Original subtitles

Ку-ку! Линда!

СЕН-ЖЕРМЕН, ПАРИЖ, 1939 ГОД

Мадам.

Мсье.

Если вам так хочется вернуться в сад, Фабрис вас отвезет.

Так быстрее, чем пешком.

Линда! ЧЕЛСИ, ЛОНДОН

Линда!

Тише!

Очень жаль.

Чего жаль?

Что вы пропустите ланч.

Моя любимая брассери - совсем рядом.

Я не против ланча, если это по пути.

Бросьте. Берет - ужасный.

Тише!

Хватит плакать, не позорь меня!

В ПОИСКАХ ЛЮБВИ

Вот и всё.

Зачем же так кричать?

Дорогая, прежде чем мы навеки расстанемся, расскажите.

О чем рассказать?

Кто бросил вас одну в слезах на вокзале?

Это я его бросила.

Своего второго мужа.

Бросила навсегда, потому что он полюбил другую.

Какая оригинальная причина уходить от второго мужа.

Еще хуже то, что она - социальный работник.

Отчего же?

Оттого, что она - хороший человек.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Однако вы с вашим опытом

не могли не заметить, что мужьям в числе прочего

свойственно влюбляться в других.

Жены тоже влюбляются в других.

Да.

Сколько же мужей у вас было?

Всего два.

Почему?

В Англии я считаюсь красавицей.

Да, что-то в вас и вправду есть.

Линду переполняло чувство, до сего момента

совершенно ей незнакомое.

Никогда не видел,

чтобы по водосточной трубе спускались с таким изяществом.

Она спрашивала себя, почему, проведя с ним не более пяти минут,

ей так хочется оказаться с ним в постели.

Здесь просто невозможно быть несчастной.

Хотите увидеть мою квартиру?

Мсье!

Что?

Да, конечно, я признаю,

что совершила немало ошибок,

но пускаться во все тяжкие - это чересчур.

Отвезите меня на вокзал.

Отвезу, но боюсь, что последний поезд в Лондон вы пропустили.

Тогда...

Будьте любезны, отвезите меня в отель,

а уеду я завтрашним поездом.

В отель?

ГОВОРЯТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Всегда рад.

У него не было сомнений в том, чем это закончится.

Она это видела.

Впрочем, у нее - тоже.

- Хотите потанцевать? - Нет. Я хочу болтать.

- Болтать, болтать... - Болтать?

ГОВОРЯТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Я люблю болтать. Едва ли не больше всего на свете.

Тогда рассказывайте.

Когда-то я читала о двух англичанках,

видевших призрак Марии-Антуанетты.

Она сидела на скамеечке в парке.

- Нет. - Да! Они ее видели.

Байка про призрака,

выдуманная двумя старыми девами?

- Нет, это не интересно. - Что ж, благодарю вас.

Тогда сами рассказывайте. ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

И это не выдумка.

- Хорошо. - Моя бабушка была очень красивой,

и за всю жизнь у нее было множество любовников.

Перед смертью она побывала в Венеции.

Они с моей матерью плыли в гондоле по каналу,

когда увидели небольшой изящный палаццо из розового мрамора.

Старый слуга проводил их в салон с тремя окнами,

выходящими на этот самый канал.

Моя бабушка отчего-то взволновалась.

И наконец сказала:

"Если в третьем ящике

вон того бюро лежит шкатулка..." - Так.

"...а в ней - маленький золотой ключик,

этот дом принадлежит мне".

Что ж, представьте себе: так и вышло.

- Да? - Один из ее любовников

подарил ей этот дом несколько лет назад,

а она совсем об этом забыла.

Какая у вас, иностранцев, удивительная жизнь!

У вас плохо уложены волосы.

Одежда моя вам не нравится.

Верно.

- Прическа... - Тоже.

И мои рассказы.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Хорошо, что завтра я возвращаюсь в Лондон.

Ах, да, я и забыл, какая жалость.

Она говорила себе снова и снова:

завтра же утром она уедет в Лондон.

Но уезжать она не собиралась и знала об этом.

- Надо же, всё-таки вернулась. - Чрезвычайные обстоятельства.

Линда не приехала.

А я так давно ее не видела и так страшно с ней поссорилась,

хотя дело было вовсе не в ней, а во мне.

С ней что-то стряслось, вдруг я ее больше не увижу!

Господи!

Она всегда выходит сухой из воды.

Нет. Мы лучшие подруги, Альфред.

Она не позвонила - значит, что-то не так.

Бедная Линда, она так наивна.

Ты что, всегда так смеешься?

- Как и все женщины. - Нет.

Вовсе нет, женщины чаще плачут.

Удивительно.

Разве им не нравится?

И, раз уж мы коснулись твоей личной жизни...

Как тебя зовут?

А ты еще не выяснила?

Потрясающе.

Что ж, зовут меня Фабрис Суветер.

Рад сообщить, что я - герцог и очень богат.

Даже в наше время это весьма приятно.

- И ты, конечно, женат? - Нет.

- Почему? - Моя невеста умерла.

Как печально.

Какой она была?

Доброй.

Добрее меня?

Намного добрее.

Учтивой.

Учтивее меня?

Вы, мадам, совсем не учтивы.

Она была очень добродетельна.

Ты никогда не был с ней в постели?

Не был. Такое просто не могло прийти мне в голову.

Батюшки.

У нас в Англии не так.

Моя дорогая, англичане - животные, это известно всем.

Это нация пьяниц и распутников.

Мы так говорим про иностранцев.

Нет никого добродетельней француженок.

Ну не знаю. ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Должна тебе сказать, что моя мать,

одна из моих теток, одна из моих сестер и моя кузина -

весьма добродетельны. Так что и моей семье это не чуждо.

И вообще, Фабрис,

вспомни-ка свою бабку

и ее любовников.

О да, признаю, она была грешницей.

Но дамой была до мозга костей.

Невозможно быть добродетельной грешницей.

Альфред, вечно у тебя только крайности!

Правда? Где?

В котором часу? Нет-нет-нет, с ребенком останется Альфред.

Он не против.

Господи, Дэвид, с ней всё хорошо?

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Берем всё.

Ты с ума сошел.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Что скажет моя матушка?

Идеально. Даже купальный костюм,

который ты носить не станешь, потому что пляжи будут приличные.

Берем.

Я предпочитаю загорать нагишом.

Линда размышляла о том, не превращается ли она в содержанку.

Но потом решила, что уж коли грешить - так грешить.

Ею всецело завладел тихий безмятежный фатализм.

Весь мир ожидал начала войны,

но ей это чувство тревоги оставалось незнакомым.

Она теперь жила в квартире, оплаченной Фабрисом,

в дневное время ходила по магазинам и загорала,

а вечером ждала его возвращения.

ГОВОРЯТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

И он приходил.

Каждый вечер. В семь часов.

Очаровательно выглядите.

Батюшки!

Мерлин... Дэйви...

Фэнни!

Линда, слава богу, ты всё-таки жива.

Ну разумеется, я жива!

Таких живых, как ты, еще поискать.

- Моя дорогая. - Здравствуйте.

Скрываетесь?

Ах, очки.

За границей мне без них нельзя. У меня столь добрые глаза,

что нищие мне проходу не дают.

Неприятно.

Ты, кажется, не рада нам.

Как вы меня отыскали?

Мама с папой знают?

Нет-нет. Для них ты всё еще с Кристианом.

Это хорошо.

Вы напугали нас.

В другой раз пришлите хотя бы открытку.

Всё так очаровательно старомодно.

Свертки, покупки, цветы.

Как же с тобою всегда интересно.

Дэйви, не дразнитесь.

Квартира - сущий театр!

Держу пари, еще и ванна стеклянная.

Да.

Не удивлюсь, если в ней плавают золотые рыбки.

Вы подсмотрели.

Французы своих любовниц содержат всегда одинаково, будто по шаблону.

Но есть тут пара вещей, поднимающих планку.

Гоген, два Сезанна.

Отдает мещанством, но чего уж...

Полагаю, ваш покровитель богат?

Да, очень.

Тогда нельзя ли попросить чашечку чаю?

Ну же, просветите нас.

Кто этот лишенный воображения француз?

Его зовут герцог де Суветер.

Фабрис де Суветер?

Да. Вы его знаете?

Я всё время забываю, какая провинциалка скрывается

за этим элегантным фасадом.

Разумеется, мы его знаем. И о нем - тоже.

Более того: это знают все, кроме вас.

Фабрис де Суветер, вне всякого сомнения,

один из самых похотливых мужчин в Европе!

Помнишь, мы видали его в Венеции?

Как он трудился в гондоле!

Ловил женщин одну за другой,

как каких-нибудь кроликов!

Фабрис де Суветер!

Однако.

Не забывайте, что чаем вас угощает он.

Желудок мне это припомнит, но мы всё-таки в Париже.

Ни в одного холостяка не стреляли так часто, как в Фабриса.

Да замолчите вы!

Идем, Мер.

Девушке пора переодеться в неглиже.

До свидания, Линда.

Нас ожидают друзья-интеллектуалы.

Передавай привет Фабрису.

До скорого, Фэнни.

Фабрис!

Дорогая.

Батюшки!

Я совсем забыла тебе позвонить!

Прости меня.

Линда, я несколько дней не спала.

Но теперь это неважно. Поедем скорее домой.

- Прошу тебя, не бойся ничего. - Нет, Фэнни. Сядь,

я тебе всё объясню. - Хорошо.

Меня вовсе не нужно спасать.

Я... Нет.

Фэнни... Я пришла к печальному выводу,

что все англичане -

ужасные любовники.

Не все. Альфред великолепен.

Ну да, конечно же.

Уже дважды я принимала за любовь нечто другое.

Знаешь, как бывает, когда видишь на улице подругу,

улыбаешься ей, машешь, бежишь за нею,

а это вовсе не она и даже не похожа.

Но через несколько минут ты и вправду видишь подругу и...

А спасать мир ты уже передумала?

Как ты однако легко отвлекаешься.

Я думала, ты отреклась от мужчин.

Такого со мной никогда еще не было.

Нет. Было.

Линда, ты могла бы позвонить!

Я очень рада повидаться, дорогая,

но вот-вот должен прийти Фабрис.

Давай обсудим всё это завтра за ланчем?

Да, конечно. Да.

- Прости, дорогая. - Ничего...

Я люблю тебя, Фэнни.

Только что приходил Мерлин с Фэнни и дядей Дэйви.

- Они вроде знают тебя. - Мерлен.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Ни за что не отпускай меня к ним!

Но, дорогая, ты ведь любишь их.

Папу, Фэнни, Джесси,

Мэтта.

Ты - папина любимица.

Папа.

Именно из-за него мы все и посбегали.

Он так ненавидит заграницу!

Мэтт и Джесси так стремились попасть туда,

и - да, конечно же, она оказалась завораживающий,

а люди - совсем не такие, как мы.

Они такие, как ты.

О, как я хочу остаться с тобой и с прекрасным Парижем

до самой смерти.

Скоро начнется война. Уехать придется.

И остаться нельзя?

На какое-то время - можно, Но, когда я попрошу, ты уедешь.

Даже если не поймешь причины.

Хорошо.

ГОВОРЯТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Куда ты поедешь?

Обратно к английскому лорду,

который ненавидит заграницу?

Нет. Нет.

Вернусь в свой чудный домик в Челси.

И буду ждать тебя.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Могут пройти месяцы и годы.

Я буду ждать.

Буду ждать.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

- Прости. - Я так удивилась.

Дэйви с Мерлином не спали всю ночь.

Я начинаю ощущать страшные последствия несварения.

А я страдаю от зауряднейшего бесхитростного похмелья.

И Дэйви - тоже.

Глаза у него нынче совсем не добрые.

Всего несколько дней назад я вернулась из Биаррица.

Вы видели Фабриса Суветера?

ПРОТИВНЫЕ ТЕТКИ ИЗ "РИТЦА"

Я часто вижу его в доме мадам де Суветер.

Любопытно, когда вернется красавица Жаклин?

Она до сих пор в Англии. Она страшно по нему скучает,

и он звонит ей каждый день.

Кто бы мог подумать, что Фабрис вдруг окажется таким верным?

Ваша правда.

Линда, как хорошо, что я приехала.

Говори, где он живет.

Со своей матерью, но я не знаю где.

Да. Не так ли?

- Прошу прощения. - Мадам?

Нам нужен адрес матери герцога де Суветера, это очень срочно.

Сию минуту. ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Я совершенно...

Пойдем-ка поищем Дэйви и Мерлина.

- Что? Нет! - Забудем, что мы это слышали.

Чушь! Ты должна с ним порвать!

Я счастлива, как никогда в жизни.

Всё равно мы скоро умрем.

У бедняги Мерлина - не те.

"Не те" - что?

Пилюли на случай прихода немцев.

Его пилюли дают собакам.

Сходи к моему врачу.

Сперва примешь белую, а потом - черную.

Линда наконец пришла к тому, к чему должна была.

Ее наградой за взросление стала неотвязная грусть,

о которой она еще не знает,

но которая проникла ей в душу,

став частью ее красоты.

Она живет как первосортная проститутка, наплевав на последствия.

А для него это просто интрижка! Как низко она пала.

Это ее мнимое счастье закончится крахом.

Нельзя вечно порхать, общество наказывает тех,

кто не желает жить по правилам.

Фэнни, вы чудовищно консервативны.

Не каждому дано изведать такое семейное счастье, как у вас

с вашим...

- С Альфредом. - С Альфредом.

С Альфредом, конечно.

Кто-то же должен поддерживать

дерзкое пламя богемы.

Она молодец.

Сын по тебе скучал.

- А по тебе? - Это как?

Ты работаешь.

Порой он тебя не видит по несколько дней.

Ты не думал, что он скучает по тебе?

Но я ведь работаю. Чтобы содержать семью.

Чтобы содержать, ты ходишь читать книжки,

чтобы потом писать о них и обсуждать с другими.

О чем ты говоришь?

О нескончаемых заботах по дому,

вам, интеллектуалам, незаметных.

Об ужасающе однообразном лепете младенцев,

их полной неспособности чем-нибудь себя занять.

Об их внезапных и пугающих болезнях.

О твоих приступах дурного настроения, о жалобах на пудинг...

Да что с тобой стрялось?

Ты счастлив?

- О чем ты? - Ведь смысл - именно в счастье.

В том, чтобы влюбиться, стать лучше

и в итоге обрести то самое счастье!

Но ведь ты сама мечтала о такой жизни.

- Другой жизни я просто не знала. - Что?

Счастливый брак или несчастливый брак.

Другого выбора у женщины нет.

Или стать поскакуньей - хоть мир поглядишь.

- Ты с ума сошла, Фэнни? - Да!

Да, Альфред, да.

Да.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Не может быть.

Это же французский бульдог.

Привет!

Плон-Плон.

Плон-Плон?

Да. Плон-Плон!

Моя шляпка. И мой французский бульдог.

Что ж, случилось то, чего я боялся.

Уезжаем. Срочно.

Линда тогда не осознавала,

что прощается со своей счастливой жизнью навсегда.

Пойдем.

Впрочем, как и мы.

Ну хоть не будешь слушать мои жалобы.

Может, во Франции пудинг вкуснее.

Линда вернулась на Чейни-уок

и, как и обещала, стала ждать знака от Фабриса.

Один бесконечный месяц сменял другой,

но знака всё не было.

В то время мы разговаривали только изредка.

Позвонить я хотела часто,

но не знала, что сказать.

Дорогая. Это ожидание так мучительно.

Наконец она попросила меня прийти.

С тех самых пор, как они расстались,

Фабрис ей не писал и не звонил, и она страдала.

Хорошо.

Фэнни, дорогая...

Алло-алло.

Я так долго ждала тебя.

Приятно. Могу я навестить тебя?

Такси уже ждет. Через две минуты выезжаю.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Ты присоединишься к генералу де Голлю?

Да.

Конечно, я с ним увижусь.

Но приехал я по личному делу.

Сказать, что люблю тебя.

В Париже ты мне этого так и не сказал.

Я слишком часто произносил эти слова.

А тебе не говорил, потому что...

...мне сразу стало ясно:

всё прочее было обманом, и лишь это - взаправду.

Это как узнать человека на улице.

Прости, я не знаю, как объяснить.

Наверное, так иногда себя чувствуют верующие.

Дорогая Линда.

Всё будет хорошо, вот увидишь.

Честное слово.

Я всё придумала, пока ехала.

Мужчины, конечно, бестолковые.

Им этого не понять, да они и не хотят.

Но, к счастью, их наверняка всех поубивают.

И тогда ты переедешь ко мне, мы будем болтать,

купаться в ванне, и всё будет так, как было когда-то.

Мне уже кажется, что для таких, как мы, эта война - возможность...

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Невероятная Фэнни, о которой я так наслышан.

Фабрис.

- Привет. - Дорогая,

расскажите о своей жизни.

И начните, умоляю вас, с чулана дустов.

- Достов. - Дестов.

Достов.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Он просто прелесть!

- Верно же? - Просто прелесть.

И так любит болтать!

И при этом слушает!

И никогда не нудит про деньги,

политику и прочее. - В книжках девушки вроде тебя

всегда умирают, Линда.

Я так переживала за тебя.

- Здрасте. - Но ты не мадам Бовари

и не Анна Каренина. - Да.

А жизнь - не книжки.

Более того: я таких живых

и жизнерадостных людей, как ты, никогда не встречала.

Ну... Знаешь, Фэнни, я думаю,

про меня надо непременно написать книжку.

Только чтоб конец был донельзя счастливый.

Хорошая мысль.

Напрасно ты...

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Я так люблю Париж.

- Вы не ушиблись? - Что такое?

Сирена, кажется. Что случилось?

Спокойствие, господа.

Облако войны, поначалу казавшееся крошечным,

всё росло и росло, пока не превратилось

в застилающее горизонт серое одеяло.

Ты такой смешной, когда завязываешь галстук.

Мы будем когда-нибудь снова жить вместе?

Разумеется.

До тех пор, пока мне не стукнет 90.

Я, знаешь ли, отличаюсь постоянством.

Жаклин бы с этим не согласилась.

Так ты о ней знаешь.

Она была прелестна.

Я хранил ей верность так рьяно, что продержался пять лет.

Да. У меня это как правило.

Но, поскольку тебя я люблю в десять раз сильнее,

выходит как раз до 90 лет.

А к тому времени,

бог мой, я уже так привыкну...

Когда же мы снова увидимся?

Я приеду четвертого.

Кажется, я слышу машину.

Да.

Мне пора.

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Было плохо, стало хуже.

Облако превратилось в железный ужас,

что катился через Францию к Англии.

Мы уехали в Алконли - все, кроме Линды,

которая не появлялась там уже два года

и которую по-прежнему ждали. - ...веселее!

Как я рада тебя видеть.

Готов к вторжению? Готов резать немчуру?

Сколько детей, прямо как прежде.

Бомбы падали на Лондон всё чаще и чаще.

Сейди умоляла меня забрать Линду,

которая решительно отказалась покидать Чейни-уок.

Она не выходила из дома,

боясь пропустить звонок Фабриса.

Здравствуй, Мойра.

Как же ты выросла.

Она - в ванной, ее тошнит.

Батюшки.

Как зовут собачку?

Плон-Плон, кажется.

Это по-французски?

Папа говорит, французы плохие.

Неудивительно.

Мойра сегодня уезжает в Америку.

Пришла попрощаться.

Я ведь ее мать, как-никак.

Папа говорит, что воевать надо на стороне немцев.

По-моему, папа вообще ни с кем не воюет.

Ни за, ни против, насколько я могу судить.

Оставь собаку в покое на минуту

и послушай внимательно, что я скажу.

Я хочу, чтобы ты знала:

я не одобряю твоего бегства из Англии

при первых же признаках беды.

По-моему, это никуда не годится.

Я же должна слушаться старших.

Так ты предпочла бы остаться?

Ой, вряд ли. Тут же бомбят.

Я просто в бешенстве.

Вот твои дети что думают о бомбежках?

Ждут не дождутся, если честно.

Какое облегчение.

Значит, не в поколении дело.

Но и Мойра не виновата.

Пикси и Тони - трусы, а Мойра для них - средство побега.

В Америку ведь только с детьми и пускают.

Это Фабрис мне подарил.

А я хотела подарить Мойре.

Но не тратить же такую красоту на эту трусишку.

Лучше уж я отдам ей эти ужасные часы,

что мне подарили на свадьбу с Тони.

Почему ты так плохо с ней обращаешься?

Этот ребенок не будет таким, как Мойра.

Вот увидишь.

Тебе ведь больше нельзя рожать.

Врачи. Да что они понимают.

Еще как можно.

Я дождаться не могу.

Боже...

Сколько можно!

Сейди и Мэттью ждут тебя, Линда, поезжай в Алконли! Тебе плохо!

Нет.

И я, и Луиза - тоже в положении.

Это замечательно.

Тоже будут достами.

Как мы.

Он будет искать меня здесь.

Ты погибнешь, Линда!

И он тебя уже не найдет!

Ты что, всерьез умереть собралась? Считаешь это романтичным?

В Лондоне - семь миллионов жителей, Фэнни.

И что, все они гибнут каждую ночь?

Дай мне воды, пожалуйста.

Линда, открой дверь!

А ты перестань меня уговаривать!

И зачем я трачу свою жизнь, переживая за тебя,

когда ты такая эгоистка!

Я знаю, что ужасно обращаюсь с Мойрой.

Наверное, в глубине души я всегда знала, что уйду от Тони.

Не хотела привязываться к Мойре

или привязать ее к себе.

Она могла приковать меня,

приковать к Кройсигам, а я этого не желала.

Фэнни,

мне порой кажется, что родились мы вовсе не женщинами.

Будто...

...крылья тебе подрезали,

а потом удивляются: отчего же ты не летаешь?

Фэнни...

Да.

Мне пришлось вернуться одной

и ждать непонятно чего в промозглой провинции.

А вскоре наше пребывание там омрачилось

внезапным появлением моей матери.

С Ривьеры мы убегали с невероятными приключениями.

Слава богу,

что со мной был Хуан. ХУАН

Мой бандит-испанец.

Без него я бы не выбралась из лагеря для перемещенных лиц.

Он молчалив, но необычайно обаятелен, не так ли?

Он сидит рядом с тобой.

Не переживай, он не понимает по-нашему.

Вот и славно. Потому как мне здесь испанская шпана ни к чему.

Ты, разумеется, оставайся,

но мое гостеприимство не касается Хуана.

Он же умрет с голоду, дорогой мой.

Прояви хоть каплю человечности.

- К испашкам - никогда. - Ты уверена, что он не понимает?

- Вон какой злой. - Уверена.

А я не понимаю по-испански. Мы с ним вообще не разговариваем.

Зачем же он тебе?

Так ведь мы помолвлены!

Разве ты не замужем за майором?

Откровенно говоря, я не помню.

Что с тобой?

Я не одобряю помолвок с замужними.

Понимаю, понимаю.

Но, прежде чем закрыть старую дверь, надо открыть новую. Ты не согласна?

Лучше Линду спроси.

- Что с ним? - Еда, Сейди.

Она попросту несъедобна.

Как грубо! Ты же только что приехала.

Больше молчать нельзя.

Война войной, Сейди, но меня всю ночь выворачивало.

А до того у Эмили была диарея.

У Фэнни вон жуткое пятно на носу.

Поскакунья права. Это сущая отрава.

Поскакунья, не переводи продукты!

Дорогой, на той неделе я поеду в Лондон сдавать парик в чистку

и привезу тебе оттуда большущий кусок масла, обещаю.

- Чудная мысль. - Спасибо, дорогой.

Не надо меня жалеть.

У меня было пять месяцев

полного и безоблачного счастья.

Полагаю, мало кто может подобным похвастаться.

В атаку!

Вольно, вольно.

Полагаю, мы сможем сдерживать немцев часа два или три.

А потом нас перебьют.

Для такого отряда - недурно.

Ты похожа на пролетария.

Почему ты вся пыльная?

- Разбомбили? - Да, папа, разбомбили.

И мне это только на пользу.

Дэйви заперся в кабинете с Хуаном и испанским словарем -

и наша жизнь круто изменилась.

До гражданской войны он состоял поваром при каком-то кардинале.

Теперь он с утра до вечера что-то солит, маринует.

У нас не кладовка, а пещера Аладдина.

Будь я Поскакуньей, я б за него замуж вышел.

Зная Поскакунью, этим всё и кончится.

Кто бы говорил.

Линда хотя бы внесла свою лепту в войну.

А ты, Фэнни, только слезы детям утираешь, и не более.

Нет.

Эту чудную шубу ты привезла с собой из Парижа, Линда?

Обладая умом, и без денег можно многого добиться.

А чем именно ты занималась в тылу?

Обеспечивала армию удобствами.

Особенно по ночам.

- Это же утомительно. - Прекратите!

Ах, бедняжка. Как она скучает по Кристиану!

Кстати, где он сейчас? В Каире?

Разве это честно?

Линда развлекается себе в Париже и приезжает в дорогих мехах,

а что получили мы, посвятившие свою жизнь своим занудным мужьям?

Пальто из стриженой овчины.

Не надо злословить.

Мне перед своим мужем стыдно.

Кто будет растить ее ребенка?

Мы с тобой, разумеется.

Она-то о нем позабудет сразу.

Дорогая. Дорогая! Фэнни!

Что ты делаешь?

Прячусь.

Я, конечно, ни за что не проговорюсь Сейди про Линду и Суветера,

но среди своих Линде не помешает быть чуточку поприветливей.

Мы с ней могли бы подружиться.

Она довольно эгоистична.

Мне иногда кажется, что я должна была родиться где-то на другой планете.

Мы с Линдой, конечно, жадные,

но глупо связывать себя с кем-то навеки лишь потому,

что именно его ты встретила в юности.

Да, но, если у тебя родился ребенок,

разве ты не отвечаешь за него?

Нельзя быть сразу и поскакуньей, и матерью.

Значит, надо остаться.

Фэнни, дорогая.

Не становись жадной, прошу тебя.

Не заставляй себя всегда быть хорошей.

Добродетельность порой убивает.

Точно так же, как это делает грех.

Батюшки, они меня нашли!

Нашли! Поймали!

- Но как?! - А мы тебя увидели, вот как.

- Не может быть. - Может!

Я же так хорошо спряталась!

Бог ты мой, нигде от вас не скроешься.

Дорогая.

Это письмо от Фабриса, а я...

Я всё смотрю на него, смотрю, но ни слова не разбираю.

Сплошное мучение!

Ну и бог с ним.

Однажды телефон зазвонит -

и это будет он.

Обязательно.

Почему твоя мать мне подмигивает?

И говорит разное.

Например: "Что ж, дорогая, мы с тобою - две падшие женщины".

Прости, Фэнни, но я ее не выношу.

Но тебе не кажется, что она здесь счастливее всех?

Может, не так уж и ужасно быть поскакуньей.

Что? Фэнни, она неприятная и...

А я не поскакунья!

Конечно нет.

Я-то всегда считала тебя невинной.

Правда?

Спасибо.

А я всегда считала тебя

самой смелой.

Да. Да, да.

Потому что я только и делаю, что убегаю, а ты - нет.

А чтобы остаться, нужно очень-очень много смелости.

А еще...

Я не могу без тебя.

Честное слово.

Фэнни, дом - он ведь вовсе не здесь.

Дом - это ты.

Ох, меня снова тошнит.

Прости, дорогая. Я очень люблю с тобой болтать.

Не уходи, я скоро приду, слышишь?!

Альфред!

Откуда ты взялся?

Мне дали увольнение.

Решил повидать жену.

Мне сказали, что она - в чулане.

Да.

Я тут.

Сейчас выйду.

Нет-нет. Посидим тут.

Что это?

Дневник, который я вела в юности.

Позволишь?

Ты так смотришь на Линду.

Хочешь быть как она?

Лично я рад, что ты - другая.

Это не помогает.

Мне очень нужно, чтобы меня считали приятной и интересной.

А еще я эгоистка,

у меня эгоистичные мысли, желания!

Ты хочешь завести любовника?

Я знаю, что часто занят.

По правде, я так много работаю,

чтобы доказать свою ценность. - Не хочу я заводить любовника.

Я хочу быть хорошей женой.

Хорошей матерью, хорошей подругой.

Но это трудно.

Когда понять ничего не можешь,

когда завидуешь, боишься, обижаешься, и всё это - одновременно!

Я - человек застенчивый, но внутри будто лев притаился.

Ты понимаешь?

Очень стараюсь понять.

Господи, не знаю...

Я так рада, что ты всё-таки не погиб.

Прости.

Альфред.

Раньше ты так не умел.

- Очки-то сними. Удобно? - Да.

Опять этот твид.

Весна выдалась на удивление красивой,

и мы с нетерпением ждали рождения детей.

Часы и дни опять тянулись медленно,

как тогда, когда мы были юны и ждали, когда же начнется наша жизнь.

Который час, дорогая?

Угадай.

Половина первого.

Нет, получше. Без четверти.

Как ты думаешь, если бы папа отпустил нас учиться

и мы были бы умными, как Фэнни,

нам бы хотелось отсюда сбежать? - Нет.

Мы так и так ни на что не годимся.

А если бы я не сбежала,

я бы не встретила Фабриса.

И всё бы кончилось плохо.

Книжку эту должна написать ты, Фэнни.

Ту, что со счастливым концом.

Продам миллион экземпляров, свински разбогатею,

и Альфред будет страдать от того, что я плачу за него в ресторане.

Если со мной что случится, ты позаботишься о Плон-Плоне?

Он был мне таким утешением.

Она говорила спокойно,

будто знала, что будет жить вечно.

Луиза родила своего шестого ребенка в мае,

и мы ей завидовали черной завистью: она с этим уже разделалась.

Хочу сделать объявление.

О том, что делать в случае скорого вторжения.

Если я -

а это неизбежно - буду убит,

тебе предстоит исполнить важнейшую задачу, Дэйви.

Я хочу, чтобы ты

взорвал кладовку Хуана. Аладдина.

- Что? - Зачем?

Я бы попросил Хуана сделать это лично,

но факты - вещь упрямая.

Хоть он мне и по душе теперь,

иностранец - всегда иностранец.

Я что, действительно должен взорвать Аладдина? Мэттью, ты свихнулся!

Нечего баловать немцев разносолами Аладдина!

По моему мнению

и по мнению отсутствующих членов семьи,

счастье начинается лишь тогда, когда уходишь

из этой промозглой страны и оказываешься в другой!

Иностранцы - милейшие люди!

Однако в данном случае папа прав.

Немцев надо победить любой ценой.

Папа,

покажи, как взорвать Аладдина.

Моя школа, Линда! Моя школа!

Когда взорвешь Аладдина, возьмешь мою кирколопатку -

я научу, как надо.

Уж за тобой присмотрят, Линда.

Как за всякой беременной женщиной.

А вот о моем организме немцы волноваться не станут.

Знаю я их.

Опять ты о своем организме, Дэйви!

- Сколько лет не брал в руки... - Что-то мне стало нехорошо.

Мне тоже.

Хуан отравил нас! Я всегда знал, что этим кончится!

Он предал нас!

Не прикасайтесь к еде, он ее отравил!

Не смотри! Мои трусики!

Вот я себя чувствовала точно так же перед каждыми родами.

28 мая родились наши дети.

Оба - мальчики.

Врачи, которые запретили Линде снова рожать,

оказались не такими уж дураками.

Роды убили ее.

Но умерла она, как я думаю, совершенно счастливой

и почти совсем не мучилась.

Но для нас в Алконли,

для ее отца и матери, братьев и сестер,

для Дэйви и лорда Мерлина

словно погасло солнце.

Ушла радость, которую нечем было заменить.

Примерно тогда же, когда умерла Линда,

Фабрис попал в руки гестапо.

Вскоре его расстреляли.

Он был героем Сопротивления.

Его имя стало во Франции легендой.

Получив, как требовал закон, согласие Кристиана, я усыновила малыша Фабриса.

Глаза у него - как у Линды.

Он очень красивый, очаровательный ребенок,

и я люблю его не меньше, а то и больше, чем родного.

Показать привидение?

Я в Лондоне одно поймала и посадила в сумку.

Призрак-призрак, буу!

Призрак-призрак, буу!

Что-то ты не боишься.

Нет чтобы порадовать бабушку.

Красивый ребенок.

Бедняжка Линда.

Бедняжечка.

Жалко ее невыразимо.

Но, быть может, оно и к лучшему?

У таких женщин, как мы с Линдой,

с возрастом отнюдь не становится веселее.

Будем надеяться, что пройдет время и внучки этих мальчиков

не будут ограничиваться поскакуньями и занудами,

Линдами и Фэнни,

и будут сами решать, кто они,

независимо от того, кто их мужья.

А я верю, что Линда была бы счастлива с Фабрисом.

Он был ее большой любовью.

Так кажется всегда, дорогая.

Каждый, каждый раз.

Честное слово.