Original subtitles

Constantia Project представляет

Национальное достояние 1 сезон 1 серия

Над переводом работали: Алёна Чиченина,

Юлия Натуркач, Луиза Тайсумова,

Юлия Николаева и Евгения Воробьёва.

— Господь, прошу...

— Мистер Финчли? — Время вышло.

Пора идти.

... а также тот факт, что это не было вынесено на зрительское голосование.

В этой небольшой комнате было полно специалистов, действительно знающих

своё дело. Это делает его особенным.

Так что в любом случае благодарю вас, большое спасибо.

— Отличная работа. — Спасибо! Очень рад познакомиться. Большой Ваш фанат.

— Он, должно быть, милый? — Очень.

— Дамы и господа, я имею честь...

— Он не из тех извращенцев? — Нет. Думаю, он женат.

— ... пригласить на сцену человека, который вручит финальную награду.

Вы знаете его как "Билл-в-яблочко".

Конечно, он – человек-легенда. Пол Финчли!

— Вот дерьмо.

Не стоит. Правда, не нужно.

Потому что это не я получаю награду за жизненные достижения.

Однако я её вручаю.

Так что думайте обо мне, как об Иоанне Крестителе, прокладывающем путь для Иисуса Христа.

Извините, миссис, но если Вы думаете, что это кощунство,

то Вы должны услышать, что я сказал, когда узнал, кто выиграл награду.

Что я могу сказать об этом человеке?

Это человек, с которым я провёл большую часть своей жизни.

Мужчина известен вам и мне, как... как...

Карл!

— Да-да!

— Ещё рано, дружище! Пока нет!

О нём писали в The Guardian,

как о естественном преемнике Дэвида Джейсона,

и Дэвид Джейсон говорил, что он "тот, кто выполняет задания, от которых я отказываюсь".

В последнее время он задействовал все свои многочисленные таланты,

и, заметьте, правильно задействовал,

без разгильдяйства, которым мы с ним раньше страдали, нет.

Более того, он был высоко оценён в The Times

за великолепное выступление в роли Ричарда III.

— Пошути о том, что они предпочитают мою пятую точку!

— Лауреатом этой премии, и я согласен с этим, дамы и господа,

потому что он и понятия не имел о том, что он им станет...

стал...

— Потрясающий красавчик! —... невероятно красивый...

— Чрезвычайно добрый, замечательный, щедрый. — Он...

— Работай, парень. Люди смотрят.

— Он добр и, по всей видимости, щедр.

— Его упругой задницей можно орехи колоть.

— Его упругой задницей можно... Что?

— Его упругой задницей можно колоть кокосы.

— Дамы и господа!

Единственный из моих знакомых, достаточно самонадеянный, чтобы влезть на собственную сцену.

И обладателем премии за жизненные достижения в этом году

я объявляю, а вы приветствуете его, единственный, неповторимый,

сэр Карл Дженкинс.

— Всё прошло хорошо. — Тряхнули стариной. Кокосы!

— Ты выглядишь хорошо.

— Да, я принимаю виагру перед каждым выходом на сцену.

Наложить немного румян на щёки.

И очень, очень узкие брюки, конечно. Вот мой секрет.

— Никогда не мог понять, когда ты шутишь.

— Как и большая часть аудитории! Ты выглядишь уставшим.

— Мари нет сегодня?

— Ну, это ведь не я получил награду.

— Хочешь её? Я могу отдать.

— Они отдали её тебе!

— Да, но она за нашу работу.

— Великодушие всегда притягивало тебя, да?

— Мне нужно отлить. У тебя есть время?

— Проблема в том, что тебя награждали последним. После этого...

— Он может потерпеть.

Он отлично контролирует мочевой пузырь для человека его возраста.

— Если хочешь, можешь идти, Пол. — Серьёзно? Я больше не нужен?

— Думаю, что они уже запомнили твои цитаты.

— О, ну в таком случае мне нужно отлить. Бедняжка Карл остаётся здесь.

Карл, если честно, по-настоящему заслужил.

— Это ерунда. Это всё ерунда.

— Привет! — Привет! Понравилась твоя речь.

— Ну, я подумал, что для Карла важно заработать все улыбки.

Большой фанат, кстати.

— О, взаимно. Я вырос на твоей программе.

— Это было давным-давно.

— Ну, учитывая гонорары за повторные показы, не так уж и давно.

— Я тоже так думаю. — Саймон.

Заглядываешься на знойных красоток? Это не похоже на тебя.

— Она встречается с Грегом Дэвисом. — Нет.

— А когда ты говоришь "знойная красотка" кажется, что тебе лет 450. Потанцуем?

— А давай!

— Пол!

Отличная речь, дружище! И отличный приём! Саймон.

— Том слишком невоспитан, чтобы представить меня, а мой менеджер – слишком большой засранец,

потому я должен представиться сам. Я – Пол Финчли.

— Сэр, Вы – легенда.

Нет необходимости представлять Вас кому-либо в этом зале.

— Далеко пойдёте. — Ох!

— Он уже многого достиг. Его только что назначили руководителем отдела данных.

— Да ну! Они становятся всё моложе. Мои поздравления, молодой человек, сэр.

Блин! Ты называл меня сэром... Тогда я должен называть тебя господином.

Мои поздравления, господин Телевидение! Я почти уверен, что...

Ты мой начальник?

— Ты сделаешь это? Ну ради нас! Ну же! Будь другом!

— Молоко скисло? Не удивлён.

Это все потому, что коровы были без настроения.

— Да? Отлично! Гениально! — О, спасибо! Да уж...

— Я уже говорил, и повторю снова. Чёрный галстук тебе к лицу.

— Должен признать, Дэн, никто не выглядит лучше с мусорным баком в руках.

— Привет, милая. Нормально уложила их?

— Не смогла оторвать Билли от той проклятой игры, но да.

— Алан Карр отлично сработал, на самом деле. Какой приятный человек!

— Я всегда считала, что в том шоу должен выступать ты.

— Я знаю, дорогая. Ты говорила.

Но я не совсем... Я думаю, люди не видят меня в такой роли?

В какой момент комики перестают быть смешными и становятся милыми?

А? Даже Спайк. Это случилось даже со Спайком.

Спайк тоже стал милым.

— А ведь он был ужасным дерьмом.

— Ты плохая женщина!

— Ещё был кто-то достойный внимания? — Никогошеньки. Нет.

После таких мероприятий я всегда задумываюсь, знаешь ли.

Мне кажется, я поставил себя в глупое положение.

— Ну, тебе всё же сильно аплодировали. — Ага.

Впрочем, это ничего не значит. Это как о Сталине, правда?

Никто не хочет первым перестать хлопать "старой гвардии".

В любом случае, Карлу хлопали сильнее. — О! Будь справедливым.

— Я просто не могу перестать думать, что выставил себя ужасным дураком.

— А я думаю, что виски

ещё не выветрился из твоей головы.

Я дам тебе банан, а затем мы пойдем спать, ладно?

— Непослушный кот.

Ты знаешь, что ей не нравится, когда ты туда забираешься.

— Доброе утро, мои маленькие непоседы! — Мы видели тебя по телевизору!

— Правда? И что вы об этом думаете?

— Ты был смешным! — Он смешил лучше.

— Бабушка очень смеялась.

— Правда?

Доброе утро, Билли!

Ты сегодня свободна?

— Я заброшу их к отцу,

а затем я обедаю с анаполисцами.

Они могут сделать пожертвование в фонд.

— Бойтесь греков, дары приносящих.

— Ты говоришь так каждый раз! Они американцы.

— Я всегда считал, что утро тебе к лицу.

Я тебе когда-нибудь говорил это? — Практически каждый день.

— Ты хоть выигрываешь?

— Дело не в этом. — А, важно просто принимать участие? Да?

Итак, какие планы на сегодня? Утренняя пробежка? Пообедать в кафе?

Уроки аэробики?

Массовый научный эксперимент?

Или вы просто собираетесь зависнуть здесь на весь день, ничего не делая...

...снова?

— Я открою!

— Миссис Финчли? — Да?

— Меня зовут инспектор Палмер, а это сержант Джорджсон.

Мы хотели бы поговорить с Вашим мужем.

— Поговорить о чём?

— Против Вас было выдвинуто обвинение в изнасиловании.

Вот ордер на обыск Вашего дома.

— Это какая-то шутка?

— Дедушка?

— Всё хорошо, дружище. Всё в порядке, сынок.

Позвони Саймону.

Итак, что происходит?

— Мы не знали, что Ваши внуки дома.

Ваша жена может сама о них позаботиться?

Хотелось бы, чтобы всё прошло как можно легче.

— Простите, эм, так в чём вы меня обвиняете?

— Пристегнитесь, пожалуйста.

— Пол, здравствуйте, я – Джером.

Саймон прислал меня. Излишне говорить, какая честь для меня – работать с Вами.

Обожаю то, что Вы делаете.

— Он сказал, что ты – лучший.

Надеюсь, что вскоре я скажу то же о твоей работе.

Джимми Сэвил. Они считают, что я грёбаный Джимми Сэвил.

— Ладно, вот что у нас есть.

— Никому он не нравился. Его никогда не пускали на вечеринки.

А он хотел заявиться.

Это был я. Я сказал: "Чёрта с два, ни в коем случае."

Все знают, какой он хитрожопый,

все, но почему-то копы заявились на порог именно ко мне,

в то время, как внуки были дома.

— У нас мало времени. Приберегите свой гнев и просто послушайте,

если можно.

Мы не знаем, что знают они, или думают, что знают,

но я пообещаю вам одно –

они никогда не получат от нас никаких зацепок.

Поэтому говорите как можно меньше.

— Зацепок?

Я не делал этого.

— Я Ваш большой фанат, между прочим.

Это прям небольшая рождественская традиция –

пересмотреть целиком "Crooked Peaks", все 36 серий.

— Благодарю.

— Очень смешно.

Трудно было изображать заикание?

— Не этому меня в КАДИ учили. *Королевская Академия Драматических Искусств

— А теперь у Вас своё игровое шоу. — Именно.

Мы называем его викториной.

— Итак, начнём с самого начала.

Ваше полное имя, пожалуйста.

— Пол Томас Финчли.

— Дата рождения?

— 9 февраля 1950 года.

— У Вас есть дети.

— Да, дочь, Даниэль. Ди.

— А у неё есть дети.

— Да. Билли – 14 лет, и Фрэнсис – 10 лет.

— И они живут со своим отцом. — Верно.

— Почему?

— У Ди сейчас трудные времена.

— Она проходит лечение в центре избавления от наркозависимости.

— Почти прошла.

— А Ваши родители, их нет в живых? — Да.

— Киллиан и Молли Финчли.

— Всё верно. — Ирландцы.

— Да. Я там родился, но вырос здесь.

В смысле, в Шотландии.

— Я читала статью о Вас, в которой Вы говорили, что

не стали бы писать автобиографию из-за некоторых скелетов в шкафу,

которые лучше оставить в прошлом.

Вы под этим имели ввиду своего отца?

— Нет, я бы не... — Без комментариев.

— Вы подразумевали сексуальное насилие?

— Без комментариев.

— Это необязательно, даже для получения информации.

— Вы в браке уже 41 год, верно?

— Да. — Впечатляющий срок.

И всё это время счастливы в браке? — Чрезвычайно.

— Расскажите мне о Мари.

— Она...

Она добрая...

и она великодушна... Смешная...

... и религиозная...

... и я думаю, она лучший человек из всех, кого я знаю.

Вы и не представляете, как это разобьёт ей сердце.

— Как Вам удавалось оставаться верным Мари?

— Без комментариев.

— Как бы Вы описали себя в сексуальном плане? Как человека со средним...

или... выше среднего сексуальным аппетитом?

— Вы думаете он знает, что значит "средним"?

Вот я понятия не имею, что это значит.

— Я бы посоветовала Вам лично отвечать на поставленные вопросы, мистер Финчли.

— Я бы описал себя, как человека со средними, умеренными сексуальными аппетитами.

— Был ли у Вас сексуальный опыт, который

большинство людей посчитало бы необычным?

— Без комментариев.

— Итак, у нас есть жалоба от Ребекки Торнтон.

Вам это имя говорит о чём-нибудь?

— Без комментариев.

— Ребекка Торнтон заявляет, что 8 декабря 1993 года

Вы изнасиловали её во время съёмок фильма "Japes" в Бедфорде.

Можете вспомнить какие-либо детали той ночи?

— Нет.

— Это лицо Вам знакомо?

— Нисколько, извините.

Она, должно быть, ошиблась.

— Отлично.

Тогда допрос подошёл к концу.

Что ж, давайте отпустим Вас под залог?

— Я правда не знаю, кто она.

— Пол, ты больше не должен ничего говорить.

— Время окончания допроса – 11.43.

— Вы арестовали его в 7.48. Я запишу период задержания — 3 часа и 55 минут.

— Советую уезжать через запасной выход.

В наши дни все папарацци со смартфонами.

— Они не прибрались за собой.

Они, конечно, пытались, но у них мало что вышло.

— Я не был уверен, ну, у тебя был обед...

— Они забрали мой компьютер, и твой тоже.

На самом деле, они много чего взяли.

Мне показали кое-что.

Не следовало этого делать, но они показали.

— Может выпьем чаю?

— Знаешь, может это того стоит.

Пока будем наводить чистоту, перейдём к весенней уборке.

— Мари... — Порно у тебя в телефоне.

Кто смотрит порно на телефоне?

На ноутбуке недостаточно быстро грузилось видео?

— Мари... — Они задавали такие вопросы...

о тебе, о нас, о... том, что мы делаем в нашей спальне.

Я имею ввиду, что бы это ни было, они считают, что ты причастен.

— Мари, ты должна выслушать меня. Я не делал этого.

— Скажи мне. Ты знаешь, что они ещё могут найти?

— Да нечего тут находить.

Просто какая-то отчаянная женщина... окончательно отчаялась.

— Нет.

Ты не пойдёшь наверх.

— Мне нужно немного полежать.

— Ты можешь полежать на диване.

Когда ты приходил домой и от тебя пахло другой женщиной —

я понимала.

Но сейчас другой случай.

Не как тогда.

Понимаешь? — Пожалуйста, Мари.

— Я бы предпочла, чтобы ты не ложился в нашу кровать...

... не сегодня.

— Всё хорошо?

Прости, я засуну свои глупые вопросы куда подальше.

Давай больше не будем поднимать эту тему.

— Он в гостиной.

— Не был уверен, стоило мне приходить или нет.

— Они и тебя допрашивали?

— Симпатичная чернокожая девушка... женщина.

— Да. Она проводила и мой допрос.

— И ты присутствовал хотя бы в одном из предполагаемых обвинений?

— Очевидно, что нет, но они не были в этом уверены.

Не предоставили полную информацию.

— Не думаю, что мне от тебя нужна полная информация.

— Они показали мне фото.

Я не спал с ней.

Я даже не вспомнил её.

Саймон сказал, что нашёл тебе адвоката.

— Показушный тип. Но, думаю, полезный... Надеюсь на это.

Я уснул, просматривая какую-то дерьмовую передачу про еду,

а проснулся прямо посреди серии "Crooked Peaks".

— Какой именно?

— В которой мы пытаемся стать членами Женского института.

— Хорошая серия? — Старьё, но там было много отличных моментов.

Карл, мне жаль. Ты тоже от этого страдаешь.

Это принесёт ущерб гонорарам.

— Гонорары?

Ты правда считаешь, что гонорары – это всё, о чем я сейчас думаю?

— Я не уверен, что справлюсь с этим.

— Иди сюда.

— Не думаю, что смогу.

— Конечно, сможешь.

Скоро всё закончится.

— Я не в спальне, если ты хотел...

— Нет... мне просто нужна чистая одежда.

Не хотел тебя беспокоить.

Если бы я был виновен, я бы утверждал обратное.

И если бы я был невиновен, то так же говорил бы, что я не виновен.

Я не знаю, что сказать.

— Тут нечего говорить.

— Будет нелегко, ты знаешь это.

— Ну, мы делаем всё, чтобы вызволить тебя, не так ли?

— Правда.

Знаю, что порой я с тобой нехорошо обращался...

но ты должна знать, что я не делал этого.

— Я верю тебе.

— Да.

— Они нас поимели.

Телефонные дрыщи.

Они узнали. Чёрт побери, они узнали! — Что?

Нам сказали выйти через запасной выход.

Видимо, местная пресса была у них по другому делу.

Ублюдки.

Слушай, я пытался дозвониться. С этого момента твой телефон должен быть всегда включён.

— Я спал.

— Что ж, я хотел добраться сюда до того, как приедут журналисты.

— Теперь все узнают.

— Ну, рано или поздно они бы узнали.

Не беспокойся, я пошлю их куда подальше.

Рад познакомиться, Мари.

— Зачем? Зачем они это делают?

— Уловка.

Они ждут...

появится ли кто-нибудь ещё.

Они проверяют тебя, Пол.

— Я...

Я не готов отвечать на эти обвинения.

Но я скажу, что я сотрудничаю с полицией в полной мере

и я невиновен.

Точно.

Разумеется...

Я бы хотел немного уединения в это трудное время.

Я понимаю, что это вряд ли произойдёт,

но моя семья не является, и не собирается

становиться достоянием общественности.

— Спасибо за помощь.

— Счётчик уже начал свою работу.

— Радуйся, Мария, благодати полная! Господь с Тобою;

благословенна Ты между женами, и благословен плод

чрева Твоего Иисус.

Святая Мария, Матерь Божия,

молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь.

— У тебя новая причёска?

— Не думаю.

— Я тоже так не думаю.

Это привычка.

В моей жизни, окруженной женщинами, всегда лучше говорить, что у тебя

новая причёска, потому что, как правило, так и бывает.

Не то чтобы ничего нет...

— Один, два, три, четыре, пять, шесть.

— Ты как?

Все ещё получаешь чеки?

— Это банковский перевод, пап, поэтому я их гарантировано получу.

— Эта шумиха в газетах...

— Что за шумиха?

— Что, ты это не видела?

— Конечно, видела.

Мне просто было интересно, спросишь ли ты об этом или нет.

Ты не думаешь, что они были здесь?

— Ты просто говори "Без комментариев".

— Да-да, я знаю.

— Да, и я знаю.

Это будет сложно для тебя.

Поэтому я здесь, чтобы сказать, что поддерживаю тебя.

— О, это пройдёт, пап.

Спасибо.

— На выходных у нас были Билли и Френсис, ты знала об этом?

— Да.

— Я думаю, что они приезжают к нам потому, что мы даём им больше шоколада,

чем их отец.

— Ты разрешаешь Френсис кушать шоколад?

— Да, а что?

— Ну, я всегда вспоминаю, как ты смотрел на меня, когда я его кушала.

— Эта девочка тощая, как щепка.

Ей можно, потому что у неё только кожа да кости.

— Ну, это интересно.

— Правда?

— Соображения по поводу женской фигуры, которые не относятся ни ко мне, ни к моей дочери,

судя по твоим словам.

Разве это не интересно?

— О, смотри!

Ты помнишь это?

— Боже правый, только не говори, что это съемки "Ты помнишь когда".

— Нет, Шеффилд. 1991 год.

Это фильм Билла Форсайта.

Ты и твоя мама приехали на всю зиму.

Ты победила в конкурсе, когда ты была там.

В каком-то шоу молодых талантов, и ты спела...

Нет, я не могу сейчас вспомнить.

— Правда? Я ничего из этого не помню.

— Тогда что это здесь делает?

— Мама поставила это фото.

Она сказала, что это были счастливые времена, и я поверила ей.

— Знаешь, ты была такой чудной крошкой.

— Да, я помню, ты говорил мне это.

Ты говорил мне это много раз.

— Да.

Мама сказала, что к тебе приходил священник.

— Он не просто так приходил.

Я пригласила его.

— Хорошо. Зачем?

— Я хотела узнать, могу ли я ему отсосать.

— Нет, не поэтому.

Зачем?

— У меня была теория, что, возможно, он сможет спасти меня от ада.

Мне приснился сон.

— Ты был в нём. — Хорошо.

— Ты не знаешь, радоваться или бояться, так?

— Ну, для тебя важно рассказать мне.

Для меня важно послушать.

— Ты слушаешь сеанс терапии. Я поражена.

Мы на берегу озера. У нас пикник.

— Какое озеро?

— Это имеет значение?

— Вообще-то да. Я хочу понять, это озеро, где мы были или где-то рядом.

Ты знаешь, какая у тебя память.

— Да, ну я не думаю, что это имеет историческое значение.

Там я, ты, Дейв и дети.

— Не думаю, что мы когда-либо были на озере всей семьей.

— Мама устроила пикник.

— Опредёленно не Дейв.

Интересно, что он там. — Не совсем.

Это достаточно большой пикник.

И я думаю, что она испекла хлеб.

Она как будто действительно постаралась, понимаешь?

Ну, например, два сэндвича с "томатным" хлебом и все

так суетились по этому поводу.

— Интересно, у нас только что появился новый пекарь.

Она готовит очень странные комбинации.

Один, два, три,

четыре, пять, шесть.

Короче, ты вместе с детьми пошёл исследовать местность, а мы все легли на спины.

Солнечно, Дейв разделся по пояс.

И я сказала, что ему не следовало бы делать это перед мамой. Тогда он сказал,

"Она не возражает, не так ли, Мари?"

И подмигнул.

А она ничего не сказала.

Тогда я тоже разделась по пояс.

Сняла и лифчик.

Он разозлился, но ничего не сказал.

Потом вернулся ты вместе с детьми и я обратно оделась.

Но не одела лифчик.

И у тебя был камень, который ты нашёл в ручье.

Ты чертовски гордился этим камнем.

— Какой камень?

— Он действительно был особенным.

Он был практически идеально чёрным.

И все им восхищались.

И ты сказал, что, по-твоему, это самый твердый камень, который ты когда-либо трогал.

Но Дейв возразил по этому поводу.

Он сказал: "Все камни твердые, Пол. На то они и камни".

И тогда ты начал рассказывать о том, что на самом деле одни камни бывают

мягче, чем другие, и не только мел.

— Знаешь, для женщины, которая жалуется на то, что не может ничего вспомнить,

это впечатляющий набор воспоминаний, ты в курсе?

— А потом спор становился всё жарче и жарче,

и наконец, чтобы доказать, насколько твёрд камень,

ты просто стукнул его по голове этим камнем.

И он упал наземь...

... у него текла кровь.

А ты просто глазел на него.

Потом ты посмотрел на меня, а затем на мои сиськи.

А я не...

одела свой лифчик.

И я знала, что мои соски затвердели, и ты сказал...

"Ну, мне лучше стукнуть его ещё раз.

Иначе он расскажет об этом, не так ли?"

И ты сказал маме увести детей, но они захотели остаться.

И ты, должно быть, ударил Дейва шесть или семь раз.

Потом ты остановился и сказал: "Никто никогда не должен узнать, что здесь произошло".

И мы все дали обет молчания.

И теперь, как ты думаешь, что это всё означает?

— Ты говорила об этом со своими лечащими врачами?

— Не-а.

Только со священником.

— И что сказал священник об этом?

— После этого он разрешил мне отсосать.

— Ах, Даниэль. — Что?

"Она шутит или нет? Разве это не рискованно, когда не знаешь,

отсосала ли она у священника?"

Он сказал, что мне не следует видеться с тобой.

И он сказал не пускать тебя в следующий раз, когда ты придёшь.

— Я бы никогда не причинил тебе вреда...

или Дейву...

... или кому-нибудь из своей семьи.

Ты знаешь.

Ты это знаешь.

Ты осознаешь, что я вот-вот попаду в ад, не так ли?

— Разве не все мы?

— Неужели у тебя нет ни капли жалости?

— Я думала, что ты пришёл сюда, чтобы поддержать меня,

а не за моей жалостью.

Я имею в виду, что здесь я цитирую тебя.

— Ну, для чего бы я сюда ни пришёл, это очевидно было ошибкой.

— Да.

Да, возможно это была ошибка.

— Тогда я пойду.

Я переживаю за тебя.

— Я переживаю за всё.

— Что бы кто ни говорил...

— Ты мне ещё не сказал, что это чушь собачья.

— Конечно, мать твою, так и есть.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

Но я хочу, чтобы ты знал, что большая часть меня хочет,

чтобы я сказала это.

— Хорошо.

— Привет, это я.

Да.

Ну, я говорю из телефонной будки, хочешь верь, хочешь нет.

Я могу тебе доверять?

Всю ночь.

Знаешь, из-за чего я больше всего завидую красивым женщинам?

Из-за изгиба спины.

И трагедия красивых женщин в том, что этот изгиб постепенно исчезает.

Не внезапно, а именно постепенно.

Мари очень старалась.

Она была прекрасной женщиной.

Она была очень красивой.

Конечно, трагедия мужчин заключается в том, что мы никогда не бываем красивыми.

Но мы хотя бы не теряем красоту.

Я имею в виду, я знаю, что есть симпатичные мужчины, но красивые, пфф...

Я не говорю, что я...

Я всегда считал, что я выгляжу достаточно забавно.

— Представительно.

Ты выглядишь представительно.

— Знаешь, ты бы могла заработать. Потому что я...

Ты бы могла заработать на мне. — Я не буду.

— Почему нет?

— Потому что я не хочу внимания. — Мне нравится это.

Ты не притворяешься, несмотря на привязанность ко мне.

Мне это нравится.

— У меня есть некоторые чувства к тебе, но не поэтому.

— Вы сделали это?

Вы сделали это?

— Нет.

— Прости, я не подумал... Я думал, что мы отменили встречу.

— Нет. — Нет?

— Нет. — Дерьмо. Прости.

— О! Привет, Карл.

— Итак, я получил обвинения, а он — эфирное время. Да?

Во-первых, я хочу, чтобы ты знал,

что в этом нет ни капли правды...

— Наша первоочередная задача, Пол, – убедиться, что ты в порядке.

— Хорошо, у меня всё прекрасно, но я бы хотел, чтобы ты не обращал внимания...

Я прошу тебя не обращать внимания

на всё то дерьмо, которое пишут про меня в газетах.

Это просто местная полиция показывает свою мощь.

— Да, насколько мне известно, это просто фоновый шум.

Это просто... да, Я не являюсь аудиторией.

— Так это подтверждение того, что... — Саймон, Саймон.

Слушай, я знаю, что в глазах зрителей

это может выглядеть по-другому,

но я думаю, что я смог бы сделать как Дейтон или Росс.

Знаешь? Нагло выкручиваться, превращать это в шутку.

Я не знаю, какой была бы шутка,

но мы бы могли выжать что-то вместе с авторами.

В конце концов... Это страна, где ты невиновен, пока не доказано обратное.

— Ну, мы полностью согласны с последним заявлением.

— Проблема вот в чём. Если я могу вмешаться в разговор, Том. — Да, конечно.

— Это не как в случае с Ангусом Дейтоном или Джонатаном Россом.

У Дейтона были кокаин и проститутки, а у Росса...

— Плохое решение.

— Они немного... Они совершили ошибку.

Ошибку, которую они признали.

И в обоих случаях, речь идёт о ночных комедийных шоу.

Не о Контрабанде, вечерней викторине,

которая время от времени бывает смешной, но у неё совсем другая аудитория.

— Понимаю, почему ты нанял его. Очень сообразительный.

— Так шоу сняли с эфира?

— Вообще-то, мы думаем о временной замене.

— Кто-то должен вести Контрабанду во время твоего отсутствия.

— Правильно. Умно. О ком ты думаешь?

— Мы прослушиваем несколько человек. — Ты не скажешь?

— Нет, пока мы их не прослушаем.

— Ну... До тех пор, пока шоу не будет в безопасности.

— Да.

— Очень много хороших людей работают над Контрабандой, знаешь ли.

Их необходимо защитить.

— Просто кое-кто хочет занять твоё место, пока ты не вернешься.

— Правильно.

— Привет, Мари.

— Часть меня думала, что ты совершил самоубийство.

Я имею в виду, что я звонила тебе сотни раз...

— Пресса названивает мне каждые две минуты. Мой аккумулятор сел.

Я зашел в магазин, чтобы его зарядить, но меня узнали.

— И ты не?...

А тебе не пришло в голову сообщить мне, где ты находишься?

— Я думал, что они могут прослушивать мой телефон.

Я просто хотел скрыться. — Куда ты пошёл?

— Я становился все злее и... и противнее.

И я подумал, что будет лучше побыть... — Куда ты пошёл?

— Я навестил Ди. — Да.

Я знаю, что ты был у Ди. А потом?

— А потом я пошёл на канал, чтобы обсудить последствия...

— Ты пошёл на встречу на чёртов 4-ый канал?

— А в промежутке я провёл ночь кое с кем.

— А...

— Прости.

— Какую часть?

Звонил твой Джером.

Он хочет, чтобы ты пришёл в офис. Он хочет, что бы мы оба пришли.

— Может, пора принять душ. — Похоже, это срочно, потому...

давай покончим с этим, хорошо?

— Пол, Мари, это Джерри. Он бывший следователь.

Он будет работать с нами. — Правда?

— Всегда полезно иметь под рукой бывшего полицейского.

— Ну, я полезный инсайдер, всё что я могу сказать.

— Он хорош. — Отлично.

— Я должен сказать, что на самом деле не одобряю

трюк, который они провернули с фотографиями. Совсем необязательно.

— Хотя он сработал.

Хорошо, нам необходимо поговорить на чистоту.

Мари, может Вы хотите выйти, а потом мы позовём Вас обратно?

— Я бы хотела остаться. — Пол?

— Я знаю практически обо всех делах своего мужа.

Его интрижки не секрет для меня. — Прекрасно.

— С обыском вашего дома мы можем справиться,

компьютер все ещё у специалистов,

но они уже просмотрели порно, которое ты смотрел на своём телефоне.

— Весьма жестоко.

Ничего необычного. Бывает и хуже.

— Но я бы хотел, чтобы Вы меня предупредили.

Они нашли достаточно доказательств других измен.

Действительно ничего необычного.

— Да, вы привлекли немного внимания. Вы знаменитый.

Имейте в виду, что жюри присяжных не любит это.

Особенно, если Вы будете строить из себя семейного человека.

— Есть две вещи, которые доставят хлопот.

Первая: фотографии имеют своё влияние.

— На данный момент откликнулось семь женщин.

— Семь?! — Это довольно типичное число.

Не о чем беспокоиться.

— Они могут быть... — Я не...

... искателями славы,

они могут быть искателями денег,

они могли себя убедить, в том, что это правда.

Или это может быть правдой.

— Нас волнует эта девочка.

— Кристина Фарнборо. — Она была нашей няней.

— Жалоба на домогательство, не изнасилование. — Это чушь!

— Многочисленные жалобы. Одно в машине.

Одно нападение, по её словам, произошло в вашем доме.

Когда ваша дочь была наверху.

Кристине было 15 лет. — Они говорят, что ты педофил.

Это же просто... девочка. Бред сивой кобылы.

— Нас попросили привести вас опять, и мы согласились.

Итак, у нас есть один час, и за этот час я хочу узнать всё.

Понятно?

— Потому что мы ещё очень долго не услышим, что у них есть.

Вплоть до этого момента мы хотим иметь преимущество.

— Итак, начнём с самого начала. Поехали?

— Они считают, что я грёбаный Джимми Сэвил.

Релиз подготовлен группой Constantia Project