Original subtitles

В этот день

весь город полыхал в огне пожаров.

Горел бедный еврейский квартал, горел дом моего отца

мелкого торговца селёдкой, а моя юная мама никак

не могла разрешиться вернуться.

Всё, давай, тушься!

Кто?

Сын.

Почему молчит?

Да он и дышать не хочет, мёртвый совсем.

Оживляй!

Оживляй!

На ведро холодное, на ведро горячее надо идти.

Я был так волшебный ярок, ужасен и красив,

что я задышал.

И с тех пор эта нестерпимая красота горит

во мне.

Через двадцать лет я добрался до Парижа, столицы

мировой живописи.

И там, в мастерской, как пчела в улье,

среди таких же бедняков, понаехавших со всего света,

я постигал любимое искусство.

Это потом нас назовут парижской школой.

Потом они прославятся как гений мировой живописи.

А тогда мы все были одержимы тем новым,

что рвалось из наших душ, из наших жил

наружу, в мир.

Который, впрочем, не спешил признавать нас.

И мы терпеливо учились в музеях и друг

у друга.

В жаре, в духоте, среди злобных мух парижской

скотобойни.

О, Гиен, заходи.

А ты чего такой усталый?

Гоню картины к выставке в Берлине.

Марк, ты уже два дня не выходил.

Это ерунда.

Знал бы ты, как я тяжело шел к

этому дню.

За чертой оседлости любой полицейский мог меня посадить.

А вот тебя и сейчас вон там какой

-то полицейский ищет.

Ты чего натворил?

Я?

Что, что, Гиен?

Друзья!

Поздравляем!

Вы что?

Вы что, ребята?

Что случилось?

Вы что?

Поздравляем тебя, королев Улья!

Поздравляем!

С днем рождения!

Ребята, вы ошиблись.

Мой день рождения в другой день.

С днем рождения!

Нет, Марк, первый выставка.

Это значит, ты родился как художник.

Так что примет меня этот нескромный подарок.

Спасибо, модел.

Но дома меня ждет невеста.

Из первой же проданной картины я еду к

ней.

Он не был дома четыре года.

Она тебя давно забыла.

Утешайся.

Нет, она ждет меня.

Я знаю.

Белла, я тут Уитмана перевел.

Тебе почитать?

О старинное дело борьбы за свободу.

Не знающее равных, Исполненное страсти, Доброе дело.

Суровая, беспощадная и нежная идея.

Бессмертная во все века У всех племен.

Во всех странах.

Ничего, что не про любовь?

Но мы же не вещане.

Слушать про чувства и розочки.

Белла, а хочешь, я почитаю тебе свои стихи?

Сейчас достану!

Белла!

Белла!

Шагал приехал!

Извини, на ум.

Ты босая?

Что с тобой?

Что случилось?

Дед меня забер.

Туфли спрятал.

Они хотят меня выдать замуж за деньги.

Понимаешь?

Да, да.

Я первый раз поругалась с родителями.

Арк, что мне делать?

Я сама себя ненавижу.

Не оставляй меня, слышишь?

Не покидай.

Не бросай меня, милый.

Я не смогу жить без тебя.

Марк, не бросай меня.

Белла!

Ты станешь моей женой, а завтра я иду

к твоему отцу.

Нет.

Он прогонит тебя.

Тогда, черт возьми, я заберу тебя в Париж.

Женщины, милые, вы уж расстарайтесь.

У нашей единственной дочери сегодня свадьба.

Весь город придет пить, есть и веселиться.

Не повезло тебе, парень.

Не повезло.

Что ты здесь делаешь?

Невесту не должны видеть.

Это начало обряда.

И где твой Марк?

Скоро будет, мама.

Не беспокойтесь.

Не беспокойтесь.

Люди ждут.

Сколько мне слышать, как кручат у них желудки.

Не я их звала.

Мне бы хватило одного Марка.

Бессовестная.

Эй, ты!

Убирайся отсюда, а то ноги переломаем.

Пошел, пошел отсюда.

Это наше место.

Да, пошел.

А ну, уберись отсюда.

Сейчас получите у них.

Кому сказал?

А ну, пошли отсюда.

Вообще-то, это их место.

Пойдемте отсюда.

А отчего ты у себя не рисуешь?

Отец не велит.

Он равен.

А это что за зверь?

Жираф.

Куда же они у тебя все идут?

К нам.

Чтоб веселей стало.

Хочешь, будем рисовать на перегонке?

Давай.

Все первые люди города здесь.

И где этот маляр?

Не волнуйся, придет.

Да лучше бы он вовсе не приходил.

Здравствуйте, господин мистер Иванович.

Шалом.

Шалом, господин мистер Иванович.

Поздравляю вас.

Да, здравствуйте, здравствуйте.

Слушайте, ну любезнейшее.

А вы вообще-то как-то бы почаще

все на бок-то заходили.

Все-таки надо бы как-то пожертвование как

-то бы нашим не самым богатым братьям что

-нибудь делать.

А где же некто?

Не торопится.

Очень неприлично.

Вот он!

Покрутись вокруг него.

Шалом.

Наум, приди в себя.

Она всегда ждала шагала.

Да.

Я счастлив с ней.

В Витебске полно красавиц.

Моя невеста революция.

Тебя повесят или сошлют в Сибирь.

Отдам жизнь великой цели.

А твои стихи?

Своими руками переделывать мир это упоитель нелюбых стихов.

Я тебе нравлюсь?

Ты прекрасна.

А в Париже не засмеют?

Обзавидуются.

Господи, через три дня я, ты и Париж.

Париж.

Это же лавка дяди Густава.

Эй!

Эй, где полиция?

Лавку грабят!

Дядя Густав!

Что в общественный пекарь насолил?

Навалимся, братцы, пока нас Егель не потравит.

Дядя Густав!

Дядя Густав!

И ты шпион, Егельна?

Вы что, меня не знаете?

Вы же знали.

Война.

Какая война?

Не смей бить моего мужа!

Была война.

Война грохотала над всеми и над моей головой.

Путь в Европу отрезан и оторван от друзей,

от картин.

Кругом пожары, в России революция.

Но у меня все всегда рождалось в огне.

Нет.

Все кругом полно насилия.

Меня уже тошнит от этого.

Я не могу работать.

Просто обрастаю шерсть.

Может, мы поедем в Витебск?

Там родные.

Они помогут.

Сейчас время великих возможностей.

Их нельзя упускать.

О чем?

Столько зла.

Искусству нужно, как никогда.

Так даст по насилию.

Значит, победит.

И ты не боишься?

Мне нельзя быть слабым.

А знаешь что?

Я сделаю из Витебска город искусств.

Ну да.

Витебск спит и видит.

Это счастье.

Видит и спит.

Разбудим?

Ну, представь.

Наша идея подхватит.

И уазисы счастья начнут возникать повсюду.

Мы преобразим страну.

Это и есть революция.

Марк.

И здесь война.

Правда бы бывает после дождя.

Гений коллектива создает шедевры пролетарской культуры.

Раз, два, три, четыре.

Раз.

Спасибо.

Большое спасибо.

Спасибо вам.

Вселили нас в буржуйскую квартиру.

Шесть семей, каждый по комнате.

А раньше там один буржуй жил.

В ванной моемся.

Во двор ходить не надо.

Нужник прямо в квартире.

Спасибо.

Молодцы.

Марк.

Марк.

Глазам не верю.

А про тебя что только не плели.

На каторге погиб.

Убили, повесили.

В банке большевиков ограбил.

Экспроприировал.

Спасибо.

Стихи пишешь?

Да ты что, какие стихи?

Хозяйство.

А я собираюсь взболтать наше болото.

Сделать тут центр современного искусства.

Поможешь?

Да ты что, у нас тут фронт под

боком.

Наум, будущее не может ждать.

Тут столько талантов.

При царе им было невозможно помочь.

А теперь Витебск станет Парижем.

Маленьким, но Парижем.

Ты что?

Лучше места не нашел.

Товарищ Наум.

Правильно его шлепнул.

У него мост разваливается.

По нему войска на фронт идут.

Саботажно.

Видишь, с какими людьми приходится работать.

Не время для художеств.

Не время.

Четыре.

Я с декретом.

Есть приказ товарища Ленина за саботаж и расстрел.

Декрет из центра.

Комиссар искусств Витебской губернии.

Под его руководством Витебске надлежит создать художественное училище,

музей искусств и академию.

Марк.

А что у тебя над головой?

Минь.

Ты же хочешь создать здесь рай.

Это бумага.

А это власть.

Бери.

Иди.

Иди, комиссар.

Я должен убивать?

Тише, ораторы.

Ваше слово, товарищ Маузер.

Нет, это не для меня.

А знаешь, сколько чертей возненавидят тебя?

И захотят сожрать.

Сколько?

Товарищ Ленин указал их.

В России капиталисты.

Тысяча сто.

Помещики.

Тысяча двести.

Купцы.

Триста тысяч.

Лжефилософы.

Ну, эти человек сто, но вонючие.

Жандармы, священники, кулаки мироеды.

Бесчетно.

Марк.

Комиссар, это опасно.

Постой.

А Бэлла где?

За мной.

Комиссар Шагал.

Стой.

Да стой же ты.

Бэлла.

Наум?

Бэлла.

А ты все такая же.

Нет.

Еще красивее.

А ты возмужал.

Женат?

Нет.

Ты же знаешь.

Моя жена революция.

А это ваша дочь?

А Марк не говорил?

Такая же красавица, как мать.

Наум.

Товарищ Наум.

До встречи, Бэлла.

Вот это что за дом?

Этого расстреляли.

Дом занят.

А вот это чей дом?

Товарищ Наум, мы ведь его хотим под психбольницу

отдать.

Психов разместим скромнее.

Тем более художники немного психи.

Да?

Товарищ Шагал.

Здесь будет мастерская футуристов.

Внизу скульптурная мастерская.

Здесь будет мастерская Малевича.

Я соберу лучших художников авангарда Москвы и Петрограда.

Ты думаешь, приедут?

Мы их спасем.

Там голод, а здесь сытый город.

А здесь будут мои ученики.

Класс живописи, графики и рисунка.

Извините.

Михаил Захарович, мы хозяева этого дома, а бывшие.

Извините.

Вы бы не могли предоставить нам одну комнату?

Или хотя бы колотовку нам с женой?

Мне куда податься?

Марк.

Марк, это вишняки.

Они так радовались у нас на свадьбе.

Это наши друзья.

Белла.

Приедут учителя из разных городов.

Мне их надо где-то расселять.

Это будет школа.

Здесь будут учиться юные таланты.

Извините, это исключено.

Нет.

Извините.

Извините.

Израиль Вольфович, вот.

Возьмите.

Хотя бы на первое время.

Белла, ты понимаешь, у меня других ребят уже

не будет.

Белла.

Белла.

Белла, это революция все перевернула.

У бедных есть надежда.

Это картины будут писать.

Я не могу по-другому.

Только начни.

Верни одному к другому.

Третий, Белла.

Я не могу по-другому.

Мы первые.

Если он меня не примет, я не переживу.

Ну, хочешь, я отдам тебе половину своих рисунков.

Ну, ты что?

У тебя еще хуже, чем у меня.

Идем, Лева.

Идем же.

Все равно отец не позволит.

Да ты посмотри, какие красивые девчонки.

На улицу ты к таким не подойдешь.

А ты знаешь, что художники их голыми рисуют?

Дурак.

Да это у них учеба такая.

Ну, куда я?

Ну, чем я художник?

Закадрю какую-нибудь.

Смотри, как интересно все будет.

Смотри, Белла, я не думал, что их будет

так много.

Марк, иди, скажи им что-нибудь.

Они ждут тебя.

Я проваливаюсь.

Они засмеют меня и разойдутся.

Друзья!

Искусство перестало быть забавой для богатых.

Для вас открывается новый мир.

Вступайте же в него хозяевами и вы измените

саму жизнь вокруг.

Ура!

Ура!

Ура!

Ура!

Ура!

Ура!

Ура!

Ура!

Ура!

Ура!

Эй, парень, мы когда-то с тобой виделись.

Это ты тогда на заборе рисовал?

Твои рисунки?

Дай-ка посмотрю.

Раньше повеселее было.

Принято.

Я был в Париже сперва так озелк, что

готов был по шпалам бежать назад.

Но в Лувре меня обняла моя семья.

Рембрандт, Боттичель, Пангок.

Я знал, на кого равняться.

Я знал, что живу в этой семье триста

лет или пятьсот.

Вам надо влиться в эту семью.

Надо почувствовать землю под ногами, которая вас вырастила.

И тогда оттолкнетесь и взлетите в небо.

Это поэтому у вас все летают?

Не все.

Только когда счастливы.

Вот.

Дурак!

Красиво нарисовал!

Такое!

Лёва, пойдем отсюда.

Пойдем.

Идем отсюда.

Извините.

Пойдем, Лёвочка.

Извините.

Извините, у нас идет занятие.

Я хочу забрать сына.

Извините.

Я учу живого.

В ней она дурна сама по себе.

Наша религия, она запрещает любое изображение.

Так что...

Рыбинцы, наша религия учит любви.

Моя живопись, то...

Можно я не буду смотреть на всю эту

мерзость, а?

Послушайте, я дал им задание нарисовать, что такое

любовь.

И Лёва нарисовал вас.

Это дерево, это вы.

Бог против этого?

Пускай рисует.

Пока.

Можно здесь?

Уйди.

Ой, не смотрите.

Я все поправлю.

Ой, все получилось.

Он гений.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Я люблю вашего мужа.

Простите.

А вы кто?

Я ученица Марка Захаревича.

Я люблю его и хочу с ним быть.

Интересные новости.

А как вас зовут?

Соня.

Соня.

Ну, проходите.

Присаживайтесь, Соня.

Может, чаю?

Да, пожалуйста.

И что Марк Захаревич думает о ваших планах?

А он еще ничего не знает.

Я ему не говорила.

И вы предполагаете, что он в вас тоже

влюблен?

А самое главное, что я его люблю больше

всех на свете.

Я прошу вас, как женщина женщину, оставьте его.

Со мной ему будет лучше.

Соня, но я ведь тоже его люблю.

Нет, ваша любовь не такая, как у меня.

Вы его любите по-обывательски, как мужа.

А я его люблю, как художника, как творческий

порыв, как вихрь безумства.

Ну и совсем немного, как мужчину.

Эх, Фима, никогда не выходи замуж за художника.

Умеете видеть?

Видят сердце, глаза обманывают.

Марк Захарович, а где вы вдохновении потерпаете?

Вдохновение?

Сейчас покажу.

Я сливаюсь с землей, и она дает мне

силы.

Если вглядеться, то и днем видишь звезды.

Дорогие мои, родные звезды моего детства.

Они летят ко мне с невероятной высоты.

Мне кажется, я понял.

Добрый день.

Я себя ненавижу.

Я была не права.

Так вы разлюбили Марка Захаровича?

Нет, нет, что вы.

Он мой идеал.

Какое ему уж это счастье.

Счастье?

Художник никогда не будет полностью вашим.

Он будет принадлежать своему вдохновению, холсту, старым картинам,

новым идеям, но не вам.

Я смирюсь.

Но вам придется терпеть все и не просить

ничего взамен.

Смиренно терпеть его замкнутость, быть для него матерью,

наперстницей, нянькой.

Я понимаю, я на все готова ради искусства.

Искусство?

Да, ну прекрасно.

Но Марк такой человек не от мира сего.

Вы сможете его защитить?

Своего художника?

От всех, у кого есть зубы, кулаки, пистолеты.

Я, но я хочу с ним летать и

творить.

Вот-вот.

Запомните, Соня, для того, чтобы один мог летать,

другой должен крепко стоять на земле.

О!

Нет зерна, да?

Так весной нечем сеять будет.

Помрем.

В Москве рабочий класс от голода пухнет.

Товарищ Ленин просит, дайте хлеба пролетариату.

А ты вместо классовой солидарности...

Это что, Маузер Шагалов?

Ну да.

Зачем он?

Он ведь у нас по воде ходит, да

по небу летает.

А Пикассо?

От него отвечает.

Я нарисовал ваш портрет, а теперь постарайтесь быть

на него похожим.

Ну ты прям как мясник.

Или что это?

Пол мужика?

Это что, люди на куски порублены?

Вот это я понимаю, светлое будущее.

Натуральная скотобойня.

Да от таких картин люди вешаться пойдут.

Лёва, Арксахарыч любви учит, а у тебя смерть,

смерть, смерть.

Нет никакой любви.

Одна смерть вокруг.

Здравствуйте, Арксахарыч!

Ну что, ребята, раздобыл для вас холсты.

Ура!

Будем разрезать.

А где Лёва?

А он не будет больше учиться.

Как это?

Что случилось,

Лёва?

Что с тобой?

Моих сестер убили.

И тетю, и дедушку с бабушкой.

Дядя хотел спасти их.

Его тоже убили.

Наверное, я не смогу это забыть.

Какой-то хоровод смерти.

Когда я рисуюсь, меня будто сдирает кожа.

Но просто взять и забыть я не могу.

Я не должен рисовать.

Ну что, парни, нравится жить, а?

Это ведь не только твоё.

Тебе дано поручение.

Откажешься?

Он тебя не простит.

Марк расписался за оружие, а взять забыл.

Ты с ума сошёл?

Дай маленький ребёнок, забери.

Не волнуйся, он не заряжен.

Для ребёнка у меня тоже есть кое-что.

Это тебе.

Ты...

Ты забери.

Муж нет, баба.

Оно за Марком числится.

А эта птица забилась на чердак.

И гремит там.

А малышка пугается и плачет.

Птица?

Давай посмотрю.

Посмотри.

Ой, какое чудо.

Оказывается, у нас дома не один ребёнок.

Мы ребёнок дети.

Может, я и комиссаром не стал.

Не надо их трогать.

А то мать откажется.

Все на субботник!

Годовщину октября!

Товарищи активные!

Здесь будет стоять Карл Маркс!

Явун?

Нормально.

Вторые.

Поровни.

Третий.

Расправь, расправь чуть-чуть.

Хорошо.

Скажи, Белла, как её брать?

Что-то у меня много.

Ребята!

Марк Захарыч, дайте мне возможность насладиться творчеством художника

Шагала.

А?

Оставь всё.

Хорошо, хорошо.

Вот прохвост.

С такими каракулями в люди выбился.

Какая власть, такие художники.

С прошлого наша гениальность пролетит!

Пора в воду!

Пора в воду!

Пора в воду!

Да здравствует советская власть, освободившая евреев от рабства

царизма!

Витебске забилось живое сердце искусства, но искусство всегда

жило и будет жить по своим собственным законам.

Нам говорят, отчего мы в меньшинстве.

Да, творцы революционного искусства всегда были и есть

в меньшинстве.

Но мы им не будем, потому что трудовой

народ придёт к подъёму культуры и искусства.

Только какое это всё имеет отношение к марксизму

-ленинизму?

Марк, тебя не смущает, что твои картины никто,

ни один человек не понимает?

Новаторы всегда начинают в одиночестве.

Революция лишила тебя права на одиночество.

Революция она для всех, учти.

На ум не понял меня.

Марк, не огорчайся.

И не подумаю.

Приедет Малевич, он им покажет, что такое настоящий

новатор.

Прекрати!

Природа сама отторгает эти жалкие копии на саму

себя.

А вы кто такой?

Я.

Я великий художник, соединивший небо и землю.

А это наш, наш учитель, Марк Шагал.

Слышали?

Воу, Марк Шагал.

Казимир Северинович, а лучше у Шагала, а у

нас что есть?

Товарищи студенты, наш новый учитель, основатель супрематизма, художник

Казимир Северинович Малевич.

Учитель, а когда стипендию дадут, а?

Когда заслужишь.

Рисуй.

Что?

Что хочешь.

Так я еще не обучен.

Ну, хоть что-то ты можешь нарисовать?

Ну, что-то могу.

На что это похоже?

На что это не похоже, учитель?

Ты придумал новую форму.

Ты художник.

В тебе гений спит, а мы его разбудим.

Творите, друзья.

Рождайте новые формы.

Фантазируйте.

Рисуйте не то, что вы видели, а новые,

невиданные формы.

Искусство – это не удвоение реальности.

Вот живая жена, а вот на картине как

живая жена.

Это не искусство.

Искусство, друзья мои, это способ понять и ощутить

суть жизни.

Ее смысл.

В природе есть живая картина, и можно любоваться

ею.

Но повторять ее – это воровство.

И повторяющий есть ворующий, а не художник.

Марк Захарович, это ужас какой-то.

Ждали, ждали и дождались.

Кто?

Что?

Малевич.

Чему он учит студентов?

Все сгнило, и нет ничего, кроме его учения.

По его мнению, только самые тупые и бессильные

художники прикрываются искренностью.

Нужна не искренность, а истина.

А истина – это только то, что он

говорит.

Мы в искусстве делаем то, что делают химики

и в медицине.

Выделяем действующую часть средств.

Супрематизм – это химия.

Так, что тут у вас?

Хлеб и сало.

Матюшину.

Да.

А вы, Малевич, продукты отправляем только родным.

Спекуляция запрещена.

Подождите, товарищи, какая спекуляция?

Вы что, это моему другу, художнику?

Они там голодают.

Товарищ.

Товарищ Малевич – педагог нашей школы.

Марк Захарович, тут под вашу ответственность.

Пожалуйста.

Спасибо.

Спасибо.

Спасибо, Марк.

Они там голодают, понимаешь.

Мне что надо?

Чай и хлеб.

А сало и чеснок – это уже роскошь.

Вообще-то я самовучка.

Но идея абсолютного искусства у меня дороже жизни.

А народ у вас темный.

Чем проще мои слова, тем меньше меня понимают.

Вчера в городе нас вистали.

После крыса армейцы строится школа искусств.

Крова на помывку принесли?

А мыло?

Мыло есть.

Заходите.

Ребят, каждому кусок мыла и мочалку.

Благодарствую.

Ребят, кто домашнее задание по пейзажу сделал?

Вы рисуете пейзажи?

А вы еще нет?

Уже нет.

Мы давно уничтожили предметничество.

Весь этот хлам обыденных вещей.

Конечно, квадрат это легче рисовать.

Все гениальные просто.

Ну да, а самыми гениальными были пещерные люди.

Да все ваши художники недалеко от них ушли,

понятно?

И вообще тысячу лет они только и делают,

что воруют и копируют.

Копии всегда мертвы.

Труп искусства размалеванной натуры положен в гроб и

припечатан черным квадратом.

И вообще художник не должен воровать у природы.

Он должен ее обогащать четкими и точными формами.

Крестики до нолики.

Вот все ваше искусство.

Да ты же ничего не понимаешь с супрематизмом.

А ты вообще молчи, перебежчик.

Да?

А ты тогда знаешь кто?

Кто?

Подлези под халим, понял?

Да вы клоуны в цирке живописи.

А вы дрессированные пудели Малевича.

Нельзя бы не понять, кем я виноват.

Ну да, в вашей цирке все виноваты.

Ты зашарела.

А я за Малевича.

Мы только рот в небе не рисуем, мы

творим.

А из боевого ничего нету.

Что Малевич скажет, то и манит.

Да Малевич проводит энергии в космос.

Общеленное говорит через нас.

Говорит, а понять нельзя.

У нас новые формы современности.

А вы-то поймите пробу.

Вы видите?

Это работа Малевича.

Она разлагает наши школы.

Да наше прошлое Лембре.

Мы вдвое.

Мы течели.

А у вас кто?

У вас прошлое, а у нас будущее.

Инноваторство начинается с драки.

В нашем захолустье все как у людей.

Ребята, хватит.

Хватит.

Хватит.

Цель и сознание – высшая интуиция.

Разум творит из ничего форму совершенно новую.

Теперь вы понимаете, что именно в беспредметном обновлении

будущее искусство.

Марк Захарович, мастерская Малевича, по сути, это секта.

В центре учения он – пророк.

Мессия.

Живой бог.

Он требует безропотного подчинения и обещает за это

связь с космосом.

Вы понимаете?

С космосом.

Художник.

Тогда художник, когда у него есть свой мир.

Свой взгляд на мир.

Спорьте с ним.

Но это называется донос.

Вот мой лувр.

Все прекрасное, что одухотворяет человека, будет писеть на

стенах.

Все, что было закупорено в частных домах, станет

достоянием народных масс.

Здесь будут мои картины.

Там мы расположим наш авангард.

А тут я повешу твой портрет.

Какой из них?

Тот, который я писал, когда ты лазила ко

мне в окно.

Марк, ты это не сделаешь.

Марк!

Спасибо.

Есть данные, что Троцкого стрелять будут отсюда.

Отцепить, проверить.

А это что такое?

Это что такое?

Вы что, от Шагала?

Нет, мы из мастерской Малевича.

А ну, пошли вон отсюда.

А что, только Шагалу можно.

Никому нельзя, очистить территорию.

А что это вы нас так в музей

загоняете?

Сейчас здесь Троцкий поедет.

А мы его поприветствуем.

Пошли вон отсюда.

Быстрее, ребята.

Троцкий скоро будет.

Мы тут можем лишних поубивать.

Ты стреляй.

Господь разберется, кому в рай, кому в ад.

Тихо.

Тихо, тихо, тихо.

Уводи их.

Там моя дочка.

Тихо.

Стойте, там дочка.

Да, да, я же сказал, стойте здесь.

Только навредите.

Не надо, Бэлла.

Бэлла, Бэлла, Бэлла.

Не надо, пожалуйста, пожалуйста.

Папа, мама с тобой.

Тише.

Ну, тише.

Все, все, все.

Тихо, тихо, тихо.

Сколько же ты перетерпела.

А что, если бы не Наум?

Бог знает, что бы с ней стало.

Спасибо, Наум.

Именем революции вы приговариваетесь к расстрелу.

Оружие к бою.

Заряжай.

Стой.

Оружие на пле.

Вот и завершили еще один трудовой день.

Будущее посветлело?

Да забудь ты, они уже в земле.

А вы думаете, сколько язв нарывает под кожу

этого города?

Мы их вырезаем, выгрызаем.

У нас в крови и руки, и зубы.

Шагал весь в английских крыльях.

Клоун, небожитель.

А чего ты как мальчик на ужин упянешься?

Аж потеешь.

Да под тебя в этом городе любая баба

ляжет.

Книстый.

Знаешь, Наум, я бы отрачил у пана.

Полюбил его дочь, и она меня.

Пан узнал, обвинил меня в краже и на

каторгу.

А ее беременную сунули под бедного родича.

Он закуражился и забил ее кнутом.

Ну, а могли бы сбегнуть.

Но не сбегли.

Ты, Наум, свое счастье каторгой заработал.

Ну, давай, Шагал, разоблачим и расстреляем.

А вдове куда деться-то?

Под тебя.

Идиот.

Идиот.

Они мои друзья.

Мы выросли вместе.

Свинья ты.

Пошел вон.

Вон пошел.

Эй, Шагал.

Где Шагал?

Марк.

Не сон плохой приснился.

Что-то случится.

Будь осторожен.

Слышишь?

Глупая.

Наша самая счастливая время.

Ох, Беллочка.

Эта кофточка ваша любимая.

Она вам так идет.

Марка, сегодня день рождения.

Подарю ему жилет.

В мастерской такие сквозняки.

Ой, Идочка, твоя мама сумасшедшая.

Нельзя так сильно любить мужчину.

Нельзя.

Марк, ты рядом, но ты словно не здесь.

Твои мысли о школе, учениках.

И ты совсем перестал писать.

Художник уснул в тебе.

Езимей Семенович, почему мы украшаем трамвай?

Это важное звено.

Он движется.

Он соединяет все неподвижные объекты.

И оттуда, сверху, всему космосу.

Сразу понятно.

Что эти круги и квадраты – не мертвая,

а живая форма.

Она существует.

Дышит.

Движется.

Очень художники распустились.

Не поймешь, где заум, а где контрреволюция.

К смену ветхому и новому завету идет завет

супрематизма.

Нет, ты слышал, а?

Завет у него.

Прям как у Бога.

Церковь из катакомб развелась в роскошные храмы.

Христос преобразился в церковь.

Она его бессмертная оболочка.

И наше искусство из простых форм преобразится в

магической мощи картины, объединяющие космическое пространство.

Сигнал не врет.

Натуральный сектор.

И одухотворяющие его абстрактными формами.

А давай через него Шагала и прищемим.

Они же все заодно.

Слушаю я вас.

Очень интересно, это кому же вы послание собрались

отправлять?

Неужели самому Богу?

А пусть и Богу.

Это вам товарищ Шагал приказал делать.

Нет.

У меня своя идея.

Как же так?

Без ведома начальника.

В масштабах космоса Шагал.

Комиссар в мелком городишке.

А я председатель пространства.

Всего пространства?

Может вы и есть Господь Бог?

А что, похож?

Только вот думай на кого больше.

Кришна или Будда?

А может Заратустра или Мухаммед?

Вы не только догадливый, но еще и образованный.

Ребят, валите отсюда.

Люди делом заняты.

Приходите завтра на праздник.

В трамвай прокатитесь.

Сначала вы с нами.

Куда?

Уберите руки.

В чем дело?

Уберите руки.

Уберите от меня руки.

Художники, служите литургию формы.

Ограбляйте их кодилом искусства.

Сейчас поубиваю.

Брысь отсюда.

Не стреляй ниже, чокнутый.

Бери всех и едем разбираться.

Воскрешайте живую кровь света.

Видите, мы творим.

Видите, как искусство превращает реальность в аттракцию.

Поймите же вы наконец.

Искусство – это не картинки для украшения.

Это наш шанс оземлянить все космическое пространство.

Я придумал новый язык абстрактных форм.

Это прорыв.

Из Земли в космос.

Шагал препятствовал вашей сектантской деятельности.

Дорогой мой человек, я вам еще раз повторяю.

Мы создатели нового искусства.

Значит, не препятствовал.

Так вы напишите об этом, и мы вас

отпустим.

Да любое настоящее искусство – это разговор человека

с Богом напрямую.

Но сегодня, как никогда, важен язык новых форм.

И что мы делаем?

Мы вычеркнем из искусства всю обыденную суту вокруг

жизни.

Сплетни, рассказы, анекдоты.

И что останется?

Цвет и форма.

Живописная идея в своем зерне.

Беспределятна.

Наум!

Наум!

Это какое-то недоразумение.

Малеевича интересует только искусство.

Завет, вера, магия, послание богам, сектантский лексикон.

Брось, это же просто метафоры.

А сигналы из школы с теми же словами

тоже метафоры?

Или их надо понимать буквально?

Марк, напиши, что ты против секты Малеевича.

Не буду я ничего писать!

То есть как?

Секта создана с твоего согласия.

Мне кажется, я учился с другим человеком.

Мы переделываем жизнь, а она переделывает нас.

Это нормально.

Поеду к Луначарскому.

Он поддержит Малеевича.

Ты к Луначарскому, а я к Держинскому, да?

Пободаемся?

Завтра еду.

Ладно.

Завтра отпущу.

Последние новости неутешительны.

Поляки приближаются к городу.

Долине фронта 10 километров.

Завтра в город вместе с начальством прибудут еще

три полка.

Надо их где-то размещать.

Действуйте!

Подождите!

Наум, завтра наступило, где Малеевич?

Разбираемся, вопрос непростой.

Вчера был простой.

Его ждут студенты.

Студенты пойдут на фронт.

У моих учеников бронь.

Мы ее дали, мы ее и снимем.

Мобилизация.

Какая мобилизация?

Вы заберете сто, вернете десять.

Что вы будете делать после победы без художников?

Мы проектируем город будущего!

Город счастья!

Поедете в Питер, выучитесь на архитекторов и воплотите

мечту в реальность.

Неплохо.

А вы?

Это все?

А что так мало?

Разыскать всех, кто прячет.

Ребята, вас сейчас заберут по возрасту.

Бронь-то отменили.

Ну, воевать пойдем.

Нет-нет, вы должны спрятаться, пока я вас

не отобью.

Куда?

Витебск-то маленький.

А мы большие.

Пойдем.

Пойдем, я спрячу.

Марк, вот борщ.

Садись.

Ты совсем ничего не ешь.

Пошла за вторым.

Белла, надо ребят куда-то спрятать.

Их на фронт забирают.

Пойдемте.

Сначала нас на чердаке пересидите, а потом подумаем.

Идем через кухню.

Аня!

Белла?

Твоя помощь нужна.

У меня не получается лошадь.

Нужно отвезти ребят на хутор и спрятать.

Опасно это?

Да.

Я с тобой поеду.

Нет, я сама.

Лошадь норовистая, молодая.

Ты сама не справишься.

Пойдем, пойдем.

Пошел!

Леша, тише.

Впереди верховые.

Твоя нога видна.

Стой.

Здорово, красавицы.

Куда на ночь глядя собрались?

Так домой едем.

К родственникам ездили да припозднились.

А вы, случаем, не саботажницы?

Запрещенного из города не вывозите?

Ценности, провизия.

Да что вы, какие ценности?

Ой, к последним родственникам отвезли.

Проверь телегу.

Ночью не страшно ехать?

Может, проводить?

Конечно, проводите, проводите, товарищ красноармеец.

Мы никогда не против такой компании.

Хватит с бабами лясо точить.

Ладно, девчонки, служба.

Еще свидимся.

Опускай борта!

Быстрее, быстрее.

А то спимся перед боем.

Наум, что за дела?

И где Малевич?

Война.

Нужна казарма, а не школа и музеи.

Всем освободить помещение!

Здесь будет штаб полка.

Здесь школа искусства, вы выкидываете художников на улицу.

Товарищ художник, все понимаю.

Сам лично готов ради искусства на улице ночевать.

Но солдаты, им нужно отоспаться.

На фронт идут.

Наум, почему не предупредил?

Решение пришлось принимать срочно.

Это война, Марк.

Так мы тоже воюем.

Наши плакаты по всему городу.

И много поляков они убили.

Мы не убиваем.

Мы воодушевляем.

Кого?

Красноармейцы едут на фронт и даже не видят

ваших плакатов.

Товарищ Наум, но все-таки благое дело.

Может, можно что-то…

Увидят.

Мы расписываем вокзал.

Наум, ну пожалуйста.

Завтра утром битевский проездом будет Головком.

За ночь успеете.

Не сможете, здесь будет казарма.

Ребята, мы должны воодушевить красноармейцев на победу.

Пожалуйста, выразите всю свою любовь к революции.

И всю свою ярость к врагу.

Мир каждого в опасности.

Защищайте его.

С каждого по плакату.

Все, за работу.

Марк Захарович, как отчет о работе школы, это

неплохо, но в нашей ситуации…

Если мы провалимся, они этого не переживут.

А вы?

Боюсь.

Все равно, что ребенок умрет.

Не хватает Малевича.

Скажите это Науму.

Подождите, точно.

Это же отличный аргумент забрать Малевича.

Почему?

Сегодня нужно им на вокзале.

Я схожу.

А то он вас самого в ЧК оставит.

Марк, послушай, вам нужен Малевич?

Наум мне не откажет.

Лёва!

У вас сумка тяжелая, давайте понесу.

Боишься?

Вовсе нет.

Я же обещал Марку Захаровичу, что буду защищать

вас.

Ух ты.

Вот.

Настоящий.

Да.

За Марком ношу.

Теперь ты защитник.

Только осторожно.

Не волнуйся.

Не волнуйтесь.

Я стрелял за охотничьего.

Знаю, как с оружием обращаться.

Ты куда?

Она упрочь.

Вы жена товарища Шагала?

Смотрите только быстрее и не кричите, если своего

узнаете.

Нет.

Не он.

Трогай на балку.

Лёва, подожди здесь.

Я сказал, хватит.

Больше допросов на сегодня.

Так вот где обитает местный Робеспьер.

Такая гостья среди ночи.

А у меня ни цветов, ни фруктов.

Выпьешь?

Нет, нет.

Я не пью.

Выпей, Бала.

Пей.

Вот.

Вот так.

Наум, ты помнишь, ты когда-то обещал?

Скажи, что надо, я сделаю.

А что надо?

Малевича и ребят.

Лично тебе?

Марк послал.

И ты пришла ко мне одна?

Ночью?

Бала.

Малевич нужен тебе.

Тебе на вокзале.

Какой Шагал?

Какой Малевич?

Ты…

Ты любишь меня.

Поэтому ты здесь.

Ты с ума сошёл?

Да.

Не бойся.

Любишь.

Любишь.

Любишь.

Признаваться в любви не так страшно.

Если это взаимно.

А я ведь тоже люблю тебя.

Люблю.

Люблю.

Люблю.

Но я не люблю тебя.

Любишь.

Отпусти меня.

Отпусти.

Любишь.

Нет.

Любишь.

Наум, ты пожалеешь об этом.

Ты сам себе этого не простишь.

Люблю.

Отпусти меня.

Ну, пожалуйста.

Зачем ты пришла?

Зачем ты дразнишь меня?

Отпусти.

Убирайся.

Вы в ЧК.

Привыкли брать, что хотите.

Дежурный.

Малевичу и всей его секты на выход.

Евгений Саверинович!

Это из космоса был сигнал освободить нас?

Да.

Но через Шагала.

Она из тебя веревки вьет.

И ты ее не получишь, пока муж живой.

Так что давай, Шагала разоблачим.

И путь открыт.

С возвращением, свободные художники Идемска!

Здравствуйте.

Здравствуйте, ребята.

Здравствуйте, мои хорошие.

Здравствуйте.

Здравствуйте, товарищ Ермолаев.

Группа художников-катушников к работе готова.

Вас отпустили.

Да, после пыток.

Заставляли писать пейзажи в их кабинет.

Вливайтесь в работу.

Хорошо.

Ты мой ангел-хранитель.

Так, подождите.

А что это такое?

А?

Что это у вас такое?

А где ваша революционная страсть?

Нет, нет, нет.

Этот живописный винегрет здесь совершенно не к месту.

Поймите, надо нести один сокрушающий удар, чтобы свалить

с ног.

Идея Лисицкого выраженная в жести победителя.

Мы клином красным бьем белых.

Это должно быть в центре и во весь

портал.

Встаем.

Кисти в руки.

А мы сумеем по-вашему?

Сумеете.

Все у вас получится.

За работу, друзья.

Можно?

Давайте, давайте.

Рисуйте.

Марк Захарович, он нас погубит.

Так что вы?

Эземир Северинович.

Да.

А где здесь вверх, а где вниз?

Вот так.

Понял.

Молодец, товарищ ученик.

Так, держать.

Вот с такой энергией надо строить новый мир.

Хорошо.

Ну и чему шагалка научит?

Рисовать корову?

Козу?

Или бабу вверх ногами?

Помолейте сразу.

Во главе всей земли, перед всем небом.

С кистями наперевес.

Иди и делай революцию.

Ты такой пламенный.

Да, я страстный.

Понимаешь?

Перед Малевичем весь мир.

Иди за ним.

Занимай любое место и командуй.

Мы во аду живим.

Искусство вселенной.

Да, похоже, мы влипли.

Может, сжечь ее?

Не успеем.

Утро сказал, что не так.

Дуло к виску и в расход.

Отвечать-то нам, а не этим клоунам.

Че делать-то?

А мы опередим.

Грузовик есть, конвоиры тут.

И на фронт с шагалом.

Товарищ наум, только что пришла телеграмма.

Начальство проедет мимо Витебска без остановки.

Стройсь!

Верните поезд.

Отличный плакат.

Понятный любому неграмотному красноармейцу.

Как называется искусство?

Супрематизм!

Супрематизм?

Воистинный революционер.

Революционные искусства.

Белые, словно во тьме, а за красными свет.

Замечательно.

Продолжайте в том же духе.

А этот плакат повторите для штаба.

Ладно.

Школа за вами.

Ну, доволен?

Я счастливый, когда очередной Троцкий нас похвалит, а

как обладает.

Нам нужна опора на великое прошлое.

Это прошлый музей.

Так делай!

Ура!

Юрий Смиринович, я очень рассчитываю на вашу помощь.

В чем?

Надеюсь, вы поможете наполнить наш будущий музей картинами

ваших друзей-авангардистов.

Подождите, какой музей?

Вы что, никаких музеев?

Искусство надо создавать в жизни.

Из самой жизни.

В музеях все исхожено, истоптано, прогнило и смердит.

А мне зачем копаться в этом гнилье?

Искусство, наконец, пришло к своей чистой форме.

Оно едва-едва освободилось от этих ржавых оков

предметничества, а вы опять загоняете его в казематы?

Да вы что, потому что музей – это

не что иное, как тюрьма.

Тюрьма и клад.

Кладбище.

Живопись должна внедряться в жизнь.

А не висеть тихо, как повешенная в этих

музеях.

Лёва.

Сынок.

Прошу.

Лёва, садись.

Ну что, сам Ребенейр готов взять тебя в

своем чеке?

Потому что ты…

Папа, я хочу рисовать.

Лёва, это большая честь для тебя.

Я должен рисовать, но Марк Захарыч, он верит

в меня.

Какой Марк Захарыч?

Лёва, кто твой отец?

Я или он?

Конечно, ты, но он…

он как второй отец.

Забавно.

Забавно вырастить сына, чтобы отдать его другому человеку.

Папа, я тебя очень люблю.

Ну как ты не понимаешь, ну вот все

эти ужасы, они преследуют меня.

Когда я рисую, я могу по-настоящему жить.

Ну вот это, это все, это моя радость.

Радость для Хасида это Бог.

А твой Шагал, он дьявол, Лёва.

Так, эту мерзость…

Не надо!

Отойди от меня!

Отец тебя может быть только один.

Художник всегда одинок.

Но когда ты первый понял, какая мощь давится

в твоей идее, одиноко и страшно.

Споткнешься на дороге, упадешь, и идея умрет вместе

с тобой.

Тебе нужна эта школа?

Это шаг.

Пред нами весь мир.

Но идти надо шаг за шагом.

И никаких сомнений в своей идее.

И никаких сомнений в своей идее.

Куда?

За что?

Успокойтесь.

Всем этим вы сможете любоваться в музее.

Какой еще музей?

Шагал образует.

Ну что?

У нас же город искусства.

Не хотите жить в Париже?

Заставим!

В аду бы горел ваш Шагал.

Соня, беги к соседям.

Пускай несут все самое ценное.

Все на вугу спрячем.

Давай-давай-давай, быстрее.

А ну, погоди.

Шагал посылочек не отправлял?

Такой тяжелый ящичек, а?

С чем?

С золотишками для музея.

Слух пошел, что смыться хочет.

Да, а с виду такой приличный.

Убегает.

Стойте!

Что он сделал?

Тихо-тихо-тихо.

Он прятался в синагоге ценностей.

Он как буржуй.

Он против советской власти.

Ну, будьте снисходительны.

Рыбаицык добрый человек, его любит весь город.

Будьте снисходительны.

Послушайте меня, побеспокойтесь лучше о собственном муже.

Подписан приказ об его аресте.

Понятно?

Трогай-трогай!

Боюсь.

Бешеный он же.

Про отца узнают, таких делов натворит.

Да не волнуйся, он теперь за старшего остался.

Ясно?

Почему остался за старшего?

Отрицать свою вину бессмысленно.

Но вы можете смягчить наказание, если признаетесь, чьи

ценности прятали.

Мы знаем, что это не один и не

два человека.

Нам нужны фамилии, а вам нужно спасение.

Вы что, хотите умереть за чужие бирюльки?

Господин товарищ комиссар, лучше обратите ваш пристальный взгляд

на того, кто в вашей коже комиссара просто

смеется на два, рисуя коров в небе и

головы отдельно туящие.

Он отрывает детей от отцов.

Вы понимаете, о ком я говорю?

Ну?

Тот, у кого скрипачи зеленые, как трупы, а

люди, будто надутые воздухом шарики.

И очень интересно, вот Маркс, ваш умный Карл

Маркс, он бы обнял его или проклял?

В непонятном таится зло.

А вы знаете что-то конкретное о зле

Шагала?

Так скажите хоть слово, и я привезу его

и расстреляю вместо вас.

Ну?

Нет, Шагал…

Прекрасный человек.

Отпустим его?

Уж нет.

Революция не знает такого наказания отпустить.

Так значит, Шагал не творил никакого зла.

Я бы хотел, чтобы мой сын Лёва, мой

маленький Лёва, был похож на него.

Что ж вы все под пулю-то лезете?

Эй, кто пропустил?

Что за порядки-то, а?

Что здесь было?

Клад зарывали.

Зачем пришла?

Я о Марке.

Его оговорили.

Ты должен разобраться и понять его.

Никак.

Наум, ты друг.

Ты должен помочь.

Разве я не пытался?

Я предупреждал его.

Он спрятал парней от армии.

Он спасал художников.

Это называется саботаж, Белла.

Мы на войне.

Обожди.

Что ему грозит?

Военное время.

На все одна статья.

Какая?

Расстрел.

Ты этого не сделаешь.

Белла, у меня приказ, и я должен его

исполнить.

Я прошу тебя.

Я прошу тебя.

Я тебя умоляю.

Наум, спаси его.

Наум.

Ну, хорошо, хорошо, Белла.

Я дам ему возможность убежать в Москву.

Дам.

Спасибо.

Мы уедем завтра же.

Тебе лучше остаться.

Я не могу тебя отпустить.

Ты лично помогала Шагалу прятать студентов от призыва.

Есть свидетели.

Дрянь.

Дрянь.

Мерзавец.

Белла, сильней.

Ударь.

Мне так нравится, когда ты прикасаешься ко мне.

Ну, бей же.

Ну.

Это весь котаум.

Ты весь в крови.

Закрыть такое дело – большая работа.

Конечно, если надо, я и свидетелей уберу.

Выбирай остаться вдовой Шагала или спасти его.

И стать моей женой.

А где ученики?

У Малевича шумят.

Марк Захарович, иди сюда.

Совет студентов и преподавателей.

Постановил.

Школа искусств будет переименована в институт супрематизма.

В нем будут расти революционные идеи нового стиля.

Новейшего беспредметного искусства.

Шагал и его консервативные единомышленники должны в 24

часа покинуть это помещение.

Вот так вот.

Они что, уже решили?

Нет, это проект.

Сейчас будут голосовать.

Голосуем?

Ну, это несерьезно.

Я пойду и заберу своих учеников.

Извините.

Извините.

Ребята, пойдемте учиться.

Пойдемте.

Работа в отвратительном виде, а твоя – полное

собрание ошибок.

Пойдем.

Нет, Марк Захарович, мы никуда не пойдем.

Ребята, мы только начали учиться.

Живопись – это серьезное ремесло.

Это ваша буржуазная живопись – ремесло.

С вами у нас нету крыльев.

Мы не вернемся к вам.

Вы окутали нас паутиной ремесленных мелочевок.

Это дело так, это дело сяк.

С вами мы топчемся в грязи красочных смесей,

а в супрематизме – яркие, чистые цвета.

Да.

Да.

Подожди, Марк.

Пусти.

Марк, не уступай им.

У вас там все истоптано, а здесь не

хожь на никем дорога и ясная цель.

И мы первыми будем посылать электрические сигналы в

космос.

Новое искусство.

Вы идете вперед с головой повернутой назад.

А мы в первом ряду авангарда.

Вы что, хотите, чтобы каждый был отдельной личностью?

Единичкой, да?

Единица, кому она нужна?

Голос единицы тоньше писка.

Кто его услышит, разве жена?

Да и то, если на базаре облиска.

Маяковский за нас.

Да.

Наше искусство будет принадлежать не только Земле, а

мы оземляем всю бездонную пустоту Вселенной.

Мы хотим быть впереди всех.

Мы хотим выразить всю энергию новаторства.

Хотим новаторства!

Супрематизм!

Супрематизм!

Супрематизм!

Супрематизм!

Марк Захарыч.

Малевича выбрали ученики.

Какие ученики?

Кто поманит, затем и побегут.

Здесь все рождено вами.

От первого вздоха до последнего выдоха.

Школа, это ваш ребенок.

Пусть он будет чужим, зато целым и живым.

Я не собираюсь рвать его на части.

Школа гибнет, а вы тут разводите философию.

Да опомнитесь, пойдемте.

Одна ваша подпись, и вы же комиссар.

Это вообще исключено.

Так вот вы каковы, да?

Барские замашки.

Ну, захочу, брошу.

Но вы не один ее создавали.

Я, между прочим, я...

Впрочем, идите к черту.

Для меня Шагал умер.

Пойду к Малевичу, он хотя бы знает, что

хочет.

Нет!

Иди!

Иди к Малевичу!

Взворачивай!

По вам гадам!

Им нужна власть!

Ты думаешь, я один?

У меня есть мои картины.

Есть мой ученик!

Ты что, не слышишь?

Будешь моей женой, и он живет.

Или станешь его вдовой.

Я уйду вместе с ним.

А как же дочка?

А как же дочка?

Белла!

Я гибну без тебя.

Помнишь, тогда у реки я хотел прочитать тебе

свои стихи.

У тебя еще шляпка слетела.

Слушай, они тебе.

На ум!

Сердце в груди кричит, как если бы каток

смял всех гуляющих в городском парке.

И ни один уйти бы не смог из

этой кровавой орущей давки.

Не могу больше.

Вгрызаю себе в грудь голодным псом.

Живое сердце в зубах приношу к твоему порогу.

И смотря снизу вверх, виляю репельным хвостом и

жду от тебя косточки или ласки.

Совсем немного.

Ты чего сидишь?

Тебя найдут.

Тебя найдут и убьют.

Скорей.

Пойдем.

Пойдем, пойдем.

Да где ж они?

Так, ты направо, ты налево.

Обыщите весь лес.

Не уйдешь.

Все, все.

Стой.

Иди.

Только не беги.

Иди, иди, иди.

Иди.

Это ж Кобура Шагала.

Может и пистолет где-то рядом.

Убийца.

Ну ты и нарисовал делов, не сотрешь.

Ладно, не боись.

Поедем ко мне в деревню, оттуда в армию

рванем.

Меня возьмут?

Да в нашем возрасте ребята полками командуют.

Мочила, шагал, всех охотой!

Ты живой.

На тебя написали расстрельным.

Нужно бежать.

Я не буду убегать.

Наум убит.

Пусть тебе слух, что изъятые ценности ты присвоил

себе.

Если тебя не расстреляют чекисты, то расстреляет толпа.

Бежим.

Не нужно никуда бежать.

Поверь мне, Белла.

Ты с ума сошел.

Но я люблю тебя.

И уйду с тобой.

Комиссар Шагал богатство воровал и бежать в день

жизни не хочет.

Приконем гада!

Началось.

Эй, шагал!

Слышали?

Шагал реквизицию провел, а миллионы присвоил.

Это ложь!

Какие же мы были дураки.

Нам надо защитить Марка Захарыча.

А вы, предатели, стойте и смотрите на это

все.

Пойдем.

Шагал, убирайся!

Это, говорит, нам, китайцы, пришагались.

Шагал, не вытаскивай меня.

Не надо нам такого счастья.

Я вам прислал этого шагала.

Белла, не бойся, а шагал издает красоту.

Пришагали.

Шагал, убирайся!

Здесь.

Очистить территорию.

Вот он.

Ангел небескрыльев смотри.

Марк, но я никогда не увижу свой Витебск.

Ты будешь видеть его каждый день, я заберу

его с собой.

На ум!

Смотри, сколько неба!

И все наше, коммунистическое!

Гуляю по небу, как будто никогда не слезался.

Марк, а Малевича мы позовем?

Казимир!

Поднимайся к нам!

В моем небе не тесно.

А у меня здесь вся земля и весь

космос.

Мир так пуст, мы должны заполнить его своим

искусством.

Да, весь мир и ни капли меньше, чтоб

нам стало больше радости и смысла.

Удачи тебе в твоем небе!

И тебе в твоем пространстве!

Они еще не знали, что Шагал станет любимым

художником миллионов, а Малевич изменит наше представление о

возможностях искусства.

Сын Васильков твоих ярче, Чем над Парижем

лазурь.

Белые ангелы счастья Ветер

сохраните от боль.

Птица над нашим порогом Тихо

щепечет летим.

Кто как птица перед Богом Будет

судьбою храни.

Свет сильней темноты Я сияю, пишешь

ты.

Свет, пишешь

ты.

Поплывут над землею Рыбы, скрипач и

сарай.

Светлой невестой звездою Повстречались

случайно Легкие, как мотыльки.

Наша любовь — это тайна Наши глаза

— васильки.

Свет сильней темноты, пишешь

ты.

Свет сильней темноты, пишешь

ты.

Пишешь ты, пишешь

ты.