отряпья.

Ну, карошо, не хотеть спорить.

Отдайте мне мою вещь.

Интересная вы женщина.

Эта вещь проходит как улика

в деле о двойном убийстве.

А вдруг вы — убийца?

Я? Я никого не убиваль!

Это провокац.

Меня все знать. Меня вот они знать превосходно.

Амалия Карловна,

вас когда в следующий раз в участок пригласят,

вы своими духами поскромнее брызгайте, договорились?

Отвори-ка, а то у меня уже вон посетитель весь бледный сидит.

Да, спасибо.

Вот же. Прям скрежет зубовный. Оставить?

Ну закрой.

Извините, кондиционер гикнулся.

Как ваша диадемка оказалась у покойной?

Так обокрали! Джисус Крист, клянусь, обокрали.

И это кто-то из новеньких браль. Я думаль, это Соня.

Там что с моим делом?

Подождите. Данные грузятся.

А почему в записях убитой напротив этой вещи

- написана ваша фамилия? - Что?

Здесь фамилия каждого закладчика аккуратно записана.

- Каждого? - Что?

Опять ты?

Опять позор, дебош на всю улицу? Драка, правильно понимаю?

А я ведь десять раз тебе говорил, десять!

Они в этот раз по другому вопросу.

Гляди мне.

Скоро лично посещу,

наведу там у вас ревизию.

Возвращаю.

Фу, позвольте.

Это тот самый, что ли?

Это что такое?

Я вас спрашиваю!

Я вам не разрешаю.

Я вам не разрешаю так со мной общаться.

Не понял.

Я вам не разрешаю так со мной общаться. Вы что?

Что это такое? Вы что себе позволяете?

Казнить?

Казнить хотите? Казнить?

Казните меня прям здесь, я сказал. Давайте, казните. Все казните меня.

Только унижать меня не дам, понятно?

Не-не-не, это не я, не я.

У вас у самих тут скандаль.

Слушайте, невозможно сосредоточиться.

Да, всё это недопустимо!

- Так, вы можете быть свободны, давайте! - Вы разберитесь!

- Вот, там мое дело как? - Вы че орете?

Вы вообще-то тут в присутствии.

Вообще-то и вы здесь в присутствии.

Я, кстати, между прочим, студент юридического факультета.

Присаживайтесь. Никто не собирается вас казнить, ни в коем случае.

- Я учился… - Это повестка о взыскании денег.

Каких денег?

Вы четыре месяца не платите аренду за жильё.

- Да. - Вот и хозяйка подала взыскание.

- Вот и всё. - А, Пашенька?

- Пашенька. - А че его по такой мелочи к тебе?

Я откуда знаю?

Давайте вы напишите, в какие сроки обязуетесь вернуть.

А… Дай образец.

Бардак.

Бардак. А этих вообще отпустили.

Кого «этих»?

Вы еще напишите, что обязуетесь не выезжать из Петербурга.

- Вы же обязуетесь? - Обязуюсь.

Ну, этих двух. Которые жирный и тощий.

Алиби у них.

Так ясно, что не они. Вы пишите в свободной форме.

Жирный крестится, как не в себя. Молебен собирается служить.

Талдычит, что Господь уберег.

- От тюрьмы? - Да от какой тюрьмы?

Он говорит, что убийца в квартире был, пока они в подъезде стояли.

«Если б я, — говорит, — не ушел, он бы меня убил топором».

Топором, говорит — херак!

Я сделал то, о чем мы с тобой говорили.

Знаю.

Идея была не глупее других,

совесть моя спокойна.

Истерзал я тебя?

Бедный.

Бедный. Себя истерзал.

Вот.

Чувствуйте себя как дома.

Здрасьте.

Вы испугались?

Нет, не стоит.

Не думайте обо мне плохо.

А! А, ничего.

Нет, это как-то слишком, по-моему.

О!

Да вы не бойтесь. Это же…

Это же не вам, это мне.

Наденьте.

Позвольте задать вам несколько вопросов.

Интеллигенция — говно…

нации.

Проститутки все они.

Я отрезал вас.

Отрезал всё я.

Бред это все. Мираж. Его не существует.

Его не существует. Это бред. Мое воображение.

Родион Романович, мне надо вас послушать.

Его нету. Нет его, я же сказал. Его нету, не существует.

Я — это он. Он — это я. Просто в другом обличии.

- Родя. - Не я это, нет.

«Вива ла гьере».

Тише-тише-тише.

«Этернеле».

«Вива ла гьере».

Родион Романович.

- Вы что себе позволяете? - Успокойтесь, пожалуйста.

Что вы позволяете себе, я вас спрашиваю?

- Род… - Я вам не позволю.

Я вам не позволю так со мной себя вести.

Не я это был.

- Я вас отрезал ножницами всех. - Тшш.

- Всех вас ножницами отрезал, ясно? - Всё-всё-всё.

- Всех! - Экая галантерейность.

Не я всё был. Это не я был, я же вам сказал.

Куда ты?

Книжечку давай достану.

- Не-не-не. - Есть хорошая.

- Смотри. - Ножницы, ножницы нужны.

- Дай мне ножницы. - Пойдем, пойдем.

- Дайте ножницы! - Вот, держи.

- Может, не надо ножницы? - Да это хорошо, ему нужно, нормально.

Да, ну у тебя и приятели.

Этот-то ладно.

А какая тебе охота общаться с этим Замётовым?

Не понимаю. По борделям шататься. Для меня загадка.

Ох уж эти брюзгливые принципы.

По мне, хорош человек — вот и принцип.

К тому же он парень молодой, а уже помощником следователя сделали,

причем по делу о двойном убийстве.

Не.

Замётов — страшно интересный тип.

Ну так у него же папа.

А что папа-папа?

Не всё же папа, он и сам роет.

- Папа. - Кстати, след уже нашел.

Папа!

Папочка!

- Родь. - Папа!

- Что там? - Папочка!

Папочка!

- Давай ложись. - Папочка, не надо! Не бей лошадку!

- Не надо, папочка, лошадку бить! - Так.

- Не надо! Ей больно, лошадке! - Всё-всё-всё, ложись!

- Не надо бить. - Все-всё, хорошо, ложись.

- Тщ, тщ, всё-всё. - Папочка.

- Папа. - Да, да, я здесь.

Всё хорошо. Всё, тихо.

Всё.

Это кровь кричит.

В голову кровь бросилась, вот и вот.

Вот и диагноз.

Меня-то зачем звать?

Ты ещё обидься — на Пашеньку.

На этакого голубя.

Пашенька, познакомьтесь, это врач — Зосимов.

- Сидите, сидите. - Студент-практикант на каникулах.

Бесценная практика.

Я не вошь!

- Я не… Я не вошь! - Что-что-что? Тш-тш-тш.

- Все-все-все. Всё! - Я не вошь.

- Это не я был! Нет, это не я был! - Это не ты.

Это он был, не я! Я — это он, просто в другом обличии.

- Да не я это! Не я, не я! - Всё-всё-всё.

- Тшш. Всё-всё-всё. Родион. - Я вас всех ножницами!

- Вас всех. - Тише-тише.

Куда-куда-куда ты пошел?

Всё-всё, что ты хочешь? Что?

Дмитрий Прокофьевич.

Да, что, золотая?

Вы не хотите зайти закусить?

Да я бы с удовольствием, но как мне?

- Пойдём. - Не я это.

Не ты. Родя. Всё.

Всё хорошо, ложись. Ложись.

Пойдемте, пойдемте.

Стулья занесете за одним.

Может, я тоже хочу закусить?

Вот.

Вы с больным посидите.

Вы знаете, я, наверное, вообще пойду.

Литий я ему выписал, рецепт на столе, так что…

Ну и прекрасно. А я посижу.

- А, да? - Да.

Ну хорошо.

Давайте так, ага.

Я…

- Я быстренько, пирожок тебе принесу. - Угу. Давай.

Папочка.

Папа.

Оу?

Папочка.

Чего тебе?

Папочка.

- А куда? - К стене.

Ну, как вам моя горница?

Это Ванесса, это Багира,

Федор, Сигизмунд.

Вот так так.

Вы садитесь к столу.

Вот, грибочки — опята, бычки.

Были еще волнушки, мокруха еловая, свинушки,

сморчки конические, маслята тропические,

говорухи ворончатые, мокруха еловая,

дождевик щиповатый,

паутинник долбоватый.

А чего вы котиков больше не заводите?

Ну почему же? Вот.

Штрафная.

Хорошо. Огурчик.

Интеллигенция. Интеллигенция…

Говно нации!

О, хороша, хороша.

Уютно у вас, ну, я…

Да вы закусывайте еще.

Да мне к Родьке надо.

Ну, поешьте хоть. Ниче не съел.

Зачем же вы на Родьку-то в полицию сразу?

Отчего сразу-то?

Четвертый месяц не плотит.

Вкусно?

Вкусно. Вкусно.

Давайте за вас.

Давай.

За вас.

Спасибо.

Ох.

Я все одна, одна.

Мне муж квартиру оставил.

Квартиру и долги.

- У него бизнес был. Сгорел весь. - Угу.

Сам муж сгорел.

Мм.

Вообще, тут много кто жил.

В каждой комнате по семье.

Ну расселили.

Под себя покупали, ремонт сделать не успели.

Взял, помер — муж.

Одной, конечно, нелегко.

Понимаю. Так а вы бы…

жалобу-то свою из полиции отозвали.

Вы бы ко мне почаще заходили.

Так я ж с радостью,

но только жалобу.

Я вас кормить буду.

Я заштопать могу, если что.

Заштопать?

Будем с вами Аграфенушку смотреть.

- Кого? - Пейте.

Дочка моя.

В 13 лет утонула.

Ну, чего там, очнулся, да?

Прости.

Через полтора часа у Порфирия.

Хорошо.

Не забудь!

О!

Ну, чего ты подскочил-то?

Оставь меня.

Ты зачем здесь?

А? Я же всех отрезал.

Да-да, это мы уже слышали.

Ну, чего, куда ты собрался-то? На свидание?

А что это вы слышали?

Ну, про ножницы. Что ты там ими отрезал.

Книжку потом испортил.

А-а.

- Да я бредил. - Да ещё как.

Ты, может, боишься секрет какой выболтать?

Так ты не волнуйся,

про графиню ничего не говорил.

Это какой секрет? О какой графине?

Да шучу, шучу.

А вот о Наполеоне было, да.

- Да. - Всё?

А, еще носком своим очень интересовался.

Каким носком?

Своим.

Носком. Что за носок?

Вообще, как ты здесь оказался? Ты меня как разыскал?

Я же всех отрезал.

Мне Пашенька ключ от квартиры дала. Ты у себя не запираешь.

- А-а. - Ну, че ты разволновался-то опять?

Ослабел вон совсем. Морда бледная, синяки под глазами.

Всё, сиди, я тебе сейчас кулебяку раздобуду.

Я мигом.

Вам чего надо?

Мне, молодой человек, «надо»

Родиона Романовича Раскольникова.

Вот так. Пожалуйте.

О.

Вот.

Мне бы Раскольникова.

- Я Раскольников. - Он Раскольников.

Да вы… вы не конфузьтесь.

Я люблю молодежь.

Да?

А за что это вы ее любите?

М-да.

Ну что ж, скажу сразу как есть.

Я Петр Петрович Лужин.

Лужин-Лужин.

Эх ты, Лужин.

Лужин.

Ты зачем мне масть портишь?

Ты думаешь, мать вокруг тебя должна танцевать? М?

А мать сама пожить хочет?

Что?

Ты думаешь, я старуха?

Ну-ка.

Смотри, Аграфенушка, смотри, какая у тебя мать.

М?

Нравится вещица?

Мешать не будешь — подарю.

Имя мое вам…

не совсем уж безызвестно.

А нет, благодарю.

Ну как же? Неужели ни мать, ни сестра не звонили вам?

Не предупредили?

Вот вы интересовались, за что я люблю молодежь.

Так вот, хотя бы за деловитость.

Врете.

Деловитости-то как раз таки нет.

Ну и тон же у вас, я доложу.

А вот у меня, знаете ли, иные наблюдения.

Я вот в последнее время замечаю, что старинный обычай

разорвать на себе последнюю рубаху и отдать половину голому —

постепенно, слава богу, исчезает.

Я целенаправленно говорю «слава богу».

Ибо,

если каждый так себя будет вести,

ни одной целой рубашки у нас не останется.

Себя сначала надо обеспечить, а уж потом благодетельствовать.

А это что?

Носок?

Вы так скоро договоритесь до того, что людей можно резать.

Я такого не говорил.

Да?

А жениться на девушке бедной и в жизни претерпевшей —

такое говорили?

Значит, имя мое вам всё-таки не настолько безызвестно.

Значит, все-таки доложили и притом исказили.

Вы вообще по какому праву здесь находитесь?

Вас кто сюда приглашал?

Разрешил сидеть, общаться?

А?

Родь, Родь, Родь. Вы, это, любите кулебяку?

Нет, ты подожди, я тебе кое-что объясню.

- Я тебе его представлю. - А он уже представился.

Это Лужин Петр Петрович, жених моей сестры,

и вот по совместительству человек, которому она решила себя продать.

Да как вы смеете так со мной разговаривать?

Хотя,

многое можно простить больному родственнику.

Кстати, а почему вы один?

Вы их где-то забыли?

Или спрятали куда-то?

По прилету из Томска мы были вынуждены расстаться в Москве,

потому как у меня срочные дела в Петербурге.

Это как?

Я купил им билеты на поезд, и поэтому уже завтра утром…

Экономно.

Они из аэропорта до вокзала через всю Москву с вещами, с чемоданами.

А вы — самолетом, так, что ли?

Я не должен давать вам отчет.

Не должны.

Но я должен вам кое-что сказать.

Если вы хотя бы еще на минуту здесь задержитесь,

я буду вынужден столкнуть вас с лестницы кувырком.

Послушай, ну Родь, так нельзя.

И тебя, кстати, тоже.

Но тебя же хрен вытолкнешь.

- Вы больны. - Это вы больны, а я здоров.

Проваливайте к черту.

Я хочу остаться один-один. Я вас ножницами всех отрезал.

Ножницами отрезал всех вас.

Опять ножницы.

Будьте добры, передайте мне мой…

Не знаю, молодой человек, на что вы в жизни надеетесь,

если вы…

вообще.

Не буду тебя волновать.

Пойду в аптеку схожу.

Проваливай. К черту!

О, так вы не обращайте внимания.

Ну, вы же видите, он…

Меня это решительно не волнует.

А вы куда?

В аптеку. Вот, литий.

Мм. У меня есть. Пойдемте.

Пойдемте.

Я не только злым,

не, я даже ничем не сумел сделаться. Ни злым, ни добрым,

ни подлецом, ни честным.

Ни героем, никем — даже насекомым. Вообще никем, хотя…

Нет-нет-нет, я вот сделался, я сделался убийцей.

Господи, боже мой, как же я,

как я…

отвратителен! Я отвратительно самолюбив!

Я мнителен, я, сука, обидчив, как горбун или карлик!

В реку бы надо, в реку. Да.

Долго жить нельзя.

Долго живут негодяи или идиоты.

Не, дольше 40 лет вообще жить некрасиво.

Безнравственно.

Пошло.

В реку бы надо, в реку. Только как бы с ними-то?

Дуня, мама.

- Дурак. - Отпусти, дядя, ты чего?

Здравствуйте.

Как же вы, однако, в крови запачкались.

Я не человека убил, я принцип убил.

Господин Замётов страсть как знать хочет — я или не я.

Что: ты или не ты?