Original subtitles

Здесь, в Москве, идет сильный дождь,

но Элизабет Тойрер сияет ярче всех.

Не побоюсь сказать, что вы, Элизабет, — живое доказательство

того, что спорт может быть формой изящного искусства.

Ну, выступала не только я.

Да, да, и Мон Шери, конечно же!

И я хочу лично поблагодарить Ника Лауду

за то, что он привез меня и Мон Шери в Москву.

Советские люди очень добры.

Когда я совсем потеряла надежду участвовать в Олимпиаде,

мне позвонил молодой человек и сказал:

«Элизабет! Каждый спортсмен для нас важен. Приезжайте!

И верните людям олимпийский огонь.

Мы вас любим! И очень ждем».

И я очень благодарна этому молодому человеку.

Спасибо, Игорь!

Каждый спортсмен важен. Спасибо, Игорь!

У нас в оргкомитете сотрудников не хватает,

а вы третий день меня тут держите.

Там же разваливается всё.

Не переживайте, не развалится.

В оргкомитете без вас справятся.

И ждать осталось недолго.

25 декабря 1979 года

вы, нарушая инструкции, самолично подменили билеты в Большой театр

и повели иностранных журналистов

в театр на Таганке.

Верно?

Верно.

Вы намеренно ввели в заблуждение

ответственного наблюдателя из пятого отдела

и вывели группу из-под надзора сотрудника госбезопасности. Так?

Нет.

Я уже говорил.

Один из журналистов потерял свои документы,

какое это имеет ко мне отношение?

Далее. Вместо запланированного ужина в ресторане «Прага»

вы повели всех в художественную мастерскую

ваших знакомых.

Так?

Так.

Там вы вступили в сговор с гражданином Великобритании Энтони Плейном.

Это не так.

Мы просто общались, выпивали,

пели народные песни.

Как и при каких обстоятельствах вы познакомились с Энтони?

Около года назад

он пришел к нам в оргкомитет, предложил свою помощь.

Мы согласились.

Вы показывали ему какие-то документы?

Григорий Николаевич…

Какие документы?

Игорь Иванович,

вы, наверное, не понимаете.

Мы наблюдаем за вами уже несколько месяцев.

И всё-всё про вас знаем.

Выкручиваться смысла нет.

Я не выкручиваюсь.

Я просто хотел показать иностранцам

Москву такой, какой её знаем мы с вами.

Настоящую, не причесанную.

И, по-моему, это была хорошая идея. Вы наверняка видели

отзыв, который они написали, вы читали статью.

Мы все хотели как лучше, в том числе товарищ Плейн.

А вы действительно такой наивный или прикидываетесь?

Вы помогли иностранному предпринимателю

и журналисту Энтони Плейну

незаконным путем заполучить письмо Владимира Ильича Ленина.

Которое было использовано

в финансовых и геополитических интересах наших врагов.

Вам будет предъявлено обвинение в государственной измене.

Что означает — высшая мера наказания.

Если будете сотрудничать,

возможно, приговор смягчат.

В любом случае отсюда вы уже не выйдете.

Иван… Не знаю, что делать.

Я туда звонил, объяснял.

Стена. Всё. Они мне ясно дали понять, чтобы я не лез.

О чем речь-то? За что его взяли?

Не знаю я! Не говорят.

Понимаешь, Саныч…

Ты моя последняя надежда. Я звоню везде, и…

- Со мной никто разговаривать не хочет. - Вань, послушай.

Ты не подумай, я за свои погоны-то не шибко переживаю.

Но я знаю, что если вот начинается это…

Молчат, секретят…

Это точно что-то серьезное.

Я тебя понимаю, ты переживаешь сейчас, нервничаешь, это…

Давай как-то успокоимся.

Денек подождем.

Да?

Ирина Александровна, я все понимаю, но надо собраться.

От отца новости есть?

Виктор Степанович, простите,

я вчера не успела, в «Олимпийском» провозилась.

Слушай, мне с телевидения звонили. Им переводчик нужен.

А Игорь ваш где?

- Мой? - Ну а чей же? Вы же его начальник.

Почему у вас сотрудник на работу не ходит, на звонки не отвечает?

- Вы что, себе отпуск устроили? - Я не знаю, где он.

О, еще одна идет, не торопится.

Сусанна Павловна, опаздываем!

Простите, я не могу сейчас говорить.

Они вели меня

по подъезду, через весь двор, как будто я преступница.

Что, они вас в пятый отдел привезли?

А что им было нужно от вас?

Не знаю. Они выясняют насчет Энтони Плейна.

А что именно?

Не знаю, я помогала ему только с экспертизой письма.

И он уверял, что это письмо было написано его бабушке

самим Лениным.

Дура! Как я могла поверить! Но я же не знала.

Вы успокойтесь, Сусанна Павловна,

я уверен, что вы действовали из лучших побуждений.

Да, но это письмо не бабушке.

- Не бабушке? А кому? - Я не знаю!

Они говорят, что это какая-то махинация,

что Энтони его купил.

Я… Я не знаю, он казался таким порядочным и таким честным.

Извините.

И Зорин тоже у них.

- Подождите, а Игорь как замешан? - Я не знаю.

Может быть, они проверяют всех, кто общался с Энтони.

Я что, получается,

помогала шпиону, получается?

В этом нет вашей вины.

Сусанна Павловна, вы, главное, знайте: вы не одна.

Мы здесь все виноваты.

Да, товарищи, все проглядели сотрудника.

Мы когда здесь Новый год праздновали, они выходили с Энтони на улицу,

он передал какой-то ему конверт.

- Кто? Игорь? - Да, Игорь Зорин.

Я тогда стоял у окна, любовался снегом.

Я, главное, тогда ему… этому не придал значения.

- Выходит, что зря. - Так! Я предлагаю

- не делать поспешных выводов. - Да.

- Я постараюсь разобраться в ситуации. - Угу.

- А сейчас давайте за дело, товарищи. - Да.

- У нас закрытие через два дня. - Всё.

Тем временем во дворце спорта «Измайлово»

сотни поклонников с нетерпением ждут разрешения противостояния…

Ну, сейчас ты здесь подождешь, малыш.

Тут главное, чтобы не мешать ему.

Он настраивается, понимаешь?

Поэтому будем ждать, когда он установит рекорд, окей?

- Хорошо! - Давай. Помогите ему.

Андрюшка!

С нетерпением все ждут появления на помосте

надежды советской тяжелой атлетики —

неповторимого Дмитрия Сибирцева.

Напомню, что личный рекорд Сибирцева в толчке — 185 килограмм.

Сегодня же он готовится взять 190.

Сибирцев успешно берет штангу на грудь.

Осталось лишь вытолкнуть.

Ой, какая досада!

Кажется, все были уверены, что Дмитрию удастся эта попытка.

Но не стоит расстраиваться, впереди еще два подхода.

Как мы видим, техника сброса штанги не менее важна.

А может быть, и важнее.

Итак, вторая попытка.

Все замерли в ожидании.

Сибирцеву остается зафиксировать вес!

А, вновь осечка.

Вероятно, после предыдущего неудачного сброса штанги

Дмитрий потянул локтевой сустав.

Осталась третья и последняя попытка.

Пожелаем удачи нашему Дмитрию Сибирцеву.

Болгарский богатырь Стоян Грозев готовится взять вес в 190 килограммов.

Он один из основных претендентов на золотую медаль на этих соревнованиях.

Грозев демонстрирует прекрасную технику.

Вес 190 килограммов взят.

Стоян Грозев выходит в лидеры.

Теперь догнать болгарского атлета Сибирцеву будет крайне сложно.

Тренер идет к судейскому столику.

Неужели травма не позволит нашему атлету продолжить соревнования?

Напряжение повисло в зале.

Мы ждем какого-то решения от тренеров Сибирцева.

Весь зал затаил дыхание.

195 килограммов!

Прошлая попытка подступиться к этому рекорду

закончилась для атлета из ГДР Андреаса Фишера

тяжелой травмой позвоночника.

И последняя попытка. Какой риск!

Это сумасшествие или сенсация? Скоро узнаем.

Пока устанавливают вес, у Сибирцева есть возможность

собраться с мыслями.

Но одной концентрации здесь явно недостаточно.

Всё. Вперед.

Удачи.

Готов?

Пошел!

Друзья, весь зал, вся страна сейчас болеет за нашего богатыря

и желает ему удачи.

Ну же, Дима, давай, прошу тебя. Не сдавайся!

Успешный полуприсяд и подъем!

Осталось только зафиксироваться!

Ну вот и всё!

Сибирцев уверенно фиксирует штангу и вырывает победу!

Нашу победу!

Это мой брат! Это мой брат!

Мой! Мой!

Есть!

Восхитительное выступление!

Ура, товарищи!

Дима!

Дима!

Дима!

Мы наблюдаем исторический момент.

Дмитрий Сибирцев устанавливает мировой рекорд

и приносит нашей стране золотую олимпийскую медаль.

Сколько сюрпризов принесет нам еще эта Олимпиада!

Йохан, поздравляю.

Это твое третье олимпийское золото и новый мировой рекорд.

- Твои ощущения? - Я в восторге!

Это фантастика! Это шедевр современной инженерии.

Подожди! Ты снимаешь? Иди сюда!

Через четыре года надеюсь увидеть

такую же трассу в Лос-Анджелесе.

Энтони Плейн для WF-TV. Не переключайтесь.

Спасибо большое. Спасибо вам.

- Энтони, здравствуйте. - О, Ирина!

Простите, что отвлекаю, но Игоря…

Игоря Зорина арестовали.

Его обвиняют черт знает в чем. Ну, там какие-то письма Ленина.

И упоминают вас. И…

Скажите, Игорь в этом как-то замешан?

А…

Слушайте…

Я… Я уверен, всё это

страшное недоразумение. Ну, ошибка.

Вы можете чем-то помочь?

Я просто журналист.

Делаю свою работу.

Да? И вы делайте свою работу.

А милиция будет разбираться.

Да?

Я должен бежать.

Сорри. Удачи.

Иван Иванович Зорин?

Да, это я. Добрый.

Пройдемте.

Иван Иваныч, вашему сыну лучше во всем сознаться.

Тогда ему смягчат приговор. Поговорите с ним.

- Да-да. - Разрешите?

Входите.

- Пожалуйста, пожалуйста! - Можно?

Пуговица…

Застегнул неправильно.

Спасибо.

Элизабет Тойрер выиграла золото.

Да… Благодарила лично тебя.

По телевизору.

Отличные новости, папа.

- Я пойду? - Свободны.

Воды… Можно мне воды?

Куда, товарищ?

Эй! Все в порядке?

Спасибо.

Спасибо.

Вы объясните мне, это что здесь делает?

На том входе телевидение разматывается, решили, что здесь пройдет.

Ребята, за ноги тащите.

- Как… - Давай, давай!

Ирина Александровна, можно с вами поговорить, пожалуйста?

Я сейчас занята.

Это насчет Игоря. Это важно.

Чуть-чуть ухо прижми!

Катя, давайте так.

Я знаю, кто вы такая и чем вы занимаетесь.

Мне не интересны ваши с Игорем отношения.

У меня к вам обоим нет ничего, кроме брезгливости.

Всё не так, у нас нет никаких отношений.

Просто Игорь мне очень помог, выручил. Он очень хороший человек.

А! Он поэтому в тюрьме?

Вы это серьезно говорите?

А похоже, что я шучу?

Товарищи! Ну вы же видите, что уши не проходят!

Ну как-то переверните его.

Похоже, что ты вообще ни хера не понимаешь.

Ты что, живешь в своем вылизанном мирке и даже нос оттуда не высовываешь,

чтобы не запачкаться?

Послушайте, я поняла, всё.

Я правильная и плохая,

а вы с Игорем очень хорошие и очень несчастные люди.

Можно я пойду?

Идиотка! Ты хотя бы знаешь, как я ребенка родила?

- Я не хочу знать об этом. - Нет, послушай.

Меня в 16 лет в детдоме изнасиловали.

И вот такие правильные, как ты, меня вышвырнули беременную на улицу.

Что? Не такой идеальный мир оказался, как ты думала?

Какая же ты сука! В тебя такой парень влюбился по-настоящему.

А ты его вышвырнула на помойку, как только он оказался

не такой чистенький, как тебе хотелось?

Катя, я… Я сейчас ударю тебя. Я ударю тебя!

Давай я сама тебя сейчас ударю.

Ирина Александровна!

Ой, Ирина Александровна…

Ирина Александровна, что случилось?

Он помог Энтони с каким-то письмом.

Каким письмом?

Тшш.

Кать,

вы помните, что было в этом письме?

Ну, или хотя бы как оно выглядело?

Да я особо ничего не запомнила, там…

Что-то про права женщин.

А, и про то, как советская власть победила «буржуазные законы».

Про равноправие… Не знаю.

Тимошкин же еще хвастался, что скоро хорошо заработает.

А потом вот иностранец этот пришел.

- Энтони? - Да.

И он явно пришел именно за этим письмом.

И я уверена, что это Тимошкин все провернул,

а Игорь вообще ни при чем.

Ну, даже если я это всё расскажу…

Доказать причастность Тимошкина будет очень непросто.

Я думаю, есть один способ. Я попробую.

Великолепную технику и волю к победе

демонстрируют советские гимнасты и гимнастки на этой Олимпиаде.

Как всегда, доказывая всему миру, что советская школа гимнастики

по-прежнему является образцовым лидером в этом виде спорта.

Только посмотрите, с какой грацией и чистотой выполняются…

С ума сойти.

Наши спортсменки буквально…

Ты тоже так можешь?

Вот Елена Давыдова демонстрирует сложнейшую комбинацию,

завоевавшую серебро.

А теперь обратите внимание на вольные упражнения Нелли Ким…

Неудивительно, что она разделила золото в этой дисциплине.

Советская сборная уверенно лидирует в командном многоборье.

Что случилось, Лен?

Ты прости, если я не так что-то сказал.

Я просто правда думаю, что мир о тебе еще услышит.

Мне сейчас очень трудно понять,

что моей жизни больше нет.

Ты чего?

Так.

Знаешь, я вот когда с качели навернулся,

я думал, что это самый худший день в моей жизни.

А оказалось, что самый лучший.

Потому что я тебя встретил.

Да!

Уже иду!

О!

Прошу.

Коньяк?

Нет.

Зачем?

Очень хороший свет.

Братцы, спасибо огромное.

Всё было очень вкусно. Спасибо за диалог.

- Евгению Васильевичу привет. - Всего хорошего.

- До встречи. - Спасибо.

- Пока. - До свидания.

- Ну что, пойдем? - Пойдем. Надо обсудить еще раз…

Привет.

- Привет, Чайкина. - Здрасте, Виталий Сергеевич.

Ждешь кого? Или клиентов караулит, а?

Ау. Понял.

Водочки 200 можно?

Ой. Грустно тебе, Чайкина, да?

- Грустно, Виталий Сергеевич. - Понимаю.

Олимпиада заканчивается, да?

Бедняжка. Я сам.

Придется возвращаться к старому ремеслу. Да?

Хотя для тебя это вроде дело непыльное. А?

Ну, это кому как.

Ну ты не расстраивайся, сейчас…

иностранцы разъедутся.

Ты знай, и у нашего гражданина

- денежка водится. - А-а.

- Понимаешь, о чем я? - Понимаю.

Понимаешь?

Но сейчас, Виталий Сергеевич,

номеров свободных вообще не сыщешь.

Это да, но ты не паникуй, Чайкина.

Будешь себя хорошо вести, поедем ко мне.

Я твой спаситель.

Приедем, и я тебя…

Хорошо?

- Сделаешь? - Угу.

Можно еще сто?

Ты моя Лиса-Алиса!

Ты чего время тянешь, а?

Смотри, какая ты красивая.

Пойдем со мной.

Иди сюда.

Ты моя нежная.

Ты моя красивая.

Ты моя чистенькая.

Не торопись.

Стой.

Садись на диван.

Я же как ответственный секретарь вменяю себе в обязанности,

помимо осуществления организационной деятельности,

наблюдать, так сказать,

за моральным обликом моих подчине… э-э… коллег.

Прислушиваться, так сказать, к их настроениям.

Виталий Сергеевич, подождите.

Общался ли Игорь Зорин с иностранным журналистом Энтони Плейном?

Ну… Это вообще в какой-то момент притерлось.

Мы просто все привыкли, что они всё время вместе.

Я имею в виду и Игоря, и… как его, Стефани.

- Энтони. - Да, Энтони.

Да нет, мы… Никто уже вообще на это не обращал внимания.

Но вы же сами сказали, что видели, как Игорь передавал Энтони письмо.

- Верно? - Да, но… Могу?

- Пожалуйста. - Да, спасибо.

Да, но я не уверен, что это было письмо.

Это было перед самым Новым годом, у нас был большой общий праздник.

Все красивые, нарядные.

Да, Ирина Александровна была восхитительной Снегурочкой.

- Когда Игорь вышел… - Давайте ближе к делу.

Да-да, я к делу.

Я как раз смотрел в окно на падающие снежинки.

Как раз на улицу вышел товарищ Зорин, Игорь Иванович.

Там его ждал Стефани…

Тю! Стефани, говорю…

- Как его? - Энтони.

Да. Энтони.

Вот. И тогда мне показалось, что он ему передал конверт.

Естественно, вовнутрь я заглянуть не мог.

Это могло быть и письмо, но могла быть и новогодняя открытка.

Они все-таки друзья.

Скажите, а кто-нибудь еще из присутствующих в тот вечер

может подтвердить ваши слова?

Так, это надо подумать.

Извините. Да нет.

А может, и да. Я не знаю.

Вряд ли кто-то еще смотрел в окно на падающие снежинки.

Просто как… Тогда включили как раз музыку, все пошли танцевать.

Я не знаю, правда.

Спасибо, Виталий Сергеевич. Вы нам очень помогли.

Да.

Поздравляю с закрытием Олимпиады.

Вот за это отдельное огромное спасибо. Мы очень старались.

Хотя не время расслабляться. Побегу.

А то без меня всё стоит. Обязательно обращайтесь еще,

все силы приложу, чтобы помочь нашим доблестным органам.

До встречи.

Ирина Александровна.

Виталий!

- Подождите. - А?

Миленький, я не буду врать.

Ну пожалуйста, не заставляй меня врать. Я же не умею.

Что-что? Вы о чем вообще?

Ну я про это письмо, которое ты мне читал в «Интуристе».

Так, Ирина Александровна, вы меня с кем-то спутали.

Ни в каком «Интуристе» ничего мы не читали.

- Только рабочие документы в комитете. - Ты что, меня бросаешь?

- Чего? - Ах!

- Ты меня бросаешь! - Виталий Сергеевич, идите.

Всего хорошего.

Это, наверное, переутомление. Очень много работы в последнее время.

Ирина Александровна, проходите.

Ты в порядке?

Предложите ей воды, пожалуйста. Я не знаю, ну…

- Проходите. - Он меня бросает.

Всё, до свидания.

До свидания.

Ирина Александровна,

вы утверждаете, что встречаетесь с Виталием Сергеевичем?

Встречалась.

Мы не афишировали, не хотели сплетен.

Но тем не менее сплетни пошли. Но совсем про другого человека.

Это про кого же?

У вас был роман с Игорем Зориным.

Что? Зориным?

Ну это же глупость. Это неправда.

У меня с ним нет ничего общего, с этим человеком. Что?

Ирина Александровна,

врать вы действительно не умеете.

Я понимаю ваше желание спасти любимого.

Но предлагаю вам не закапывать себя еще больше.

Я подпишусь под каждым своим словом.

Хорошо.

Пишите.

Где и при каких обстоятельствах вы ознакомились с письмом

Владимира Ильича Ленина.

Че там?

Иду!

Доброй ночи, Виталий Сергеевич. Извините, что поздно.

- Можно пройти? - Здрасте. Да. Можно, конечно.

- Мы осмотримся? - Да.

Как вас много. А что случилось?

Обычная формальность.

Скорее всего, Ирина Александровна на вас наговаривает,

но отреагировать мы обязаны.

Пожалуйста, пожалуйста. Делайте все, что вам угодно.

Тем более мне… Мне совершенно нечего скрывать.

А, простите, а я не понял,

а что Ирина Александровна про меня сказала?

Уютно у вас, Виталий Сергеевич.

Спасибо.

Скажите,

гражданка Яблонская Матильда Марковна вам знакома?

Яблонская Матильда Марковна.

А-а…

Она утверждает, что вы виделись в Переделкино.

Яблонская Матильда Марковна…

Простите, будьте аккуратны, пожалуйста, это мамино.

Нет! Я абсолютно уверен, что до сегодняшнего дня

я никогда не слышал этого имени.

А фамилия Гальперин вам говорит о чем-нибудь?

Нет.

Не припоминаю.

Нашли за бачком. В туалете.

Можете объяснить, откуда у вас доллары?

Это не мое.

Чье?

Я не знаю, правда.

- Зови понятых. - Подождите, не надо никаких понятых.

Я… Я клянусь, я впервые это вижу.

Просто… Я не знаю, мне подкинули, наверное.

Я понял. Я понял! Я понял! Это…

Это проститутка! Екатерина Чайкина.

Эта коза драная! Это она мне подкинула.

- Я уверен абсолютно. - Собирайтесь.

Да нет! Ну не надо никаких «собирайтесь», пожалуйста!

Мужики, вы чего? Это не мои! Пожалуйста…

- Одевайтесь, одевайтесь. - Я прошу вас!

Я умоляю, проверьте, допросите ее! Это она!

- Я клянусь вам, я… Это не мое! - Встаем, встаем!

- Мужики, правда не мои. - Вы задерживаете и себя, и нас.

Не надо. Я прошу. Я сам. Я сам, сам, сам!

- Я, хорошо, сам. Всё, я понял. - Разберемся.

Вам помочь?

Зорин, у нас для вас хорошие новости.

Мы вас отпускаем.

- Что? - Мы вас отпускаем.

- Вы серьезно? - Абсолютно.

Сейчас, только бумаги подпишу.

Я… Я могу идти?

Да.

- Спасибо. - Да не за что.

Зорин, подождите. Всё-таки хочу вам напоследок показать.

Ознакомьтесь, это показания вашей девушки.

А у меня нет девушки.

- Нет? - Нет.

Ха! Ну, на нет и суда нет.

Вы свободны.

Видите, какую удивительную историю об интимных отношениях

с Тимошкиным Виталием Сергеевичем написала нам Ирина Александровна.

Как вам?

И передачу письма она видела своими глазами.

А это уже лжесвидетельствование.

За это она лишится карьеры и получит реальный срок.

Дайте ручку.

Я всё напишу.

Только не трогайте ее. Я…

В случае чистосердечного признания высшая мера вам не грозит.

Но за пособничество придется понести наказание.

- Здравствуйте, Виктор Степанович. - Здравствуйте.

Ну что, Виктор Степанович, поздравляю

с успешным проведением Олимпиады.

Справились на отлично.

- Признаю. - Спасибо, Толь.

Ну что, это надо дело как-то отметить.

О-о. Я смотрю,

не «Арарат», не «Белый аист» — «Мартель»!

Ну ничего, французы справляются.

Вот вы иронизируете, Виктор Степанович,

а нам последствия еще долго разгребать,

бюджет подсчитывать.

Дебет с кредитом-то не сходится.

Зато какой праздник получился.

- Показали всему миру… - И с этим тоже будут последствия.

Занавес-то приподняли, а сквозить еще долго будет.

Ну, это уже не нашего ума дело.

Мы свою работу сделали.

Зря вы, Виктор Степанович, думаете, что всё закончилось.

Сейчас начнется разбор полетов.

Устроим ревизию.

Вас, конечно, мы трогать не будем. Орден дадим.

Вы же у нас герой, да? Послужите еще.

Знаешь, Толь, я устал.

А ты не думаешь, что пора уступить место молодым и инициативным?

Ой… Эти молодые и инициативные,

они всё развалят, им только волю дай.

Анатолий Михайлович, да мы с тобой старики.

А им жить, будущее строить.

Ну вот подумай, кого ты в этом будущем видишь?

Тимошкина своего?

Да вот такие, как он, страну и развалят.

Они же не верят ни во что, идеологией только прикрываются.

А Зорин — да, он отчаянный в своих поступках,

но хотя бы честный.

И всё делал ради Олимпиады.

Так ты за этим пришел?

Они его в оборот взяли,

козлом отпущения хотят сделать.

Ну что, ты из-за него хочешь всю свою карьеру положить?

Административный ресурс, связи — что, всё это псу под хвост?

120 рублей пенсия?

Подумай, Виктор Степанович. Подумай.

Ну, как знаешь.

Признаюсь,

мне даже немного досадно.

Будет тебя не хватать мне, Виктор Степанович.

Мне пора. Боюсь опоздать на закрытие.

- Ты идешь? - Да, да.

Прозвенели над гигантской праздничной,

переливающейся всеми цветами paдуги

ареной Кремлевские куранты.

Вскинули трубы фанфаристы.

Слушай, планета, позывные олимпийской Москвы,

22-е Игры прощаются с нашей столицей.

Олимпиада в Москве дала немало поводов для приятного изумления,

подарив человечеству выдающиеся результаты.

Олимпиада словно сказала:

«Смотри, на что ты способен, человек!»

♪ На трибунах становится тише ♪

Молодцы, да?

♪ Тает быстрое время чудес ♪

♪ До свиданья, наш ласковый Миша ♪

♪ Возвращайся в свой сказочный лес ♪

♪ Пожелаем друг другу успеха ♪

22-е Олимпийские игры официально завершены.

Спасибо, Москва!

Спасибо за теплый прием и незабываемые впечатления.

До новых встреч в Лос-Анджелесе через четыре года.

Энтони Плейн для телеканала WF-TV. Не переключайтесь!

За мир во всем мире!

Выпьем за дружбу народов!

Последние два года.

Кажется, вы были в Монреале?

Монреаль — прекрасный город, да.

Но Москва —

очень душевные люди, надежные.

Энтони, я прощу прощения.

Это правда, что вы подарили в Музей Ленина

письма Владимира Ильича, адресованные вашей бабушке?

Нет, нет…

Нет… Это…

Трудность перевода. Да?

Я не сказал «моей бабушке»,

я сказал «письма к одной бабушке».

Просто всегда интересовался историей, и…

В руки попал такой артефакт.

Повезло.

Да вы счастливчик.

Ага. Да. Не сомневайтесь.

- Давайте. - Да, конечно.

Привет.

Вы не видели Ирину?

- Нет. Нет? - Нет.

Понимаешь, не подходят они. Не знаю из-за чего.

Гарик.

Спасибо. Сибирцев — ништяк.

Шампанское и любовь.

Никогда не бывает много.

Игорь!

Виктор Степанович…

Молодец, что пришел.

Погуляй хорошенько.

Мы это заслужили.

Конечно.

Спасибо.

Через три-четыре дня…

- Здрасте. - Добрый день.

…мы подпишем все документы. И у нас должны быть…

Закрывающие накладные на трибуны. Хорошо?

Да, конечно. Мы все обязательно сделаем.

- Всего хорошего. До свидания. - До свидания. Спасибо.

Привет.

Привет.

Как все прошло? Я опоздал.

Все плакали.

На репетиции медведь лопнул.

Да ты что?

А! Ну и наши взяли больше всех медалей.

А что с медведем?

Взлетел?

Нашли запасного.

Ой…

Пап!

Ты здесь?

Фух.

Пап?

- Я здесь! - Бездельничаешь?

Ты в порядке?

Тебя отпустили?

Да, вчера еще.

Вчера?

Вчера. На закрытии был?

Нет. Я на закрытии не был. Но как мишка улетает — видел.

Тогда подойди.

- Обниматься будем? - Я тут…

- чуть не сдох из-за тебя, сволочь! - Ну перестань.

- А ты даже не предупредил меня! - Пап, ты…

- Пап! Ты с ума сошел? - Я прибью тебя!

- Отпусти! - Не предупредил, что тебя отпустили.

Не смей!

- «Не смей»? - Не смей!

- «Не смей»? - Не смей!

Да ты охренел совсем? Ваза 200 рублей!

- Это наследство твое! - Я переживу.

Бей! Давай, давай, давай, бей!

Бей давай! Давай, разбей здесь всё на хрен, разбей! Давай!

- Пап! Пап! - Давай! Давай!

Бей!

Воды мне принеси.

Поздновато ты решил меня воспитывать.

Никогда не поздно.

Вон,

Горького по субботам пороли.

Писателем стал.

Сегодня понедельник.

Я когда тебя из роддома забирал…

Тебя и маму.

Ну мама тебя вынесла,

я тебя взял на руки,

а мама говорит:

«Вот, посмотри,

как наша с тобой любовь выглядит».

А ты весь синюшный,

орешь.

Мне ведь ничего этого не нужно.

Всё для тебя.

Не для себя живу.

А ты поживи уже для себя, папа.

Я же…

тоже хочу, чтобы ты радовался.

Чтобы не один.

Чтобы у тебя женщина наконец-то появилась.

Ходила вот тут голая.

И ты тоже.

Разделся, а тут я:

- «Здрасте!» - Хватит, хватит. Ерунду-то…

Просто чтобы мы могли вот так…

сидеть с тобой, болтать о ерунде всякой.

Я…

Я про Александра Дмитриевича узнал.

В списках погибших его нет.

И вообще его в той колонне не было.

Он в какой-то другой дивизии.

Ну там бардак.

В госпиталях полно раненых,

опознавать некому.

Уборка с тебя.

Все сюда, друзья! Располагайтесь вон там.

Здесь у нас шведский стол.

Сначала у нас экскурсия, потом Третьяковская галерея,

Исторический музей и, конечно же, Красная площадь.

А вечером «Руслан и Людмила». Приятного аппетита.

Кевин, ты пригласил меня на свидание.

Личное общение запрещено,

но на самом деле я была бы не против поужинать с тобой.

Как насчет семи часов, ресторан «Прага»?

Да, прекрасно.

Увидимся.

- Давай посидим. - Давай.

Я плохо помню уже,

как делать самолеты.

Почти готово.

Ну вот.

- Запускай! - Ага!

- Здравствуйте. - Здравствуйте.

Здравствуйте.

- Здравствуйте! - Здравствуйте.

Виктор Степанович, здравствуйте.

А Сергей Геннадьевич еще не пришел. Может, вы его подождете?

Нет, нет, я к тебе.

Я знаю, что письма с войны идут долго.

Особенно из госпиталя.

Не волнуйся, это хорошее письмо.

Папа…

Папа!

Папа…

- Получилось? - Ага.

- Невесте отправлю. - Только не дойдет.

Александр Дмитриевич, дойдет?

Тогда будешь первым, у кого письмо дойдет.