Original subtitles

Ты что здесь делаешь?

Ничего.

Я так, чтобы не случилось ничего.

Всё уже случилось.

Теперь всё равно уходи, ты мне тут не нужен.

Бедная девочка, она этого не заслужила.

А кто вообще заслужил, Граф, кто?

Что это за законы такие воровские, которые я не знаю?

Чтобы девку паровозом, на шару отжали?

Суки!

И вы их просто завалили?

Буян в одного целую обойму выстрелил.

Куда ни шло!

А что Клещ?

Вы его, конечно, не видели, не слышали.

Нет, не видели, но слышали. Там был телефон, он мне позвонил.

- Он что, вас ждал? - Странно другое: он всё обо мне знает.

Что ты легавый?

Да.

Приехали, Граф.

Теперь во всём СССР будут знать, что мы ссучены.

- Откуда он может это знать? - Не знаю.

- Об этом знал только Шумейко. - И мы.

Товарищ начальник, валить надо Клеща, пока он всем не разгуробил про нас.

Буян, что там, как там марамойка, что я несу, баба твоя, тьфу, девка твоя, извини.

- Ты нормальных слов вообще не знаешь? - Да знаю я, просто…

Как Оля?

Выгнала меня.

Она сильная, она справится.

Да ты давно голову лечил? Граф, что ты несёшь?

Да девке после такого, не знаю, только башку в петлю и на панель.

А ты её, что, одну оставил?

Ля, придурок, не могу.

Кот, угомонись.

Вот, товарищ начальник, вот, мы поймали Клеща, как мы поймём, что это он?

У него есть татуировка в виде клеща.

На плече, вот здесь.

На зоне, вроде, таких не бьют, да, Граф?

А он не блатной.

Говорят, не сидел, и когда в город приехал, не понятно.

Ежели мы его там живьём поймаем, медаль, может, какую дадут?

Живыми мы никого брать не будем. Никого.

Понимаешь, Буян, тебе водочки надо выпить и сразу полегчает.

Отвечаю, прям сразу.

У меня такое было с одной бабой... Не важно.

Выпил, и всё – как рукой сняло. Понимаешь?

Не ложился?

Надо Клеща искать.

Надо-надо-надо. Вспоминай, может, он проговорился,

когда ты с ним по телефону разговаривал? Вспоминай, прошу тебя, пожалуйста.

Нет, точно нет.

Единственное, я забрал всё...

что на столе лежало и в карманах.

Ни записок, ни адресов, только деньги, карточки, всё.

Вы не научены видеть, вот в чём ваша проблема.

Вы смотрите и не понимаете.

А в искусстве что самое главное?

Внимание к деталям. Я про карточки говорю.

Граф, очень много слов, что конкретно не так с этими карточками?

Хорошая работа, но мастер всегда отличит липу от оригинала.

То есть это поддельные карточки?

Да, и судя по тиражу, он не сам их рисует.

Ну, во всяком случае, распространяет.

Это уж точно.

- Ну и как помочь нам это может? - Это хоть какая-то зацепка.

Какая?

То есть у нас есть бандиты, которые торгуют

продовольственными поддельными карточками. Притом в большом количестве.

- Ну и что? - Нам надо выдать себя за покупателей.

Пойдём поищем.

- Пойдём. - Поищем. Кулак посвищем.

Так они перед тобой все и расстарались.

Мы с Буяном пойдём.

Так вернее будет, тебя, товарищ милиционер,

любой барыга в два счёта раскусит, правильно?

Ты этого знаешь?

- Рожа знакомая, а так... - Где его можно найти?

Где найти. А я почём знаю?

Мне никого искать не нужно, ко мне все сами приходят.

Ну, точно не знаю, мне же проблемы не нужны.

Да не придёт она, и вы это лучше меня знаете.

- И по-французски обучены? - Ну да.

Только позабыл многое, мало практикуюсь.

- Я же, Граф, о вас мало что знаю. - Зачем вам это?

Если скучно, возьмите книгу, почитайте.

А у нас на войне, ночью перед атакой любили о жизни поговорить.

Понимаешь, Граф.

Важно перед возможной смертью что-то типа исповеди.

Мне не в чем исповедаться, а грехи свои я с собой в могилу заберу.

Ну ты же, Граф, не без роду, не без племени.

Если ты погибнешь смертью храбрых, я же должен как-то найти твоих родственников,

сказать им последнее "прости".

Нет никаких родных. И дома больше нет.

Здорово, дядя. Давно здесь сидишь?

Ответом на вопрос не порадуешь?

Ну, это смотря каким.

- А где карточками можно разжиться? - Так хоть у меня.

- Если червонец, конечно, лишний имеется. - Имеется.

Вы, я вижу, люди деловые, карточки мои вам без надобности.

Вот тут-то ты, дядя, не прав.

То, что ты фальшак кидаешь, это за километр видать, но нам оно и надо.

Так, это не ко мне. Я так, шестерю помаленьку.

Вот и веди к тем, на кого шестеришь.

Ой, я бы с ним лучше не спорил.

Я и не спорю, ладно.

Тип!

Я хорошим людям помочь завсегда рад.

Жил когда-то в одном городишке один дворянский юноша.

Глебов Платон Александрович. Сын русского офицера из Смоленки.

Они на балу познакомились, ей 17 было.

Жили скромно, занимали второй этаж в доме на Покровской улице.

Там мы с братом родились.

Я учился, мечтал о славе художника.

В 17 году моего отца мужики на вилы подняли, вот здесь на площади.

Квартиру разграбили.

А мать хоронил в закрытом гробу.

И с тех пор кончился дворянский сын, Платон Глебов.

Не кончился.

Я же вас сразу вычислил, вашу аристократию

никаким большевизмом не перебить.

А знаешь, почему я ещё жив?

Потому что от мести отказался.

Стал Иваном Ивановым и попытался забыть прежнюю жизнь навсегда.

А брат мой, Кирилл, пошёл воевать с новым миром – брата Кирилла больше нет,

никого нет.

Теперь мне, наверное, надо кое-что о себе рассказать?

Ну, о вас я кое-что понимаю. Вы же как открытая книга.

Вы же не из рабоче-крестьянской семьи, потому что нет в вас этой удали мужицкой.

А родители ваши, скорее всего, учителя, ну или инженеры.

Ну, учителя.

У вас хороший русский язык, в детстве много читали.

И вообще, были комсомольцем и приличным юношей.

Поэтому вас, наверное, так тянет на плохих женщин и сомнительные компании.

Вам с ними интересней.

Про родителей ничего не рассказывали, наверное, потому что погибли в войну.

Ну, думаю, что вас очень любили и находили нужные слова для воспитания.

- Вечер в хату. - Кто такие, что надо?

- Да так, гармонист с толчка направил. - Чифа!

- Пусть проходят! - Безногий, понял.

- Так, что надо, люди добрые? - Карточек нужно, много.

Обсудим, присаживайтесь.

И много карточек надо?

А знаете, что больше всего меня в вас удивляет?

Вот эта вот ясность понимания – что есть добро, а что есть зло.

Эта ясность бывает, обычно, в очень юном возрасте.

Тем более, когда понимаешь, через что вы прошли в войну.

Как вы это сохранили?

Да и на войну, наверное, пошли добровольцем, героем хотели быть.

Как будто досье моё прочитали. Всё точно.

Я, кстати, в школе один, ну, может, два раза дрался.

А про войну ошиблись, я на войну шёл мстить,

убивать за тысячи людей, которых знал и не знал.

За погибших маму и папу.

А знаешь, о чём я жалею больше всего на свете?

Что тогда не убил этого немца-языка и ещё десятки,

что перетаскивал через линию фронта. Это же просто.

Он плохой, я хороший, я должен был убить.

Должен был. Должен.

Так что я не очень хороший человек.

- Ну что, тип, а какая у тебя кликуха? - Заяц.

Да ладно, гонишь? А у меня Кот.

Ну что, Заяц.

На фига ты такую дуру в кармане таскаешь?

Чтобы штымпоры уважали, или оттого, что хрен маленький?

- Такому с патронами проще. - Да, скучно с тобой, конечно.

Где карточки берёшь, говори.

Не знаю, не моё это.

Тю, что ты делаешь, дядя?

Ты с легавыми ни разу на вопросы не парился?

Тут огородами надо, понимаешь.

- Так вы не легавые. - Мы не легавые, тебе что, легче стало.

Конечно, или вы не в курсах, кто толчок держит?

За Клеща слыхали?

А ну-ка.

Можете уже себе деревянные макинтоши заказывать.

Тебе бы сейчас о своём гардеробе побеспокоиться.

Карточки откуда берёшь?

Ну ладно, я тебе язык последним отрежу.

А, да не знаю я.

Шнырь один приносит, я ему хруст из толчка собираю и всё!

- Когда? - Через день, может, через два.

Завтра утром! Завтра утром, завтра утром придёт.

- Один? - Один.

- Один? - Один!

- Тю, как ты ещё жрать можешь? - Ты на фронте не был.

- Это да. Ну что, завтра с утра? - Да.

Время есть.

- Буян, я схожу прогуляюсь на часок, лады? - Гуляй-гуляй, котяра.

Зря радуетесь.

Недолго вам паниковать осталось.

Клещ человечка в город дёрнул, кличка – Артист.

Кого надо накажет, кого надо на тот свет отправит.

- Бабуль, почём? - По пять рублей.

- По пять рублей? А. Почём водичка? - 25 копеек.

Хорошо.

Гражданин?

Гражданин?

Давай! Двигай, двигай, двигай.

Это он.

Пусть думает, что мы его не узнали.

- Что за кино показывают? - "За час до рассвета".

Здравствуйте, будьте добры карту города, пожалуйста.

Карта города есть, вот только она довоенная.

Так даже лучше.

- Пожалуйста. - Спасибо.

- Меню, пожалуйста. - Благодарю вас.

- Воевал? - Нет.

Вижу, верю. А я воевал.

У нас, как языка возьмут, сразу меня в штаб вызывают.

- А знаешь почему? - Не знаю.

- Ну, по-немецки болтаешь? - Нет, зайка.

Потому что я в душу глядеть умею.

Вот смотрю так на человека и сразу вижу, гонит он или нет.

Не знаю, как, чувствую просто.

- Не гоню я, завтра утром шнырь будет. - Вижу, верю.

А теперь ответь честно на следующий вопрос.

Потому что, если соврёшь, я же увижу, ну, не обессудь тогда.

У Клеща есть шнырь – Штепсель кликуха.

Знаешь такого?

Вижу знаешь.

А как он его, пах-пах!

А помнишь, как он?

Слухайте, а фильм же американский?

Я только не могу понять, я что, войну с Америкой прозевал?

Да мы бы Америку раком поставили.

Да мы кого угодно раком поставим.

А вот здесь я сомневаться не буду, и поэтому я предлагаю нам с вами

собраться и выпить. Я угощаю.

Но, момент, что будет пить дама: вино, водочка или коньячок?

- Да я всё пью. - Ты смотри, всё пьёт.

- У меня смена завтра. - Не нуди.

Сидеть будем у моего друга, он в Сочи уехал, так что хата свободна.

В любви признавался, было дело.

Но любил по-настоящему лишь однажды.

- И как её звали? - Её звали Лиза.

Соседка по даче, на десять лет меня младше.

Гордая была, красивая, я точно знаю, что она меня любила.

А я всё никак не решался признаться ей.

Но однажды поссорился с отцом, нарвал тайком в матушкином розарии букет ей,

пошёл делать ей предложение.

А у неё в тот день именины были.

Я так и не решился встать на колено.

Стоял как дурак, подарил ей эти цветы и молчал,

а она всё по глазам поняла

и сказала: "Езжали бы вы домой, Платон Александрович,

что-то мне нездоровится".

А потом через слуг запретила мне приезжать.

Больше мы с ней никогда не виделись.

Я знал, что я буду любить её всю жизнь, но вокруг рушился мир.

Вот-вот должна была начаться война, ну какая тут семья?

Да и потом, я вдруг представил себе, какая гигантская ответственность

перед богом за её жизнь, за жизнь будущих детей.

Страшно стало, я только сейчас понимаю, что повёл себя как трус.

Вот если бы мы тогда уехали за границу в свадебное путешествие,

то не попали бы под революцию и всё было бы хорошо.

Да, вижу вам неинтересно, молодой человек.

Да я в 12 лет на завод пошёл, понимаете? В 12 лет!

А что мне оставалось делать, а? Слышите, жизнь такая была!

Давайте выпьем, чтобы всё у всех было хорошо.

На брудершафт.

Дядя, ты ешь-пей, ни в чём себе не отказывай.

- Лида! - Я даме спальню покажу.

- Лида! - Мужик, садись, какая Лида?

Моя мать с кретином была, а батя, батю я вообще никогда не видал.

Мы жили бедно, понимаешь? Но всё-таки жили, жили!

Потому что гордость была, понимаешь?

Мы – страна! Мы – держава! Нас все боятся!

Да, боялись.

И за то уважают, понимаешь, уважают за это они!

И что, что дальше? Как, как вас звали?

Мне кажется, нам не следует больше ждать здесь вашу Ляльку,

она всё равно не придёт.

Если мы что-то хотим узнать поподробнее, нам самим надо её искать.

Ну, а где искать?

На работе её нет, в съёмной квартире тоже.

Сюда она как придёт?

Где искать?

А пойдёмте в ресторан!

Если уж искать, то только там.

Заодно и поужинаем.

Всё, голубчик, переодевайся-переодевайся.

Пойдём, пойдём, пойдём, пойдём.

Идём.

Погоди, Лида.

Да, Лида, ты мне откусить там что-то хочешь, я не могу.

- Что? - Я говорю, зубами не скреби.

Да не, не, не, так не пойдёт дело.

Лида! Да, встань.

А ну-ка, по старинке.

А ну-ка, куда?

Куда-куда?

Ну-ка, ну-ка, ну-ка.

Дайте, ну хотя бы один выстрел!

Давай-давай-давай, пошли.

А я вас поначалу не признал.

Хотите стрелять?

Хочу стрельнуть папироску.

- Не видел раньше, чтобы вы курили. - Всё когда-нибудь случается в первый раз.

- По кому стрелять будем? - По сволочам!

Сейчас всех сволочей достану!

Пулек ещё дайте.

То, что вы воевали, Шумейко как раз и не учёл.

- Поясните. - Прошу.

А на фронте все либо чёрные, либо белые.

А здесь все серые, не поймёшь, кто есть кто.

Бандиты, суки, гнилые легаши, завсклады, гонящие продукты на толчки.

Люди от голода по карточкам пухнут, а кабаки вон забитые.

Кто в них гуляет?

Сатана не учёл, что вы на фронте серое разучились видеть.

Не видели и поступали, как будто его нет, либо белое, либо чёрное.

- Я поступал правильно. - Слова другие, смысл тот же.

Добрый вечер.

Здравствуйте.

- Или я серый? - Ну, нет.

В вас пока ещё наблюдаются нравственные законы богатых, хотя вы похожи с Шумейко.

Вы, как и он, ради цели можете мир с горы столкнуть.

- Прошу. - Благодарю.

Нифига себе, я проспал! Подруга, давай по-быстрому.

Куда мы собрались?

Да я корешу обещал на часок отскочить, а уже вечер.

Корешу?

- Со мной веселее, чем с корешом. - Да, дура, пусти!

- Со мной неинтересно? - Скучно с тобой, а не интересно.

Так, попробую найти консоме из рябчиков с трюфелями, мало ли.

Есть котлета куриная с подливкой из белых грибов.

Почти.

Да что здесь читать?

Давно утрачено искусство.

Вот раньше-то, прислушайтесь: щи "Николаевские", "Судак о’гратен".

А теперь?

Щи из шинкованной капусты и судак с луком.

Скучаете по тем временам?

Да что мне от вас скрывать, конечно, скучаю.

Естественно, не по щам, хотя и по ним, конечно же.

Я скучаю по утраченной культуре.

Оглянитесь вокруг, люди перестали читать книги.

Читают только плакаты, молодёжь славит вождей.

Истребив аристократию, обезглавили страну, тогда, в гражданскую, погиб цвет нации.

Теперь страной правят вожди-фанатики.

Да ладно, знаю-знаю.

В обычной жизни мне сейчас 58, но у нас с вами жизнь необычная,

да и не скажете вы никому.

- Две котлеты куриных. - И водочки.

Буян, прости, опоздал.

Там кино, вино, лярву снял.

Ну что, корешок, куда они слиняли?

Что за место-то?

Раньше кирпичный завод был.

В войну печи под крематорий приспособили.

Давай-давай.

Склады у них здесь.

Охрана есть?

Пару воров, добро стерегут.

Что ты стрёмный-то такой, а?

Клещ сюда заходит?

Днём бывает, я видел.

- Где охрана-то? - Не знаю.

Это не кофе, это цикорий. Трава.

Не нойте, в стране голод.

Скажите спасибо, что мы не едим траву, а пьём отвар из неё.

Да не смотрите вы, сегодня она точно уже не придёт.

Нам пора.

Всё, дальше ты сам.

Шагай, шагай.

Тихо, братва, я свой.

Свой, братва.

Свой? Заяц, к нам гостя привёл?

Да не, он меня...

- Кто? - Я!

Мать моя женщина, отец мужчина, ты?

Ты откуда такой красивый?

Нет, это ты откуда такой красивый?

Граф, дорогой, ты мне как отец.

- У меня отца не было никогда... - Денис, спасай.

Котяра. Где Буян?

Э, ты чего?

Где Буян, где карточки?

Карточки...

Кот!

Где Буян, я тебя спросил!

Буян! Где он, Птаха?

- Его нету здесь. Где, что случилось? - Стоп, как нет?

А мы с ним разошлись.

И масть так легла.

Банду мы засекли, все там: Кот, Граф и Журавлёв.

- А Буян? - По поводу этого не уверен.

Как и по части бабы.

Бабы?

Будь она мужчиной, коллега бы назвал её мужиком.

В общем, через окна не видно, там она или нет.

Если она там, штурмовать нельзя – зацепим.

- Уйдут. - А вы следите.

Пока Ольгу не выследим, ничего не предпринимать.

- Разрешите, товарищ майор. - Ты смотри, а, ты смотри.

Ну, хоть кого-то из вас там, в столицах, научили субординации.

Давай-давай, разрешаю.

Связной говорит, Ольга ждёт вас в условленном месте.

Квартиру штурмуем?

Нет.

Сначала встречусь с ней, если это действительно она,

тогда берите хату и уже со спокойным сердцем, лёгким всю банду ликвидируйте.

Коренев, что встал, пошли!

О! Очухался?

Я свою бабу вижу реже, чем тебя.

Штепсель, он с Чифом такое сделал, что в морге удивятся.

Ну ничего, фронтовичок, теперь сам такой будешь.

- Что, так слабо? - Слабо?

- Всё-всё-всё, спокойно. - Сам?

Это да, сам я люблю...

Гостей здесь не любят.

Что с тобой делать, а?

Пока не знаю.

Это она. Здравствуй, Олечка.

Здравствуйте, Сергей Васильевич.

Кто? Это кто?

Сергей Васильевич, не стоит. Дима их всех убил за меня.

- Какой Дима? - Буян.

Всё, для тебя всё кончилось, всё. Больше ты туда не вернёшься, поехали.

- А они? - Поехали-поехали.

Что с ними? Нет.

Оля, Оль, они убили наших сотрудников.

Нет! Они выполняют ваше задание, они ни в чём не виноваты!

Они виноваты в том, что тебя не уберегли.

Вы не можете их вот так выбросить, это же люди, Сергей Васильевич!

Пожалуйста, пожалуйста!

- Пожалуйста... - Хорошо-хорошо.

Всё, я что-нибудь придумаю.

Поехали, прошу, машина ждёт.

Всё. Машина ждёт.

Давай, щас сгоню.

Что ты стоишь, ты уже там должен быть.

Всё сделаем красиво.

- О, здравствуйте. - И вам не хворать.

Ой, а вы не знаете, где парень, с которым мы из кинотеатра пришли,

а то он с моей девчонкой там.

Не знаю. Я тоже его ищу.

Так где, ты говоришь, твоя девчонка?

Какая красивая барышня сидит под кроватью.

Давайте я вам помогу.

Ну что вы, не бойтесь.

Не убивайте меня, не надо.

Не надо, я всё умею.

Я всё сделаю, я хорошо сделаю.

- Что ты там всё читаешь, Граф? - Разное. В данный момент стихи.

Хотите, вам почитаю?

- А зачем это ещё? - А вы послушайте.

Не жалею, не зову, не плачу.

Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.

Увяданьем золота охваченный я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться, сердце тронутое холодком,

и страна берёзового ситца

не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий, ты всё реже-реже расшевеливаешь пламень уст.

О, моя утраченная свежесть, буйство глаз и половодье чувств.

Граф, ты про меня сейчас?

Да нет, это Есенин.

Я открою.

- Здравствуйте. - И вам здравия.

Извините за причинённое беспокойство, но проходя мимо, я увидел в ваших окнах свет.

Я подумал, может быть, у вас найдётся пару спичек для старого человека,

страдающего пагубным пристрастием к табакокурению?

Ни черта не понял, что ты там пробубнил, кроме слова "спичек".

Сука, опоздали.

Это не они.

- Простите, извините, простите. - Стой! Руки!

Здравствуйте, в чём дело, товарищ милиционер?

Ни в чём.

Документы.

Конечно, конечно, они у меня в кармане пиджака.

Вы позволите мне их достать?

Да, достаньте. Только медленно.

Конечно-конечно, медленно.

Вот, пожалуйста.

- Ты что делаешь, а? - Её только что грохнули.

Твою мать.

Ох, дела...