Afrikaans
Akan
Albanian
Amharic
Arabic
Armenian
Azerbaijani
Basque
Belarusian
Bemba
Bengali
Bihari
Bosnian
Breton
Bulgarian
Cambodian
Catalan
Cebuano
Cherokee
Chichewa
Chinese (Simplified)
Chinese (Traditional)
Corsican
Croatian
Czech
Danish
Dutch
Esperanto
Estonian
Ewe
Faroese
Filipino
Finnish
French
Frisian
Ga
Galician
Georgian
German
Greek
Guarani
Gujarati
Haitian Creole
Hausa
Hawaiian
Hebrew
Hindi
Hmong
Hungarian
Icelandic
Igbo
Indonesian
Interlingua
Irish
Italian
Japanese
Javanese
Kannada
Kazakh
Kinyarwanda
Kirundi
Kongo
Korean
Krio (Sierra Leone)
Kurdish
Kurdish (Soranî)
Kyrgyz
Laothian
Latin
Latvian
Lingala
Lithuanian
Lozi
Luganda
Luo
Luxembourgish
Macedonian
Malagasy
Malay
Malayalam
Maltese
Maori
Marathi
Mauritian Creole
Moldavian
Mongolian
Myanmar (Burmese)
Montenegrin
Nepali
Nigerian Pidgin
Northern Sotho
Norwegian
Norwegian (Nynorsk)
Occitan
Oriya
Oromo
Pashto
Portuguese (Brazil)
Portuguese (Portugal)
Punjabi
Quechua
Romanian
Romansh
Runyakitara
Russian
Samoan
Scots Gaelic
Serbo-Croatian
Sesotho
Setswana
Seychellois Creole
Shona
Sindhi
Sinhalese
Slovak
Slovenian
Somali
Spanish
Spanish (Latin American)
Sundanese
Swahili
Swedish
Tajik
Tamil
Tatar
Telugu
Thai
Tigrinya
Tonga
Tshiluba
Tumbuka
Turkish
Turkmen
Twi
Uighur
Ukrainian
Urdu
Uzbek
Vietnamese
Welsh
Wolof
Xhosa
Yiddish
Yoruba
Zulu
ИСТОРИЯ ДУШИ
Я не хочу просыпаться.
Задерните шторы, солнце ослепляет меня.
Невыносимо болит голова.
Который час?
10:30.
Почему Анна не разбудила меня в 10:15?
Надо научить Анну пунктуальности.
Нет, Анна, не надо извиняться. Вы славная.
Но Анна всегда опаздывает.
Помогите мне поднять подушки. Поставьте поднос сюда.
Боже, как болит голова!
Придется отменить дантиста.
Анна, позвоните дантисту и скажите, что я больна.
Не хочется обижать вас, но кофе не очень горячий.
Сколько раз вам повторять? Кофе должен быть обжигающим.
Нет, не утруждайтесь.
Я понимаю, на кухне столько дел, что невозможно обо всем думать.
Анна...
Не наполняйте ванну водой, я проведу в постели еще часок.
Принесите таблетки от головной боли,
они слева, в застекленном шкафчике.
Не спешите, Анна. Потихоньку.
Необязательно бросаться сломя голову, словно бизон.
Думаю, мне надо принять две таблетки.
Боже, какой отвратительный кофе.
Анна, дайте мне зеркальце.
Ужасно неприятно смотреться в зеркало, не почистив зубы.
Я не пытаюсь завуалировать эту горькую правду -
мне 43 года.
Слава Богу, у меня все зубы на месте, хотя один справа хочет выпасть.
Но глаза - тупые, одуревшие,
пустые... Взгляд фазана.
Куда я положила сигареты?
Ненавижу курить утром, но так легче проснуться.
Анна, будьте добры,
дайте зажигалку и принесите пепельницу. Знаете, где она?
Я была некрасивым ребенком.
Мама обращала на меня мало внимания. Она была красавицей.
Я училась в церковном пансионе.
Летом меня отправляли к бабушке с маминой стороны в Брайтон.
Я была некрасива...
и одинока.
И часто плакала.
Потом я вдруг стала красавицей, окруженной поклонниками.
Это было волнительно. Да, очень волнительно.
Я была такой же и в то же время другой.
Подождите, вы сами убедитесь, Анна.
У меня есть фотография 20-летней давности. Я на ней очаровательна.
Я играла с мужчинами, но глубоко их презирала.
Нет.
Я лгу.
Почему я вдруг сказала неправду?
Я никогда не верила в этот внезапный успех. Это правда.
Анна, теперь мною овладело отчаяние.
Я утратила вкус к жизни?
Моя проблема... Анна, вам интересно?
Я думала, вам интересно.
Простите. Я не собиралась упрекать вас.
Проблема в том, что по натуре я артистка.
Наверное, мне надо было стать актрисой.
Я бы могла столько дать другим.
Или художницей.
Мой учитель считал меня одаренной,
намного выше среднего.
Ну да ладно...
Я выпила этот ужасный кофе,
заставила себя проглотить бутерброд с вареньем.
Анна, заберите поднос
и посмотрите, сидит ли в гостиной профессор,
читающий газету.
Скажите мужу, что я хочу поговорить с ним,
что это важно.
Ничего страшного, пусть не пугается.
Поторопитесь.
К сожалению, мы не успеем поговорить о ваших проблемах.
Хотя у меня было такое намерение. Посмотрите в дневнике:
"Поговорить завтра утром с Анной о ее проблемах".
Ну, не получилось.
Надо иметь достаточно жизненных сил,
чтобы заботиться еще и о чужих проблемах.
Сегодня утром у меня таких сил нет.
Поторопитесь, Анна!
Я сама причешусь,
а после разговора с мужем я помоюсь
и решу, вставать ли мне или остаться в постели.
Куда делись мои тапки?
Какая мука!
Какое смятение!
Какая тревога!
Какое ужасное утро!
Главное - не плакать
и быть мужественной до конца.
Как это театрально!
Я сама себя пугаю.
Входи, любимый.
О, Альфред... Ты, как всегда, вкусно пахнешь.
Какой у тебя красивый шарф!
Прости меня за этот ужасный вид, но я всю ночь не спала.
Я думала о нас и о нашем браке.
О, Альфред... Тебе уже скучно.
Речь снова пойдет о чувствах Виктории? Нет, ничего подобного.
Немного терпения, Альфред.
Поговорим о том, о чем мы никогда не говорили:
о нашей любви, о нашей
интимной жизни.
У меня уже горят щеки, и я ужасно смущена,
но я считаю, что мы должны поговорить
на эту неприятную тему, которая касается нас обоих...
Не хочу, чтобы это оставалось темной ночной историей.
Я сажусь на стул позади тебя. Так ты не сможешь видеть меня.
Я написала вопросы, на которые хочу услышать искренние ответы.
Нет, Альфред, ты не можешь теперь уйти!
Тебе не надо в университет раньше часу дня, я проверила.
Итак... я прочту первый вопрос.
Он не сложный. На него легко ответить.
Первый вопрос.
Почему ты изменяешь мне?
Нет, на этот Вопрос я могу ответить сама.
Ты ищешь у других то,
чего не находишь у жены или...
бежишь от чего-то в себе, чего ты не выносишь.
Второй вопрос.
Он очень неприятный, но...
несмотря на это или из-за этого...
ответ должен быть абсолютно искренним.
Почему ты не удовлетворяешь свою жену рукой?
Почему ты отодвигаешься, когда я пытаюсь положить
твою руку себе между ног?
Почему сердишься, когда я прошу тебя помочь?
Я для тебя готова на все.
Ради твоего удовольствия я бы согласилась на постыдные вещи.
А ты не хочешь одолжить мне свою руку на пару мгновений!
Ты так же сдержан - не могу подобрать другого слова -
с другими женщинами
или только я вынуждена спать здесь одна
и наполовину неудовлетворенная?
Почему ты не отвечаешь на мои вопросы?
Почему смотришь вопросительным взглядом, словно на сумасшедшую?
Я почти сомневаюсь, задавать ли третий вопрос,
который намного неприятнее первых двух.
Третий вопрос.
Раньше...
ты приходил ко мне в постель несколько раз в неделю.
Теперь почти никогда.
Может быть...
раз в месяц.
Нашему браку пришел конец?
Ты считаешь...
Ты считаешь...
что я стала отталкивающей?
Что изменилось?
Могу ли я сделать что-то для улучшения наших отношений?
Ну вот, я начала плакать. Это глупо.
Я пообещала себе не плакать, не разводить сантименты,
не пытаться разжалобить тебя.
Не обращай внимания на мои слезы. Мне все равно, плачу ли я.
Нет, не уходи!
Не уходи, дорогой Альфред, ведь я осмелилась начать этот разговор,
и это самый важный момент в нашей совместной жизни.
Но не стой и не смотри на меня как идиот!
Не понимаю, зачем я так стараюсь....
Уходи!
Мне стыдно за тебя.
Мне стыдно и за себя.
Уходи и оставь меня в покое. Забудь все это.
Я уже забыла. Забыла.
У меня ужасно плохая память.
К тому же я не злопамятная,.
До свидания, Альфред.
Надеюсь, мы увидимся за ужином.
Ты не забыл, что у нас будут гости? Альфред!
Альфред!
Уже половина двенадцатого.
Почти темно.
Снег падает очень тихо.
Холодно, я снова лягу в постель.
Не буду принимать ванну. И так хорошо.
Все и так хорошо.
Я ложусь в свою кровать, это действует успокаивающе.
Подушку под правую ногу, которая у меня постоянно болит.
Хотелось бы знать, что это может быть.
Мне грустно.
Я тону.
Что любит повторять дядя Оскар?
"Мы сами наделяем жизнь ценностью".
Я ведь стараюсь.
Стараюсь.
Боже, как я плачу.
Я хочу умереть.
Я хочу умереть.
Что это за глупости?
Я совсем не хочу умирать. Я боюсь смерти. Спасибо!
Я совсем не хочу умирать.
Но я все время думаю о смерти.
Дорогая Пэтси, как я рада тебя видеть!
Отпуск приятно провели?
Вы, конечно, ездили на юг Франции.
А мы все лето маялись от безделья в городе.
Ты должна приехать к нам, посмотреть на мои розы.
Дорогая Пэтси, как ты хорошо выглядишь!
Ты, конечно, прибавила несколько килограммов, но тебе идет.
Добрый день, Марианна. Увидимся на приеме в посольстве.
Может, пообедаем вместе на следующей неделе?
У нас ведь есть общие интересы, правда?
Позвони мне, дорогая Марианна.
Боже, как болит голова! Мне трудно выносить эту толпу.
Но я прихожу ради Альфреда. Он так любит развлечения.
Он действительно очень общительный,
умеет очаровывать людей, да, Марианна?
Соня...
Ты не находишь, что шампанское отвратительно?
Наверное, очень дешевое!
Я выпила его слишком много. Из-за своей мигрени.
Ты когда-нибудь слышала, что шампанское помогает при мигрени?
Соня, моя дорогая, я только что поняла...
Ты здесь следишь за своим любовником.
А что если я подам ему знак?
Нет, я сама скромность.
Мне придется покинуть тебя на пару минут.
Созвонимся в воскресенье? Береги себя, Соня.
Господин Дусэ...
Перед вами одна из моих самых любимых картин.
Я преклоняюсь перед великим, несравненным Эженом Каррьером.
Обожаю его смелость, душевную силу.
И его презрение к царящему вокруг конформизму.
Меня завораживают
его светотени, погруженные в темноту,
и его презрение к кокетству цветов.
Никто так не изображал материнство, как он.
Смотрите, он разгадал тайну женственности.
Взгляните на эту прозрачную тень,
на этот лучистый свет на лице женщины.
В молодости я изучала живопись.
Я брала уроки у самого Эжена Каррьера,
хотя уже тогда он был тяжело болен.
Он умер... весной 1906 г.
я совершила паломничество на его могилу.
Я была экзальтированной особой.
Куда пропал господин Дусэ?
Кажется, он исчез.
Альфред?
Скажи, любимый, я выгляжу пьяной?
Мне как-то не по себе, может, из-за моей простуды.
Сегодня утром у меня был жар.
О, прошу прощения! Я не хотела мешать.
Я не хотела мешать. Продолжайте беседовать о политике.
Лично я терпеть не могу политику.
И не доверяю мужчинам, сделавшим ее своей профессией.
Я бы не посмела претендовать на главную роль
в этом блестящем обществе.
О, Боже. Он идет!
Не могу поверить!
Я немного пьяна. Что делать, если он захочет поговорить со мной?
Боже, как он хорош собой!
Надо прикоснуться к нему.
Надо поговорить.
Пэтси, ты должна нас познакомить.
Я люблю его музыку. Он и Моцарт - величайшие композиторы.
Пэтси, не оставляй меня.
Пэтси!
Предательница!
Ладно.
Наберусь смелости
и подойду к нему.
Маэстро...
Рихард Штраус.
Удивительно видеть вас своими глазами.
Невероятно.
Я всегда полагала, что музыка приближает нас,
земных существ,
к непостижимому, к Богу.
Мы все заточены в своих тюрьмах,
в нашем ужасном одиночестве, окружены жестокостью.
Но нам была подарена музыка,
дабы мы поняли, что существует бесконечная гармония
за пределами нашего земного изгнания.
На вашем красивом лице, Рихард Штраус,
я Вижу отблеск вечного света.
О, Боже!
Мне плохо.
Я теряю равновесие.
Все кружится.
Надвигается темнота.
я теряю сознание.
Папа?
Мой милый папа...
Приятно находиться в твоем некрасивом кабинете,
в котором царит ужасный беспорядок.
Чудесно пребывать в этих зимних сумерках
и слышать тихое тиканье твоих часов.
Ты куришь свою старую трубку,
и все пахнет так же, как в детстве.
Мы часто беседовали, когда я была ребенком, да?
Мы говорили о серьезных вещах, правда?
Я хочу сказать...
о жизни, о смерти, о любви
и о Боге.
Думаю, мы говорили о реальности,
не зная, что означает это слово.
Но почему все стало таким сложным?
Я говорю без остановки.
Люди замолкают и отворачиваются от меня.
Я не буду жаловаться, у меня нет причин жаловаться.
Проблема в том, что я живу в пустоте,
которую заполняю своими мечтами и фантазиями.
Папа, ты же знаешь, я пишу стихи.
За последние 6 лет я написала почти тысячу стихотворений.
И ничего не меняется.
Я пишу, пишу, и никто не читает меня.
Нет, ты читаешь, дорогой папа.
И твои замечания полны здравого смысла.
Порой мне кажется, что я скоро уеду.
Знаешь, папа,
по-моему, я обладаю необычными способностями.
Это как неизведанные богатства. Я вот-вот взорвусь.
Я часто думаю об этом. В то же время я чувствую
себя глупой и надменной.
Чего я могла бы достичь?
Какими невероятными способностями я обладаю?
Папа, ты спишь?
Ты дремлешь?
Правильно делаешь.
Поспи немного.
Я пока пойду к маме.
Спи.
Мама!
Ты здесь?
Где она может быть?
Мама!
Алло!
Нет, это не жена епископа, а его дочь.
Спасибо.
Конечно.
Очень мило, но я не хочу отвлекать папу.
Он готовит проповедь.
Вы можете перезвонить попозже? Спасибо.
Через час или два.
Около 8 часов.
До свидания.
Мамин письменный стол.
На столе безупречный порядок.
Ни пылинки, все на своих местах:
дневник, фотографии, карандаши...
Почерк аккуратный и энергичный.
Образование, доверие, правда,
здравый смысл.
Ни принуждения,
ни угроз, ни угрызений совести. Никаких повышенных тонов,
резких интонаций.
Кто ты, малышка?
Не бойся, я не кусаюсь.
Меня зовут Виктория.
я пришла повидать своих старых родителей.
В данный момент я ищу маму. Не знаю, где она.
Сколько тебе лет?
На вид тебе... 8 лет?
Красивый у тебя передник.
Я сяду здесь. Обещаю, что больше не скажу ни слова.
Не уходи.
Нет, она уходит.
Приложила палец к губам и бесшумно ушла.
В носках.
Исчезла в сумерках гостиной.
Пропала.
Я не хотела, чтобы жизнь была так жестока.
Я не хотела, чтобы жизнь утекала сквозь пальцы.
Мама!
Наконец-то!
Моя дорогая мамочка.
Возможно, то, о чем я напишу сейчас в дневнике, было сном.
Но это была не фантазия и не выдумка.
Я очень хорошо помню, то был осенний день,
ясный и тихий. Вечерело.
Парк с огромными деревьями, сверкающе-белыми статуями
засыпал в тишине. Было тихо, ни малейшего дуновения ветра.
На скамейке, немного в стороне,
сидела женщина,
одетая в элегантное платье из зеленого бархата.
На ней была большая шляпа оригинального фасона
с густой вуалеткой, закрывающей часть лица.
Я спросила, можно ли мне присесть рядом с ней.
Они кивнула в знак согласия.
Мы просидели так несколько минут
молча,
как женщина вдруг начала плакать
горько и безнадежно,
словно мучимая смертельным горем.
Я спросила, могу ли я чем-то помочь,
но она либо не услышала меня, либо не поняла.
Ее приглушенные рыдания постепенно затихли.
Она что-то прошептала.
Возможно, на иностранном языке.
Она овладела собой.
Оправила одежду и ушла,
не обернувшись.
Внезапно она исчезла среди деревьев.
Спустившееся к горизонту солнце
окрашивало своими лучами
статуи и темные стволы деревьев.
Растительность была густая и пышная.
Красноватого оттенка.
Вода в реке была очень темная.
Она текла быстро
и бесшумно, образуя местами водовороты
и короткие волны с белой пеной.
Я увидела старый деревянный мост
и спустилась по каменной лестнице,
крутой, скользкой и мокрой.
Теперь я стояла на уровне реки,
образующей заводь,
глубокие воды которой текли,
равнодушные и пугающие,
в нескольких сантиметрах от берега.
Остатки древней стены...
с ржавыми железным кольцами, вделанными в кирпич,
поднимались из глубин реки, которая выше
по течению была окрашена в кроваво-красный цвет.
я чувствовала, что замерзаю,
но не могла покинуть этот последний этап.
Я стояла рядом с этими темными и маслянистыми водами,
а тем временем день незаметно превращался
в туманные сумерки.
Больше не было слез,
не было утешения.
Возврата нет.
Ни малейшего напряжения или испуга.
я почувствовала удивление, услышав рациональный внутренний голос.
"Значит, это так?
Вот моя последняя правда.
Правда - ничто.
Правда тщетна".
Я попыталась произнести это вслух, но...
я онемела.
я подумала, что наверняка оказалась глубоко во сне.
Ваше величество...
Дорогие и уважаемые друзья, приветствую вас
на нашем театральном и музыкальном вечере.
Я бесконечно рада,
что столько представителей дипломатического корпуса
откликнулось на приглашение.
Я с гордостью расскажу о том, сколько мы приложили усилий.
Благотворительная ярмарка, танцевальный
конкурс, участие господина Карузо и дивертисмент
принесли нам сумму, превысившую наши самые смелые ожидания.
Добавьте к этому великодушный
дар вашего высочества, который позволил нам
выделить в этом году значительную
сумму в пользу неимущих жителей
бедных кварталов большого города.
Альфред, мой муж...
Где он?
Альфред. Вот он!
Он очень скромный.
Мой муж составит подробный отчет о выделенных суммах
и разошлет его всем нашим щедрым меценатам.
А теперь, дорогие друзья, гвоздь нашей программы.
С необыкновенной скромностью
и смелостью, обратно пропорциональной моему таланту,
я позволила себе написать текст
и часть его музыкального сопровождения.
Я сажусь за рояль
и приказываю занавесу подняться.
Или, точнее, раздвинуться.
Рассветные флейты звучат над идиллическим пейзажем.
Молодые джентльмены и барышни
ожидали восхода солнца под густой листвой деревьев.
Лежа на мягкой траве, целомудренно обнявшись,
они немного вздремнули.
Позвольте здесь сделать небольшое уточнение.
В XV веке в Брабанте
существовал обычай: юношам и девушкам
разрешалось летней ночью
собраться на лугу,
рядом с городскими укреплениями.
Единственная ночь,
ночь веселых игр,
горячих губ, пылающих щек
и горьких слез...
Молодость, красота, невинность,
ожидание, страсть и отчаяние.
Я ваша добрая фея. Я оберегаю вас.
Я защищаю вас.
Ничего непристойного не может случиться с моими крошками.
Никакая дурная мысль, грубое оскорбление
или двусмысленная шутка не омрачат вашу радость.
Я держу свою длань над всеми вами.
Я люблю вас.
Ваша страсть - бальзам для моей души.
Ты куда, Альфред?
Я вижу тебя.
Где Марианна?
Вы все, сидящие здесь с разинутыми ртами,
вы знали, что Марианна Феркампф
совокупляется с Альфредом Эгерманом?
Вы знали, а?
Но вы ухмылялись, перешептываясь.
Потому что думали, что я старая психопатка
и так мне и надо!
Отпустите меня, я не убью ее.
Отпустите меня, черт возьми! Я не убью ее.
Я только проучу эту проклятую суку!
Что? В чем дело?
Что случилось?
Что ты делаешь, Альфред?
Ты решил устроить мне дурацкую шутку?
Ты притворяешься?
Альфред!
Он умер.
Возьми меня за руку, дядя Оскар.
Анна, помогите мне поправить платье. Где-то зацепилось.
Как я выгляжу?
Определенно, черный цвет мне к лицу. Правда, Анна?
Анна, все так ужасно!
Нет, нет, я должна взять себя в руки.
Надо совладать с собой.
Дядя Оскар, я готова.
Нет, давайте пойдем под руку.
Анна, идите в нескольких шагах за мной, вдруг мне станет нехорошо.
Вы взяли флакон с солью?
Хорошо.
Тогда идем.
Дядя Эмиль, мы готовы.
Открой дверь.
О Боже, сколько народу! Как жарко!
Какая вонь!
Но... что это за омерзительный запах?
Это Альфред так пахнет? Нет, это невозможно.
Если эта шлюха Марианна осмелилась прийти, я убью ее!
А, вот Пэтси.
Во что это она нарядилась?
Как ужасно ее искусственные зубы блестят на солнце.
Это отвратительно! Надо было закрыть гроб
и отвезти его в часовню сразу после бальзамирования.
Что с тобой сделали, мой бедный Альфред?
Набили тебе щеки ватой? Ты выглядишь нелепо.
И что за странная улыбка у тебя на губах?
Ты никогда так не улыбался, когда был жив.
Все ждут, что я поцелую тебя в лоб.
Я не могу.
Боже, какая вонь!
Эти мухи...
И эта жара!
Дорогой Альфред, вероятно, ты видишь,
что я выгляжу совершенно спокойной.
Дорогой Альфред, вероятно
ты слышишь, что голос у меня абсолютно спокойный.
Конечно, мне постоянно приходится сглатывать слюну,
но это из-за твоего запаха, вызывающего у меня тошноту.
Я впервые стою перед ее величеством Смертью.
Неразрешимая загадка.
Ты, мой дорогой Альфред, демонстрировавший свое превосходство
и бывший таким надменным...
превращен смертью в загадку.
Да, я знаю. Знаю, что меня винят в твоей смерти.
Оставь меня в покое, дядя Оскар. Я разговариваю с мужем.
Впервые за 20 лет брака ему придется выслушать меня.
Нет, дядя Эмиль, сиди на своем месте, и вы тоже,
сидите спокойно.
Это будет крайне неприятно, но вы сами того хотели.
Я молила убрать его с моих глаз,
но никто не внял моим мольбам.
Глубина?
Ширина?
Мощь.
Бездна.
Итог.
Скрытая составляющая не может быть выражена в словах и поступках.
А если я не буду сглатывать слюну, а плюну тебе в лицо?
Это будет бледная копия того, что я бы хотела сделать с тобой.
Ты лежишь в элегантном фраке и красивых лакированных ботинках.
Хорошо причесанный. Сноб, как всегда!
Но улыбка у тебя глупая.
Так тебе и надо !
Если бы ты увидел себя, ты бы смутился.
Ты никогда глупо не улыбался, Альфред.
Никогда, нет!
Твои улыбки всегда были очаровательными.
Злыми, жестокими...
презрительными и надменными.
Иногда я задавалась вопросом, живой ли ты
или уже умер давно,
задолго до смерти. Бедный Альфред!
Но все равно я немного сочувствую тебе.
Когда думаю, что тебе всегда приходилось быть тобою,
быть Альфредом,
навеки приговоренным играть эту ужасную роль, мне становится страшно.
Теперь я вижу тебя лежащего здесь,
беззащитную
жертву бальзамировщиков.
Теперь я вижу, как просто было бы сорвать с тебя маску.
Альфред, было бы интересно посмотреть, что под ней
скрывается.
Альфред...
я сейчас сорву твою маску.
Покажи свое настоящее лицо.
Посмотри на этот вечерний свет на снегах Маттерхорна.
И облако, словно дым поднимающееся по красному склону горы.
Выглядит впечатляюще, да, Анна?
Скажите, что вас это впечатляет.
Какая удача - совершить такое путешествие.
Дядя Оскар и дядя Эмиль великодушно
оплатили нам дорогу и дом отдыха в Лугано.
Альфред считал Эмиля скупым, но я не согласна.
Похоже, этот дом отдыха ужасно дорогой,
настоящий роскошный отель.
Тут есть врачи, медсестры, всевозможные ванны
и другие процедуры для тех, кто заботится о своем здоровье.
О, Анна!
Дорогая моя Анна, неужели вы не счастливы?
Несколько месяцев мы будем жить в доме отдыха
и проводить время в безделье,
за нами будут ухаживать привлекательные мужчины.
Кстати, вы видели наших соседей?
Очень красивые и интересные молодые люди.
Великолепно одеты и прекрасно воспитаны!
Может быть, мы познакомимся с ними. За здоровье!
В детстве я боялась туннелей.
Но с этим покончено.
Теперь я боюсь их меньше.
Мы проникли в чрево горы,
которая возвышалась над нами на несколько тысяч метров,
и мне хочется смеяться.
Мне хочется смеяться!
Когда я думаю о последних неделях,
несмотря на печальные события...
С чего это я вдруг попыталась вытащить Альфреда из гроба?
Я чуть не оторвала ему уши.
Интересно было бы, если бы он стал привидением, да?
Спиритические сеансы ужасно забавляют меня.
Однажды я была медиумом.
Наверняка я обладаю редким, уникальным даром.
Я не хвастаюсь, а объективно констатирую факт:
природа была щедра ко мне.
Когда-нибудь я обязательно воспользуюсь своим даром.
Но я жду знака.
Понимаете, моя дорогая Анна,
я буду преданной служанкой Бога.
Я забываю о себе,
потому что у Бога на меня свои планы.
Это ужасно, я становлюсь высокопарной.
Ладно, будем здоровы, Анна.
Выпьем по последней капле, хорошо?
Да, но... бутылка пуста. Мы проглотили все ее содержимое.
Наверное, я пойду спать. Я вдруг почувствовала усталость.
Думаешь, в ней было шампанское?
Да.
Вот так.
Это моя мягкая подушка.
Мое красивое одеяло.
Вы хороший человек, Анна!
Вы моя верная подруга, а я - ваша.
Вы так терпеливы с этой старой идиоткой Викторией!
Если я начала стареть, бесполезно скрывать это от себя.
Меня это ничуть не пугает.
Я почти сплю.
Я сплю.
Можно открыть окно?
Тут невыносимо жарко.
Вид из окна нельзя назвать очаровательным.
Нет, но извините меня, мсье.
Я не позволяю физического контакта.
Возможно, вас это удивляет?
Вы считаете, что если женщина принимает
ухаживания незнакомца на скамейке в парке,
то она уже скомпрометировала себя?
И что физическая близость - логичный финал такого поведения?
Нет, мсье.
Прошу вас не снимать пиджак.
Прошу вас немедленно застегнуть брюки.
Ваше здоровье, мсье...
как бы вас ни звали.
Ладно. Сядем на этот диван
и проведем пару часов за приятной беседой.
Нет!
Нет, я вам сказала - нет.
И не думайте трогать меня.
Вот так!
Своими потными руками вы поставили мне на блузку пятно,
на бедную белую блузку, которая ничего вам не сделала.
Вы наверняка спрашиваете себя, что мы делаем вместе
в этом мерзком гостиничном номере.
Вы, простой рабочий, пролетарий, воняющий пивом,
и я, светская дама.
Что я хотела сказать?
Ах, да.
Вы хотели услышать объяснения по поводу
нашего знакомства по моей инициативе.
Я актриса.
Я собираюсь сыграть главную роль
в пьесе Герхарта Гауптмана.
Это роль измученной жены рабочего,
которая замужем за бедным ткачом.
Этот заурядный человек плохо обращается с ней, изменяет ей
и без конца брюхатит ее.
Но на первой репетиции я поняла, что никогда не говорила с рабочим.
И тем более не нюхала его, так сказать.
Я осознала, что...
что это большой пробел в моем жизненном опыте.
Актриса должна постоянно менять обличья.
Нет, прошу прощения.
Мы не можем быть собой, мы все время в чьей-то роли.
Конечно, в этом есть свой шарм.
Кто не хочет убежать от своего меланхоличного "я"?
Кто не хочет забыть свою повседневную жизнь?
Прошу вас, мсье, курите в моем присутствии.
Сама я не курю.
На мой взгляд, это...
неэстетично.
я хочу сказать, некрасиво.
Но... это касается только меня.
Удивительно, как вы уродливы, мсье.
Вы по природе своей выглядите отталкивающе.
О, я все прекрасно понимаю.
В субботу после обеда, когда работа на заводе окончена,
вы идете в кафе выпить пива со своими товарищами.
А затем
вы идете в парк, чтобы найти женщину на несколько часов.
Потом вы продолжаете напиваться.
И под конец
набрасываетесь на свою бедную жену.
Это гнусно.
Вы думали о том, что могли заразить ее постыдной болезнью?
Почему вы улыбаетесь?
Я сказала что-то смешное?
Прическа давит на меня.
Вы не возражаете, если я выну шпильки и гребни
и распущу волосы?
Пожалуй, я сниму также блузку и...
Жара здесь невыносимая.
Пожалуй, смочу руки в холодной воде.
Будьте любезны, поставьте на комод кувшин с водой.
Да, вот так.
Это было чудесно.
Есть даже чистое полотенце.
Ну вот, я чувствую себя намного лучше.
Может, пора выпить бокал вина?
Лед из-за жары растаял, но бутылка еще холодная.
Позвольте предложить вам бокал вина, мсье.
Ну же!
Чокнемся.
Поднимем тост
во славу труда.
Тяжелого труда актрис и заводских рабочих.
За здоровье, мсье!
Теперь я разрешаю вам снять пиджак и галстук!
Снимайте, не стесняйтесь.
Я уверена, что в повседневной жизни вы совсем не застенчивы.
Ваше лицо излучает развратность и брутальность.
Вы хуже животного.
Даже самое мерзкое животное наделено природной невинностью,
а вы осквернили свою натуру, промотали свою жизнь.
Не извиняйтесь и не ссылайтесь на якобы
нищее детство, на бедность родителей,
из-за которой вы росли на мрачной, грязной улице.
Каждый человек носит в себе Бога
и способен сделать в своей жизни что-то великое и прекрасное.
Но вы... но вы...
И ваша кровожадная, звериная зависть
к нам, тем, кому больше повезло...
Вы...
жалкие революционеры,
анархисты, шуты,
я презираю вас!
Это вы когда-нибудь будете править миром.
Трудящиеся установят рай на земле,
рай, где никто не верховодит, где все равны. А?
Где царит справедливость и свет!
Поздравляю вас, вы очень наивны.
Сейчас я скажу вам одну вещь, которая вас удивит.
Слушайте внимательно, что я скажу.
Никакая я не актриса.
Я вышла не потому, что готовлюсь к роли.
Я душевнобольная, сбежавшая из больницы.
Вас удивляет моя элегантность?
Да, я понимаю. Ничего удивительного.
Это сумасшедший дом первой категории.
Пациенты могут носить свою собственную одежду.
Это как роскошный отель.
Хотя красивый парк окружен непреодолимой стеной.
Двери закрыты на два оборота ключа,
мужчины стоят на вахте.
Не спрашивайте, как мне удалось убежать от преследователей.
И простите за обидные слова.
Но это часть моей болезни, понимаете?
Я не хочу говорить ничего дурного.
Но меня изнутри сжигает ярость.
Она пожирает меня.
Простите меня за все мои глупые и злые слова.
Я вижу, что вы хороший человек.
Иначе я бы никогда не приняла ваше любезное приглашение.
Я вижу, что вы чуткий человек...
умный...
и печальный.
Вы носите толстые стекла.
Теперь я сниму с вас очки.
У вас красивый взгляд
Странно, что у вас красивый цвет лица, ведь вы работаете на ветру.
Бедняга!
Ты страдаешь?
Я вижу.
Ты веришь всему, что я говорю?
Неужели это возможно?
Я не сказала ни слова правды с момента нашего знакомства.
Ты знаешь, что я такое?
я продажная шлюха.
Шлюха. Вот правда.
Можешь делать со мной, что хочешь, но...
надо платить.
Посмотрим, что у тебя есть в бумажнике.
Не бойся, я не украду твои деньги!
Обещаю, что ты останешься доволен моими услугами.
Видишь?
Я беру мелкую банкноту.
Самую мелкую.
Вот твой бумажник, возьми.
Возвращаю его тебе.
Вот как обычно происходит.
Когда оказываемся в постели,
мой случайный покровитель надевает очки,
берет бумажник в ящике ночного столика,
достает пачку банкнот
и долго ищет подходящую.
И дает ее мне.
Я поднимаю блузку выше груди.
И он ложится на меня.
Он получает большое удовольствие, ведь я становлюсь нежной и послушной,
получив банкноту.
Хотите, чтобы я разделась или...
и так хорошо?
Тетрадь, в которой я пишу, мне дал Янос, один из санитаров.
У нас много санитаров.
Большинство из них - пожилые женщины, неприятные и сварливые.
Но Янос, в общем-то, добрый.
Он выбирает среди пациентов любимчиков,
и сейчас эта роль досталась мне.
я пользуюсь определенными привилегиями.
Одна из них - эта тетрадь.
Я засунула кусок бумаги в горло профессору Жакоби,
а это уже вышло за рамки всяких приличий.
Поэтому меня перевели в отделение буйных пациентов,
в большое здание за скалами, рядом с лесом.
В это время года солнца не бывает.
Все время идет дождь или снег.
Нас в этом отделении 38 пациентов.
Мы заперты на ключ в больших помещениях.
Дневном или ночном.
Вся мебель привинчена к полу, на окнах толстые решетки.
Туалеты всегда очень грязные.
Возможностей помыться или принять ванну мало.
Еда сытная, но плохого качества.
От нее толстеешь.
От этой еды часто тошнит.
Некоторые пациенты возбуждены.
Они часами кричат и плачут.
Другие постоянно ссорятся и дерутся.
Грязь повсюду.
Очень грязно.
Трудно привыкнуть к тошнотворному запаху мочи.
Зимние вечера мучительны.
Темнеет рано, потому что окна выходят на север.
Электрические потолочные лампы слабые.
Иногда к нам приходит профессор Жакоби,
но мы никогда не знаем, когда он придет.
Иногда он подходит ко мне
и смотрит на меня
без враждебности.
Я редко думаю о своей прошлой жизни,
которая была до этой, более реальной.
Если ту прошлую жизнь, странное птичье существование,
можно назвать жизнью.
Я пытаюсь понять мои ошибки, я задаю себе много вопросов,
остающихся без ответа, ведь из-за уколов вопросы становятся ненужными,
если не сказать нелепыми.
Иногда я задаюсь вопросом, хочу ли уехать отсюда.
В таком существовании, конечно, есть свои приятные моменты,
если не сравнивать его с другим.
В частности я имею в виду банные дни.
Можно помыть волосы.
Нам выдают чистое белье и носки.
Мы можем надеть воскресную одежду.
По этому случаю нам меняют простыни.
Это приятно,
хотя они влажные и пахнут плесенью и стиральным порошком.
В нашем отделении, разумеется, нет зеркал.
Мы не можем посмотреть на себя.
Однажды я приняла ванну и помыла волосы,
и Янос подошел ко мне со странным выражением лица.
Он держал руки за спиной и спросил, любопытно ли мне, что там.
Не дожидаясь ответа, он поднес к моему лицу маленькое зеркальце.
Я стояла спиной к окну.
Зеркало отражало дневной свет.
Я долго смотрела на свое отражение
и чувствовала, как из моего нутра поднимается крик.
Но из-за уколов я не смогла издать его.
Наверное, так было лучше.
Мое отражение едва походило на лицо.
Я отвернула зеркало молча, ведь мне теперь трудно разговаривать.
Меня это не особо беспокоит. Я скорее улыбаюсь
тайком и думаю о том, что когда жила во лжи,
говорила без умолку,
а теперь, когда, вероятно, живу в правде,
мне трудно говорить.
Я продолжаю писать в дневнике,
хотя давно уже утратила представление о времени,
о днях, месяцах и годах.
Дневник дает мне иллюзию времени и ориентиров в пространстве.
Однажды нас накормили отравленной едой.
Большинство пациентов заболело. Я ничего не ела, это спасло меня.
Бедных больных рвало желчью и вязкой слизью.
Полы вскоре покрылись вонючей грязью.
Санитары и персонал других отделений звали
на помощь, пытались помочь, но их затянуло в этот хаос.
Некоторые, почти без сознания, лежали в грязных кроватях.
Другие бросались на оконные решетки,
третьи до крови бились о привинченные к полу столы.
Помещения освещались ясным холодным светом снежного дня,
спокойным и безжалостным.
Я залезла на скамейку под окном,
приблизилась к решетке.
Прижала к железным прутьям лоб, не отрывая глаз
от деревьев, согнувшихся под снегом.
В лесном полумраке
я увидела бук, с которого
еще не опали листья. Они даже не пожелтели.
я сосредоточила все свое внимание на этом дереве,
мое тело тянулось к тишине, царившей на опушке леса,
так я пережила ирреальное безумие, бушевавшее за моей спиной.
я простояла, вцепившись
в окно, несколько часов.
До наступления темноты.
Буря к тому времени утихла,
и больных унесли на носилках.
Люди сходили за шлангами
и стали поливать дымящейся водой...
и дезинфицирующим средством полы и стены.
Янос взял меня за руку,
быстро и грубо повел меня
в длинный коридор...
и на лестницу, по которой мы поднялись.
Он открыл какую-то дверь
и втолкнул меня в большую комнату,
выкрашенную в зеленый...
Там стояло шесть кроватей и шкафов,
высокое окно было зарешечено.
Он закрыл дверь на ключ и ушел.
Я села на стул.
Наконец я осмелилась посмотреть, где нахожусь.
Сначала комната показалась мне пустой.
Но я заметила за одним из шкафов
скрюченную фигуру.
Это была девочка небольшого
роста, не старше 12 лет.
Ее черные волосы были очень коротко подстрижены.
У нее было бледное лицо с неправильными чертами:
большой нос, коричневые губы.
Глаза у нее были голубоватые,
а веки распухшие, словно она плакала.
На ней был больничный халат.
Как тебя зовут? Сколько тебе лет?
Чего ты боишься? Тебе нечего бояться.
Иди сюда, сядь на кровать.
Мы сможем видеть друг друга благодаря свету
фонаря за окном.
Ты не хочешь говорить со мной?
Ты не можешь говорить. Ты немая.
Глухая и немая.
Ты понимаешь, что я говорю?
Можешь читать по губам?
Раньше меня звали Виктория,
но теперь...
Теперь это имя мне не подходит.
Как тебя зовут?
Напиши на стене свое имя.
Твое имя.
У тебя нет имени?
Сколько тебе лет?
Напиши на стене свой возраст.
Ты не знаешь его?
Или у тебя нет возраста?
Ты такая маленькая!
И худая!
Но насколько я могу судить по твоему лицу,
ты живешь уже долго.
Ты живешь одна в этой пустой комнате?
Почему ты живешь здесь совсем одна?
Не понимаю.
Напиши на стене.
Что ты пишешь?
"Прин..."
Это слово "принцип"?
"Принчипесса".
Я понимаю.
Ты королевского происхождения.
Принцесса!
Поэтому...
Поэтому ты вынуждена жить в изоляции.
Вот почему.
Это очень загадочно.
В любом случае это очень загадочно.
Фонарь за окном погас.
Начинается рассвет. Похоже, будет гроза.
Какой странный свет. Мое сердце быстро стучит, слышишь?
Возможно, это Судный день.
"И вот, произошло великое землетрясение,
и солнце стало мрачно как власяница,
и луна сделалась как кровь.
И звезды небесные пали на землю,
как смоковница, потрясаемая сильным ветром,
роняет незрелые смоквы свои.
И небо скрылось, свившись как свиток".
Не бойся,
это строки из книги, которую я читала давно.
Что ты прячешь в руке? Что-то, что хочешь дать мне?
Сердолик, не больше капли крови.
Ты дашь мне его?
Ты устала, ты засыпаешь.
Иди сюда, ляжем на этой кровати.
Натянем на себя одеяло, чтобы не замерзнуть.
Теперь нам хорошо.
Нас не напугает самая сильная гроза.
Небо может скрыться, свившись как свиток,
ничего страшного.
Вскоре меня разбудили санитары.
Девочка, спавшая в моих объятиях, исчезла.
Меня отвели в мое отделение.
Снег и дождь хлещет по высоким зарешеченным окнам.
Стоящие и лежащие больные погружены в свои неясные сны.
Некоторые лежат на кроватях, почти безжизненные.
Медсестра идет делать ежедневный укол.
Мне дают миску с дымящейся кашей и кусок хлеба.
Долгое время я остаюсь без движений.
Когда за мной перестают наблюдать,
я осторожно разжимаю пальцы
и разглядываю красный камень.
Что это у тебя?
Сердолик.
Красивый камень.
Можно взять его на время?
Да, конечно.
Тебе дали его?
Да.
Красивый камень.
Да.
Он греет руку. Потрогай.
Такое ощущение, что он выделяет тепло.
Тебе надо спрятать его.
Да.
Вы сможете прогуляться по лесу позже.
Погода плохая, и многие еще не окрепли после отравления.
Перевод М.Лабори
Can't find what you're looking for?
Get subtitles in any language from opensubtitles.com, and translate them here.