Original subtitles

Арни. Двадцатое августа тысяча

восемьсот семьдесят шестого года. Полночь.

Завтра великий день.

Прах Паганини будет предан земле.

После тридцати лет бесконечных странствий, душа маэстро

наконец обретет покой.

И завтра же я поставлю точку

в жизнеописании Паганини.

Черные рясы,

серые рясы.

Мы перехитрили их, маэстро.

Тридцать лет ушло.

Тридцать долгих лет понадобилось,

чтобы земля Италии приняла твой прах.

Ты думаешь, он слышит тебя, Юлиус?

Он всегда слышал то,

что другим слышать было не дано. - Пойдем.

Идем.

Ахилл, мальчик мой,

ты позволишь захоронить меня здесь, у его

ног? Тайно, безымянно.

Он бы не возражал.

Сеньор доволен?

Благодарю.

Скажи, Юлиус,

вот ты хорошо знал отца.

Я был слишком мал, чтоб понять его.

Знал. Знал.

Я знаю, сколько кофейников ему нужно

на день, какие он предпочитает башмаки,

жилеты, трости.

Знаю, когда к нему нельзя входить.

Предчувствую, когда наступит меланхолия.

Знаю и ничего не знаю. Но если не ты,

то кто же тогда знал отца? Мальчик мой,

жалкие людишки, вроде меня,

полагают, что гениальность нечто

вроде алмаза или бриллианта.

Стоит докопаться и тайна в твоих руках.

Ничтожные потуги.

Что с тобой, май либе клабе?

Почудилось.

Почудилось что? Снова появится некто

в рясе и именем Святой церкви,

немедленно вырыть тело нечестивца Никколо Паганини и

покинуть город. Черные рясы, серые...

Есть что вспомнить.

Только это и помнится.

Бесконечные странствия за гробом.

Ну, что ж. Маэстро всегда любил

путешествовать.

Да.

Да, какая судьба.

Заработать миллионы, чтобы

купить себе место на кладбище.

Это лучшая из его мистификаций.

Не говори так, мальчик. Не хорошо.

А почему бы и нет?

Так говаривал он.

Он прожил счастливую жизнь.

Несчастны мы. Мы всегда жили его жизнью.

А потом, его смертью.

Теперь все кончилось.

Нас нет. Не говори так, мальчик.

Я исполняю свой долг. Тридцать лет

- идти за гробом. - Ну, не надо.

Прошения, жалобы, унижения... - Ахилл... - Деньги,

деньги, деньги.

Он словно с того света откупался за грехи.

А я был его душеприказчиком. Вот на что ушла моя жизнь.

- Мальчик мой, не смей. Мне стыдно за тебя.

- Ты все прощаешь ему. - Не все.

Англию не прощаю.

Англию не прощаю.

Извините, маэстро. Не мне Вас судить.

Проклятое время.

Пикадилли. Магазин Хопкинса, сэр.

Что, Джон? А, моменто, моменто.

Добрый день, сэр. Ждем. Все готово, сэр.

Пожалуйста. Прошу Вас, сэр. Прошу.

Папа, он сделал мне сегодня предложение.

Полюбилась старому коту молоденькая мышка.

Ему пятьдесят, тебе восемнадцать.

Мистер Паганини барон, папа.

Титул он купил.

У него внебрачный ребенок.

Мы уедем в Америку.

Там это не имеет никакого значения.

Он должен еще здесь, в Англии, по

контракту со мной отработать

- полсотни концертов. - Ну, пап.

А с каждым денем он все больше кашляет.

Благодарю Вас, сэр. Благодарю Вас, сэр.

Всегда будем рады видеть Вас.

Всего наилучшего, сэр.

В память о сегодняшнем дне.

Пусть этот тюльпан всегда

будет с Вами, Карлотта.

- О, посмотрим сейчас на него. - Кто это?

- Ой, какая карета. - Вот что говорят...

Посмотрите на него...

Браво, браво, мистер Паганини.

- Браво мистер Паганини. - Браво.

Скажите, чем Вы питаетесь?

- Мистер Паганини, Вы женаты? - Он тощий.

Вы женаты, мистер Паганини? - Но, сеньор...

- Хуже черта. - Ну, сеньор...

- Очень хорошенький. - Ну, черт, черт.

Ну, дайте же черту дорогу.

- Оказывается, он все понимает, джентльмены.

- Понимает. - Браво.

- Браво, мистер Паганини. - Разрешите,

разрешите.

Боже,

в этой стране хоть когда-нибудь

бывает солнце?

Юлиус, я сделал предложение мисс Уотсен.

Она прелестная девушка.

Я устал.

Имею я право на обычное счастье?

Мне кажется,

будет лучше, если я Вас покину.

Вздор. Вздор, вздор и еще раз вздор.

Гастроли еще не закончены.

Я не могу без Вас. Это глупо, глупо.

Капризы, Юлиус, капризы. Капризы, капризы.

Гастроли. Будь они прокляты, эти гастроли.

Сорок пять концертов в месяц.

Концерты, опять концерты. Утром, вечером.

Фонд тяжелее франка.

Нужно брать, пока дают.

Вы превратились

в какую-то музыкальную машину.

Вы сгорите.

Ваш сожжет не огонь искусства,

а золотая лихорадка.

Баста. Никогда не тревожьте меня. Слухач.

Там пришел сеньор Уотсен.

Сэр,

имею честь сообщить Вам,

его величество король Георг

приглашает Вас дать концерт

в Вензорском замке.

Сэр...

Милый Джон, Вы знаете, я дорого беру.

Передайте его величеству

чтобы купил билет в партере.

Это обойдется ему дешевле.

Но в Англии не принято...

То, что принято Паганини, принято и Англии.

Вот так.

Какие еще новости, Джон?

Моя дочь согласна принять

Ваше предложение, сэр.

А после Франции поедем в Америку. Да?

Куда пожелаешь, моя прелесть.

А какие люди живут там?

Бандиты со всего света.

А мне говорили, что там тоже есть

высшее общество.

Но разве в великосветском обществе не бывает бандитов?

Высшее общество это высшее общество.

Я знаю теперь, кто ты.

Ты барон, бандит

со скрипкой.

Просто бандит со скрипкой.

Пойдем в каюту.

Ну, подожди. Я еще немного подышу. Пойдем.

Нет.

Эй.

Гляди, гляди, кто стоит. Это девка дьявола. С утра

до вечера глядит в окно. Смотри. Отпусти

меня, а то она меня сглазит.

- Что еще за дьявол? - Она старому

- черту продалась. - Ну.

- На ногах копыта. Вот такой же, как этот.

Весь черный. И играет на скрипке.

Ненавижу. Ненавижу.

Ну, ненавижу, ненавижу!

Папа,

ты приехал.

Я это предчувствовал, дочка.

Он не оставляет меня в покое.

Он меня целует

каждый день. А я так не могу, не могу. - Ну, ну, ну.

Итальянец. У них темпераменты.

Налей-ка мне вина, дочка. Я устал

- с дороги. - Он не пьет вино.

Где-то был джин.

Человек, который не пьет

опасен.

То, что он тебя требует

каждый день, это еще полбеды.

Беда в том, что он не состоит

с тобой в законном церковном браке.

Он стар и болен.

Скоро помрет.

И ты не получишь ни одного фартинга.

То, то.

Мы никуда не ходим.

Нас к себе никто не зовет. Даже эти надутые помещики.

Люди меня избегают. Ты дура.

Увези, увези меня отсюда. Я тебя прошу.

Карлотта, Карлотта.

С приездом, Джон.

Что привело к нам?

Предчувствие, сэр. Как прошел концерт?

Радость моя, я привез

луковицы прекрасных голландских

тюльпанов. Мы посадим их перед нашим домом.

Я не собираюсь всю жизнь торчать в Болонии.

Здесь превосходный морской воздух.

Он помогает мне. Сэр, Карлотта уедет

со мной.

Что, Джон?

Не Джон,

а Джон Уотсен, сэр.

Может быть, у вас там в Италии и принято

содержать в любовницах молоденьких

девушек из почтенных семей.

А у нас в Англии это не принято, сэр.

Покуда Вы не обвенчаетесь с мисс Уотсон,

она не останется с Вами ни на минуту.

Карлотта...

Ты и впрямь хочешь покинуть меня?

Ты моя единственная радость.

Сердце мое.

Я не могу больше так. Как? Ну, так.

Ну, хорошо, хорошо.

Хочешь, приму протестантство?

Экая важность. Обвенчаемся.

Веру нельзя менять, словно перчатки.

Завтра же едем в Париж. Ты станешь самой

блистательной женщиной Европы.

Я надеялась, что полюблю Вас.

Но я ошиблась. Я не могу, не могу.

Не могу.

Ты никогда не сможешь привыкнуть ко мне?

Нет.

Вы обещали отцу двадцать тысяч

по брачному контракту.

Но здесь больше, сэр.

Уходите.

Прошу вас.

Я что скажу, хозяин.

Пережили мы Анжелику, Элеонору, Луизу,

госпожу Антонию.

Переживем и Карлотту.

Прав был Юлиус.

Юлиус всегда прав.

Я напишу ему. Он вернется ко мне.

Урбино, собирайся. Едем в Париж.

В Париже холера.

Даст Бог, она и возьмет меня.

Переслали из Лондона.

Хозяин, хозяин...

Урбино,

мама...

Четырнадцатое марта

тысяча восемьсот тридцать четвертого года,

Париж.

Продолжаю свои прерванные записи.

Я вновь с маэстро.

Но прежней душевной

близости между нами нет.

Маэстро угрюм, подавлен.

Бог знает, где витает его душа.

Вечно веселый Париж мрачен.

Торжествует холера.

Эта холера меня разорит.

Все покидают Париж.

Говорят, полиция выдала сто тридцать тысяч паспортов.

А ты, Шеакино, конечно тоже сбежишь? Бегу.

Светопреставление не в моем стиле.

Совершенно верно. Это его музыка.

Никто, кроме него.

Вы поняли меня?

Для меня огромная честь приветствовать

своего земляка, великого Джоакино.

Ладзаро Ребиццо, коммерсант.

Я в юности играл немного на флейте.

- Но бросил. Вы меня понимаете. - Он.

- Он, он. - Жизнь. Интересно.

Зачем это ему

понадобилось.

Господь тебя благослови.

Возьми, милый.

Никко. Позволь тебя приветствовать,

мой великий друг. Ребиццо. - Ага. Маэстро,

зачем все это?

Как поживаешь, Ребиццо?

В Париже не живут, а умирают.

Маэстро теперь играет для нищих.

Верон,

медяки дороже франков.

А тебя я все равно люблю, Джоакино.

Земляк мой.

Снова один? Мы с маэстро были

большими друзьями в юности.

Какие годы, ух, какие годы.

Он славно обчистил меня в Милане.

А ты меня в Риме.

Мы с ним в картишки иногда перекидывались.

- Тряхнем стариной? - Жаждешь реванша?

- Опять стал играть? - Рискнешь, Никко?

Едем, едем играть. Я знаю одно

отличное игорное заведение.

Браво, брависсимо.

Браво маэстро. - Он дьявол. - Не играй с дьяволом.

Теперь надо пойти освежиться.

- Так не поступают с земляками.

Пусти пулю в лоб, утопись в Сене. Игра.

Держи.

Прошу вас, судари, отличное вино.

Не смотря на то, что ты меня обчистил,

я тебе намерен предложить великолепное дело.

Мой друг, как Вы можете вести

деловые переговоры в этом притоне?

Именно в притонах и рождаются великие идеи, дорогой Верон.

Именно в притонах.

Небывалая идея.

Дворец всевозможных искусств.

Понимаешь меня?

Музыка,

живопись, литература.

Мы еще покорим парижан и других иностранцев

изящными искусствами,

глубокой прекрасной музыкой.

Там будут петь и играть

одни только великие артисты.

А ты первый из первых.

К нам соберется изысканная публика,

знаменитости. Дворец твоего имени.

Казино

Паганини.

Первоклассный мошенник.

Вы понимаете, понимаете? - Прекрасная идея, Лодзано.

За чем же дело?

Твое имя и деньги.

Не давай ни того, ни другого. Не давай.

- Верон, Верон, Верон. - Верон.

Жаждет реванша.

Но я тебя переиграю,

Лодзано Ребиццо. О, Никко.

Казино Паганини. Великолепно. Я продолжаю.

На занавес пойдет серебристая парча.

Она будет удачно гармонировать с голубыми стенами.

А кресла в зале красное дерево

и синий бархат. Как нельзя лучше. Строго

и элегантно.

Вы меня понимаете?

А без парчи и бархата

нельзя обойтись? Не брюзжите, Юлиус.

Стены фойе мы затянем серым лионским шелком.

Там у нас будут художественные выставки.

Это Вы одобряете? Картины великих мастеров,

Рафаэль и... Давай потом.

- Лионский шелк - это лучший фон для картин.

Прекрасно.

Прекрасно, черт возьми. Прекрасно.

Ну-с, что скажешь, Юлиус? Что скажешь?

Вы меня вызвали из Вены

чтобы я стал свидетелем Вашего разорения?

Ты безнадежный реалист. Ты

- ничего не понял. - Возможно.

Вы истратили уже сто двадцать тысяч франков.

А Ваши партнеры ни сантима.

Здорово. Зато у меня будет

свой концертный зал.

Выгодное коммерческое предприятие.

Маэстро стал буржуа. А почему бы и нет.

Сейчас век деловых людей.

Виотти держит оптовую торговлю вином.

Плеели, Герц, первоклассные музыканты -

фабриканты роялей.

Едем, Никко, едем. В городе эпидемия.

Маэстро надо поберечься.

Понимаете, у моего друга-банкира

холера унесла молоденькую подругу. Бедняга

остался совсем один.

И сегодня поминки. Так что едем.

Где? Где моя девочка?

Где моя Катрин?

Месье Анри, месье Анри,

я Вам привез очаровательного Кореджо

и две прекрасные работы Мурилио. Да?

Да что такое холера? Холера - это пустяки.

Несколько тысяч трупов,

это капля по сравнению с океаном крови,

пролитом гильотиной.

Ну, я прав, мой маэстро?

Они какой-то вздор несут.

Вы послушайте. - Господа, господа, кто объяснит,

кто объяснит? Революции требуют насилия.

В насилии рождается республика.

Но республику сменяет

- деспотизм. - Свобода, резня, деспотия.

Свобода, резня, деспотия. Надоело. - Ослы, ослы.

Никто ни черта не понимает.

Свобода в музыке.

В музыке баррикад,

революций, смерти. - Сядь, Гектор. Кто он?

Сядь, успокойся, довольно. А, некто

Берлиоз. Да, Берлиоз.

Садись, ты сам безумный, Гектор.

Я безумный. - Я резюмирую, любая холера

лучше революции. - Чем революция... - Итак.

Да здравствует холера.

Снова здравствует холера. - Маэстро всем нам сыграет

реквием.

А теперь, господа,

десерт. Прошу.

Прошу.

Прошу.

Прекрасное зрелище. Поминки.

Святая дева Мария. Какие женщины.

Какое общество.

- Ее величество, грязь. - Крошка.

А, Джоакино.

Паганини.

Ты одна, Крошка? Одна.

А где же твой юный друг?

В гробу. - Бедная сеньора. - Что?

Ваш друг был молод?

Ему перед смертью исполнилось семьдесят.

Я же тебе говорил, занимайся пятидесятилетними.

Твой друг умер, а ты, как всегда, веселишься.

Лучше умереть от удовольствия, чем от холеры.

Да, Паганини?

Да.

Скоро здесь начнется черти что. - Перестань, Джоакино.

Благопристойность, главное несчастье нашего века.

Крошка, иди к нам.

- Паганини, получил? - Вот так.

Ну, что? Остаешься в этом вертепе?

Быть может, быть может.

Я иногда устаю быть человеком.

А ты разве человек?

Завтра утром уезжаю.

Возвращаюсь под небо Данте и Петрарки.

Италия - провинция. Париж - свинство.

Служи музыке.

Маэстро...

Что? Джоакино будут играть всегда,

во все века.

Тем хуже для веков. Сожалею, что не имел случая

представиться. Гектор Берлиоз, композитор.

Я никогда Вас не слышал, но много слышал о Вас.

Мы похожи. Быть может, быть может.

- Мсье... - Берлиоз. Ага, Берлиоз.

Как много земляков в Париже.

Ой, сеньор Кьярелли. Последний раз мы

с Вами виделись...

Какие дела у маэстро?

Казино Паганини, да? - О, да. Благодарим Вас. Дела

- идут. - Хочу войти в пай.

О чем разговор? Мы будем счастливы принять Вас

в компанию, сеньор

Героли, прошу Вас. Вот сюда, прошу Вас.

- Прошу, прошу. - Оставь нас, Ребиццо.

Как будет угодно.

И ты здесь, малыш.

Как поживает твой наставник, князь Бургезо?

Он болен, при смерти.

Смерть страшна грешникам.

А праведников ждет рай.

По-прежнему полон гордыни? - А ты смиренник?

Кротко возишь земляков на расстрелы?

Быть может, я облегчаю последние мгновения несчастным.

Несчастен ты, малыш.

Скажи, Никколо, вот ты гордый и свободный.

Ты счастлив?

Счастье мгновенно.

Оно иногда озаряет меня.

Бесплоден ты, потому несчастен.

Весь этот шабаш рожден тобою и такими, как ты.

Растлитель душ.

Не будет тебе покоя после смерти.

Мне и при жизни нет покоя. Паганини...

- Маэстро, маэстро, что с Вами? - Что?

- Что случилось? - Верните публике деньги.

Можно вдвойне.

Маэстро желает что-нибудь?

Может быть кофе?

Юлиус,

останьтесь со мной.

Милый Вы мой маэстро,

почему Вы ушли, не взяв не единой ноты?

За долю секунды я сыграл

весь концерт.

В себе.

Следовало ли начинать наяву.

Но Вы могли играть. Наверное, мог,

но не хотел.

А раз не хотел, значит не мог.

Вы оставляете сцену.

Почему бы и нет.

Юлиус,

ты не оставишь меня?

Это Вы оставляете нас

всех.

Собери меня.

Я с Ахиллом еду в Геную.

Ребята, смотрите...

На лошади...

Ничего не слышу.

Колокола не звучат.

Никко, кругом тихо.

Я тоже ничего не слышу.

Не слышу.

Стой, догоню, стукну. Стой.

Почему мы здесь стоим?

Потому что я родился здесь,

сынок.

Так войдем туда.

Как-нибудь в другой раз.

Мама.

Я приехал.

Все, о чем ты мечтала,

сбылось.

Никко, почему мы не приехали к ней раньше?

Потому что я негодяй,

мой мальчик.

Постой здесь.

Есть ли ты?

Ты был.

Ты был нищ и наг.

И такие же нищие поверили тебе, потому что ты

внушал им простые истины.

Ты был велик и прост, как небо, земля,

музыка.

Теперь твоим именем проливается кровь,

наживается золото.

Таким я тебя не знал

и знать не хотел.

Нет, я не хулить пришел тебя.

Я перестал слышать музыку.

Ничего не слышу.

Если ты есть,

прими.

В чем дело, Юлиус?

Дурные вести из Парижа.

Ваше казино опечатано.

Полиция обнаружила в задних комнатах

рулетка, карты, девицы легкого поведения.

Притон.

И все?

Счет в банке арестован.

Маэстро объявлен банкротом.

Газеты подняли несусветный вой.

Ах, ах, ах, Лодзаро, сукин сын. Игрок.

Пускай все проваливается.

Прошу извинить, господа.

Начнем сначала.

Бетховен.

Ни на какие вопросы отвечать не буду.

Считаете ли вы его жестоким... - Столь равнодушным к музыке

и изящному искусству. Замолчите, Ребиццо.

Правда ли, что Паганини играл

в казино и выиграл двести тысяч... - Господа, господа,

у моей газеты тоже есть...

- Мы были вынуждены устроить развлечения

в казино Паганини. Акционеры дворца искусств должны были

покрыть расходы. Вы меня понимаете?

- И поэтому открыли притон.

Да я ничего не знал.

Вы за кого меня принимаете? За негодяя

и мошенника.

Вы меня поняли? Вы меня понимаете, сеньор

Ребиццо.

Послушайте, любезный, кто дал Вам право...

После, после, потом...

- После. - Еще один вопрос.

У нас тоже есть вопросы. Еще, еще.

Месье Ребиццо.

Мерзавец. Надо было ударить немца.

- Да? - Да ничего. Когда-нибудь потом

ударишь.

У кого решение суда?

Паганини

обязан заплатить двести тысяч франков кредиторам.

До погашения этого долга

он будет заключен в тюрьму Сан-Палажи.

И, кроме того,

его приговорили играть дважды в неделю

в казино.

При нынешнем его здоровье, Вы понимаете...

- Какую сумму ты нагрел у маэстро?

За кого Вы меня принимаете, сеньор Кьярелли?

За мошенника и негодяя.

Тебе знакома эта печать, Лодзаро Ребиццо?

Знакома, знакома.

Сумма, на которую вы обобрали маэстро,

пойдет по назначению.

Уверяю, это может быть спазм, господа.

Есть одно обстоятельство. Спазм.

Не будем обманываться, господа.

У Паганини

горловая чахотка.

Боюсь, доктор Ксавье прав. Увы, это чахотка,

коллеги.

Безнадежно?

Немедленно уезжайте из зловонного Парижа.

- В Ниццу, месье. - Да.

В Ниццу. Честь имею, господин Шмидт.

Честь имею, господин Теарми.

Честь имею, господин Шмидт. Прощайте месье.

Юлиус.

Да, приговор суда, суровый, Никко.

Но не падай духом.

Мы подадим кассацию и в конце концов

выиграем дело.

Он говорит, он немой, а не глухой.

А.

Какой приговор вынесли врачи?

А, вот. Тебе надо незамедлительно

перебраться в Ниццу. В Ниццу, в Ниццу.

И все будет хорошо.

- Правда, Юлиус? - Да, да.

Да, маэстро необходимо солнце,

морской воздух,

покой. Письмо хозяину. Урбино, дай-ка сюда.

Маэстро, только Вы можете быть мне судьей.

Сегодня премьера моей симфонии. Гектор

Берлиоз.

Боже мой. Наконец-то.

Господа, господа, смотрите, Паганини. Где?

Да это просто мертвец. Пошел, прошел.

Какой ужасно бледный. Господа,

вы слышали эту историю в казино?

Это ужасно.

Банкрот.

Месье гений, вот и он не слыхал подобной чепухи.

- А я не играл.

- А я еще... - Господа, Паганини.

Это Паганини.

Понял. Сударь, отец приказал передать Вам,

после того, как угас Бетховен,

нет никого, кроме Берлиоза, кто

бы мог воскресить его.

Месье,

месье Паганини, месье Паганини. Что Вы.

Да, да. Наших газетчиков

маэстро, больше всего поразило, что Вы подарили мне

двадцать тысяч франков.

Они кричат об этом и нещадно ругают мое

сочинение.

Взгляните.

Он сказал, Вы не музыкант, Вы музыка.

А они пишут, я оглушил публику и только.

Благодаря Вам, маэстро, я смогу закончить

Ромео Юлию.

Однажды ночью я услышал симфонию.

Я встал, хотел записать. Но потом подумал,

сочинение займет три, четыре месяца.

Я не смогу сточить фельетоны.

А дома не сантима, Генриета больна.

Я все бросил.

На следующую ночь я снова услышал тему.

Я вскочил,

а потом лег.

Больше я никогда не слышал этой музыки.

Никогда.

Самоубийство вздор перед этим.

Иногда приходится смиряться.

Иначе, туго. Не берегите себя.

Сжигаете в себе гения.

Не открываете двери театров,

к черту, откроются.

Да, меня будут исполнять лет через сто.

А меня никогда.

Никогда не будут играть Паганини.

И как Паганини.

Но, маэстро, Ваши скрипичные сочинения...

Простите, маэстро,

все просто помешались на Вашей тайне. Я,

конечно, не верю в нечистую силу.

Но скажите,

в чем Ваш секрет? В чем тайна?

В вере, в вере. Россини тоже верит.

Меня коснулась счастливым крылом природа.

И это всю жизнь.

Никко, смотри, море.

- Ты уже встал? - Да, моя госпожа.

Странный у тебя голос.

Не утренний.

Прошло два года, моя госпожа. Ты взял ее?

Да, моя госпожа.

Перестань повторять, моя госпожа, моя госпожа.

Ты не любишь меня больше? Нет.

Я артист.

Ты, ты жалкий плебей с улицы Черные кошки.

Прости.

Уходи и никогда больше не возвращайся.

Уходи.

Маэстро,

Ницца, маэстро. Приехали. - Приехали.

Я отправляюсь в последнее путешествие.

Смерть,

рождение,

быль, вымыслы.

Восторги и проклятия.

Откровения друзей и женщин. Факты,

вехи жизни гения.

И все это мираж.

Я так и не разгадал Вашей души,

маэстро.