Afrikaans
Akan
Albanian
Amharic
Arabic
Armenian
Azerbaijani
Basque
Belarusian
Bemba
Bengali
Bihari
Bosnian
Breton
Bulgarian
Cambodian
Catalan
Cebuano
Cherokee
Chichewa
Chinese (Simplified)
Chinese (Traditional)
Corsican
Croatian
Czech
Danish
Dutch
English
Esperanto
Estonian
Ewe
Faroese
Filipino
Finnish
French
Frisian
Ga
Galician
Georgian
German
Greek
Guarani
Gujarati
Haitian Creole
Hausa
Hawaiian
Hebrew
Hindi
Hmong
Hungarian
Icelandic
Igbo
Indonesian
Interlingua
Irish
Italian
Japanese
Javanese
Kannada
Kazakh
Kinyarwanda
Kirundi
Kongo
Korean
Krio (Sierra Leone)
Kurdish
Kurdish (Soranî)
Kyrgyz
Laothian
Latin
Latvian
Lingala
Lithuanian
Lozi
Luganda
Luo
Luxembourgish
Macedonian
Malagasy
Malay
Malayalam
Maltese
Maori
Marathi
Mauritian Creole
Moldavian
Mongolian
Myanmar (Burmese)
Montenegrin
Nepali
Nigerian Pidgin
Northern Sotho
Norwegian
Norwegian (Nynorsk)
Occitan
Oriya
Oromo
Pashto
Persian
Polish
Portuguese (Brazil)
Punjabi
Quechua
Romanian
Romansh
Runyakitara
Russian
Samoan
Scots Gaelic
Serbian
Serbo-Croatian
Sesotho
Setswana
Seychellois Creole
Shona
Sindhi
Sinhalese
Slovak
Slovenian
Somali
Spanish (Latin American)
Sundanese
Swahili
Swedish
Tajik
Tamil
Tatar
Telugu
Thai
Tigrinya
Tonga
Tshiluba
Tumbuka
Turkish
Turkmen
Twi
Uighur
Ukrainian
Urdu
Uzbek
Vietnamese
Welsh
Wolof
Xhosa
Yiddish
Yoruba
Zulu
ЦИФРОВАЯ РЕСТАВРАЦИЯ
Польское телевидение представляет фильм производства кинокомпании "Тор"
ПЕРСОНАЛ
Перевод и субтитры: СЕВА СКРЫПНИК
Внимание, господа. Собираемся здесь.
Все берут копья и головные уборы.
Держите реквизиты при себе, чтобы не потерять.
В главной роли ЮЛИУШ МАХУЛЬСКИЙ
Если взяли головные уборы и реквизит, становитесь в две шеренги.
Автор сценария и режиссёр КШИШТОФ КЕСЬЛЁВСКИЙ
Пожалуйста, не расходитесь.
Оператор ВИТОЛЬД СТОК
Сломалось?
Продюсер ЗБИГНЕВ СТАНЕК
Пан Янухта, просим подойти в отдел кадров.
Пан Янухта, просим подойти в отдел кадров.
Пан Янухта, просим подойти в отдел кадров.
Куда идёте?
В отдел кадров. Я получил извещение...
Через вход для тех. работников. Это вход для артистов.
Туда пройдите, пожалуйста.
Как Вы вообще носите такой убор?
Не видите, что он жмёт? Возьмите другой.
Пожалуйста, не расходитесь! Ждём здесь.
Пан Сова собирает манекен.
Ну...
Итак, красная ткань есть, и с костюмами для хористов разобрались, да?
- Да, вчера вечером. - Ну, вот и хорошо.
Ромек, не трогай. Это чтобы дверь закрывалась...
Ну что ж...
Уже всё устроили. И помни, что б ты не делал, не позорь тётю.
Ромек, познакомься с начальником.
- Здравствуй, Ромек. - Янухта.
Представь его остальным.
Господа, позвольте представить нашего нового молодого коллегу, Ромека Янухту,
который будет работать вместе с нами.
Надеюсь, что вы сработаетесь и найдёте общий язык.
Для начала представлю нашего закройщика.
Представься, Ромек.
Меня тоже Ромек звать. Отныне я буду паном Ромеком, а ты просто Ромеком.
Так проще будет.
Пан Роман, найди чем можно его занять.
Сейчас посмотрим.
Как думаешь, что можно дать ему для начала?
- Вот что у тебя тут? - Срочная работа.
Ну, если срочная, тогда лучше не стоит.
Не, ну он может распарывать швы, а потом и шить.
- Слышишь, Сова? - Да?
Ты, конечно, вправе ему что-то говорить, но только не нянчись.
А он что, ребёнок?
Просто знаю я вас.
Ладно, не боись.
Привет!
А есть лезвие какое-нибудь?
- Привет! - Привет.
Решил выйти на работу?
Я болел долго... Ещё и техникум закрыли.
На каком был курсе?
Ну... На первом...
А я на третьем был. Отучился бы ещё год и спокойно бы выпустился.
Но вот что-то не срослось.
А ты на постоянке?
Ну пока что да.
Тут есть ещё пара людей с техникума.
Не знаю, помнишь ли Толстяка? Он тут художник-декоратор.
Он был на втором... Не, так же на третьем.
- Да, я знаю его. - С усами такой.
И ещё двое с париками возятся: Якубовский и Петрасик.
Черноволосый такой Якубовский...
- Не очень. - Не помнишь?
И ещё Ядзя, блондинка такая. Девчонка...
Удостоверение сотрудника...
Удостоверение члена профсоюза...
Месячный проездной билет...
Ну, и пропуск.
А он для чего?
Это чтобы меня впустили в театр. Я потом могу спокойно там находиться.
Как он выглядит?
Сказал что-нибудь?
Сказал, чтобы я не позорил тебя, тётя.
Пожилой?
Да, пожилой. Ну, такой же как ты.
Может чуть старше.
Видишь? Это был юбилей. А здесь все директора нашего театра.
Я тоже одну получил. Смотри, вот здесь я... А это закройщик.
Знаешь его?
Да, знаю, это Толстяк. Точно...
- Доброе утро. - Доброе утро, шеф!
Эй, не узнаёшь меня?
Я в костюмерной мастерской работаю.
Помню, ты раньше с полной девочкой встречался. С Косек, вроде бы.
Смотри-ка! А ты похудел!
Весной ты читал стихи в академии.
- Верно? - Да.
Ну вот, ты тогда так увлёкся, что я легко тебя запомнил.
Это небо?
Море.
Море, настоящее море.
Чёрт, тяжелое... Пока ты там, помоги свернуть!
- Хорошо. - Сначала на себя натяни.
Привезли колбасы.
Пан Марчак! Мне пятнадцать килограм и две булки.
Натяни и переворачивай.
А может его растянуть на всю декорационную? Так же легче будет, нет?
Нельзя, здесь артисты в теннис играют.
Давай.
Ну, а что важнее-то?
Пан Шмидт.
Пан Шмидт, можете показать смену декораций?
Сколько она займёт?
Пять-шесть минут.
Просьба сменить декорации!
Знаешь, работать здесь - это всё равно что взлетать ввысь.
Как птица.
Искусство, искусство...
Мы все его чувствуем.
Оно в воздухе, в нас самих.
Понимаешь?
Чувствуешь?
Да.
Будто поднимаешься всё выше и выше.
У них же культура такая.
Ну да, в Англии культура высокая.
Так принято считать, по крайней мере. Ну, сложилось так.
А знаете что? Среди полек бытует такое выражение:
«Дикий Англичанин».
Моя знакомая поехала в Англию и...
В течение года встретила статного богатея и сразу же за него вышла.
Знаете, быть может я ошибаюсь, но моё мнение таково.
Раньше я считал англичан утончёнными.
Но вот когда наши играли на матче, на «Уэмбли»...
Когда англичане стали свистеть во время нашего гимна,
я потерял к ним просто всяческое уважение.
Они вроде бы народ культурный, но...
Наши бы никогда так не поступили. Не было бы ничего такого.
Говорят, что все англичане - педерасты.
Ну, про это я ничего не могу сказать.
Не знаю...
Мне больше австрийцы нравятся.
Я знаю одного австрийца. Он органист, на органе играет.
Когда я работал в музыкальном театре, мы там фрак ему шили.
Цваймиллером звали.
Он довольно знаменитый. Даже в Польше выступал. Славный парень, славный.
Вообще, я только этого австрийца и знаю.
А я хочу в Советский Союз съездить. Не рассказывал?
Ну, ты говорил, что хочешь туда.
У тебя там семья, нет?
Да, тёти и дяди...
Хочу посмотреть, как им живётся.
Да вроде им там неплохо.
Ну, они приезжали к нам. Сказали, что хорошо там устроились.
Жизнь-таки удавшаяся...
Живут не тужат, работают в колхозе. С коровами, свиньями...
Да, но не все же работают в колхозе.
Есть же города.
Они в деревне живут.
А не думал там остаться? Если тебе там всё нравится...
Вообще, это не такая плохая идея.
Климат хороший... Вода ещё, кстати...
Пан закройщик...
Это разве не мой дизайн?
Откуда взялся этот орнамент?
У меня такого не было.
Я хотел об этом спросить, но просто…
Но мне сказали так сделать. Пан Вальди хотел, чтобы выглядело богато и...
Но, позвольте, я же за него отвечаю. Вы придерживаетесь моего дизайна,
а не того, что кто-то там сказал. Снимите пожалуйста.
Вот это хороший цвет. Такой я и хотела.
С тем вообще не поработаешь.
Это что у вас?
Это флаги на день театра.
Дайте-ка взглянуть.
- Это? - Да-да.
Возьми вот это.
Я же говорил, мы не берём никакие из их орнаментов.
Давайте ближе к свету.
Цвета же меняются при дневном свете.
Вы же знаете об этом из театрального, да?
Про холодный и тёплый свет...
Вы учились?
- В техникуме. - В театральном техникуме, да.
Правда через год он закрылся.
Я там преподавала.
Я Вас помню.
Да, жаль, что его закрыли, конечно. Знаете, я ведь была ученицей самого Винценты Драбика.
Это был знаменитый польский сценограф, который считается...
Это я подниму сюда.
Который считается...
...можно сказать, отцом польской сценографии.
Очень интересный был человек. Он так тонко чувствовал...
- Понимаете, да? - Да-да.
- Сколько Вам лет? - Пани Халинка, тут сценограф пришёл.
Девятнадцать.
Ну да, Вы молодой, но при этом талантливый человек. Вы ещё многому научитесь.
Хотите посмотреть на примерку бюстгалтеров?
Их здесь шьют мужчины?
Да, это кропотливая работа.
Ааа, именно сам пошив?
Ну хорошо, понимаю. А так очень неплохо.
Белые резинки очень выделяются.
Тогда нужно их заменить.
Заменить, либо как-нибудь хорошенько подкрасить.
О, я тебя тут дергаю, да?
Спереди скорее, да?
Да, потому что сзади посвободнее.
Тут тоже с резинками или без?
Лучше без, ведь если они будут давить, то будет некрасиво.
Да, так лучше. Намного.
А может его снаружи как-нибудь?
Нет, так не надо.
Он должен быть под материей, и телесного цвета,
чтобы издалека создавалось впечатление, что они в неглиже.
Ай! Ты чего дуришь?
Резинка порвалась!
Помнишь, что было на прошлом собрании?
Нет, не очень.
Не помнишь, что он обо мне говорил?
Ну знаешь...
Я терпел и ничего ему не предъявлял, но...
Он зашёл далековато. Я-то понимаю, что это значит.
Слушай, ну ты всё-таки тоже был не прав.
Как бы то ни было, я говорю, как есть.
Он халтурит на репетициях, но танцует потрясающе.
Ну, как и я.
И это нормально. Каждый из вас хорош в своем роде.
Но он может танцевать с Улей, а ты нет.
- В смысле? Очень трудно? - В смысле по росту ей не подходишь.
Я?
Мы же постоянно измеряемся. Уменьшился, что ли?
Знаешь, что он мне сказал? Что я могу и дальше танцевать.
Только представитель был против.
Хотя погоди, ты же раньше им был.
Он так и сказал? Что это я был против?
Нет, я про представителя.
Чёрт, здесь кто-то надымил.
- Ну что, тогда увидимся в баре? - Угу.
Стойте ровно, хорошо?
Удобные... Идеальные.
Лёгкие?
Как пёрышко!
Алло?
Да, я так и понял.
Смотри-ка. И впрямь лёгкие!
А ноги не потеют?
Конечно, я только спрошу у начальника.
Да не, не потеют. Куда там! Даже в жару вообще не пахнут.
Пан начальник, всего на два слова!
Главное, чтобы соблюдались требования, пан закройщик.
Вот здесь так должно быть.
А где они продаются?
- Ромек, дай-ка пару шпилек! - В Доме Обуви.
На первом этаже.
Вот здесь придётся подогнать.
Ну подгоняйте. Главное, чтобы нормально было.
И вот тут ещё.
Ну не натягивайте так.
Так пока что надо.
Тут ещё надо подрезать, иначе будет недоделка.
Она бежит и слышит: «Отдай руку...».
Её трогали ветки вот так. И она думала, что
кто-то за ней гонится, трогает и приговаривает: «Отдай руку...».
И как только добежала до ворот, она услышала:
«ОТДАЙ РУКУ!».
Да ну, какая-то дурацкая история.
Я лучше расскажу свою.
Тогда я ещё холостяком был.
Нас было четверо молодых парней,
и читали мы книжки о чёрной магии.
Там было написано: Нужно поймать чёрного кота,
пойти на Крестный Путь в двенадцать часов ночи...
Чего-чего?
В двенадцать часов ночи.
И затем его надо будет сжечь.
А там намётано уже, да?
Вы, чего, не знаете, что делаете?
Нет, дизайн готовый, всё есть.
А далее вот что было.
Вдруг пробивает двенадцатый час... Это был, кстати, месяц май тогда...
Ни один листочек на деревьях не шелохнулся. Представляешь?
Так...
Наступает двенадцатый час. Мы сжигаем кота, а он пищит, живой ещё.
И потом такая буря началась, что все деревья ломались, листья опадали...
У всех нас волосы дыбом стали.
А твои до сих пор стоят.
Прям у всех!
- Всё там оставили и... - А иначе бы вы наверняка стали невидимками!
Ну мы были бы настоящими чародеями.
Нам тогда реально повезло.
У меня тоже была такая история.
Однажды я шёл через сельское кладбище...
Это было в канун Нового года...
И вдруг слышу, что из свежевыкопанного гроба доносится какой-то стук.
Подхожу ближе, и он затихает.
И так три раза: отхожу - постукивает, подхожу - затихает.
Потом я постоял немного и пошёл дальше.
А чего ушёл?
Ну, просто если б я в канун Нового года позвал ребят, всю семью...
Закуришь?
Спасибо. Они бы пришли, стали копать, а там бы оказался настоящий труп...
Как бы в канун труп, ну...
Спасибо.
А если б там был живой человек?
Забавно то, что я вообще другому её хотел дать!
А вот что.
Вы знаете Крупу?
Знаете Крупу?
Дорогой мой...
Ну? Тоже неплохая шутка, не?
А из чего они сделаны? Я бы тоже хотел...
Понравились?
Мы на некоторых именинах болтаем себе...
Сова, ты там успокойся, ладно?
- Я попробую тогда. - Да пожалуйста.
Ну что, тебе нравится?
Очень!
Знаешь, я всегда хотел увидеть репетицию оперы.
Тебе чертовски повезло, что ты не закончил тот техникум.
А репетицию я тебе найду.
Почему повезло?
Тебе забивали голову всякой историей искусств, живописи... Искусством...
Пробудили там в людях столько амбиций...
Но в итоге ты здесь, делаешь грязную работу.
Возишься с платформами, шьёшь фраки...
Ты понимаешь.
Не особо...
Может оно и к лучшему.
Будешь тихо-спокойно увеличивать размеры брюк, менять пиджаки артистам...
Когда я впервые пришёл сюда,
мне сразу же всё здесь понравилось.
И что меня поразило больше всего,
так это то, что деятели театра, солисты обсуждают такие же простые вещи, как и все мы.
Кто сколько заплатил за телевизор, за машину...
И знаешь, мне потребовалось три года,
чтобы понять, что они только об этом и говорят.
Мы в техникуме обсуждали искусство больше, чем люди здесь.
Оно вообще есть?
- Что? - Ну... То искусство.
Конечно же есть.
Послушай, когда её поднимаешь, держи её за поясницу. Особенно когда вы группируетесь.
- Да-да... - И ноги не расслабляй.
- Да-да, я понял... - Тогда и получатся повороты.
Грудь расправь, руки напряги, плечи опусти...
- Да-да... - И тогда получится.
Я просто чувствую, что не могу пока выдержать. Не получается.
- Ну мы тогда... - Чисто физически не выдерживаю.
Тогда мы ещё три-четыре раза пройдёмся и посмотрим.
- Давайте ещё раз. - Да, конечно.
- Пожалуйста... - Внимание! Пролетимся ещё раз.
Прошу всех занять свои места.
Третий акт, сцена клятвы.
Пан Радек, начнём с этого места.
И...!
Раз, два! Раз, два! Раз, два! Раз!
Ты можешь здесь постоять.
Стоп! Стоп! Ещё один момент.
Только не плюйся.
И здесь нужно больше экспрессии!
А ты руками тянись ещё дальше.
Ещё раз. Все по местам.
Внимание!
Тихо.
Пан Радек. И...!
Раз, два, три, четыре...
Шеф, у меня есть одна просьба насчёт электрокамина.
Хочу в доме его установить.
Ну такой, из ГДР который...
Бэушный или новый?
Новый-новый.
Просто у него трёхфазный провод, а какой куда подключать - вообще без понятия.
Если энергии в доме недостаточно, то я не смогу подключить камин на 3000 ватт.
Так вот я и хочу попросить Вас придти ко мне домой, посмотреть...
И сказать, получится или нет.
Не, я Вас не заставляю...
Я-то всегда могу, просто тут важно, с чем работаю и за сколько.
Вы уже не один раз нам помогали.
Ну...
Закурите?
Сигарету?
Не-не-не, спасибо.
И тут же подходишь! Уля убежала...
Ты в смятении! Больше-больше эмоций!
Больше! Больше! Грандиознее!
Билеты, пожалуйста.
Спасибо.
Спасибо.
Билеты.
Спасибо.
Кто это?
Это я.
А он?
Кто?
Технический директор.
Технический... директор?
Наливай, пан Виля.
Так, ставьте стаканы.
По одному.
Всё-всё...
Наш пан закройщик,
в день твоих именин я желаю тебе всего наилучшего, счастья и скорейшего повышения!
Спасибо.
Ну, я желаю тебе того же. Чтобы жизнь твоя текла как Висла до Гданьска...
- Спасибо! - И чтоб держалcя как...
...пика уланская!
А у нас же тут ещё именинник есть!
Что, у тебя в другой день?
Нет, в этот, просто я не знал об этом.
Ну, теперь знаешь!
Пан Сова...
По такому случаю не мешало бы и начальника пригласить к нам.
Так... Может я ему отнесу стакан?
Да, отнеси ему.
Подождём ещё немного тогда...
Ну что ж, за здоровье именинников!
За здоровье...
А чего, где наш начальник?
Не захотел.
И неудивительно. Дай я отнесу.
Пейте, ребят. Я с ним поговорю.
Какая крепкая!
Водка крепкая, дорогая, но полезная.
Всегда было интересно, а та телеведущая прям наизусть весь текст помнит?
Которая?
Да не помню. Она вела передачу, и выглядела так будто...
Кристина Лёска!
Она так говорит, будто всё-всё помнит. Вот интересно, это правда?
Учит, наверное.
У неё текст над камерой.
А те говорят, что у неё всё наизусть.
У неё за камерой стоит доска с текстом.
Знаешь, а мне вот нравится та, которая ведёт прогноз погоды.
- Вихерек? - Ну, девчушка которая...
- Хмурка, а не Вихерек. - Да, Хмурка.
Всегда красиво одета, каждый раз новая причёска...
Взять тех же ведущих из Катовице.
Можно было заметить, что они всегда следили за модой.
Ведущий может и модно одет,
но когда он садится в этом пиджаке, то всё тут же мнётся.
Всё зависит от того, кто шил ему. Кто портной...
Портной портным, а сидеть-то он должен нормально.
Он должен был свой костюм погладить.
Может не он сам всем этим занимается, а его стилист.
Вот если бы я шил для кого-то...
Я вам вот что скажу.
Просто чтобы вы знали.
Портновское ремесло - это ремесло художника.
Ну ты в театре работаешь, конечно...
Я в принципе говорю.
Я всё уладил.
Всё окей.
Ну?
Это священник.
Так, хорошо.
А...
Не слишком ли его губы синевой отдают?
Нет. Пан профессор, здесь такая история...
Рот синий, а по идее он должен выглядеть, как скульптура. Как мумия.
Здесь грим не должен выделять его как персонажа.
Можем попробовать изменить цвета прожекторов. Может из-за них такой эффект?
Ромек? Ромек!
- Да? - Ты принёс тот ворот?
- Я должен был принести? - Ну конечно! Беги быстрее!
Артисты балета на сцену! Балет!
Просим дам выйти на сцену по очереди.
Господа, встаньте сбоку.
Только дамы. Только дамы. Стоп!
И теперь так. Урсула, подними руки вверх.
Вандзя, то же самое.
Хорошо. Опустите ниже.
Не сковывают движения?
Теперь господа. Выходите.
Нет, туник нет, а вот...
Пан профессор, с нижним бельём всё в порядке? Может быть его приподнять?
Тут либо трико, либо полностью обрить грудь.
Ну и конечно же гримируем тела, да?
Воротник довольно маленький.
- Нет, ну он вообще не идёт. - Он не подходит, я уже говорила об этом.
Так что Вы можете обойтись без него.
Следующий костюм, пожалуйста.
Пан Анджей!
Пан Анджей, часы!
Это мелочь.
Главное, чтобы их не было на спектакле.
Не будет.
Что, тяжело в костюме?
Да ужасно просто! Вообще как-то не очень.
Я вот не знаю, как быть с туникой. Нормально или нет? Вот её низ... Такой вот косой...
Ну, это стильно.
Кто шил этот костюм?
- Простите, я не знаю, кто его шил. - Пан Сова...
Так-то не выглядит каким-то сковывающим движения.
Он тесный. Мне в нём тесно. Я не могу нормально дышать в этом костюме.
- Можно тогда позвать пана Сову. - Где пан Сова?
С воротом то же самое? А то выглядит вполне удобным.
Да конечно же он давит!
Где пан Сова?
Пан Сова!
Ну, пан Сова, выйдете сюда!
Я здесь!
Где он?
Слушаю.
Выйдете на сцену.
Встаньте перед нами.
Ближе подойдите, пожалуйста!
Да?
Пан Сова, что случилось с костюмом?
Ну, он шился на примерках.
Но получилось ужасно, директор!
Вы же помните, что на примерках...
Мне тесно! Какое дело мне...
Какое мне дело до Ваших примерок?
Если были какие-то претензии, то Вы должны были на примерках...
Пан Сова, мне плевать на эти Ваши примерки!
Мне нужна свобода!
Поглядите!
Вот и весь Ваш костюм! Понимаете?
Вот! Вот, вот... Пожалуйста!
Что Вы тут мне рвёте?
Что Вы мне свой голый зад показываете?!
Вы не имеете права здесь стоять!
Я имею! Ведь я пою здесь... Здесь, на этой сцене!
А Вы даже не можете сшить нормальный костюм!
Вы не имеете права стоять на этой площадке!
Вот, пожалуйста! Так выглядит Ваш костюм!
Вот так... Так...
Вот он! Вот он!
Вот он! Так... О, вот так он выглядит!
А я... Когда я свободен...
«За три дня до премьеры, мы беседуем с солистом оперы.
Я не буду радостно и восторженно отзываться.
Премьера может оказаться возможностью сказать друг другу правду в глаза.
Через несколько дней состоится ещё одна пустая и незначительная премьера.
Что поделать, если в наших театрах и подавно нет конкуренции в плане талантов и умений,
но зато есть дружественные связи?
Кто из знакомых директора будет исполнять первую партию?
Кому дирижёр отдаст большее предпочтение?
Я бы не удивился, если б наши театры оказались чьей-то частной собственностью.
Однако, здесь речь идёт о пользе социалистической культуры и охране искусства...»
Кто это написал?
Седлецкий, который порвал костюм Совы.
Чего опоздал?
Да из-за поезда.
«В нём некомпетентные люди, не понимающие своих задач, а также лодыри и трусы.
Если честно, то мне кажется, что при всём цинизме, показушности и отсутствии моральных принципов,
искренность и честность являются наиважнейшими качествами профессиональной компетентности».
Такая вонь от этого лука!
Что, не нравится лук?
Большинство наших солистов, как певцов, так и танцовщиков...
Так называемые господа артисты позволяют себе такие интересные вещи,
как отрывание ситечек для душа в ванной комнате.
И вот не так давно коллега установил новый стульчак в уборной гримёрки солистов...
Певцов...
Он пробыл там где-то неделю, а потом пропал.
Да что о стульчаках говорить, когда бумаги нет?
Это уже общие проблемы. Это и так всем понятно.
Коллеги!
Тех. отдел...
Вообще интересно дело артиста и солиста,
где один занимает высокое положение, он кто-то там в опере,
а второй работает больше, усердно...
Ну нормально, дадут денег на уборщицу, а убирать за собой будем сами.
Надо будет уточнить, поскольку пока такое сложно осуществить.
Вообще нужно пойти к начальству и узнать, какие есть одобряемые варианты.
Нужно правильно сформулировать запрос.
- Да-да, мы слушаем. - Хотим основать кабаре...
У меня есть одна мысль...
Да, пожалуйста.
Мы могли бы в декорационной, потому что тут много места,
основать свой небольшой театр или кабаре. Мы то есть техники.
Я поговорил с молодыми людьми, ребятами из оркестра,
и они бы хотели что-то такое попробовать. Как и мы, в принципе.
В любом случае, из такого кабаре может что-нибудь да выйдет.
Артистов театра пригласишь в кабаре?
Не, ну... Ну я ж серьёзно говорю. У нас тут сложная ситуация.
Артисты и техники - это две разные стороны.
А мы можем попробовать здесь что-нибудь сами сделать.
Где?
Зыгмунт на гитаре играет... Да тут, в декорационной!
Здесь больше всего места.
Вон там играют, а можно и что-нибудь такое сделать.
Сова пишет сатиричные тексты... Я думаю, что...
Попробовать стоит, даже если не получится...
Это стоит того. Да и мы все здесь ладим друг с другом.
Идея интересная, хоть и не новая.
Мы как-то об этом думали, но хорошо, что эта мысль возникла снова.
Ну, если коллега Янухта готов взять на себя организационную часть,
то я буду только рад обговорить с начальством какие-либо детали содействия и помощи.
Думаю, что мне удастся это сделать.
Все же за кабаре?
Теперь предлагаю перейти к следующей теме, довольно важной.
Она в целом неприятная, можно сказать, скандальная.
Большинство из вас знает, что в варшавской прессе появилось интервью,
на первой полосе, со всем нам известным паном Анджеем Седлецким.
Мне кажется, что тон, дух и буква этого замечательного интервью,
не заслуживающее внимания со стороны начальства, требует от нашей организации
занять определённую позицию.
Надо бы написать обращение.
Поэтому предлагаю... Да, да, так и поступить.
И потом ещё написать в нашей стенгазете, что мы думаем об этом.
Я могу набросать первый вариант обращения.
Прекрасно, прекрасно... Тогда займёмся им после собрания.
И вообще удивляет тот факт, что коллега Сова,
который имел дело с паном Седлецким, и даже стал причиной его гнева на сцене,
не сказал ни слова. Я вот не понимаю этого.
Вы ждёте от меня объяснений?
Ну, естественно. Вы же в курсе о третьем пункте повестки, верно?
Мяч потеряли? Помогите коллегам найти мяч.
Всё, нашли? Господа, закройте двери, пожалуйста. У нас ещё собрание.
Спасибо.
Что мы имеем в целом... Коллега Сова, который был ответственным за пошив костюма,
отдал Седлецкому костюм недоделанный, плохо сшитый,
ещё и перед его выходом на сцену... - Это неправда.
- Как неправда? - Ну неправда.
В смысле? В отчётах сказано, что было всего три примерки.
Это был нормальный костюм, сшитый по дизайну. Что ещё нужно?
Но было всего три примерки, а должно быть пять.
Но у нас никогда не было больше трёх примерок!
Но всё же факт в том, что костюм должен быть сдан в приемлемом состоянии.
От этого зависит проф. репутация.
Он и был в хорошем состоянии. Седлецкий ничего не говорил.
Я был там. Они обувь мерили... И внимания особо не было...
- Костюм был пригодным? - Да.
- Тогда почему тот его порвал? - Ну, видимо, из-за личной неприязни просто.
Я же был там. Работаю с ним в одной мастерской, так что я всё видел.
Почему Вы, коллега Сова, молчите?
- А что ему сказать? - Мы ждём его мнение.
Не, ну если он теснит, то порвался бы и после десяти примерок. Так каждый порвал бы.
Я думаю, что пан Седлецкий правильно сделал, что порвал этот костюм.
А я того не понимаю.
Он правильно сделал. Я могу объяснить.
Я сейчас объясню. Я думаю, он поступил правильно, ведь если подумать, то он...
Не знаю. Сегодня - мой костюм, а завтра он обопрётся на декорации, и их разнесёт...
А мы ничего не скажем!
Потому что отношения такие.
Артисты нас не уважают.
Они не уважают ни себя, ни нас, ни даже свою публику.
Этот театр прогнил. Мы играем всё то же старьё.
Мы работаем не покладая рук, и всё ради старых пьес.
Вот, если начистоту, сколько людей сюда приходит?
Ползала всего лишь.
Это не наше дело.
Наше! В том и суть, что мы сидим тихо и ничего не говорим!
Нам главное, чтобы было что пожрать, горячая вода и так далее!
А здесь проблема намного серьёзнее!
Сидим тихо, ведь у нас своих проблем хватает.
Но проблемы театра и наши проблемы, понимаешь?
Этот театр мёртв! Это труп! Он прогнил насквозь...
И именно так я и считаю. Он уже не говорит с людьми!
У Вас всё, коллега?
Да, всё.
Думаю, что наступившее молчание говорит само за себя, коллега Сова.
Возможно говорит о единогласной позиции нашей организации...
Я просто опечален и раздосадован Вашими словами.
Слушай, не кури здесь, ладно?
Подведём итоги. Что касается пана Седлецкого,
то мы пишем письмо и публикуем его в нашей газете.
Что до коллеги Совы, то, к сожалению, здесь исход только один - это выговор.
Ну и... Основываем кабаре, поскольку все видимо поддерживают эту идею.
Ну что ж, всем спасибо.
Коллега Ромек, я бы хотел Вас на пару слов.
- Мы ещё пока не знакомы... - Добрый.
Я бы хотел, чтоб ты зашёл ко мне завтра. Где-то в полпервого. Сможешь?
- Да, хорошо, я буду. - Ну всё тогда. До завтра.
Понимаешь, Ромек, мы позвали тебя сюда, чтобы поговорить...
Ты был на собрании, видел какие вопросы мы решаем...
Есть даже пара насущных проблем...
В свою очередь, мы наблюдали за тобой какое-то время,
и увидели, что ты активен, открыто выступаешь...
Для того наши собрания. Это честные, открытые обсуждения.
И мы считаем, что ты должен быть с нами.
Будешь в кругу друзей.
Здесь различные мероприятия,
для того, чтоб нужные люди
были на нужных местах. И так проблемы, с которыми имеем дело,
будут переданы в нужные руки, чтобы мы могли решить их вместе.
Мы бы хотели, чтобы ты присоединился к нам.
Мне ездить нужно. У меня не так много времени...
Это не проблема. Важно ведь совсем другое.
Ты будешь в кругу друзей.
Людей, которые поймут и всегда помогут.
Ну ездишь на работу... Можешь и не ездить.
Мы можем это устроить. Просто поселишься ближе.
Ещё я знаю, что ты хочешь заняться учёбой.
Ну да.
Ну вот, с этим тоже поможем.
Это среда взаимопонимания и доверия.
Тебе же лучше. С нами всё будет как надо.
Мне нужно подумать.
Подумай, конечно. Просто знай, что я говорю это искренне.
Так я вижу намного лучше. Сколько у них?
Плюс две с половиной.
И вправду лучше.
- Слышишь? - Что?
Послушай.
Ну, что слышишь?
Как кто-то разговаривает.
А что ещё?
Машину.
А ещё?
Свисток милицейский.
А ещё что?
Трамвай.
Теперь здесь послушай.
Ну чего, тут работа.
А теперь ещё раз там.
И здесь.
Ага.
Два мира, да?
Ну, видишь...
Когда ночью работаем, всегда так сижу и слушаю.
- Мои тетради пусть лежат здесь. - Хорошо.
Хотя может мне их убрать в шкафчик...
Да можешь так оставить. Не пропадут.
Ну всё тогда. Доброй ночи.
- Доброй ночи. - Удачи!
Спасибо. Лучше раньше лечь поспать, чтобы рано бодро встать.
Ну, господа, гашу свет.
А ты спать не будешь?
Нет, у меня ещё этот чёртов костюм. Весь изодранный...
А ты ложись. Во сколько разбудить?
Да не, я сам встану.
Видел, что он там пишет?
Нет.
Там пьеса. Пан Виля пишет пьесу.
Показывал мне когда-то. Очень хорошая. Видно, что идёт от сердца.
Господа, руководство оценило нашу работу,
и поэтому увеличило количество приглашений до девяти.
Это огромный социальный успех.
Теперь прошу, тяните жребий. Один пустой, второй полный.
А он нехило нас загрузил.
Пани Халинка, прошу. Пустой или же полный конверт?
Берите. Прошу вас.
Пустой или полный...
Ромек...
В чём дело, Ромек?
Хотел вытянуть полный.
У меня приглашение!
Судьба тебе улыбнулась?
- И приглашение личное! - Вижу-вижу.
Кому ещё?
Пан Сова, Вы себе не взяли.
А на кой чёрт мне он сдался?
Может у него нет смокинга.
Вы тут не умничайте, пан Сова.
Он и так был пустой.
Вы интересуетесь театром?
Ну, это моя профессия.
Я просто работаю в театре.
А Вы любите театр?
Редко хожу туда.
Знаете, в театре, когда представление вот-вот начнётся,
и Вы ждёте, когда поднимется занавес,
оркестр играет увертюру... Темно...
И потом медленно поднимается занавес... Сразу же становится светло...
И что?
И тогда возникает ощущение...
Возникает ощущение мурашек по телу.
Это прекрасно...
Пан Янухта, хорошо, что Вы пришли.
Сейчас я дам чистый лист...
Прошу, присядьте вон там.
Так, секунду.
Вот, располагайтесь.
Мы слышим о Вас только хорошее, пан Янухта.
Пани сценограф Вас хвалила...
И пан закройщик тоже лестно отзывался.
Верно, пан закройщик?
И также я слышал, что у Вас есть идея открыть кабаре.
С долей сатиры, неоднозначности...
Но идея хорошая.
Нам пригодится такая площадка.
Поддерживаем.
И даже выделим средства...
Можете использовать нашу технику.
Руководите своим же театром сами.
Мы не будем вмешиваться.
Научитесь управлять. Это ваше, молодых, будущее.
Так? Или не так?
Так.
Хорошо!
У Вас есть чем писать?
Да.
О, фломастер!
- Хорошо пишет? - Да.
Отлично. То, что нужно...
Итак, Вы были свидетелем того шумного скандала с нашим солистом, паном Анджеем.
Как Вы считаете, из-за чего он так разозлился?
Может потому, что его хотят перевести во второй актёрский состав...
Это тоже верно, да. Но есть и другая, внутренняя причина,
которую мы должны прояснить.
Вы с паном Совой коллеги, верно?
Я бы хотел, чтобы Вы описали здесь всё, что знаете относительно того костюма.
У нас уже есть два таких описания, но их могут назвать предвзятыми.
Из-за того, что их написали люди, занимающие посты руководства.
Нам нужен документ от лица человека его поколения.
Ну, а что мне написать? Как?
Всё. Смелее, пан Янухта!
Костюм был сшит плохо. Это правда, пан Янухта.
Было только три примерки.
Это Вы знаете.
Во время тех примерок, пан Сова неприлично выразился,
оклеветал наш театр...
В какой-то момент он даже спросил у солиста: «Вы знаете Крупу?»...
Если ему здесь не нравится, пусть уходит.
Но это была шутка.
Шутка, шутка... Вот так об этом и напишите.
И ещё. Правда ли, что однажды он предложил Вам на работе выпить водки?
Неправда.
Что ж, напишите здесь обо всём. Тем более, мы знаем, что Вы весьма красноречивы.
Обо всём. И никому не рассказывайте о нашем разговоре, хорошо?
Идёмте.
В фильме снимались: Юлиуш Махульский, Ирена Лёрентович, Влодзимеж Боруньский,
Михал Тарковский, Анджей Седлецкий, Томаш Ленгрен, Томаш Зыгадло, Януш Скальский
Кристина Вахелько, Людвик Мика, Вильхельм Клоновский, Ян Тороньчак, Ян Зелиньский
Эдвард Цёсек, Хенрик Савицкий, Вальдемар Карст, Кшиштоф Ситарский
Звуковое и музыкальное оформление: МИХАЛ ЖАРНЕЦКИЙ
Монтаж: ЛИДИЯ ЗОНН
Художник-постановщик: ТАДЕУШ КОСАРЕВИЧ
Художник по костюмам: ИЗАБЕЛЛА КОНАЖЕВСКАЯ
В фильме использована запись оперы "Аида" в исполнении солистов и оркестра Большого театра в Варшаве
Can't find what you're looking for?
Get subtitles in any language from opensubtitles.com, and translate them here.