Original subtitles

Костет!

Радуйся.

Амнистия.

В честь победы.

Надо же.

Скоро выйдем.

Ох и займусь я тобой, да болен.

Костет.

Перст, не мешай мне.

Ты мне здесь не советчик.

Так, все, я на тренировку, а потом с пацанами в кино,

они сражались за Родину, про войну, пап, посмотреть надо.

Все, Инна, до вечера.

Прости меня.

За что?

Я

Переоценила себя.

Я не боевая подруга, как думала раньше.

Я не смогу так жить.

И привыкнуть не смогу.

Да и как вообще к этому можно привыкнуть?

Мне страшно.

А почему страшно?

Ты же сама сказала, что все кошмары уже позади.

Вадим потихоньку в себя приходит.

Я не прихожу в себя.

Я неделю с духом собиралась.

По-человечески жить,

во всех смыслах, не озираясь.

Я не хочу, чтобы меня так же, как Татьяна

Вечером, когда ты вернешься, меня здесь не будет.

Прости.

Ключи оставь на вахте.

Нравится?

Красиво.

Не то вам.

Можно взять?

Да, в дар.

Ваше приятельство.

Спасибо.

Дай.

Да, я хорошо помню ту Савельеву.

С Лениным разговаривала и Каутским.

Да ну.

Я вам чистую правду говорю.

Чуть не в переписке с ними состоялась.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Еще иногда даже с Лермонтовым.

Занятная жизнь была у человека.

Но недолгая.

Опять поговорить надо.

Ну, тогда я вас оставлю.

Спасибо.

Ну?

Изучая медицинскую карту Савельевой,

чью квартиру присвоил Воронец,

честно сказать, непонятно.

Что именно?

А что у него было?

Малопроглядиентная шизофрения.

Еще и такая есть.

А Нагорных здесь?

Нагорных снова в Москве.

Ваганов в отпуске.

Егор Матвеевич.

Но не они нам нужны.

А загляните, кто был ее лечащим врачом.

Вот здесь стоит подпись.

Кнорин.

Прекрасно.

Серафима, пожалуйста, выводите Олега Александровича на прогулку ежедневно.

По часу.

Утром или вечером.

О, товарищ Тоболин.

Может быть, вам кабинет оборудовать в больнице?

Все равно работаете тут.

У нас с вами разная работа.

И речь идет о вашей.

Вы были лечащим врачом с Зинаидой Савельевой.

Я был лечащим врачом у нескольких сотен пациентов.

И пациента с такой фамилией, значит, сразу сходу не припомню.

Ну да.

Малопроглядинятная шизофрения.

Это что?

Дело текущее.

Вы первый, кто ее так записал.

Нельзя было попроще?

Но вы ведь тоже не пишете расстрел.

Вы формулируете высшие меры наказания.

Формулирует суд.

Вот что странно, товарищ Гнорин.

Мы просматриваем медкарты пациентов за последние 10 лет.

И никому раньше этот диагноз не ставился.

У всех значится обычная шизофрения.

А начиная с 72-го года, вело текущее стоит почти у каждого.

Это как так?

Обыкновенно.

Поменялись критерии диагностики и упорядочились терминами.

А можно своими словами?

Своими словами?

Вы знаете, это диагноз для человека, который балансирует на грани.

Вот как Савельева, например.

Периодические впадения в прострацию,

беседы с невидимым оппонентом,

слуховые галлюцинации – все это скачками, нерегулярно.

Раньше при первых признаках

таким пациентам сходу ставили шизофрении.

А это приговор.

А вялотекущие нет?

При вялотекущей болезнь прогрессирует слабо.

Наблюдаются чаще всего косвенные проявления.

Поэтому и ввели, так сказать,

такой мягкий диагноз.

Чтобы не грести всех под одну гребенку.

Но вы-то гребёте, мы только под новую гребёнку.

Наверное,

потому что людей в пограничном состоянии среди нас больше, чем казалось.

Ведь пациенты с таким диагнозом есть не только у меня,

они есть и у Ваганова и Михайловича.

Ой, Константин!

Товарищ Кнорин.

Константин, вы погуляли?

Прекрасно, смотрите,

и лицо прозавело, и дышать стало легче.

А вы гулять боялись.

Никаких волков!

Добрый день.

Здрасте.

А Щапа Борис Сергеевич здесь живёт?

Живёт.

Разве это жизнь?

Пахал, пахал, и к старости вон только на сарае заработал.

Ну, его род занятий сложно назвать работой.

А ты чё, мент, что ли?

Почти.

Верка!

Кто там?

К тебе!

Здравствуйте, Борис Сергеевич.

Я Гусевников.

Я уж понял.

А я вот не очень.

Я вас просил написать о своем друге Бурдасове,

а вы мне какую-то странную телеграмму прислали.

Вот пять тысяч.

Непонятно.

Милая,

пойди-ка в дом.

Нам тут потолковать надо.

А че ж непонятного-то?

Пять тысяч рублей, и все тебе будет.

Пять тысяч за рассказ о Бурдасове?

Иначе, это Ванька пускай и сам расскажет о себе.

А я

Бурдасов жив?

Где?

Так не расслабляешь.

Через столько лет о себе напомнил.

Болеома как уделал.

Даже до меня-то катилось.

Кто он?

С какой он фамилией?

О!

О!

О!

Стойк принял, легавый.

Даже и не думай, сам ты его не отыщешь.

Его и такие бабы рискали.

Пять тысяч рублей, и будет тебе, Ванька, на плюце, как есть.

А если обманете?

Вы же вор.

Отворвался.

Туберкулез у меня.

Хочу погулять напоследок.

Верку вон, в она подпись заслужила.

Да я и без лупы вижу.

Ордер Воронцу на квартиру Савельева,

его соседки.

Не умничай.

Ордер директора за год конторы помнишь?

Коровцова помню.

Воронцу Мещерский слепил то же самое.

Заседание было в семьдесят третьем году,

а бланк ордера напечатан типографией в семьдесят четвертом.

Да.

И я думаю, что это не последний ордер такой.

Напугает другое его.

Ольга Ивановна, вас может что-то напугать?

Ордера фабриковались, когда хозяева квартир уже лежали в психушке.

И учитывая то, что они потом все поумирали,

получается, что эти ордера – смертный приговор.

Система, как сказал Ваганов.

Жертв находили не только в больнице,

но и по надуманному диагнозу клали в психушку.

Там доводили их до смерти, забирали имущество, квартиры.

Кто ставил диагноз?

Баганов, Кнорин.

А Нагорных, как главврач, утверждал.

Не знал?

Похоже, что его использовали вслепую.

Все нити сводятся к одному человеку, Воронцу.

Впечатление, что у него на всех них имеется компромат.

Ну, может, по врачебной части или по левым заработкам.

Целая паутина, получается.

А в центре паук.

Шелкопряд.

Ощущение, что и я вязну в этой паутине.

Куда ни сунусь, везде эти липкие нити.

Цепляюсь, а меня всё заматывает, заматывает.

А он сидит, паук, где-то ждёт.

Ждёт.

Пока жертва замотается в кокон и нанесёт удар.

Андрей Николаевич!

Видал?

О, Виктор Павлович, заждался я тебя.

Да.

Солидная добыча.

Да.

Из архива?

Такую же привёз.

Крупнее, Андрей Николаевич, крупнее.

А вот тут у меня, между прочим, медкарта на Нину Петровну Тоболину,

тётку нашего героя.

С чьей стороны тётка?

Старшая сестра его отца.

Попал к нам в больницу в октябре сорок четвёртого.

Шизофрения.

Тётка, тётка, тётка.

А лучше бы, чтобы сам отец.

Или мать.

А вот с ней тоже очень интересно.

Её девичья фамилия Таболина.

Как у её мужа.

Читал я досье.

Ну вот представьте себе, а если открол смешение?

Плюс шизофрения.

Это же ядерная смесь.

Ну и что с этим делать?

А что так долго-то?

О-о-о!

Ха-ха-ха!

Какие люди!

Я уж думала,

а внуху отменили.

Знакомься, перст, Ляля Натюрморт.

Должен был слышать.

Слышал.

Просили встретить по высшему разряду.

Лови.

Друзья-бродяги заждались.

Поцелуй, красотка.

Вадим, поцелуй ты, ну.

Не для тебя я наряжалась, тогда был просто месяц май.

Он подошел к нему, как хватит.

Давай, Егор, кратко и по существу мне в обком партии ехать.

Установили факт незаконного присвоения трех квартир

пациента в психиатрической больнице.

Хорошо.

Это очень плохо, конечно, но

Хорошо, что установили.

Дальше.

На квартирах наживались путём размена.

Разницу в сумме Мещерский и его сообщники клали себе в карман.

Игнат Савельевич, мне нужны ещё люди-оперативники.

Масштаб махинации, ну, просто значительно больше.

Долгого тебе вполне хватит.

Всё, не дам больше никого.

Пока.

Пока.

Да, и ещё, чуть не забыл.

Костет вышел.

По амнистии.

Костет!

Саня!

Саня!

Да, мы встречаем, Саня!

Ну, давай.

Как под Ростовом на Дону,

я первый раз попал в тюрьму.

На нары, брат, на нары, брат, на нары.

По подходке-доходке жизнь твоя счастливая, красивая была.

Так и будет, родной.

За тебя.

Жанна, ну че ты тянешь?

Давай уже, не томи.

Давай, давай, ну-ка.

Попозже.

Принимай.

Мусора страховаться теперь будут.

Тебя ждут на верхнем полу, да?

А че мальчики загрустили?

От тебя релечка не была.

Аня, давай еще накапай.

Ну давай.

Слушай, давай спою.

Нинка как картинка, а с прайером гребет.

Ух ты!

Андрей Николаевич, вот так встреча.

Как на воле?

Хорошо дышится?

Да ну, что вы.

Только Волга, это хорошо, но мне бы на юга.

Пляж, девочки, вино.

Сначала надо долги отдать.

За год что-то отдыхал на дарах.

Их много накопилось.

Цех по пошиву дублёнок прокуратура накрыла,

а новый ты не организовал.

Значит, и я целый год не получал своей доли.

Но ведь уже и проценты наросли.

Поэтому сейчас не по ресторану бужуйся.

Восстанавливай цех.

Я понял.

И не один.

Чтобы возместить мои убытки.

И это первое.

А второе?

Второе.

Отработаешь выход на воду.

Это тоже недешево мне обошлось.

Что я должен делать?

Ляля расскажет.

Ничего здесь.

Воздух лышу.

Красота.

Ой, Мартенька, да они ж засохли.

А ну-ка держи, надо убирать, примета плохая.

Плохая.

И этот.

Давай, давай, давай.

Снимай.

И вынести надо.

Надо вынести.

Держи.

Вот так.

Цветочки выкину, горшки оставлю.

Правильно?

Да.

А я тебе отростки дам.

У меня гирань иранская и алой.

Столетник.

Вот такой вот.

Спасибо, тетенёчка.

Гришка-то не приходил?

Ни разу.

Ни в больницу, ни сюда.

Не звонил, не спрашивал.

А ты ему не

Зачем, тётя Нюр?

Ну, правильно.

Чё за мужиком бегать-то?

Тем более за таким.

А в школу ты вернёшься?

Или как?

Тоже нет.

Хочу начать всё с чистого листа.

Новая жизнь, новая работа.

И куда же?

Куда?

А в Мир книг.

В библиотеку устроюсь.

Мартенька, а ты не хочешь в книжный магазин?

На Первомайской.

Людка, моя младшая сестра, заведующая там.

В книжный?

Кстати, это вариант, тетя Нюр.

Там новинки,

жизнь, движение.

Вот-вот-вот.

Ты запиши-ка телефон её.

Тетя Нюр, спасибо.

Так.

Три, двадцать, двадцать пять.

Людмила Васильевна.

Спасибо, тетя Нюр.

Ага.

А к Гришке-то сходи.

Ну, не в твоём положении горделивой-то быть.

Ну, может, забудет.

Прости.

Внимание встречающих!

В первой платформе прибыл автобус из Москвы.

Повторяю, автобус из Москвы прибыл в первой платформе.

Давай помогу.

Ага.

Здорово.

Здравствуй, Игорь Матвеевич.

Здорово, Святослав Петрович.

Как доехали?

Хорошо, хорошо.

Это что?

Искать пять тысяч?

Можно попробовать без денег.

Сами вычислить.

Вычислить?

Это старик семидесяти лет.

Знаешь, сколько их тут в Ярославле?

Святослав Петрович, следи за мыслью.

Допустим, Бурдасов жив.

Борелом встретил его тут.

Начал шантажировать.

Требовал денег, чтобы помочь дочке.

И получил шилым в ухо.

А это значит, что?

Он знал, что у Бурдасова есть такие деньги.

Правильно.

Бурдасов не просто пенсионер, старичок-боровичок.

Он прячет свое настоящее нутро.

А сам где-то на виду.

Кто-то важный, уважаемый, с деньгами.

Ну, в этот круг попадают очень многие вокруг нас.

Тот же Нагорных, чем ни кандидат.

В тот же Шульга попадает.

Всех проверим.

Нагорных, Перста, Ваганова, всех.

Я вообще никого из них не представляю, Бурдасов.

А начнем проверять их биографии, нас примут за сумасшедших.

Да и пускай.

Главное, правду узнать.

Правду?

А правда представляется мне такой, что мы решение подгоняем под результат.

Мы вбили себе в голову, что Бурдасов жив.

Ищем каждую лазейку, чтобы продлить поиск.

Но ведь это сумасшествие.

Да что ты все заладил.

Сумасшествие, сумасшествие.

Святослав Петрович, ты боишься, что ли?

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Бедолажный, опять пришел.

А чего он с цветами?

Ах, ты же не знаешь, что здесь было-то.

Двоих насмерть сбило.

Женщину с дитем.

Лет девять тому.

Въевонные?

Да.

Его жена рано утром пошла.

На молочную кухню.

Ну, на Большую Октябрьскую.

И машина.

Женщину аж прямо на тротуар откинула.

А коляску, как скорлупку.

Вместе с детем на дороге.

Ой, ой, господи.

И кто их?

А, не нашли.

Да и не найдут.

А он каждый год сюда приходит.

Бедолажный.

Зима и лето, год долой.

Приехал, Саня, дорогой.

Свобода, брат, свобода, брат, свобода.

Давай венца еще.

Знаешь, хочу за тебя выпить.

Знаешь, ты

Оставайся всегда такой.

Ну, имейся ты, кавалер.

Чё, не кавалер, что ли?

Сейчас бутылочку додам, расслабимся.

Покажу, кто я и что умею.

Ну, это у тебя планы.

Ты знаешь, что это такое, год за решеткой?

Это, знаешь ли, непросто.

Думай о деле, которое тебе полковник поручил.

Думай хорошо, в подробных деталях.

Не трепись никому, особенно Перстуна.

Он мой кореш, я ему доверяю.

А я нет.

В принципе, у него как у комсомольцев кино, только мешать будет.

Ты меня понял?

Ну, Перст не дурак.

Если почуешь,

что мы за его спиной делишки струтим Ты за Перста-то не переживай.

Он еще в свое время на задней лавке встанет и ручки мне лизать начнет.

Перст!

Его прикладами били, он в рельсы не стучал.

Перст твой всю жизнь ищет, кто его бабу с сыном по асфальту раскатал.

У него сын был?

У всех свои тайны.

Он за эту фамилию душу продаст.

А мне она неизвестна.

Извините, пожалуйста, вы не знаете Егор Тоболин?

На каком этаже живет?

На третьем.

Только он сейчас на работе.

Я его сын.

Как вы похожи.

Все говорят на маму.

Я, знаете, просто хотела

Сейчас.

Вернуть ему?

Вот.

Он забыл.

Он ее уже несколько дней ищет.

Придется работать, обрадую.

Спасибо.

Ну, рада была познакомиться.

Так мы с вами не познакомились.

Вадим.

Марта.

Очень приятно.

Очень приятно.

Ну, я пойду.

Давайте я вас провожу.

Велосипед?

Да, кто его возьмет?

А как у папы дела на работе?

Все так же.

Ловим преступников.

Слышь, пацан, а дай закурить.

Куда тебе курить в таком возрасте?

Иди домой.

Ты что, мне батя, чтобы указывать?

Пропусти.

Ты чего маленьких обижаешь?

Я его не трогаю.

А то я не видел.

Отстаньте!

Давай!

Давай, давай, щелкни!

Тихо, я сказал!

Тоха, Тоха!

Ну, давай!

Ну, ты кто такая?

Давай!

Сука!

Пацаны, валим!

Пошли отсюда!

Постреляю всех, мрази!

Вадим, ты как?

Нормально.

В портале.

Вадим, отведи её домой.

Быстро.

Поехали, Паш.

Я знаю, кто это.

Стой, стой, стой.

Так, спокойно.

Всё в порядке, всё в порядке.

Идём сиропом домой.

Держись, держись, держись!

Руками не трогай!

Иди сюда!

Костел, ты мразь!

Мужчина, осторожно!

Уйди, тварь!

Сидеть, уроды!

Отпустите!

Стоять!

Вызывайте милицию!

Стоять!

Милиция!

Стоять!

Стоять!

Что вы себе позволяете?

Руки!

Что у вас тут?

Положите оружие!

Отпустите гражданина!

Сержант!

Вызывайте милиционера!

Быстро!

Отходите!

Гражданин, ну это не в какие ворота.

Что же это происходит, а?

Работник прокуратуры Таболин врывается в ресторан.

Зверски избивает гражданина Калешина на глазах у всех.

Не просто же так, Андрей Николаевич.

Не на пустом же месте.

Кастет опять подослал своих шавок к сыну Таболина.

Вот это не доказано.

А дебосс в ресторане, вот он.

Свидетели говорят, что он был в каком-то невменяемом состоянии.

Расшвырил людей, как кегли.

Короче говоря, вот здесь заявление потерпевшего, показания свидетелей.

Потерпевшего?

Ты прекрасно знаешь, что такое калеш.

Знаю, знаю.

Да, когда он за решетку, он уголовник.

А когда на воле в ресторане, обычный гражданин, как и все.

Ну, нельзя разбивать человека только за то, что он был в тюрьме.

Его, между прочим, как и всех, защищает

Конституция и закон, за исполнением которого следит прокуратура.

Впрочем, Таболину это не впервой.

Ты не забыл ещё дело Рютина, а?

Не забыл.

Рецидивист Таболин.

Рецидивист.

Андрей Николаевич, у него сейчас важное,

ответственное и серьёзное дело.

Ну, нервы, ну сорвался.

Как ты сказал, важное?

А ты знаешь, чем он сейчас занимается?

Я опросил долгу.

Твой Тоболин носится какой-то бредовой идеей в поиск какого-то Бурдасова,

которого расстреляли аж в сорок первом году.

И этому есть документальное подтверждение.

Опять.

Я не знаю просто, что сказать даже.

Родная тетка Тоболина лежала в сегушке в сорок четвертом году.

Диагноз – шизофрения.

Ну и что?

Как что?

Наследственность.

Это отсюда вот эти вот бредовые идеи и по поводу сорок первого года,

и Бурдасова.

Ну и что, ты намекаешь?

Я не намекаю.

Намекает поведение Табулина.

Так что вот,

почитай,

посмотри,

подумай.

Ну, зачем меня в психушку?

Я же не псих.

Да знаю.

Знаю, Егор, знаю.

Но если я не отреагирую, тебя из органов попрут.

Там заявления, свидетели.

И крыть нам нечему.

А Раиса Трофимовна, что матом?

Там десяток свидетелей, что ты женщину толкнул.

Ляли на тюрьму.

Это лярва пробы ставить негде.

Но толкнул!

Когда Костец за неё заступился, ты его избил, пистолетом махал, угрожал.

Это факты, Егор, факты.

Игнат Савельевич,

но ведь всё же подстроено.

Во!

Вот ты и это ещё не вздумай ляпнуть.

Тогда Воронец точно тебе паранойю приплетёт.

Егор, тебе напишут нервный скрифт.

Смерть жены,

бывшей самооборона, со смертельным исходом этого Ривотина-младшего.

Ну, такое даром не проходит.

Полежишь, отдохнёшь.

Надо, Егор, этот шторм переждать.

Поехали.

Григорий Матвеевич,

ну, отдохните недельку.

Пройдете курс приема витаминов через капельницу.

Через недельку будете совсем как новенький.

Психбольница?

А вы воспринимаете её, как обычную больницу.

Обыкновенную.

А я вам выпишу все справки, как нужно для вашей работы.

Ни у кого не возникнет вопросов.

Это разумный компромисс.

Ваш начальник прав, вам нужно затаиться, иначе Воронец не отступится.

Он страшный человек.

А вы почему боитесь воронца?

Алла Олександровна!

Да.

А палата для Егора Матвеевича, она готова?

Конечно.

Прошу.

Егор Матвеевич, прошу.

Спасибо.

Андрей Николаевич, а зачем вы здесь?

Я бы сам пришёл.

А что, стесняешься?

Води-ка, смотри-ка, а?

Девять лет назад не стеснялся в ногах у меня валяться.

Помнишь, Кнорин, когда молодую мать с ребёнком на дороге раскатал?

Помнишь, как скулил?

Помогите, спасите, меня гаишники видели, защитите.

А я для вас всё, что хотите, сделаю.

Помнишь?

Или добро так быстро забывается?

Ну, тогда иди.

Ну, иди, иди.

Ну, только знай, Перст из тюрьмы вышел.

И до сих пор убийцу своей семьи ищет.

Ну, мать, прииди.

Что я должен сделать?

Вот это другой разговор.

К вам в больницу поступил Таболин.

Ну, как ты понимаешь, это не без моей помощи.

Так вот, его лечением будешь заниматься ты.

А я тебя ищу везде.

Товарищ капитан, что случилось?

С Егором Матвеевичем случилось.

Я не доглядел.

Он же взрослый человек,

ты ему меня не Он себя со стороны не видел.

А я видел, что ему плохо.

А что ты должен был сделать?

Должен был.

К руководству идти, к Вересову, чтоб они предприняли меры.

Тебя бы самого тогда в психушку упетли.

Для проверки.

Приняли бы меры.

Ты же понимаешь?

Правильно, что не полез.

Ты бы все равно ничего не смог сделать.

Я струсил.

Да не трусость.

Это инстинкт самосохранения.

Тогда чего ж мне так хреново?

Почему мне так плохо?

Что я этим инстинктом сохранил?

Нас сохранил.

А плохо тебе, потому что в голове эти глупые пионерские установки.

Сам погибай, а товарища выручай.

Папа, папа, к тебе дядя приехал.

Здрасте.

Здравствуйте, Валентина.

Я к вам прямо от Егора.

Как?

Он же в больнице.

Меня на горных пропустил.

Егор считает, что нужно продолжать работу.

Егор Матвеевич и я уверены, что Бурдасов жив и спрятался на самом верху.

Он кто-то из руководства.

Надо идти в архив, искать нестыковки.

Нестыковки в биографиях отцов города.

Начните с Фаренца.

Вы меня не слушаете?

Слушаю.

Ну, вы боитесь.

Святослав Петрович, вы же понимаете, что Егор Матвеевич тяжело болен.

До свидания.

Ясно.

Хорошо.

Как закончите, сразу доложите.

А вот я

могла бы стать хорошей женой?

Вряд ли.

А чему?

В тебе добродетели нет.

Так тебе тоже нет.

Ты вон мундир носишь.

Ты еще и отчаянная.

За это ты меня и любишь?

Люблю.

А вот мундир нет.

Никогда форму не любил.

Отца напоминает.

Он был военный?

Военный-военный.

Пьяный-здоровянный.

Отставник в гипностерке.

Злой, жестокий.

Зверь.

Я, маленький, его так боялся.

Я думал, что

вот эта гимнастерка у него как панцирь.

Как броня.

Пока он в ней, с ней ничего сделать нельзя.

А нет.

Оказалось, можно.

И что ты сделал?

Ты хочешь знать?

Я очень хочу знать.

Он пил.

Пил, как не в себя.

А напившись так жестоко, издевал меня и мать.

Ну, так однажды.

Отпившись.

У него сердце прихватило, упал, лежит, хрипит.

Губы синеют.

Глаза пучат, и в глазах страх.

А в доме только двое.

Я и он.

Мне тогда шесть лет было.

Смотрю на него и думаю, надо бы врача.

И в то же время думаю, нет, не надо, пусть сдохнет.

Стою над ним и смотрю, как он вздыхает.

И наслаждаюсь.

Знаешь, это лучшие минуты в моей жизни.

Да.

Товарищ полковник,

долга у дома никаких активных действий не предпринимает.

Хорошо.

Хорошо.

Добрый день, Антон Сергеевич.

Добрый.

Алла Александровна,

будьте добры, пожалуйста, поставьте это Таболину из 31-й палаты, хорошо?

Хорошо.

Прекрасно.

Прекрасно.

Здравствуйте.

Михал Ильич, может, хватит пока витаминов, а то у меня что-то от них мутит.

Ах, Егор Матвеевич, Егор Матвеевич, Егор Матвеевич.

Михал Ильич, я через два часа повторю?

Не раньше, чем через три.

Хорошо.

Егор Матвеевич, это всё равно, что на свежий воздух после города.

Сперва головокружение.

Может даже голова болеть.

А потом облегчение.

Облегчение — это знакомый симптом.

Скоро адаптируетесь.

Неприятные ощущения пройдут.

Вам станет полегче.

А сейчас нужно спать.

Спать, отдыхать.

Отдыхать и спать.

Калустрофополит.

Надевай освет.

Пару секунд.

Орёт.

Антон Сергеевич.

Да.

На минуточку.

Да, Михалыч.

Ну, что там, там болен?

Ну, я сегодня днём ему сделал все тесты.

Дело плохо.

Наличие подозрительности, навязчивого размышления агрессивного характера,

причём не имеющего внутреннего сопротивления,

идеи бредоподобного характера,

дифференциальную диагностику провести, конечно, непросто.

Но, мне кажется, это единственная возможность понять, что у него.

Ну и какой же ваш диагноз, Коляга?

У Таболина вяло текущие шизофрены.