Original subtitles

Пациента Таболина Игорь Матвеевич из больницы выписать.

По личному распоряжению товарища Андропова.

Прошу, товарищ.

Че?

Там шухер, с прокурорского.

Прикатили слубянки.

Рули к Воронцу.

Так дело же есть.

Рули, я сказал!

Да, да, до понедельника меня не будет, Сорокин в курсе, да, пока.

Антропова не прикрывают, что ли?

Заправила, хватит на Москву.

Молодец.

Я к Семену Кузьмичу в Москве заеду, он нам такое устроит.

Это твой покровитель?

Девочка моя, он их в воронье рог скрутит.

Я ему столько раз помогал.

Он, Гена, знаешь что?

Голову им оторвет.

Так что не волнуйся.

Ну, и зачем вы сюда пришли?

Торлись с домом и закончите дело.

У него там сын.

Ну, значит, и сынов расход.

И постройте так, как будто это грабеж.

За лётных гастролёров.

Ясно?

Нет, я такой не могу.

Я не тварь.

Ты?

Ты тварь.

Тварь.

И рот закрой.

Или я скажу, кто ты на самом деле.

Я, может быть, и тварь.

Пусти меня, папа.

Я с детьми не воюю.

Слышишь, пока?

Ты что творишь, пес?

Снимись!

Кому ты звонишь?

Дай сюда.

Кто моих на дороге раскатал?

Ты иди

Стоп, сука!

Куда?!

Тихушки!

Выпил после дежурства и устал за рулем!

Ну, сука, держись!

Возьми ключи.

Нам надо машину снять.

Ключи от машины где?

Раз, пожалуйста.

Чего сняшь?

Пожалуйста!

Пожалуйста, я прошу тебя!

Я прошу тебя, пожалуйста, не надо!

Пожалуйста!

Егор Матвеевич,

я жену предупредил, еще раз что-нибудь подобное выкинет, моментальный развод.

Но вы меня тоже простите.

Егор Матвеевич, Гусельникова убили.

Перед смертью он звонил Вересову, хотел сказать что-то важное.

Объявили в розыск Веру Дмитрук, сожительницу Щапова.

Свидетели говорят, что видели ее во дворе Святослава Петровича.

Из квартиры похищены, все ценные вещи.

Ну, чего вы молчите?

Здесь правее.

И куда мы едем вообще?

Проведать Лялью на тюрморт.

Из валютных проституток.

Благодаря воронцу стала королевой воровского мира.

Давай еще немножко.

Доброе утро.

Доброе утро.

Доброе.

Табулина освободили, он уже дома.

Я еду на кладбище.

К Тане.

Если вы со мной, у вас пять минут на сборы.

Тише, тише, тише.

Товарищ полковник, в доме два трупа.

Воронец и его любовница Ляля Натюрморт.

А ты-то как там оказался?

Потом доложу.

Игнат Савельевич, тут был Бурдасов.

И Бурдасов — это Перст.

Воронец убит ударом шприца в ухо.

Значит, все-таки Перст.

Да, мимо нас пролетела машина.

Госномер 0597 ЯРЕ.

Я уверен, в ней были Перст и Костета.

Надо объявлять в розыск.

Подключай ГАИ и патруль на постовую.

До связи.

Валентина, разводиться-то ты не спеши.

Каждый имеет право на ошибку.

Так что не спеши.

Чего мы здесь торчим-то?

Дело одно закончено.

Па-фу-ти-ти.

Этот перст прямо старец-цветой.

Поставь.

А ну, подержи.

Егор Матвеевич!

Иван и Варвара Бурдасовы.

Крым.

Июль, 1916 год.

Товарищ майор!

Машину перстайка Света отвестикли.

Они в городе час назад человека насмерть сбили.

Где находится машина?

У придорожной столовой, в десяти километрах от Ярославля.

В сторону Костромы.

Так, ясно.

Всем продолжать.

Валентин, поехали.

Всё, давай, давай, давай, жми кассетку.

Егор Матвеевич, я знаю другую дорогу.

Ну, давай.

Давай-давай-давай, жми кассету.

Егор Матвеевич, догоняем.

Заходи слева.

Давай, давай, давай.

Давай, давай, дожми!

Сука!

Колесо!

Тормози!

Твою мать!

Уходим, Костец, уходим!

Сейчас, я только эту суку завалю, и догоню.

Брось, Костец!

Ты как, Валентин?

Нормально.

Царапина.

Все, ушел.

Пойдем.

Пойдем.

Степан Григорьевич, что случилось?

Гордеев.

А вот так, Гордеев.

Жил я себе не тут жил, но тут вот Воронец дело мое прислал.

Мол, все ваши грехи помним.

И Библию, чтоб молился.

Здесь вся моя биография, которую никто не знает.

Да.

И про то, как я командарма своего в сорок седьмом.

А еще записку Воронец приложил,

что, мол, если с ним что-то случится,

то копия этого дела попадет куда надо.

Сам сдох и меня с собой тащит.

Да и ты, Гордеев, не лучше.

Кто Тоболина на парткомиссии топил?

Кто на него первый донос написал?

Может, со мной?

Я

Я решение принял.

Возвращаюсь на завод, в свой цех.

А вы, я слышал, до войны с трактором неплохо ладили.

Подумайте, может

Ты Ты что, щенок?!

Ну-ка, вон отсюда!

Трактор!

Все предатели, а я выграбкаюсь!

О, Егор Матвеич!

Ну что?

Репрессии идёте вершить?

А я вот решил не дожидаться.

Подал заявление.

Ухожу на пенсию.

Из города не уезжать.

У следствия к вам много вопросов.

А я слышал, там вместо Нагорных рифки наряжали назначить, а?

Егор Матвеевич, я только вчера вернулся из Южно-Сахалинска.

Там горе.

Медсестра с санитарного поезда Даша Головач умерла месяц тому назад.

Я не успел прийти в себя.

А вы ни сном, ни духом, что творилось в больнице.

В вашей больнице.

Да какой вы после этого главврач?

Вас отсюда тем более гнать надо.

Вы не могли не догадываться, но вы предпочли не замечать, не видеть.

Ваших пациентов обкрадывали, а иных и убивали.

А вы

Вы как страу спрятали голову в песок.

Вас судить надо за малодушие.

И только подвиги военные вас спасают.

Обоялся.

Понимаю, признаю.

Я боялся, что меня выгонят.

Не велика потеря.

Авторитет ваш дутый.

Диссертации писались в интересах КГБ, а не науки.

Я не за себя боялся.

Я за доченьку боялся, за Юленьку.

Если бы меня выгнали, как бы ей доставать лекарства?

Не смейте.

Слышите, не смейте прикрываться дочерью.

Вы офицер, вы фронтовик.

А оказались трусом.

Хоть сейчас не позорьтесь.

Да, я противен себе, я не хочу жить.

Я уйду, я уеду.

И нигде, никогда.

Только об одном прошу.

Позвольте мне открыть выставку в музее.

Ведь мы с Татьяной Павловной два года ее готовили.

Позвольте закончить дело, за которое она, по сути, отдала жизнь.

В память о Татьяне Павловне, в память о Даше Головаче,

в память о моих погибших товарищей с санитарного поезда.

Егор Матвеевич, перста нашли.

Курнетов, выходи!

Гурдасов, я жду тебя!

Гурдасов, дом окружен, сдавайся!

Гурдасов, я жду!

Я сказал, не стрелять!

Товарищи, прокуратурой совместно с милицией

раскрыта и пресечена деятельность преступной группы

орудовавшей в Ярославле и области.

Товарищ Соболин, докладывайте.

Следствие еще идет.

Опрашиваются свидетели, изучаются документы.

Ну, в целом, картина ясная.

Преступники присваивали имущество пациентов в психиатрической больнице.

Квартиры, дачи, автомобили, драгоценности, антиквариат.

Кроме того, нами пресечена деятельность

подпольного цеха по производству одежды.

С размахом работали.

Возглавлял преступную группу полковник КГБ Воронец.

Да-да-да, Андрей Николаевич Воронец.

По больнице же схема была такова.

Врач Кнорин, которого Воронец когда-то спас от тюрьмы,

доводил до сумасшествия и суицида пациентов с наследством.

Гипноз, передозировка медикаментами.

Гипноз?

Да, этот метод работает.

Как бы фантастично это ни звучало.

И в КГБ об этом знают уже давно.

Шурин, полковник Воронца, Мещерский.

Занимался переоформлением квартир пациентов.

Считая самоубийство сотрудника горосполкова Мещерского,

тоже происходило под гипнозом.

Воронец испугался, что Мещерский на допросах заговорит.

А уголовники Калешин и Перст сбывали имущество?

Да.

По поддельным документам.

Львиная доля всего дохода преступной группы, конечно, отходила Воронцу.

При обыске в его квартире были найдены крупные суммы денег,

И валюты.

Егор Матвеевич, про Андросова, Перста,

доложить поподробнее, пожалуйста.

Товарищ областной прокурор,

под личностью вора в законе Перста скрывался

матерый убийца Бурдасов,

считавшийся расстрелянным в Белоруссии в сорок первом году.

Летом того же года

Бурдасов убил Перста в Ленинграде,

присвоив его личность.

Получается, Воронец докопался до настоящего прошлого уголовника Перста

и тем самым шантажировал его.

Следствие в этом абсолютно уверено.

Окончательная же картина сложилась, когда на дебаркадере

был найден тайник Перста.

А в нем

Вот эта фотография.

Это Бурдасов и его сестра Варвара.

Наоборот, и подпись.

Да.

Уже здесь?

Хорошо, спасибо.

Здравствуйте, товарищи.

Я полковник госбезопасности Прописцов.

Центральное управление.

Товарищи, вы проделали большую работу.

Руководство выражает вам благодарность.

Но по личному распоряжению председателя КГБ Андропова Юрия Владимировича,

это дело будет засекречено.

С генеральной прокуратурой согласовано.

Егор Матвеевич, как же несправедливо, что сегодня с нами нет Татьяны Павловны.

Михаил Ильич, вас там к телефону.

Да, спасибо.

Да, Нагорных слушает.

Это Мария Трифилова,

ну то есть Новикова, фельдшер в санитарном поезде, вы помните?

Машенька, конечно, господи!

Вы, вы откуда звоните?

Из Ярославля, Михаил Ильич.

Один день всего проездом.

А тут про выставку слышала, все кругом говорят.

Ну и про вас.

Ну, я и

Да-да-да-да-да, выставка завтра.

А вы где сейчас?

В гостинице «Турист».

Очень хорошо.

Очень хорошо.

Егор Матвеевич, мне позвонили.

Срочное дело.

Я отлучусь на пару часиков.

Конечно.

НАПЕВАЕТ

Гриша?

НАПЕВАЕТ

Что же ты творишь, Гриша?

Не называй меня так.

Я Нагорных Михаил Ильич.

Ах ты!

Нет.

Это Гриша Назарев, больной из Харьковской психиатрической,

выживший после расстрела.

Мы же тебя спасли, когда ты ранен и приполз к вагону.

Вы же врачи.

Так и должно было.

Николай Ильич!

Качегаром тебя сделал!

Вот он же мне благодетель!

Ему рабочие руки нужны были!

Кольцов для вас добренького!

Он и был такой!

Он лекарства воровал!

А на станциях менял на яйца и на молоко!

Это же для раненых!

Наивная ты, Машенька!

Наивная!

Больно на тебя смотреть!

Гад он был!

Мне его и жалко не было.

Назарев!

Я же просил не называть меня так.

Тебе же не сойдет этот срок.

Это дуракам не сходит.

А я умный.

И с Нагорных сошло.

И с Дашей Головач сошло.

И Саша Федоров тоже ругался.

Никого не узнавал, а меня узнал.

Ты, Саша, помойся Бога.

Нет его.

Нет.

Это сказка.

Греха, пожалуйста, уйди, я же умолчу.

Тише, тише, тише.

Вот они тебя и спасали.

Целый год.

И как тебя дома застать не мог.

Ты все время в разъездах.

То к внуку, то к внучке,

то к кошке, то к жучке.

Так, тише.

Ты не бойся.

Легко умрешь.

Просто заснешь.

Шприц брось!

Руки!

Черт!

Ну ты и сука!

Ну ты и сука!

Ну вот и все.

А Мария Александровна будет жить долго и счастливо.

Аккуратней!

Егор Матвеевич, весь разговор записан, помех нет.

Хорошо.

Мария Александровна, спасибо вам.

Без вас мы бы его не поймали.

Таких, как он, казнить надо на площади Прелёдного.

Я Назарев Григорий Кочегар.

Очень хотел жить.

Вы не Назарев.

Вы Бурдасов Иван Несторович.

Иван Несторович?

Кто это?

Кто это?

Вы сумасшедший!

Я ради вас, Иван Несторович.

Весь Ярославль перевернул.

Проверил всех, кто подходил по возрасту.

Абсолютно всех, невзирая на чины и звания.

Здесь и Ваганов, и Перст.

А Перст, Перст это кто?

Он так же, как и вы, жил под чужой личиной.

Лейтенант Красной армии.

Хмелевский Сергей Геннадьевич.

Попал под трибунал, бежал в Ленинграде и прибился к уголовникам.

Я даже шульгу проверил.

Столько нового узнал.

Но ваша биография, она более захватывающая.

Михаил Ильич!

Михаил Ильич!

Михаил Ильич!

Тихо, тихо, Михаил Ильич.

Ваше прошлое оказалось сплошным белым пятном.

Прежде всего, я никак не мог отыскать ваших однокурсников

по Минскому медицинскому университету.

Какой?

Да, но одного я все-таки нашел.

Константина Ивановича Маркевича.

Однако и тут вам повезло.

Не берите во внимание мои заслуги, регалии, награды.

Проверяйте и меня тоже, как рядового врача.

Ну что, Константин Иванович, узнаёте?

С одной стороны, вроде не он, а с другой, сколько лет уже прошло.

Голос мог и измениться.

Тогда я стал искать товарищей фронтовиков Михаила Нагорода.

Так открылась тайна смерти Татьяны.

На открытии выставки она сообщила вам о живых свидетелях,

которые могут вас разоблачить.

И вы решили убить их всех.

А начать с Татьяны.

Я убил Татьяну?

Вы слышите себя,

Егор Матвеевич?

Да вы безумны!

Вы убили Татьяну руками Каленова.

А настроили его на убийство через гипноз.

Гипноз?

Да, чтобы понять, как вы это сделали, я и лёг к вам в больницу.

Нам с Вересовым пришлось разыграть целый спектакль.

Для вас, для коллег и даже для сына.

И в моё состояние на грани поверили все.

Но главное, поверили вы.

Влево, вправо.

Вы ненавидите людей.

Вы должны убить Татьяну Павловну.

Когда вы услышите минуту программы «Время»,

возьмите стул и бросьте в телевизор.

Вы не любите, когда играют на пианино.

Бросьте стул в телевизор.

Вы ненавидите людей.

Стойте.

Вам знакомы фамилии Чопика Гараев?

Нет.

А кто это?

С Чопиком вы сидели в лагере в тридцатые годы.

Случайно встретились в поезде и убили его.

Но больше всего загадок связаны со смертью Гараева.

Он не учился и не воевал с Михаилом Нагорных.

Константин Иванович, а фамилия Гараев вам знакома?

Конечно.

Леня был нашим добрым другом с Дальнего Востока.

Видите ли, за его сестрой Инессой ухаживал Миша Нагорных.

Но до свадьбы не дошло.

Инесса скоропостижно скончалась.

А Леня жив?

В шестьдесят четвертом году он, как и вы, приехал на конференцию в Минск.

Леонид Ефимович был счастлив,

когда увидел фамилию Нагорных в списке участников.

Несчастный доктор шел навстречу к своему другу, а пришел к вам.

Вы убили и его.

Вы

Невменяемый.

А знаете, Иван Нестерович, когда я окончательно стал подозревать вас?

После нападения на меня Рютина-младшего.

Ну, сын маньяка.

Это идеальный убийца.

Очень интересно.

Очень.

Ну, пойдемте в кабинет, я расскажу вам остальное.

Интересно.

Так вот, возвращаясь к гипнозу.

Так я понял, как вы доводили своих жертв до самоубийства.

Вы не Кнорин.

Смешно.

Важно было переиграть вас.

Поэтому мы закрыли дело.

Официально я сделал в крайне воронца.

А перста записали Бурдасову.

И ведь сработало.

А я тем временем кинулся искать Марию Новику.

Последнего свидетеля.

Бурдасов ведь свидетелей не оставляет.

Вы узнали его?

Он не остановится.

Он все равно убьет вас.

Вы должны мне помочь, Мария Александровна.

Хорошо.

Хорошо.

И тогда я стал готовить операцию по вашему задержанию.

С поличным.

Никого вы в результате поймали.

Бывшего кочегара Назарева.

Вы подбросили это фото Персту.

А в итоге навели на свой собственный след.

Опять бред.

Нет, вы совершили ошибку.

Вы подбросили снимок, подписанный вашей же рукой.

Крым, июнь 1916-й.

Иван и Варвара.

Такой же почерк у Кочегара Назарьева.

Вот его.

Армейские продовольственные карточки.

При бомбежке эшелона не все документы сгорели.

К вашему сожалению.

Такой же почерк у вас.

Главврача психиатрической больницы Нагорных.

В институте криминалистики прокуратуры СССР

это установили совершенно точно.

Наклон букв, нажим пера.

Все совпадает.

Помнится, вы изъявили желание,

что если Бурдасов или, как вы сказали, Оно Живое, посмотреть на него?

Помните?

Вот, смотрите.

Да, Томолин, поймал!

Поймал, тут ничего не скажешь.

Только что ты мне предъявишь?

Фантазии шизофреника, про гипноз и прочее?

Где доказательства?

С каких это пор мы перешли на «ты»?

Ай, Таболин.

А доказательства?

Убийство санитарки Головач и машиниста Федотова

вы подтвердили сами.

Сами.

Без давления.

Это дурака.

Не сходят.

А я умный.

И с Нагорных сошло.

И с Дашей Головач сошло.

Гадина.

И Саша Федоров тоже ругался.

Никого не узнавал.

А меня узнал.

Ну и плюс покушение на Марию Новикову.

А это уже факт.

Факт покушения признаю.

Остальное

Слова пенсионера, хоть и сказанные на магнитофоне.

Надо отдать вам должное, Бурдасов.

Всего за год в Ярославском ЭВК-госпитале

вы зазубрили наизусть медицинские учебники.

И за последующие 30 лет вы не прокололись ни разу

даже перед настоящими врачами.

Более того, вы стали светилом.

Вы могли дожить свой век под новой фамилией.

Чего вам не хватало?

Ну, не-не-не, воровская натура полезла наружу, не устояли.

Больные люди, легкая нажива, никому до них дела нет.

Сказанное отрицаю, так и запиши, начальник.

Зная чужие тайны, вы опутали весь город.

Воронец стал первым в ваших сетях.

Тщеславный полковник попросил определить вашу больницу.

Свою соседку по ложному диагнозу.

Дуди, дуди, дуди, начальник, дуди.

Квартира вам помогала оформлять Мещерский.

Несчастный Мещерский.

Вы убили его под гипнозом.

Любопытно было бы посмотреть реакцию судьи на это.

Ну, Мещерский-то ладно.

Он чужой человек, его не жалко.

А вот ваша дочь

Она изображала наследницу.

Юленька, Юленька, она же слабоумная.

Ты же видел ее, начальник.

Нет, Бурдасов, я про вашу настоящую дочь.

Про Надю.

Вы встречались с Лалой после свадьбы.

Ненавижу тебя, презираю тебя.

Я другого люблю, умираю друг от друга.

Иван?

Нет, лежаться бы.

У Лалы родилась дочь, Надя.

После войны вы разыскали ее?

Вы воспользовались тем, что цыганская семья не принимает девушку.

И она пошла за вами.

За родным отцом.

Только она не понимала,

что вам нужна не дочь, а подельница.

Не трогай дочь, слышишь?

Когда Гусельников нашел вашу дочь,

Надя сразу сообщила вам.

И вы велели ей следить за Святославом Петровичем.

Пять тысяч за рассказ о Бурдасове?

Не, начальник, это тебе, Ванька, пусть сам расскажет о себе.

А я

Бурдасов жив?

Где?

И вы приказали ей убить и Щапова, и его сожительницу,

и самого Гусельникова.

Бурдасов, вы сделали свою дочь убийцей.

А ну-ка, сядьте.

Хватит.

Ты можешь обо мне фантазировать, что хочешь.

Но дочь не тронь.

Я сказал вам сесть.

Щапова вы отравили.

Тело Дмитру мы обнаружили.

Ее вы убили так же, как и Гусельникова.

Молотком.

На молотке ваши отпечатки пальцев.

Под ногтями у Гусельникова частицы кожи.

Я уверен, в вашей коже.

Надя, вам грозит высшая мера.

Он заставлял меня их убивать!

Он приказывал мне!

Кто?

Отец.

Бурдасов Иван.

Он живет в Ярославле под фамилией Нагорных.

Я прошу вас,

гарантируйте, что мне сохранят жизнь.

И тогда я расскажу о всех его делах.

И отдам вам то, чего вы здесь никогда не найдете!

Что вы нам отдадите?

Улики на Бурдасова!

Железные!

Это передала ваша дочь.

Она сейчас дает показания.

И по квартирным делам, и по убийствам.

Там на три расстрела.

Хотя я бы из-за одного Гусильникова вас удавил.

Вместе с дочерью.

Слава богу.

У вас есть хоть что-нибудь святое?

А, святое.

Святое.

Юрьев Богдан Тарасович.

Сбежать собирались?

Только я что-то не вижу здесь паспорта для дочери.

Убить хотели.

Зачистить концы.

Ну, собственно, вы-то всегда так делали.

Святого.

Вы знаете, Бурдасов, я все время думал,

неужели вы для каждого убийства покупаете новое шило?

А потом я понял, что оно всегда находится при вас.

Вот они.

Двенадцать сантиметров.

Бурдасовский стандарт.

В 1953-м этой заточкой вы убили Чопика.

В 1964-м – Гараева.

И в прошлом году – Лукина.

Под рукоятью на этой заточке нашли частицы крови.

Это кровь Бурелома.

Вы внушили Кретову воспоминания об убийстве Лукина.

Тимофей Данилович полностью оправдан и скоро будет дома.

Да, Бурдасов, артист вы хороший.

Только у артиста в финале аплодисменты.

А у вас высшая мера.

Расстрел.

Ну, тоже своего рода признание таланта.

Только криминального.

Заключённый Бурдацов, ваша жалоба отклонена.

Вас ожидает адвокат для подачи апелляции.

Проходим.

Стоять!

Проходим вперед.

Стоять!

Лицом вперед!

Пусть мы не из бронзы и мрамора, но помним про главное самое.

Как в детстве мечтали мы вырасти, чтоб честно служить справедливости.