Original subtitles

А чё этот Краер совсем по беспределу чешет,

и сам надрывается, и весь Кагал подбил?

Будя, Вася, давай.

Уходим, уходим, уходим.

Давай, подсоблю.

Перелопать.

Он в натуре и нам головняк принесет.

И норму прибавит, и пайки вырежет.

Чем барашня отгонять, лучше пошли и объяснили, что к чему, чтоб в куре ел.

А ты не садись, а.

Делай вид, что работаешь.

Позарь – это работаешь много.

Неправильно это.

А ну, ша!

Ша, я сказал!

Слушай, Стахановец, а на что тебе на спину большевиков брать?

Социализм и так построят.

Построить и построить, главное, чтоб людям счастливо жилось, а.

Не знаю, правда, когда, но надеюсь, доживу.

А ты что ж, долго жить собрался?

Может, тебе ещё скачуху сделают?

Сгустёт срок или нет, как Господь положит.

Я пока делаю, что должен.

Работаю.

Род свой разеваю.

Ты только мне поправки.

Не то, что твое шакалье.

Всякой погонь тебе в койке.

Они ведь еще и стариков на пайке обделяют.

А вот до тебя доходить лет, вот тут я смуливаюсь.

Ты чего гонишь, таранда позорная?

Хавальник, закрой!

А ну, ша!

Ша, я сказал!

Я сам решу, кто тут погонь, а кто все это время мне менжу в лапки обувал.

Ну что ж, если ты и правда такой ломом подпоясанный, то добро уважаю.

А ежели ты темнила, то я с тобой еще побалакаю.

Сейчас, сейчас скажу.

Сейчас скажу.

Не хочешь?

Ну, Казак!

Сука!

Теперь тебе точно конец!

Ты зачем вернулась?

Вот шастнешь туда-сюда!

Только глаза ему мозолишь!

Ой, Вадимка!

Он покоит!

Чего?

Ну, что случилось-то?

Даже не знаю, как сказать!

Говори!

Тебе передать просили, чтобы ты не вздумал дурить.

А кто просил?

Мужик какой-то.

Такой знаешь, страшный мужик, заросший весь.

Ручищи такие огромные.

Я почти до деревни дошла, а он из лесу и меня наперерез.

У нас с твоим мужем договор.

Ой, Господи, Васенька, как страшно-то.

Ну, тихо, тихо.

Ничего страшного.

А что сказал-то?

Сказал, что ты должен делать то, о чем договорились.

А если решишь прятаться, они тебя найдут и сдадут.

И меня сдадут, и девочек наших сдадут.

Ждать тебя будет у горелого осенника, Васенька.

Ты же знаешь, где это, да?

Да знаю, знаю.

Если к вечеру не придешь, то все.

Что все?

Все.

Так, все.

Успокоилась.

Понял я.

Разберемся.

Инженерные части заканчивают строительство оборонительных сооружений у станицы

Камышенко.

Камышенко?

Зачем?

Через неделю-другую фронт уйдет вперед на сотни километров.

Но, господин генерал-майор, мы обязаны по уставу

Расслабьтесь, я шучу, оберст-лейтенант.

Мне просто так искренне жаль людей, которые делают прекрасную работу.

Работа во благо Германии никогда не может быть напрасной.

Вы так думаете?

Да-да, хорошо.

Молодец.

А ты чё тут?

Руки мою.

Василий Алексеевич, ну не моет он быть предателем.

Вы скажите им там.

Ну, там разберутся.

Зря-то держать не станут.

А вы куда?

А что?

Вы в штаб?

Вы похлопочите там за него.

Подмогите, а?

Да, ну, сами подумайте,

да разве ж предатель пошлёт родную детей оттуда, где смерть ходит?

Я же говорю,

ну, там во всём разберутся, ну, там же и не дураки сидят, правильно?

Макаровна, Макаровна, слышишь, ты это, ты не вздыхай так, Горько, ну.

Не поверю я ни в жизнь, чтобы героя осудили.

И вот ещё что.

Сашку, Сашку не хорони раньше сроку.

Пока сама не увидишь, не верь.

Я вот в восемнадцатом вернулся и не могу найти свою пикешу.

Ну, эту её, штаметовую.

Значит так, наш сотник,

Семён Миронович Неупокоев является для казаков примером во всём.

Люба!

Люба!

Эсим Неупокоев, настоящий командир рабочей крестьянской армии.

Он заботится и бережёт простых казаков.

Просим отпустить лейтенанта Неупокоева,

командовать своей сотней.

До полной победы над фашистами.

Люба!

Люба!

Казаки сотни, пятнадцатый Донской.

Ну, в общем, ваша подпись, братцы.

А ты,

Петро, ещё напиши, что он в империалистическую, героическую Немчуру рубал.

Это ни к чему.

А как ни к чему?

А вот представь, ежели бы все эти немцы, которых он порубал,

сейчас бы по двое сыновей родили.

Фашистов-то вдвое больше было бы.

Считать, Федот, потом будем.

Сейчас главное, это мана освободить.

А, ну, ладно.

Это, давай-ка, что тут, где?

Особое приглашение надо.

Аль передумал?

Что передумал?

Вот же я здесь.

Смотри, господину Ритеру это не понравится.

Ну, ты передай, что рад.

Мы разбираемся потихоньку.

Тяжелая рука у тебя.

Ну, а нас было бы, ну, по правде беняринок.

Разбирайтесь.

Чего ты, Машутка?

Поплачь, поплачь.

Не стесняйся.

Горя-то казацкая, выплакать надо.

Да тяжело, тетя Люсь.

Мы же всегда вместе.

Богданка и Сашка за ним, а я хвостиком.

А теперь душа.

Теперь моя душа знает, что решила.

Я вот пока сама Сашку не увижу своими глазами, он же не живой.

Так и буду с ним и разговаривать, вспоминать его буду, как будь живой.

Просто прихворал, может, где, и пробирается, вернется.

На, попей.

Попей.

Отвар травный силы тебе даст.

Ещё, ещё попей.

Вот так.

Поможет.

Ой, как же тебе, места живого нет.

Потерпи.

Потерпи, милок.

А теперь поспи.

Поспи, родимый.

Разрешите, товарищ майор, у вас безопасности.

Что у вас?

Вот, письмо от казаков.

Я Чижов, заместитель командира «Сотни неупокоев».

Я не турецкий султан, чтобы читать казачьи письма.

Отправим куда следует.

Мы все казаки.

Горой за нашего атамана.

Кто другой может предать, а неупокоев ни за что.

Ошибка это.

Люди могут ошибаться, товарищ Чижов.

Особый отдел никогда.

Кстати, у меня к вам тоже будут вопросы.

А пока идите.

Разберемся.

Идите.

Есть.

У нас единица осталась,

не шибко-то много, хоть что-то да есть, какая-никакая, а нам подмога.

И то верно.

А, и ты здесь.

Ну, тогда передай всем, завтра идем на Камышинскую.

Как же без атамана?

Вот тебя по корена значили атаманом.

Я похлопотал, между прочим.

Так что давай, нечего тебе здесь крутиться, езжай скорей, готовь бойцов.

А я еще тут с делами разберусь.

Давай.

Здравия желаю, товарищ майор.

Слушаю вас.

Чижов я.

Заместитель Невыпокоева.

Слушайте, давайте только быстро.

Помогите, товарищи командиры.

Атамана нашего в особом отделе держат ни за что.

Почему в особом?

Обвиняют его почем зря.

Мы с казаками вам письмо написали, так его товарищ особист забрал.

Странно, я был особистом, он ничего не говорил.

Так особый отдел нам все равно не подчиняется.

Разберитесь.

Есть.

Спасибо, товарищи командиры, спасибо.

Что, сумуправствуешь, Чижов, через голову прыгаешь?

Че ты им там наплел-то?

Ничего не наплел.

Сказал, как есть.

Без него Покоева нам с немцем не сладить.

Что ж мне с вами делать-то,

опертые отродья?

Здорово, отец.

Как тут, не дует?

Че молчишь?

Не хочешь говорить, не надо.

Можем молча в картишки перекинуться.

Кажется, не повезло мне с тобой.

Опять не компанийский попался.

Ну да ладно.

Главное, что от большой битвы тут с тобой и сховаемся.

С какой такой битвой?

О, а я уж думал, ты не мой.

Слышь, боглай, я тебя спросил, от какой битвы?

Да я почем знаю?

На базаре слыхал, большая буча намечается.

Часовой!

Часовой!

Начальству скажи, сам.

По ударе желаю.

Браток, ты же от Кубанских?

Ну, да.

А с чего?

Ну, повезло, что перехватил.

Я-то от Данских.

Устинов моя фамилия.

Петро.

Тут какое дело.

В штабе ошиблись.

Карты наши перепутали.

Нам дали ваши, а вам начинали.

Смотри.

Видишь?

Красные значки.

Кубанские.

Вот сюда смотри, смотри.

Тоже кубанские.

Ну, а там про нас наверняка.

Так я-то за эти карты расписался?

А я-то за эти расписался.

Двадцатому эскадрону вообще карту на темрюк дали.

Да ты что?

Нет, хорошо, что вовремя ошибку заметили.

Ну, а на штаба, так бы и разнялся устроил.

Да, ну, хочешь, пойдем к товарищу Верховскому, там проверим, разберемся.

Да ладно, сами решим.

Чего начальство отвлекать.

Держи.

Ну, спасибо, земляк.

Бывай.

Тебе спасибо.

Удачно вышло.

Товарищ майор госбезопасности,

разрешите участвовать в военной операции.

А потом я сдамся сам.

Я слово даю.

Да погоди ты, лейтенант.

Семен Миронович,

в общем, принято решение.

Завтра ты со своей сотней пойдешь в бой,

и в битве все докажешь.

Таким образом, согласно плану, наши войска прорвали оборону противника

и закрепились на южном берегу реки, образовав плацдарм.

Я вас поздравляю, господин майор.

Но, пожалуйста, не проиграйте плацдарм.

Мы должны уничтожить русские нефтяные скважины как можно скорее.

Вы понимаете, насколько это важно?

Так точно, господин фельдмаршал.

Все свободны.

Риттер, я вновь допустил вас к совещанию не для того, чтобы вы просто молчали.

Не стоит беспокоиться,

господин фельдмаршал.

У русских нет ресурсов для задержки нашего наступления.

Кроме того, подошла элитная 4-я горно-стрелковая дивизия, усиленная танками.

А эти ваши казаки?

Казаки?

Казаки.

Вы просили меня не беспокоить вас подобными мелочами и не говорить с вами на

эту тему.

Да.

Так и есть.

Пора кончить отступление.

Ни шагу назад.

Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови, защищать каждую позицию,

каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли

и отстаивать его до последней возможности.

Так ведь и казак, не рак, задом не пятится, товарищ комиссар?

А я, между прочим, зачитываю приказ Верховного Главнокомандующего.

А ты что ж, Федот, решил товарища Сталина поправлять?

Как можно-то?

Вот то-то же.

Так что, товарищи, завтра мы, возможно, идем в наш,

в наш главный в жизни бой.

Грешным делом подумал, что у Жойни свидимся, братцы?

А нет.

Еще повоюем.

Повоюем!

Повоюем!

Авдутия, видал кого-то?

Да нет, никого не видала.

А не брешешь?

Да чё ж мне грехать-то?

Не видала я.

Может, слыхала чего-нибудь?

Чужие в стране слепят, что ли?

Да ежели бы кто прятался, разве бы мне доложили?

Чё ты темнишь?

Гриш, ну-ка, пошукай, а чё там она прятала?

А ты еды давай ищи, принеси еды.

Да особо-то нету ничего.

Давай, давай, не пиликай.

Возьми самогонку-то.

Деду на поминке оставляла.

Да ладно уж.

Пейте на здоровье.

Авдотья, ты, если чё узнаешь, сообщи нам.

Хорошо.

Прости, сынок.

Слабины боли не дам.

Как маршрутка-то?

Да, как.

Женщина, плачет.

Нельзя было их посылать.

За ним надо было идти.

Я тоже так думаю.

Но я-то помог.

А тебе никак нельзя.

Ты атаман.

Хороший атаман.

Сокол сглубил.

Наших с тобой мальцов на смерть послал.

Мне орать хочется от боли.

Орать хочется за выжившиеся и прожившиеся.

За наших внуков и рожденных орать.

Был атаман, да вышел.

Вставай, Семен.

Казаки ждут.

А теперь, черепаха, для чего забота?

Не только, чтоб попаху носить.

Воевать это, знаешь, думать в первую очередь.

А уж и всё остальное потом.

Верно я говорю.

Семен Миронович.

Прав, Фёдор Юрьевич.

Прав.

Если ружей до шашек хватать, а вот с гранатами не достать, это проблема.

Помню, была история у нас, в четырнадцатом годе.

Управлял мой германский штаб, и тоже гранат было не в достатке.

А, это проблема.

Цепли бы в близком бою.

Так нам в лоб не пройтись.

Так, если Рузья не достанешь, запрятались гады.

Так, может, у Жои не надо, Семен?

Власть-то меняется.

Так, а ну-ка, отставить.

Мы Петров не за власть проюем, а за Родину.

А она нам отступать приказ не давала.

Ты давай-ка своих казаков бери, слева зайди.

А я с тыла прижму.

Неужто самого генерала в плен взяли?

Точно так.

Было дело.

Атаману за эту атаку четвертого Георгиевского креста дали.

Золотого первой степени.

А мне моя бабунька Анфиса Семеновна за империалистичку по шее надавала.

И че, говорит, туда поперся, и без тебя бы разобрались.

Ты понимаешь, хоть о чем речь-то, молодой?

Ну, как-то не понять-то,

даже если нас меньше будет, мы все одно хитростью победить могем.

О, глянь-ка на него, Семен Мироныч,

молодой, а гутарит, как будто понимает чего.

Видно, мы с ним завтра тоже генерала в плен возьмем.

Ладно, друзьяки-то, товарищи.

Всем, окромя караульных,

Отбой!

Завтра выйдем с рассветом.

И то верно.

Здесь и встанем, страничные.

Здесь и обождем сигналы атак.

Какой ещё атаки?

Мы же до места ещё не доехали.

Мы тут вообще стоять не должны.

Это лучшая позиция.

Все другие места здесь, как на ладони для немца.

Да что ты?

Что ты опять вытворяешь, а?

Неупокоев.

Товарищ.

Ну что ты лезешь всё время поперёк батьки?

Место нашей атаки определено штабом дивизии.

Мало тебе?

Я все эти места с твоего штаба на карте сам видал.

Все точки там обозначены, они легко расстреливаются ярманской артиллерией.

И нас в момент раскатают в Ливерную колбасу, и тебя в том числе.

А может, тебе и товарищ Сталин не указ?

А?

Может, ты вообще один?

Прямиком на Берлин, с шашкой на голову, а?

А чем тебе Красная Армия?

Широков, говори, что хочешь.

Ну, правда, говори, что хочешь, но только вот с этой карты.

Я тебя, Казаков, убить не позволю.

Атаман дело говорит.

Ежели ждать, то отсюда.

Других-то вариантов-то и нету.

Может, с вашими картами чё-то не то.

Ага.

А может, это с вами будет чё-то не то.

В особом отделе дивизии.

Рапорт напишу, не сомневайтесь.

Ошибь, ошибь.

Ты, похоже, только это умеешь.

Сынял?

Ага.

Слава Богу.

Сигналом хлопцы будут три ракеты, красного цвета, ровно в пять утра.

На все, про все у нас с вами двадцать минут.

Поэтому значит, полная боевая готовность.

Пора бы.

Кубанцев еще нет на позициях.

Ждем.

И когда подойдут?

Не знаю.

Сказали, что через часа.

Через два, через три.

Задерживаются?

Говорят, в лесу заблудились.

Заблудились?

Странно все это.

Тут и оно, что странно.

Так, шли.

Что ж такое?

Уже одиннадцать.

Мы уже отменили атаку.

Так они бы нам связного прислали.

Немцы не бойся, они же знают, что мы тут.

Я сразу почуял, что что-то не ладно с этими картами.

Как в штабе могли такое допустить?

А где у нас комиссар?

А?

Что видел?

Товарищ комиссар!

Ты тоже приспичило?

Правильно, дорога дальняя.

Перед боем опять же.

Ну да, ну да.

А вот тебя увидел и вся охота прошла.

Дело такое.

Ну что, пойдем?

Сотня!

Слушай мою команду!

Стою!

Ты прицак аварионы!

Атаман, ты как?

Атаман, русская свара.

Поквитались.

Ты с ума?

Атаман!

Семен!

Семен, ты что?

Семен!

Атаман!

Семен!

Атаман!

Там, там.

Люска, одна.

Одна теперь.

Одна осталась.

Атаман, я тебя на тот свет не отпущу!

Не играй.

Ты куда?

Не смей!

Война еще не кончилась!

Братцы, сюда!

Не смей!

Семенов, не смей!

В итоге наступление было сорвано ввиду внезапной атаки казачьих отрядов и нам

пришлось отвезти войска за реку.

Что?

Сейчас что, девятнадцатый век?

Каким образом какие-то казаки на конях остановили самые современные танки

Германии?

Что вы молчите?

Имейте в виду, если фюрер разжалует меня в штрафную роту, все пойдете со мной.

Вместе пойдем.

Пешком.

Через Кавказские горы.

А штурмбаннфюрер Риттер понесёт мой ранец.

Где он, кстати?

То лезет, когда его не зовут, то не доищешься.

Господин фельдмаршал, штурмбаннфюрер Риттер геройски погиб в бою.

Ну, конечно.

Это он специально сделал.

Мне назло.

Ну, потерпи, потерпи, дядя Семен.

Потерпи, родненький.

Давай, трогай!

Давай, пособлю.

А шо, Шажучик?

Нет сил, тетя Дуня.

Говорят, наши немцев гонят.

Скоро придут.

А ты что ж лежать будешь?

Ну, давай сам!

Сейчас, сейчас, сейчас.

Сейчас, сейчас, сейчас.

Да, товарищ генерал.

Атака прошла успешно.

Враг выбит из станицы Камышинска и с позором бежал.

Потери среди нас минимальные.

Есть.

Ну что, просил поздравить и предоставить надраду.

Ну, значит, все не зря.

Братцы!

Братцы, я здесь!

Сашка!

Сашка!

Саш!

Батька!

Батька как?

Живой, живой.

Как там у нас в станице-то, Люся?

Что люди гутарют?

Доктор говорит, через неделю тебя домой забрать можно будет.

В станицу вернемся.

Люди кажут председателям колхоза тебя выбрать.

А то сейчас вон прислали какого-то из района.

Так он конятка было не отличить.

Это что такое наруководить?

Перезимуем.

Подготовимся к посевной.

Заживем.

Немец прет, как скоженный, со всех сторон.

А она мне по посевной.

Нашего фашиста одолеть силы нужно.

Красную армию кормить надо-ть?

Кормить надо-ть.

Надо-ть?

Только меня в председателя вписывать не надо-ть.

Все ваши председательские дела, ну, знаешь, немогу, мое дело.

Да и пока местник Олег ищет.

Сейчас наиловнейшая, наипервейшая задача эта.

Это ваш

Ну-ну.

Это немцы, Петя.

Это вот не Покоев.

Своё дело знаете.

Знаете.

Раздохарился.

Прям нет, не надо еройствовать.

Мне за Саньку поквитаться надо идти.

Саша!

Саша!

Господи, Граница моя!

Сыночек мой!

Саша!

Саша!

Сынок!