Original subtitles

Александр Константинович, знаю, знаю, что всё прошло не так гладко.

Не так гладко?

Ох, ети его мать, как ты деликатно умеешь выразиться – "не так гладко".

Я тебе ещё деликатней скажу: "Ты всё просрал, Серёжа, всё!"

Тебе из Москвы людей прислали, ты уже их гробить начал.

Готов взять ответственность.

- Слушай, я тебе басни подарил, где они? - А, сейчас.

Да ладно, не надо, я её наизусть помню: "Кто виноват из них,

кто прав — решать не нам, а только воз и ныне там".

Вот я хочу, чтобы этот воз двигался.

Он движется.

Я подготовил материалы о масштабном воровстве.

Что? Каком воровстве? Ты что, ОБХСС?

Твоя задача бандитов ловить, а не воров – ими другие службы занимаются.

Это всё связано.

Допустим, только твоя первостепенная задача — покончить с беспределом в городе.

Значит, Тимохина точно взяли. Уходим.

Теперь хотя бы понятно, откуда на складе оказался Шумейко.

- Куда теперь? - Теперь они нас будут искать повсюду.

Есть одна мысль, правда тебе не понравится.

Я слышал, у тебя там уже два Клеща?

Твой человек во вкус вошёл – уже начал под себя банду Клеща подминать, да?

Ну это не только мой человек, вы же дали добро на продолжение операции.

Чего?

Ты, Шумейко, совсем осатанел?

Я об этой операции ни слухом ни духом.

Если московские возьмут Журавлёва раньше тебя,

у меня будет очень удивлённое лицо, когда я узнаю, что всё это замутил ты.

Это была твоя личная инициатива.

У меня от тебя доклада нет, у меня от тебя рапорта нет, у меня от тебя ничего нет.

Так что, либо ты возьмёшь Журавлёва сам, либо, товарищ "пока" майор,

я за тебя впрягаться не стану.

Сухим из воды хотите, да? Это из какой басни?

Это из басни про льва и антилопу.

Я хочу, чтобы ты либо понял, что ты лев, и начал жрать тех,

кого давно сожрать следовало, либо я сожру тебя, это ясно?

А мне кажется, это из другой басни – про крысу.

Которая, пытаясь спастись, отгрызает себе лапу.

С огнём играешь?

К военным не лезь, что ты там копаешь?

Машины дают кому попало.

Вот и не лезь, или шум подымут – мало не покажется.

Ну что, Афродиты, Дездемоны с коммунистическим приветом!

- Начальницу свою зови. - А Лизаветы нету.

- А где она? - Она уехала, завтра будет.

- Кто за неё? - Я за неё.

- Слушай сюда, в норку нужно залечь. - И что мешает?

Да не в этом смысле, схорониться надо.

Эй, слушай, ты что? Ты куда? Нет!

- Да что ты толкаешься? - Нельзя! Нельзя.

Мы поживём тут у вас какое-то время, заплатим хорошо.

Ты что, дурак?

А мы как клиентов водить будем, если вы тут шарахаться будете?

Ещё с бабой вон, вы мне её на воспитание хотите отдать?

Слышишь ты, выражения сортируй, марамойка.

Что?

Кегельбан через плечо, мы на недельку всего.

Так, стой, нет! Я тебе сказала, стой!

Да что ж с тобой такое?

Больная, что ли? Не могу понять. Вроде температуры нету.

Да проходите вы, что вы встали? Ударница блудливого труда.

Если мамаша узнает, что ты от такого барыша отказалась...

- То что? - Она тебе голову открутит, я добавлю.

Делайте что хотите, завтра Лизавета приедет — сама пусть разбирается.

Мы что, правда здесь будем жить с проститутками?

А ты нос не вороти, шлюхи тоже люди.

По крайней мере, здесь нас никто искать не будет.

Я куплю вам чистую пару белья, не переживайте.

Поглядим, как картавый смокинг живёт.

О, мама, сколько ж здесь?

Тысяч пять-шесть будет, да?

Ещё цацки.

Да, наверное, а если половину мамке отдадим –

нам вообще ни хрена не останется.

С кем это он? Смотри.

Странно, на сходке в ресторане вот этих не было?

- Я не помню. - Нет, не было.

Особое строительное управление 102... Нет, 154.

- Граф, у тебя лупа есть? - Без лупы видно – 154.

Прошу.

- У пленных немцев по одной рукавице. - И что?

А должно быть по две.

- А кто ж за них заступится? - Вот именно.

- Граф, а у тебя какие ксивы есть? - Одну секундочку.

Вот всё, что есть.

Ага. Государственная санитарная инспекция.

Главное управление службы газового хозяйства.

Союз советских писателей СССР?

- А что? - Да нет.

О! Контрольно-ревизионное управление.

- Отлично. - Зачем вам?

По дороге расскажу, поехали.

- Где фотография? - Впрягаться за пленных немцев?

Ты тоже, поехали. Так, вы на хозяйстве.

Поехали, поехали, поехали!

Куда собрался, Птаха, расскажи хоть нам?

Извиняюсь, можно?

А вы кто? Вас ко мне Света пропустила? Уволю её! Я занят!

Я вас надолго не задержу – всего на одну минутку.

Ты не оборзел?

Посмотрите: когда вас всех позвал в ресторан Клещ, эти люди были там?

Вали отсюда на хрен!

- Больно, наверное? - Что?

Рука, говорю, болит?

Рука?

Посмотрите ещё раз, эти люди были в том ресторане?

Да!

- Ну и который из них представился Клещом? - Его здесь нет!

Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить всех, кто был на этой встрече.

Мне нужны все их фамилии.

Давай садись, пиши список всех дельцов, спекулянтов, которых ты сдал бандитам.

Только всех-всех вспомни.

- Всех-всех? - Угу, давай пиши.

Да, да.

Опа, момент.

Давай, пошёл.

Стой! Стой, сказал, стрелять буду!

Что ты махаешь пулемётом?

Люди серьёзные приехали с проверкой.

Здесь объект Особого строительного управления 154 находится?

Здесь.

- Где начальник? - Там.

Так. Товарищи, пойдёмте!

А ещё Колчин.

Давай-давай, давай.

Я могу быть свободен?

Свободен, завтра как штык у меня в кабинете с утра.

Только это, ты давай, не теряйся.

- Как можно. - Ну да.

Нам этот список зачем?

Затем, что кое-кто сказал мне сюда не лезть.

То есть ваше начальство сказало туда не лезть?

- Тебе какое дело? - Да под раздачу не хочу попасть.

С вами до кучи.

Слушай, Епифанцев, вот смотри: твоё начальство где?

В столице далеко, да, а со своим я как-нибудь разберусь сам.

Просто приказы мои выполняй.

Так, у Колчина мы уже были, теперь кто у нас там?

Мишко, отдел культуры и просвещения горисполкома.

Ну давай, дуй к нему – это приказ.

Колчин, Мишко, Садеков, Соколов, Алексеев, Краснов, Никитин, Яковлев,

Смирнов, Фролов, Лёвин, Мальцев, Юдин, Симаков.

- Кружечку пива, уважаемый? - Не употребляю алкоголь.

- Может, тогда квасу? - Лимонад, будьте добры.

- Добрый день. - Добрый день.

Не затруднит ли вас подсказать мне, где сейчас находится директор

отдела культуры – товарищ Мишко?

Вторая дверь налево по коридору, пожалуйста.

Благодарю вас.

Позвольте?

Здравствуйте.

- Здравствуйте. - Вы по какому вопросу?

По такому.

Может, не надо? Товарищ, товарищ! Нет!

Контрольно-ревизионное управление, ваши товарищи меня уже проверяли.

Есть акт, и я могу вам его показать в вагончике.

Я так понимаю, у вас тут и немцы работают?

- К сожалению, да. - А почему "к сожалению"?

Ну потому что тупые, ну им русским языком говорить – они же ни хрена не понимают.

А что же они у вас одеты как погорельцы – у каждого по одной рукавице?

А бес их знает – немцы, я ж говорю, тупые.

Как говорится, что русскому хорошо – то немцу смерть.

Точно.

Надо языка взять и проверить, это, действительно, смешно как-то получается.

- Добрый день! Кто у вас тут главный? - Я.

Товарищ! Фашисты, они же сейчас приплетут с три короба, они ж врут как дышат.

Никому верить нельзя!

Да вы не волнуйтесь так, он в разведке служил.

Сейчас всё выясним, будьте спокойны.

- Что вам надо? - Ты что, больной, дядя?

Спецодежды дают в два раза меньше.

Урезают паёк, а мы что?

Мы же пленные – нас тут за людей не считают.

Чуть что, скажут: "Радуйтесь, что вообще живы, и Гитлер капут".

У вас, у русских на каждый вопрос один ответ: Гитлер капут.

Ну так это правда, а мы, русские, правду говорить любим.

Всё, что нам не дают, они себе забирают, обогащаются.

Нас обманывают и вас тоже.

Вот, у нас учёт на всякий случай ведётся.

- Дайте, пожалуйста. - Прошу.

- Возьму? - Да, у меня копия есть.

- Не сомневаюсь. - До свидания.

Эй! Гитлер капут.

Вот ведь, сунул всё-таки бумажку какую-то, а?

Говорят, мошенничество тут у вас, ну что ж, будем разбираться.

Говорят, в одной рукавице они не по своей воле.

Врут всё, ну! Пусть спасибо скажут, что хоть живы остались.

Как он выглядел?

Молодой человек, интеллигентный, культурный – я поэтому и рассказал ему

всё, я не знаю, как это произошло.

Но он здесь впервые, то есть я не понимаю, как это, это не должно было случиться.

- Вот его удостоверение. - Да, вот это оно.

Мишко Кирилл Семёнович – начальник отдела культуры

и просвещения горисполкома.

Как колбасу режет.

И что он вам там наплёл?

Понимаю, понимаю.

Послушайте, вот все эти люди – это не люди, это нелюди.

И каждый из них убивал русских, каждый!

И невинных там нет.

Это всё фашистские оккупанты.

Вы что-нибудь слышали про Женевскую конвенцию?

По глазам вижу, что не слышали.

Суть проста: уважение и содержание военнопленных в человеческих условиях.

Содержание, содержание у них... у них прекрасное содержание.

Конечно, не такое прекрасное содержание, как у наших советских рабочих,

но вы же понимаете, чем богаты, так сказать.

Ну вы не прибедняйтесь. Вы думаете, что вы у них воруете?

Вы воруете у советской власти. Потому что советская власть

приняла решение обеспечить этих людей всем необходимым.

И советская власть не спрашивала совета у товарища Блюмкина,

она приказала товарищу Блюмкину. А товарищ Блюмкин что?

Он у неё ворует.

Послушайте, ну я даже не предполагал, что это может выглядеть так.

У меня есть разумное предложение, и мы забудем об этом досадном недоразумении.

5000.

Пять.

- Восемь? - Восемь.

Машину купить можно.

Хорошо, теперь ты ещё и за взятку сядешь.

А вы не из Контрольно-ревизионного управления?

- Это кто? - Я не виноват. Меня заставляли.

Они отчитывались за один объект, а немцев заставляли работать на двух, на трёх,

а разницу клали себе в карман.

Я даже денег не... так, копейки какие-то получал за молчание.

Я сам жертва.

- Я спросил: "Это кто?" - Это Тимохин.

Вот он переводил деньги в товар.

- Второй кто? - Самый главный.

Ей богу, я не знаю, кто он, какие у них цели и задачи.

Он был на сдаче этого объекта, что-то для НКВД.

Честное слово, ей богу, я рассказал всё, что знал.

- Документы чёрной бухгалтерии где? - В конторе.

- Пошёл принёс. - Оба были застрелены в затылок.

Значит, Клещ идёт по тому же списку, что и мы.

Прекрасно.

Заметает следы.

Ну, и как бы вы поступили у себя в столице? Научите.

Обеспечил бы охрану всем фигурантам списка.

- Большой размах. - Так точно.

А знаешь, что бы я сделал?

Дал Клещу закончить.

Одна гадина пожрала бы всех, но...

Поступлю по-вашему, по-столичному.

Займись.

- Я вообще из Рязани, если вам интересно. - А с чего ты взял, что мне интересно?

Нет, мне интересно, сегодня кофе мне кто-нибудь сделает, нет?

Фотоателье "Радуга". Может, надо было у фотографа спросить?

Да что он там знает?

Его пригласили, он сфотографировал, всё.

Кстати в этой "Радуге" до войны квартира моя была.

Там, как входишь, сразу — кровать моя стояла.

А там, где у мастера проявочная – там кухня была,

и мама каждое воскресенье готовила сырники.

Запах был такой, я каждый выходной просыпался от этого запаха.

- Ты раньше не говорил. - Как-то повода не было.

А рядом с кроватью, за батареей, там под окном был тайник.

Я туда прятал все свои мальчишечьи секреты.

Ну там карты, потом папиросы,

а родители так и не нашли – это было самое укромное место в доме.

А сейчас там ничего нет.

И запаха сырников тоже нет.

Ничего нет.

Пойду пройдусь.

- Зачем вам оружие? - В городе же неспокойно, Граф.

Тогда я тоже пойду, прогуляюсь.

Товарищ Садыков, будьте, пожалуйста, рядом, вы можете ещё понадобиться.

Да-да, я, вот, в соседнем кабинете.

Здравствуйте, позвольте войти.

Ой, прошу прощения, дверью должно быть ошибся.

- Гражданин, вы кого-то ищете? - Нет-нет, я ошибся.

Гражданин! Стоять!

Стоять говорю!

Стой!

Стой!

Руки, руки поднял.

Поднял руки, документы.

Конечно-конечно, что случилось?

Я думала, ты сбежал.

А я тоже думал, а оно вон как складывается.

Я теперь считай мент.

Да ладно.

Да, да, и от тебя куда я теперь денусь?

Что ты смеёшься?

Может, это и есть любовь?

Какое романтичное признание, я не думала, что ты на это способен.

- Да иди ты. - Чего ты обиделся?

Может, оно нам не нужно, Марин, а? Вот это всё.

- Миш! - Марин!

Ты чего, дурачок, обиделся? Может, это и есть любовь?

Я чувствую в себе обязательства перед тобой...

Восполнить тебе всё, от чего ты ради меня отказался.

- Где я мог вас видеть? - Мы танцевали с вами в ресторане.

Да, это я помню, но мне кажется, что мы с вами встречались прежде.

Неужели время так безжалостно ко мне? А я вот сразу вас узнала.

Кода-то вы признавались мне в любви и даже пытались сделать мне предложение.

- Лиза? - Значит, узнал?

Как вы здесь оказались? Почему? Что случилось?

Что случилось? Ну, революция случилась, друг мой.

Вы хотите подробностей?

Я была молода и хороша собой, но вам я как-то не пригодилась.

А в это время были разъярённые красные, с другой стороны разъярённые белые,

в городе эпидемия тифа и голод.

Ну, в общем, как-то надо было выживать.

Но как же так, Лиза? Господи, что я говорю!

Это же так прекрасно, что я снова вас встретил.

Я всё забыла, друг мой.

А как вас звать лучше, Платон или Граф?

Подождите, Лиза, я хотел с вами просто поговорить.

Давайте.

Конечно, мы можем с вами поговорить, и не только, девки даже не представляют,

что я умею.

Господи, Лиза, вы так жестоки! Спустя 30 лет вы всё ещё обижаетесь на меня?

Обижаюсь?

Нет, но разве может сравниться старая обида с тем,

что мне пришлось пережить за эти годы?

Но знаете, если бы вы тогда сделали мне предложение...

Мы бы с вами жили бы сейчас другой жизнью.

Лиза, я всё время об этом думаю, но так получилось.

Ну, что же делать-то, поезд ушёл.

А вы знаете эту прекрасную французскую поговорку:

"Хозяйка борделя не может быть девственницей".

Поэтому определяйтесь, и когда определитесь – я к вашим услугам.

Хорошо? Я жду.

Тихо! Тихо!

Пикнешь – убью! Договорились?

Угу.

На что вы надеетесь?

Дом окружён милицией, живым вам отсюда не выбраться.

Ну, это мы ещё посмотрим!

У меня к вам вопросик есть, ответите?

Я попробую.

- На фотографии слева от вас кто? - Он?

- Он, он. - Это Ярцев Александр Константинович.

Подполковник НКВД.

- Какова его роль? - Все строительные заказы идут через него.

- Благодарю. Вы же кричать не будете? - Ну что вы.

Приятно иметь дело с интеллигентным человеком.

Завтра в семь.

Ну здравствуй, Клещ!

А!

Очнулся?

Если ты ищешь своё оружие, то вот оно!

- Журавлёв? - Видишь, как ты меня сразу узнал.

А я потратил столько времени, чтобы выяснить кто ты.

Ты что, совсем охренел, ты понимаешь, что тебе за это светит?

Ой, меня за последние две недели столько раз приговаривали.

А вот то, что ты не Клещ – обидно. Татуировки нет.

Если бы даже свёл, шрам бы остался. Вопросик у меня к тебе имеется.

Вот скажи мне, что подполковник НКВД делает на одной фотографии с людьми,

которые расхищают государственное имущество

и работают на человека по кличке Клещ?

Я в этом городе полтора месяца.

Здесь мы принимаем здание вместо разрушенного.

Вот это – Блюмкин, зам. директора стройуправления.

Этого я не знаю.

- Тимохин. - Ты знаешь больше меня.

Журавлёв, подумай ты своими отбитыми мозгами, ну.

Как я на второй день пребывания в городе мог сотрудничать с людьми,

которых вижу первый раз в жизни?

И как я могу быть Клещом?

Клещ в этом городе орудует год, а я весь этот год служил в управлении в Ленинграде.

Проверь, прежде чем на людей кидаться!

- Я проверю! - Люди из-за тебя гибнут.

Ты меня подставляешь, Шумейко.

Хватит! Этот город прогнил до основания.

И всё его руководство работает на бандита по кличке Клещ.

Предложение есть.

Вот здесь всё: имена, даты, объёмы, весь расклад.

Взамен этого дайте мне две недели, и я поймаю Клеща.

Руку дай!

Неделю! Журавлёв, ровно неделю!

Или пеняй на себя!

За твои грехи тебе давно вышка светит!

И спасти тебя может либо пойманный, либо убитый Клещ.

Понятка есть?

Гляди! Я просто уссыкаюсь с тебя!

Птаха, то есть ты просто подошёл к подполковнику НКВД и начистил ему рожу?

Красавчик! Ну, конечно, тебе, Птаха, амбец!

От меня, конечно, уважуха!

Хоть живой? Я даже не знаю, что хуже.

Живой.

- А с чего ты взял, что это не Клещ? - А у него татуировки не было.

Да и почувствовал.

- Что теперь будет? - А теперь всесоюзный шмон поднимут.

Как говорил Фёдор Михайлович Достоевский:

"И все блага мира не стоят слезинки одного обиженного энкавэдэшника".

- Так и говорил? - Ну, я от себя добавил немножко.

А ничего не будет. У нас неделя.

За неделю возьмём Клеща, и все обвинения снимут.

А, сто лет его не могли найти, а тут вдруг за неделю.

Нет, надо было валить всё-таки.

Мы даже не знаем, как он связывается со своими сообщниками.

Кто его видел в лицо? Кто звонит по телефону?

Пароли говорит? Мы ничего не знаем.

Вот и я раньше так думал.

Но потом вспомнил одну деталь: голуби.

Он общался со своими сообщниками через голубей.

Ну что? Клетка здесь, а голубей не вижу.

Вон они!

Ага, ну и как ты собираешься их доставать?

Тихо! Ещё один.

- Ну-ка встань сюда. - Давай.

Да ну, куда, гляди!

Ты просто присядь. Ну, присядь давай.

Так, подождите, молодые люди, птицу напугаете сейчас!

Гули-гули-гули-гули.

Гули-гули-гули-гули.

Учись, пока он живой!

Разрешите!

Здравия ж...

Ого. Всё в порядке?

Ага, для сыщика ты охрененно наблюдательный.

- Это что? - Это твоё новое задание.

Всё бросаешь и займёшься.

А Клещ? Журавлёв?

Слушай.

Да, я понимаю, но сейчас надо всё бросить, заняться только этим.

Даже если ты встретишь Журавлёва лицом к лицу, сидящего на горшке, безоружного,

ты его не тронешь.

Что-то я, Александр Константинович, вас не понимаю.

То мне заниматься только Журавлёвым и ни в какие дела не лезть, то мне всё бросить,

Журавлёва не трогать.

Что ты не понимаешь? Всё ты понимаешь!

- Журавлёв и его банда убили моих людей. - А вы его били?

Твоих людей?

Это у тебя в первый раз, да?

Давно ли тебе есть дело до людей-то, майор?

Ты хоть мне не ври!

Я что, хуже других тебя знаю?

Недаром ведь тебя Сатаной прозвали.

Для тебя люди есть и будут расходным материалом, да, Шумейко?

Журавлёва не трогать.

Выполняй!

- Майор! - Да!

Дело-то возьми.

Ну что, что писать будем, Птаха?

- А мы ничего писать не будем. - Гляди.

А зачем Граф тогда все семечки потратил? Потому что голуби приведут нас к Клещу.

Если голубей выпускают, они куда летят?

- Домой. - Молодец!

Домой, к себе в голубятню.

Поэтому нам нужны три точки на окраинах города, там мы их и выпустим.

Где линии пересекутся, там и Клещ.

- Умно! - Умно!

- Мы сейчас вот здесь, правильно? - Ну, да.

Давай, Граф, будешь чертить.

- Готов? - Ага.

Ну, давай, первый пошёл!

Граф, пиши: на два часа.

Отлично!

Теперь едем сюда.

Готов? Давай!

На двенадцать.

Принято!

- Можно зайти? - О, здорово! Заходи!

Давай, иди туда поспи на диванчик, давай.

А ну, пошёл отсюда!

Ну что, как?

Ну, дом мой хорошо охраняется. Поэтому разрешите, так сказать,

от всей души поблагодарить вас за обеспечение моей безопасности.

Ну мы же, гражданин Тимохин, обеспечиваем вашу безопасность

не за красивые глазки, понимаете, да?

Ну да! Я всё, чем могу, пожалуйста!

Ну, замечательно! Замечательно!

Тогда что ты мне расскажешь...

вот про это?

Я так понимаю, много что есть рассказать.

- Душно тут у вас. - Угу.

Мы сейчас окошко-то откроем, полегче станет, правда?

Так мы сейчас вот так.

- Получше? - Ага.

Ну.

- Кто стрелял? - Не лезь, из окна шмаляют!

Людей взял, ищи стрелка давай!

Что ты встал? Давай, пошёл!

За мной.

Давай.

- Так мы здесь. - Ага.

- Вот здесь – это что? - Да заброшенная промзона.

Идеальное логово для Клеща.

Ну поехали.

Стреляли с крыши из дома напротив.

Странный выбор оружия – маузер Ц-96.

Что странного-то: оружие дальнего боя разобрал, в чемоданчик сложил и гуляй.

Всё правильно, только использовали его, в основном, немецкие снайперы.

Охотились за одним, в глаз бил – автограф был у него такой.

Свен звали.

- Поймали, что ли? - Нет.

- Имя-то откуда заешь? - Полицай пленный рассказал.

Полицай.

- Товарищ майор. - А.

Я вот обратил внимание, вы, когда про полицая услышали,

как-то занервничали. Что у вас с ними было?

Слышишь, Епифанцев, ты тут один остался из ваших московских шутников.

Уезжал бы ты отсюда от греха подальше, опасно у нас тут.

Да не страшно.

Вот ты, конечно, Журавлёв, прыщ – тебя давишь-давишь, давишь-давишь,

а ты снова появляешься.

Ну что, прилетел приветик от Ярцева?

Ну. допустим, только ведь неделя – она быстро пролетит.

За неделю ты никакого Клеща не поймаешь, а вот потом начнётся охота на тебя.

То есть, получается, ты на стороне Клеща?

Ну, если не хочешь, чтоб мы его поймали.

Получается, Птаха, что я на своей стороне, потому что для меня что Клещ,

что ты вот со своими – одного поля ягоды.

Давить вас надо, и желательно до созревания.

Ты знаешь, когда вы нас били,

я посмотрел тебе в глаза, и знаешь, что там увидел?

Ну.

Страх. Боишься ты, Сатана, очень боишься.

Чего я боюсь?

Я не знаю, но я выясню.

Давай выясняй, выясняй.

Потом доложишь, только не надорвись.

- Машину убери. - Это не моя машина.

- О чём шептались, если не секрет? - В любви признавались, поехали.

А, ну-ну.

Какие у вас всё-таки, товарищ Шумейко,

интересные с бандитом и убийцей Птахой отношения, личные.

Пожалуйста.

Давай, давай, давай, давай.