All language subtitles for Roter.Himmel.2023.MVO.BDRip.1.46Gb.MegaPeer_full.rus

af Afrikaans
ak Akan
sq Albanian
am Amharic
ar Arabic
hy Armenian
az Azerbaijani
eu Basque
be Belarusian
bem Bemba
bn Bengali
bh Bihari
bs Bosnian
br Breton
bg Bulgarian
km Cambodian
ca Catalan Download
ceb Cebuano
chr Cherokee
ny Chichewa
zh-CN Chinese (Simplified)
zh-TW Chinese (Traditional)
co Corsican
hr Croatian
cs Czech
da Danish
nl Dutch
en English Download
eo Esperanto
et Estonian
ee Ewe
fo Faroese
tl Filipino
fi Finnish
fr French Download
fy Frisian
gaa Ga
gl Galician
ka Georgian
de German
el Greek
gn Guarani
gu Gujarati
ht Haitian Creole
ha Hausa
haw Hawaiian
iw Hebrew
hi Hindi
hmn Hmong
hu Hungarian
is Icelandic
ig Igbo
id Indonesian
ia Interlingua
ga Irish
it Italian Download
ja Japanese
jw Javanese
kn Kannada
kk Kazakh
rw Kinyarwanda
rn Kirundi
kg Kongo
ko Korean
kri Krio (Sierra Leone)
ku Kurdish
ckb Kurdish (Soranî)
ky Kyrgyz
lo Laothian
la Latin
lv Latvian
ln Lingala
lt Lithuanian
loz Lozi
lg Luganda
ach Luo
lb Luxembourgish
mk Macedonian
mg Malagasy
ms Malay
ml Malayalam
mt Maltese
mi Maori
mr Marathi
mfe Mauritian Creole
mo Moldavian
mn Mongolian
my Myanmar (Burmese)
sr-ME Montenegrin
ne Nepali
pcm Nigerian Pidgin
nso Northern Sotho
no Norwegian
nn Norwegian (Nynorsk)
oc Occitan
or Oriya
om Oromo
ps Pashto
fa Persian
pl Polish
pt-BR Portuguese (Brazil)
pt Portuguese (Portugal)
pa Punjabi
qu Quechua
ro Romanian
rm Romansh
nyn Runyakitara
ru Russian
sm Samoan
gd Scots Gaelic
sr Serbian
sh Serbo-Croatian
st Sesotho
tn Setswana
crs Seychellois Creole
sn Shona
sd Sindhi
si Sinhalese
sk Slovak
sl Slovenian
so Somali
es Spanish Download
es-419 Spanish (Latin American)
su Sundanese
sw Swahili
sv Swedish
tg Tajik
ta Tamil
tt Tatar
te Telugu
th Thai
ti Tigrinya
to Tonga
lua Tshiluba
tum Tumbuka
tr Turkish
tk Turkmen
tw Twi
ug Uighur
uk Ukrainian
ur Urdu
uz Uzbek
vi Vietnamese
cy Welsh
wo Wolof
xh Xhosa
yi Yiddish
yo Yoruba
zu Zulu

Original subtitles

КРАСНОЕ НЕБО

Что-то не так.

Что?

Что-то барахлит.

Я не слышу.

У тебя связь есть?

Не-а.

Далеко ещё?

Прилично.

— Сколько? — Километров десять…

Это до деревни, а потом ещё парочка…

до дома.

Это минимум.

Я знаю короткую дорогу.

— Какую? — Через лес.

2-3 километра максимум.

— Уверен? — Да.

Мы заблудились?

Мы идём правильно.

Я почти уверен.

Феликс, скоро стемнеет.

Если мы не туда идём, то придётся здесь ночевать.

Слушай, давай ты тут с вещами останешься.

— А я сбегаю проверить. — Феликс!

Мы уже наверняка близко.

Чёрт.

Феликс?

Привет.

Мы уже близко. Минут 15.

Класс.

Привет!

Есть кто?

Маме позвоню.

Вот так, значит?

Да ладно, мам! Каждый раз одно и то же!

Я виноват? Серьёзно?

Не беси меня!

У меня плохая новость и плохая.

Это лазанья? Обожаю лазанью!

— Ну, говори уже. — Мы тут не одни будем.

— Всё время? — Типа того.

Мама как всегда:

«Ой, я разве не сказала, там же много места!»

Вот…

Привет передаёт.

Обнять тебя попросила.

А вторая новость?

Мы спим в одной комнате.

— Чего? — Она в другой будет.

Нет! Блин, Феликс!

Мне нужен покой.

Поработать в тишине и одиночестве.

А тебе портфолио закончить.

Забирай беседку.

— Какую ещё беседку? — На улице. Будешь один там.

Она готовит хорошо.

— Ты её знаешь? — Ага.

Племянница маминой коллеги по работе.

А зовут её?

— Надя. — Русская?

Не знаю.

Привет, Надя!

Мы с Леоном приехали.

Остановимся в маленькой комнате.

— Маленькой? — Да.

— Но нас двое! — Она не намного меньше.

Я уже её ненавижу.

Я пошёл. Они нормальные вообще?

Да не трогай ты их.

Она наверное записку не увидела.

Крыша протекает, смотри.

Это плохо.

Стена отсыреет.

Потом плесень будет.

Я спать. Мне работать надо. И тебе тоже.

Ты что, за ней следил?

Дурак что-ли.

Мне так показалось.

Разговаривал с ней?

Нет.

Как она выглядит?

Далеко слишком, не разглядел.

Всё в порядке?

Возьми тарелку уже…

Ты убираешь ещё за ней?

— Плавать пойдёшь? — Нет.

Мне работать надо. А ты что?

Что я?

Ну работа твоя.

Сначала осмотреться хочу.

Эй.

Пока.

Блин.

Эй, хорош!

Вода офигенная.

Леон?

Иди сюда.

Подойди на секунду.

Помощь нужна.

Давай!

Вот, глянь.

Вон там.

Тут протекает.

Крышу мой папа делал.

Может, от жары? Смотри.

Надо починить.

— Сейчас? — Не починим, всё по стене пойдёт.

— А это тот ещё геморрой. — У меня сроки горят, и у тебя.

Давай с самым срочным разберёмся.

— Твоё портфолио и моя рукопись. — Да это на часок максимум.

— Будет прикольно. — Рубероид класть?

Да, у него такой запах…

Классно пахнет.

— Сколько сейчас? — Где-то четыре.

— Во сколько магазины закрываются? — Сейчас, в сезон, в 8.

— Долго до них? — Десять минут.

Это на машине. А у нас её нет. И еды тоже нет.

Поэтому поехали лучше за едой.

А ты давай думай,

где машину будем чинить.

Лови!

Подавай!

Давай!

Извините.

— Это что? — Для Нади.

Мы же всё съели. Вот.

92.88.

Карта или наличные?

— Карта. — Нам бы это всё загрузить!

Спроси у неё, есть тут сервис или эвакуатор?

Ладно.

Извините, тут рядом есть сервис или эвакуатор?

У нас машина на дороге сломалась

Горячая линия была, но они не приедут из-за пожаров.

А там на развязке какая-то мастерская?

Они больше не работают.

Официальное заявление!

По причине лесных пожаров, мы информируем вас о том,

что все костры, барбекю

и курение в лесах строго запрещено!

В лесах Вальдсхута, пожары…

— Вальдсхут это где? — На западе.

— Далеко? — Километров 30.

Минимум.

… дороги L673 и A2 закрыты.

Путешественникам с востока…

Купаться пойдём?

Скоро уж темно.

И чего?

Какая у тебя тема?

Для портфолио. Или её нет?

Вода.

Вода? Это не тема.

Конечно, тема.

Это стихия.

Ты сам выбирал?

Нет. Нам так сказали.

— Уже есть идеи? — Море.

— Море? — Хочу фотографировать море.

Ты для русской стол накрываешь?

Феликс!

Так что, идёшь?

Работать надо.

Да что у тебя всё «работать»?

Вот крышу чинить это работать.

Или машину. Готовка, стирка.

— Вот это работа. — Хочешь сказать, писать это не работа?

Для слабаков или типа того?

— Купаться идёшь? — Нет.

С меня хватит!

— А тебе что, нравится? — Потише!

— Может, ты у нас любитель такого? — Может.

— Дать наушники? — Нет, я не сплю в них.

— От комаров есть что? — На улицу спать пойдёшь?

А ты остаёшься?

Доброе утро.

Доброе.

Только проснулся?

Кофе?

Я тоже там спала на днях.

Чудесно было.

Комары убивают, но у тебя спрей есть.

— А что, пахнет? — Нет.

Надя.

Приятно. А, я Леон.

— Я поняла. — Я там не по своему желанию спал.

Внутри очень громко. Последние пару ночей.

— Я хотел бы… — Мы уже всё обсудили.

Чего?

Феликс передал твою жалобу.

Понял.

— Хорошо тогда. — Извиняюсь.

Стены, видимо, очень тонкие.

Такое не повторится.

Я бы хотела вас завтра ужином угостить.

Если это удобно.

Завтра вечером?

— Да, а сегодня Феликс готовит. — Я сегодня готовлю.

— Хорошо. — Супер!

Мне на работу надо.

— До вечера. — Пока.

— Молоко есть? — Молоко?

До вечера.

— Чем она занимается? — Понятия не имею.

Она симпатичная.

Купаться пойдёшь?

Супер!

В воду пойдёшь?

Любовник Нади - спасатель.

Вон тот чувак? Серьёзно?

По крайней мере вчерашний.

— Вы что, разговаривали? — Нет, о чём бы?

— Так как ты узнал? — Видел его вчера.

Нравится?

Очень круто.

Ты остаёшься тут?

— А ты уже уходишь? — Ну скоро, да.

Вы тут главный?

— На этой секции пляжа? — Да.

— Вы спасатель, да? — Матрос-спасатель.

Можно мне залезть?

Я тебя прикрыл.

Надо крем использовать, если собираешься лежать на солнце часами.

— Сколько времени? — Около четырёх.

— Вот дерьмо! — Мне уже готовить надо.

Погоди, я тоже пойду.

Ты даже не искупался. Пойдёшь?

— Нет. — Я подожду.

Да нет, не хочу.

Я пригласил Давида.

— Спасателя? — Его зовут Давид.

Через «а». Устаревшее имя.

Как «Микаил» через «к».

Блин, чего ты меня не разбудил!

Ты так крепко уснул. Не хотел тревожить.

Да на улице вчера не получилось выспаться.

У меня есть идея для портфолио.

— Знаешь, какая? — Говори, конечно.

Ну я сказал, что хочу фотографировать море.

Но теперь я придумал делать фото людей, смотрящих на море.

Серия портретов людей, которые смотрят на море.

Портреты?

Если ты делаешь портреты, значит, они на тебя должны смотреть.

Не обязательно.

Ну а как. Ты же камеру перед ними держишь.

Они знают, что перед камерой, поэтому уже не просто так смотрят.

— Они позируют тебе. — Я это с Давидом обсудил.

Давид говорит, он каждое утро обходит пляж

и видит, как люди безмятежно смотрят на море.

Потом, со своей обзорной точки, он видит их же, но со спины.

И что?

Я сделал несколько кадров.

Погоди…

Вот, смотри.

Листай вот так.

— Только что снял? — Да, пока ты спал.

Вот это классный, смотри.

Сначала на фоне море,

а потом портреты.

Я не понял. Они же не на море смотрят.

— А на тебя. — Но первое фото со спины!

Затем я к ним подхожу и прошу, можно ли сфотографировать их.

Ладно…

Так что, он парень Нади?

Я не знаю.

— Ты не спросил? — А с чего бы?

Ага.

Да, хорошо…

Да, конечно, сделаю.

Отели тут почти пустые.

Из-за пожаров. И на пляже немного людей.

Я уверен, что-то найду, ок.

А до концовки дошла?

Да, мне понравилось.

А как тебе Ларс, новый герой? Он добавляет…

Да, тут пишу, здесь есть беседка, где можно поработать.

А название?

Что думаешь?

Да, конечно.

Я позвоню, как что-то придумаю.

— Позови его, ужин на столе. — Хорошо.

Пока.

Леон?

Привет, я Давид.

Привет.

— На пляже тебя видел. — Да, я тебя тоже.

Ты спал.

Феликс тебя накрыл.

Ты осторожнее. Солнце в июне сильно печёт.

Феликс сказал, что ты писатель.

Они попросили тебя к ужину позвать.

— Да, я сейчас, спасибо. — Ладно…

— Вино откроешь? — Да.

А чем… Вот, держи. Лучше ты.

Так…

Так вот мы тогда сидели, тусили.

И в конце концов,

мы с Соней остались сидеть у бара.

Соня из Кимзе, она там спасателем работала.

Она просто красотка.

Ну вот мы выпили пару коктейлей,

флиртуем, туда-сюда.

Я такой думаю:

Нет, не стоит.

У меня жена и пятимесячный ребёнок дома.

а я тут развлекаюсь с баварской красоткой.

И вот она засмеялась и просто…

Просто сразила меня наповал.

Официант говорит: «Мы заканчиваем работу».

Бар закрывается. И…

Не помню точно, но я спросил Соню,

хочет ли она помочь мне опустошить минибар в моём номере.

Мы идём наверх.

Там я иду к минибару что-нибудь нам налить,

и краем глаза вижу, как Соня снимает обувь.

Ложится на кровать босиком, смотрит на меня.

Такие потрясные ножки…

Я думаю, ну если сейчас пойду и займусь с ней любовью,

я же всё разрушу:

брак, семью, ну просто всё.

И я хочу сказать:

«Ну что, Соня, давай выпьем напоследок…

и я провожу тебя в твой номер».

Меня не волновало, если она подумает, что я мудак.

Ни насколько.

И тут в дверь стучат.

Сильно так, громко стучат.

Я был уверен, что сейчас открою, а там моя жена с ребёнком.

Я вроде как выдохнул, смирился и открыл дверь.

И там…

передо мной стоит…

какой-то араб с усиками,

держит какой-то свёрток.

«Ваш ковёр!»

Я говорю: «Да вы ошиблись номером!»

Он опять, «Вот ваш ковёр!»

И протягивает мне этот свёрток.

Я ему снова, «Да вы ошиблись!»

Закрываю дверь, поворачиваюсь.

Соня всё ещё там лежит.

Но всё пропало.

Вся магия, вся химия.

И вот я уже хочу ей сказать,

что пусть уже идёт и тут опять стучат.

Я открываю и опять парень с ковром.

Он уже кричит, «Вот ваш ковёр!»

«Ваш ковёр!»

Я уже злой и на араба и на его грёбаный ковёр.

Но и на себя злой,

что чуть жене не изменил с первой встречной.

Поэтому я ему ору проваливать к хренам со своим чёртовым ковром.

И тут он говорит,

если я сейчас не заберу ковёр,

он меня обрызГЕЙит.

Я типа, «А? Чего?»

А он говорит, «Да, обрызГЕЙю».

Я думаю, «Так, ладно…» И закрываю дверь.

Говорю Соне, «Лучше уходи, я серьёзно».

И опять стучат и там…

Я не качок, но я открываю дверь

и думаю только о том, как ему врежу сейчас.

И он стоит с баллоном в руках,

и опрыскивает меня с головы до ног.

— И потом? — Вообще что-то странное.

Там был такой запах.

Не неприятный. Нет. Наоборот даже.

Забавно, я в той же кофте был.

Я её уже сто раз стирал и всё равно чувствую.

Понюхай.

Да уж…

Класс.

— Столько деталей всяких. — Ага…

— У спасателей вообще есть корпоративы? — Конечно, нет.

Нет, и жены у меня нет.

— И в Гамбурге я не был. — Понял.

— Для спасателей есть курсы какие-то? — Моряков-спасателей.

Разве это не одно и то же?

Нет.

И что надо делать?

Ну… плаваешь на скорость, потом экзамен,

и курс оказания первой помощи.

Вы разучиваете реплики, типа:

«За края не заплывать» и всякое такое?

В море нет краёв.

— И сколько платят? — Ты хочешь устроиться?

О, нет, просто любопытно.

Ага, но почему.

А не в сезон что делаешь? В бассейне работаешь?

— Нет. — Почему?

Мне некомфортно в закрытых бассейнах.

— Ого? — Да, это психологическое.

— Экзамен было не просто сдавать. — Наверное, девушек много там…

Прекрати!

— Да что? — Вот именно, да что с тобой?

Пойду искупаюсь.

Отличная идея.

Пойдём, потом уберёмся.

Ты не идёшь?

Нет, не могу.

Да пошли.

Не могу, работа не позволяет.

Ладно, жаль.

«Работа не позволяет».

Что за придурок!

Иди сюда.

Давид?

Леон, поднимись, посмотри.

— Что там? — Поднимись!

Страшно, да?

Ага.

Пожар уже не остановить.

Повезло, что ветер с моря дует.

Но в Марлове не очень, судя по всему.

Могут всех эвакуировать.

Это наш лучший номер, обычно до сентября занят.

Вам повезло, отменили бронь.

Такое часто случается?

Это из-за пожаров. Но сейчас всё под контролем.

Ну вот, проходите.

— Этот люкс мы называем «писательским». — Почему?

Уве Йонсон часто тут гостил.

Извините.

Да, сейчас спущусь.

Мне надо вниз, осмотритесь пока.

Третья книга об Ахиме

Резиденция художников в Аренсхопе

Алло.

Да, тут неплохо.

Говорят, что Уве Йонсон тут жил.

Или Уве Джонсон, как они его тут зовут.

Уве Джонсон.

Да, надо ехать из Ростока по трассе…

Хорошо, да, я тут…

Я тогда забронирую.

— Вам двоим что? — Один шарик «смурфа».

«Смурф», значит? В рожке или креманке?

— Рожке. — В рожке?

Вот, держи.

Мне тоже самое.

Сейчас. Можешь и другой вкус взять как-нибудь.

Да, страчателлу.

— Привет. — Привет.

С арахисом вкусное. Оно тут «сникерс» называется.

Если хочешь…

то положу два шарика, босса тут рядом нет.

Я не очень мороженое люблю.

Хочешь эспрессо? Он тут, кстати, неплохой.

— Нет, спасибо, работа.. — … не позволяет?

Если подождёшь, я скоро закончу, вместе пойдём.

Мне правда надо идти.

В другой раз.

Ладно, очень жаль.

Увидимся.

Чёрт!

Уже поработал?

— Со мной последнее время постоянно так. — Что?

— Засыпаю везде. — Слишком много работы?

Тебе не тяжело?

Что с тобой вчера было?

— Ты о чём? — Ну вчера вечером.

Да ладно, ты такой злой был.

— Я злой? — Да.

Что ты взъелся на Давида?

— Да не взъелся. — Именно так.

Я так не думаю.

У меня тут всё растает.

— Да чёрт. — Всё хорошо?

Да!

Ой, это что?

Гуляш.

Можно его как-то собрать?

— Серьёзно? — Да, он такой вкусный.

Пакет порвался.

Заверни в другой пакет.

Дерьмо!

— Ты ударился? — Нет, я в порядке.

У тебя тут гуляш…

С другой стороны.

И здесь.

— Правда, вкусный. — Я же сказала.

— И тут… — Спасибо.

Надя?

— Ты права, кстати. — Насчёт?

Давида. Я на него и правда взъелся.

И почему?

Ну…

Это к нему не имеет отношения.

А что тогда?

Я книгу пишу.

Вторую. Ну, пока это просто рукопись.

Издатель думает, что это полное говно.

Завтра он приедет меня отчитывать.

Он только для этого едет?

Больше похоже, что ему нравится.

Ну, он говорит что-то типа

«многообещающе», «есть потенциал» и всякую такую чушь.

Может, я слишком ранимый…

но это меня злит и бесит..

Поэтому я был злой на Давида.

Как называется?

— «Клуб Сэндвич». — «Клуб Сэндвич»?

Блин, так и знал, не надо было говорить.

Да это хорошее название.

Что-то не похоже.

— «Клуб Сэндвич»? — Я так не говорила.

Просто забудь.

— Можно прочитать? — Что?

— Прочитать можно? — Конечно, нет!

Не обижайся, но любой глупый комментарий или не та интонация…

— В такой ситуации… — Ладно, ладно.

Не знаю, как объяснить.

У мамы Феликса работала уборщица и я пересказал ей историю, которую пишу,

и в конце она такая:

«Немного стрёмно».

Меня неделями сомнения мучили, а тут ещё издатель…

Хорошо, я поняла.

Продукты испортятся.

Извини!

Чёрт.

Побольше возьми.

— Побольше возьми… — Да они одинаковые.

Положи вот сюда.

— Жарища! — Да.

Надя?

Я хотел спросить, может, ты хочешь…

взглянуть…всё-таки?

На твою стрёмную книгу?

Я дурак, извини.

Я не хотел тебя с уборщицей сравнивать.

Я такой идиот последнее время.

Хорошо.

— Давай. — Прямо сейчас?

— Ну это же твоя книга? — Ага.

— Ты хотел мне её показать. — Да.

— Ты хочешь сразу начать? — Конечно.

Она не такая длинная, 134 страницы.

Положи продукты в холодильник, пожалуйста? Я начну.

— Да, конечно. — Класс.

Подержи.

— Пойдёшь в дом? — Ни за что!

Уфф, как жарко.

Это слишком.

Леон? Мы с Феликсом идём купаться.

Так что, если хочешь…

Может, попозже.

— Я жду Надю. — Она пришла?

Да, она у себя. Читает.

Я же сказал, что он не пойдёт.

Может, попозже. Он Надю ждёт.

— А где она? — У себя, читает.

Твою книгу?

Серьёзно?

— Ты ей разрешил? — Ага.

— Да что не так-то? — Ничего.

Ничего. Пошли.

— Пока не стемнело. — А камера?

В рюкзаке.

Ну что?

Не понравилось?

Нет.

А что именно не так?

Ты сам знаешь, что это дерьмо.

— Я гуляш сделаю, позже поговорим. — Я купаться пойду.

Блядь!

Конечно, она не поняла. Чёртова продавщица мороженого!

Сука!

— Леон, тебе гуляш погреть? — Нет, спасибо, я не голоден.

Стены тут и правда тонкие.

— А ты что тут делаешь? — Мою комнату, кажется, заняли.

— Феликс предложил тут поспать. — А с диваном что?

Я хотела там лечь, но там комары.

Так кто там тогда?

А ты как думаешь?

О, Леон!

Феликс там…

Я думал, Давид твой парень?

Феликс сказал, море сверкает. Ты такое видел?

Он мне рассказывал.

Давид говорит, это биолюминесценция.

Из-за водорослей.

Я пойду посмотрю. Идёшь?

Я устал. Завтра серьёзный день.

Пойдём со мной.

Мне страшно на море ночью.

Это было слишком жёстко, да?

— Что жёстко? — Раскритиковала.

Как я раскритиковала книгу.

Я бы не назвал это критикой.

Мне надо спать.

— Забавная машина. — У них другой не было.

Привет, Леон.

Да…

Тут мило.

Как люкс Уве Йонсона?

Да, отлично. Но у меня не выйдет в нём задержаться.

— Почему нет? — Мне надо в Берлин завтра.

— Я думал, вы на все выходные… — Нет, кое-какие дела появились.

Давай начнём, времени мало.

Класс!

Ты здесь это написал?

Только последние штрихи. Писал в Берлине.

Отличное местечко.

Ты его арендовал?

Нет, отец моего друга Феликса купил это место.

Он умер лет шесть назад.

А Феликс тут с тобой отдыхает…

Не совсем, он занимается своим портфолио.

— Портфолио? — Для школы искусств.

Прочитаем что-нибудь?

Да, давай.

Тебе не надо читать, Леон.

Просто слушай. Я почитаю, а ты слушай.

Я думал, я буду читать.

В прошлый раз так же было?

Давай теперь по-другому.

— Просто слушай. — Ладно.

Так, начинаю.

Приготовься…

Софи держала ребёнка,

который посасывал её янтарное ожерелье.

«У него зубки режутся» - сказала она. Слюна стекала по её декольте,

длинные капли слюны дрожали на ветру.

Я два года не видел Софи и почти не думал о ней.

В последнее время, когда стало ясно, что я вернусь в Берлин,

я думал о ней чаще.

Я бы хотел обнять её так,

чтобы наши тела сомкнулись, но не потревожили ребёнка.

который продолжал причмокивать и что-то ворковать,

словно берлинский голубь.

«Я пойду переодену его», сказала она.

Я ждал на кухне, пытаясь вспомнить.

Разве она где-то упоминала, что беременна?

Или я пропустил? Наверняка.

Я представил, как мы флиртуем

и идём в бар, а затем в клуб.

Пока я дремал в самолёте, все мои сны были о Софи.

Вот я обнимаю её у реки Шпрее, солнце только что взошло,

чувствую запах сигарет, танцев

и ночной пот ещё блестит у неё в ложбинке между грудей.

Мечты вообще пахнут? Или есть только образы и звуки?

Но сейчас, в этой кухоньке мерзкого берлинского таунхауса

пахло детским дерьмом.

Она наверняка писала про ребёнка.

С кем она теперь…

Извини, надо ответить, это важно.

Конечно.

Да, Вернер слушает.

Да, вы это говорили.

Да.

Мне сразу на операцию приехать?

Хорошо.

— Чёрт. — Спасибо.

Да.

— Здравствуйте. — Хельмут Вернер.

Привет, Надя, приятно познакомиться.

— Я издатель. — Леон говорил, что вы приедете.

— Добрались хорошо? — Да, конечно.

— Здесь очень мило. — Трассу открыли?

Из-за пожаров…

Я готовою гуляш, так что если вы не заняты.

Присоединяйтесь.

— Если вам не хочется, то не стоит. — Нет, я с радостью.

— Супер. — Спасибо.

Ну, развлекайтесь.

То есть, удачи вам.

— Извини. — Да всё хорошо.

Это очень важный звонок.

Милая эта Надя.

— Да, вы поболтали? — Она переживает.

— Почему? — Из-за пожаров.

Говорят, тут ветер с моря дует.

Поэтому нас не коснётся.

— Нас на ужин пригласили. — Чего?

— Надя угощает. — Я думал, мы поедем в город?

Я почитал, тут есть хороший рыбный ресторан.

Здесь куда лучше.

Ладно, давай продолжим.

Ага.

Погоди…

— Я остановился на… «в самолёте». — Да.

«Софи, сны»… Так, «самолёт».

Я немного вернусь, потому что там дальше мне не очень понятно…

Просто слушай, ладно?

Мечты вообще пахнут? Или есть только образы и звуки?

Но сейчас, в этой кухоньке мерзкого берлинского таунхауса

пахло детским дерьмом.

Она наверняка писала про ребёнка. С кем она теперь живёт?

Я слышал, как она поёт, наверное, пытается уложить малышку.

Или это мальчик? На нём голубая пижама.

Наверное, это мальчик.

Как ты решил всё оформить? Сначала портреты, потом вид со спины?

Как ты придумал?

А вы что думаете?

— Сначала портреты? — Да, определённо.

Хорошо, очень хорошо.

— Могу я кое-что предложить? — Да.

Ещё один уровень.

Море.

Просто море. Да.

Спокойное, тихое.

Давид тоже так предлагал.

— Он твой профессор? — Нет, мой парень.

Это, надо сказать, достаточно плохие чёрно-белые копии…

Здесь нет цветного принтера.

— А лазерные картриджи… — Нет, мне так нравится.

Так даже лучше, добавляет стиля… Как бы это сказать…

Придаёт общий стиль. Отлично…

— Будет отличное портфолио. — Спасибо!

Тебе нужно их как-то описывать, как для каталога выставки?

— Да, к сожалению. — «К сожалению»?

Ну тексты это всё не моё… Не очень у меня получается.

Если нужна будет помощь, набери, как в Берлине будешь.

— Что-то придумаем. — Ужин готов!

Леон, поможешь всё принести? Мы вдвоём справимся.

Так что, идёшь?

Ты что, специально?

Это мой издатель! По делам приехал! Что за херня!

Теперь он фотки грёбаные смотрит, а я его обслуживаю!

— Прости, у вас же ещё пара дней впереди. — Оказалось, что нет.

Он уезжает завтра. С утра.

Всё плохо прошло?

Давид? А?

— Это что? Что ещё такое? — А?

Это трактор. MTS 50. А я вина принёс.

Спасибо, это Хельмут.

— Издатель Леона. — Привет.

— Ты где его раздобыл? — Друг родителей одолжил.

— Можно машину отбуксировать. — Точно.

— Он что угодно вытянет. — Супер, отлично!

Леон, можешь охладить вино?

После ужина займёмся машиной.

Давид! А у тебя есть трос?

— В машине должен быть. — Нет, кажется.

— В сарае? — Ага.

Но давай после ужина.

Надя, всё очень вкусно.

Спасибо. Но это не я готовила.

Это остатки с кухни отеля.

Они их раздают?

— Это почётно. — Да, сотрудникам.

— Вы занимаетесь ресторанным бизнесом? — Я сезонный работник.

Она не получила стипендию.

Какую стипендию?

Ганса Бёклера?

Да, я слышал, что сейчас с этим сложности.

А для чего стипендия?

— Она пишет докторскую. — Вот как?

По специальности?

Литературоведение в Марбурге.

Серьёзно?

И…

И какая тема вашей работы?

Простите.

Я так себя веду …

Я не хотел вести допрос, мне просто любопытно.

Я пишу о «Романсеро» Генриха Гейне.

А как именно звучит тема?

Мне искренне интересно, обожаю Гейне.

Концепт любви в «Романсеро» Гейне.

О репрезентации.

Аспектах репрезентации.

Может, знаете текст Вернера Хамахера

об аспектах репрезентации у Клейста в «Землетрясении в Чили»?

— Да, неплохая отсылка. — Правда?

Какое ваше любимое стихотворение?

Такое… нравится вам лично?

«Асра».

«Асра»?

Ах, да… В жаркий день…

Нет… Каждый день порой вечерней

Дочь султана молодая

— Тихо по саду… — … проходит.

… проходит…

— Близ журчащего… — Близ журчащего фонтана.

— Каждый день… — … порой вечерней

У журчащего фонтана Молодой стоит невольник.

С каждым днём он всё бледнее.

Раз к нему подходит быстро С быстрой речью дочь султана:

«Знать хочу твоё я имя; Кто ты родом и откуда?»

Отвечает ей невольник: «Магомет я, из Емена,

Родом Асра; все мы в роде Умираем, как полюбим!»

пер. М. Л. Михайлова

Так красиво.

— Ещё. — Да!

— На бис! — Правда?

Да, прошу.

Каждый день порой вечерней Дочь султана молодая

Тихо по саду проходит Близ журчащего фонтана.

Каждый день порой вечерней У журчащего фонтана

Молодой стоит невольник. С каждым днём он всё бледнее.

Раз к нему подходит быстро С быстрой речью дочь султана:

«Знать хочу твоё я имя; Кто ты родом и откуда?»

Отвечает ей невольник: «Магомет я, из Емена,

Родом Асра; все мы в роде Умираем, как полюбим!»

Мы за машиной.

— Мы за машиной. — Помощь нужна?

— Нет, справимся. — Это надолго?

Час, может, полтора.

— Ладно, пошли. — Где трос?

В сарае.

Выпьем что-нибудь?

— С удовольствием. — После гуляша… Белое вино?

Идёшь?

Захватишь бокал?

Чёрт, это пепел.

Пепел!

Хватит, поехали.

Давай.

Трос возьми.

Надя.

Значит, продавщица мороженого?

Что?

Ты филолог. Почему не сказала?

Ты не спрашивал.

Я тебе рукопись показал. Я бы не…

Хельмут! Что с вами?

Вы не можете дышать? Леон, скорую вызывай!

— Хорошо. — Встать можете?

— Ну что ты там, Леон! — Не могу дозвониться.

Дайте руку.

Пойдёмте к машине. Мы отвезём вас в больницу.

Встанете?

Вот так.

Осторожно.

— Вам удобно? — У меня прав нет.

— Какая разница? Просто езжай. — Нет, я не умею.

— Не умею! — Леон!

— Знаешь, где больница? — Нет.

Налево у отеля, затем по знакам, поехали!

Надя?

ОТДЕЛЕНИЕ СКОРОЙ ПОМОЩИ

Господин Вернер в отделении №4. Вверх по лестнице, затем налево.

Пойдём.

— Я видел горящих кабанов. — Во сне?

В лесу. Кабанчик.

Он умер прямо на моих глазах.

Простите, я сейчас.

Что случилось?

Надо бегать и пить воду, пока не выйдут.

Камни в почках.

Говорят, тут кофе получше. Не знаю, может, врут.

Я бы пригласил вас на чашечку,

но мне нужно в Берлин.

Боюсь, мы больше не увидимся.

Что ж…спасибо.

За милый вечер и за ужин.

Отдыхайте и передавайте привет Давиду

и Феликсу, хорошо?

Я пойду…

…обратно к доктору.

Вам надо поспать, выглядите уставшими.

Ладно, берегите себя!

Хорошо?

Простите.

— Надя? А ключи от машины у вас? — Ах, точно.

Тут нет кофе-машины, да?

— Ужасный? — Да, очень.

— А как Леон? — Он просто в отчаянии.

Леон?

Леон, послушай…

Ты напишешь отличную книгу.

Да?

Давай присядем.

Но эта, «Клуб сэндвич»…

Не удалась.

Отложи её. Забудь.

Напиши что-то другое.

И всё получится.

Я верю в тебя.

Я помогу тебе, насколько смогу.

С радостью. Потом подключится Катарина Кункель.

Я вас знакомил во Франкфурте. Она отличный редактор.

Думаешь, я идиот?

— Я вас видел. — Леон…

Я видел, как вы… Что ты ему сказала?

Он спросил, читала ли ты? Что ты ответила?

Конечно, он спросил, я его знаю.

— Блядь! — Леон, перестань, прошу.

«Леон, перестань, прошу…» Сама перестань!

Будете о Гейне вместе писать? «Концепт любви», конечно!

Ему бы понравилось!

А Леон пусть ерундой занимается с какой-то практиканткой.

Это даже тупее, чем твоя книга.

Ты хоть что-нибудь понимаешь?

Видишь что-нибудь кроме себя?

Ты слушал Хельмута? «Отделение №4» это по-твоему, что?

Ты ничего не видишь!

— Что ты имеешь в виду? — Не всё крутится вокруг тебя!

— Что за отделение? — Онкология, придурок!

Надя?

Нам надо выбираться отсюда. Пожар близко.

Прости меня, пожалуйста.

Мне надо было…

Надо было сразу тебе сказать…

Я в тебя влюбился.

Думаю о тебе днями и ночами.

И там у моря…

— Госпожа Шуберт? — Да.

У нас плохие новости…

Мы нашли два тела. Давид Микуд и Феликс Вагнер.

Пламя их полностью охватило.

Один из них выпрыгнул из кабины, чтобы предупредить другого,

но вокруг уже бушевало пламя.

Если бы они выбрали другую дорогу, возможно бы выжили.

Позади них было открытое поле.

Но они повернули по старой дороге.

Там тупик.

Когда они поняли, было уже поздно.

Огонь их окружил.

Полицейские были очень добры, совсем не как те,

что обычно сообщают плохие новости в кино.

Она настояла на том, чтобы увидеть их в последний раз,

хотя полицейские и патологоанатом были против.

Они стояли перед столом, который был шире остальных,

и он заметил, что они сдвинули вместе два стола для вскрытия.

Полицейский сделал шаг назад, когда патологоанатом отдёрнул простыню.

Там они и лежали. В объятиях друг друга.

Позже патологоанатом объяснил, что они умерли не от удушья,

и это означало, что они сгорели заживо…

Он смотрел на неё, на то, как она смотрит на два тела,

их невозможно было разделить, потому что они были переплетены…

Затем он увидел, что она плачет.

Он опустил взгляд и понял, что она смотрит на него.

Ему тоже захотелось плакать.

Но вместо этого ему вспомнились образы влюблённых из Помпей.

Он потряс головой, пытаясь прогнать эти образы и мысли

и по-настоящему отдаться скорби, здесь и сейчас, рядом с ней.

А потом он посмотрел на неё, в её полные слёз глаза.

Она долго на него смотрела.

Затем она ушла.

Ему пришлось остаться.

Кто-то должен был сообщить матери его друга.

Он последовал за полицейскими в участок.

Всё тянулось долго, может, несколько часов.

Когда он вернулся в дом, её там уже не было.

Её комната была пуста.

Он прошёлся по пустому дому в надежде, что она что-то оставила.

Становилось темно.

Он дошёл до моря по пляжу.

Сел на песок.

Он ждал.

Самое страшное, думал он,

что когда-то он забудет это всё.

Дом, море…

…и даже её.

В те редкие моменты, когда одиночество одолевало его,

и он чувствовал грусть, воспоминания накатывали на него.

Казалось, что кто-то о нём тоже помнит,

ждёт его и встречи с ним.

«Где же ты?» Когда он поднял глаза, была уже глубокая ночь.

Море сверкало.

Я говорил с мамой Феликса.

Ей приятно, что ты посвятил ему книгу.

Ну, «приятно», возможно…

неуместное слово.

Она была очень тронута.

— Ты ей прочитал всю книгу. — Да, она так захотела.

— Она сама тебе позвонила? — Нет, я звонил.

Зачем?

Я изменил имена, поэтому…

— И локации, вроде не… — Не из-за этого.

Я хотел получить её одобрение.

— На обложку? — Да нет, не на обложку.

Может, на обороте?

Когда он поднял глаза, была уже глубокая ночь.

Море сверкало.

Это Надя?

Ты думаешь?

Это единственное фото без портрета.

Тебе надо выйти минут на 20.

— Помощь нужна? — Нет, сейчас подойдёт…

специалист.

Всегда одно и то же: «Ну что, господин Вернер,

как у вас дела?»

У тебя есть что-то почитать?

Нет.

Это от какого-то молодого исландца.

Не помню точно. Можешь прочитать?

Интересно твоё мнение.

Да?

— Господин Вернер? — Да, заходите.

Как у вас дела?

Перевод ТГ-канала chacun_son_cinema

Can't find what you're looking for?
Get subtitles in any language from opensubtitles.com, and translate them here.