Afrikaans
Akan
Albanian
Amharic
Arabic
Armenian
Azerbaijani
Basque
Belarusian
Bemba
Bengali
Bihari
Bosnian
Breton
Bulgarian
Cambodian
Catalan
Cebuano
Cherokee
Chichewa
Chinese (Simplified)
Chinese (Traditional)
Corsican
Croatian
Danish
Dutch
Esperanto
Estonian
Ewe
Faroese
Filipino
Finnish
French
Frisian
Ga
Galician
Georgian
German
Greek
Guarani
Gujarati
Haitian Creole
Hausa
Hawaiian
Hindi
Hmong
Hungarian
Icelandic
Igbo
Indonesian
Interlingua
Irish
Italian
Japanese
Javanese
Kannada
Kazakh
Kinyarwanda
Kirundi
Kongo
Korean
Krio (Sierra Leone)
Kurdish
Kurdish (Soranî)
Kyrgyz
Laothian
Latin
Latvian
Lingala
Lithuanian
Lozi
Luganda
Luo
Luxembourgish
Macedonian
Malagasy
Malay
Malayalam
Maltese
Maori
Marathi
Mauritian Creole
Moldavian
Mongolian
Myanmar (Burmese)
Montenegrin
Nepali
Nigerian Pidgin
Northern Sotho
Norwegian
Norwegian (Nynorsk)
Occitan
Oriya
Oromo
Pashto
Persian
Portuguese (Brazil)
Punjabi
Quechua
Romanian
Romansh
Runyakitara
Russian
Samoan
Scots Gaelic
Serbian
Serbo-Croatian
Sesotho
Setswana
Seychellois Creole
Shona
Sindhi
Sinhalese
Slovak
Slovenian
Somali
Spanish (Latin American)
Sundanese
Swahili
Swedish
Tajik
Tamil
Tatar
Telugu
Thai
Tigrinya
Tonga
Tshiluba
Tumbuka
Turkish
Turkmen
Twi
Uighur
Ukrainian
Urdu
Uzbek
Vietnamese
Welsh
Wolof
Xhosa
Yiddish
Yoruba
Zulu
Отец Варсонофий, а что с ней делать-то?
Обогреть и в себя привести для начала.
- Берите её. - А как к ней прикоснуться?
Руками.
Ты откуда здесь, дочка?
- Я что, померла, что ли? - Это мужской монастырь.
Здесь монахи, послушники.
Как это?
Давай мы тебе чаю дадим, обогреем,
- и я тебя на станцию отвезу. - Не вариант.
У тебя документы, деньги есть?
Деньги — тлен. Сила в Господе.
Жар у неё. Надо скорую вызывать. Пусть забирает.
Нельзя скорую. Меня заберут. Я здесь должна остаться.
Тихо-тихо-тихо.
Никто тебя никуда не гонит.
Ей нельзя. Женщина не может остаться в мужском монастыре.
Чтобы оставить на ночь, нужно благословение наместника.
Отец Варфоломей на Афоне.
Что тут рассуждать?
Юра, давай горячей воды принеси.
И аптечку не забудь.
Тебя как зовут-то, дочка?
Мария.
Знакомая ваша.
Дева Мария Магдалена.
Ой, вот дура, молчала бы.
Вот тебе горячая вода, мыло.
Приведи себя в порядок.
Любовь с попами — мечта.
- Ночевать здесь оставим. - Это невозможно.
- Да, отче, мы навлечём грех большой. - Блудница вавилонская.
- Больная. - Подожди.
- Она просто запуталась. Молодая. - Хватит спорить.
Решение принято. Идём.
Видишь женщину — не бойся. Смотри как на цветок.
«Всякий, кто посмотрит на женщину с вожделением,
уже прелюбодействовал с нею в сердце своём».
Не надо пугаться греховных помыслов.
Возьми послушание потяжелее — да и поможет Господь Бог, да?
Справиться с мыслями бесовскими.
Но бывают и такие искушения, с которыми, ну, совсем тяжко совладать.
Такому рассказчику писюн за щеку.
Помните древний патерик о святом Антонии?
- Да. - Да?
- Да. - И о блуднице, да?
- Угу. - Однажды прибежала к нему в келью
блудница в дождь.
«Укрой меня».
Он говорит: «Ложись». Она легла.
И совращала…
Всю ночь крутил бес его душу.
И дабы не входить в искушение,
он взял топор от печи
- и отрубил себе палец. - 21-й.
Потому Антоний и причислен к лику святых.
А девица в монастырь ушла и уверовала.
У тебя у бати-то, кстати, сколько пальцев? Не проверял?
Сам справишься с блудницей, нет?
Десять раз.
Что ты, попроси ты его один раз с ней.
- Ну, для профилактики-то нужно же. - Да хватит.
Татухи клевые у неё?
М?
О, вы прямо священник настоящий.
Молюсь, что завтра поправитесь — и поедем.
- Куда? - Отсюда.
Простите, вас как зовут?
- Варсонофий. - Реально?
Дядя Варсонофий, мне отсюда нельзя. Я здесь должна быть.
Это мужской монастырь.
Ну супер.
Надо взять ей и сказать.
Мария, ты уж пойми нас. Мы не можем тебя здесь держать.
- По закону. - По какому закону, отец?
- По закону Божьему. - Боитесь меня захотеть?
- Ты бы язык свой попридержала. - Вот оно — наше искушение.
Здорова, я смотрю.
Эй, ну куда вы пошли?
Эй, ну вы чего, обиделись, что ли?
Подождите, Варсонофий… Как вас? Я пошутила просто.
Меня нельзя отсюда просто так выкинуть, ну!
В больницу отвезём.
Да вы не так всё поняли. Короче, я, это, к Богу иду.
Я поняла, что в этом моё спасение. Я хочу быть среди вас.
Дайте что угодно. Я могу готовить, убирать,
могу быть вашей сестрой.
Можем вместе из одуванчиков венки плести.
Я могу быть полезной. Могу быть монашкой. Я выучу все молитвы.
Вы ко мне так привыкнете, что без меня жить не сможете.
Я буду как Белоснежка, которая своим братьям рубашки из шерсти вязала.
Это Эльза вязала из крапивы.
Поспи пока.
Слышь! Ну что?
- Как она? - Да ничего.
Да не, ну в плане… Ну ты понял, нет?
Нет, я не понял.
Ладно, передай бате, чтобы не волновался. Мы её вечером отвезём.
Эй! Бревно!
Рассказать, что означает?
Внизу — грешник. Он каждый раз молится перед иконой,
прежде чем пойти на дело и согрешить.
- Типа как крёстный отец? - Угу. Думает, ему всё прощается.
Но однажды замечает, что у Младенца открылись раны
и из них течёт кровь.
В страхе спросил, что это.
Богородица заговорила:
«Это твои грехи каждый день снова распинают Христа».
Красиво у вас тут.
- Ты крещёная? - Не помню, честно говоря.
- Ну бабушка, наверное, крестила. - А в Бога веруешь?
- Да. - В какого?
- В вашего. - Понятно.
Ну если надо, я могу покреститься.
А бывает так, что о Боге думаешь,
молишься или просишь чего?
Знаете, у меня сейчас такая…
что только Он и может мне помочь.
Поэтому да, думаю.
Да.
Хотите, я могу вам, ну,
рассказать про себя всё?
Исповедуешься?
- Угу. - Давай. Сегодня Чистый четверг.
Каждая душа очищения ждёт.
- Надо же пойти куда-то? - Не надо, говори.
- А что говорить? - Говори, в чём грешна.
Ну, если по-вашему, то во всём. Ну только что не убила никого.
Вот видишь, как хорошо. Один балл из десяти.
Понимаете, сейчас все так живут. Выживают.
- Хочешь жить, умей вертеться. - Знаешь какую-нибудь молитву?
- «Отче наш». - Читай.
«Отче наш, Иже еси на небеси! Даждь нам… Даждь нам…
Даждь нам днесь…» Сейчас.
«Отче наш, Иже еси на небеси! Да святится имя Твоё,
да приидет Царствие Твоё. Аминь».
Бабушка научила. Теперь не выгоните?
Не можешь ты здесь быть и не будешь. Здорова почти.
- Езжай в Москву. - Вы тут тоже не болеете.
Маша!
Пап, я тебе соврал.
Меня мучают помыслы, как того мальчика.
Я ничего не могу с этим сделать. Пап, помоги мне.
Я знаю.
Юр, ты ни в чём не виноват.
Скоро отправим твоё искушение подальше из монастыря —
и всё успокоится.
Спи давай.
Милая,
у меня 15 лет обет безбрачия.
Думаешь, из-за тебя я его нарушу?
А что, не нравлюсь?
Нравишься.
Я вообще людей люблю.
Срам прикрой.
- Простите, пожалуйста. - Бог простит.
Завтра в шесть утра подниму, поедем.
Простите.
Могли бы и дверь открыть.
Он у вас что, немой?
Просто лишнего не говорит. Да, Георгий?
- Угу. - Георгий — как всадник?
- В миру Юра. - В миру? Ты был в миру-то?
- Или хоть в интернете? - Я интернет не читаю.
Так вы меня и выкинете, как проститутку вокзальную?
Никакой любви к ближнему. Душу пропащую губите.
Будете в аду за это на сковородке корючиться.
Особенно ты, мальчик. Из-за того, что твой отец не захотел
брошенную и всеми преданную Деву Марию защитить как мужик.
Ну пожалуйста, отец Варсонофий!
- Перестаньте! - Не лезь, дед!
- Какой я тебе дед? - Да они бабки сп…дили!
А ну, разошлись!
Четверых выгоню!
Ни хера себе, святой отец.
- Предупредил по-хорошему. - Базара нет.
Леса кривые, переделайте.
Да когда? И так весь день работаем.
Ночью.
Выходи, Штирлиц. Уехали немцы.
Ладно. Если монахиней хочешь быть,
отвезу тебя в женский монастырь.
- Здесь поживёшь пока. - Вы что, типа добрый? Как Санта-Клаус?
- Не выкинете девочку? - Быстрее пошли.
Понятно. Плохой Санта.
Здравствуй, матушка Елизавета. Бог в помощь.
Здравствуй, отец Варсонофий. Благослови.
Пойдём.
Пусть она неделю тут у тебя поживёт.
Это невозможно.
Я знаю точно, невозможное возможно.
Дай ей послушание, как ты умеешь, чтоб попотела.
А если не справится — сама захочет уйти, хлопот не будет.
Кто хоть она такая-то?
Зачем нам такое приключение? У неё на лбу всё написано.
Так надо. Посели её.
Нет.
Я прошу тебя.
Георгий! Скажи трудникам, пусть воду нам откачают.
В колокольне стены залило, краска облупилась.
Пусть приедут, всё сделают.
Я, кстати, крещёная.
Ты Евангелие-то читала, крещёная?
У меня по скорочтению пять. Прочту.
Патрикея, займись.
Патрикея, Елизавета, Георгий. Кайф.
Простите. Прости, Господи.
- Будешь трудницей. - Трудницей? Я с радостью.
Не делай вид, что поняла. Есть послушница, есть монахиня,
а те, кто ещё не понял, что такое путь к Богу, — те вон, трудницы.
- Ясно. - Старайся.
А потом на повышение?
- Будешь пахать вместе с сёстрами. - Класс, у меня как раз сестёр нет.
Долго будешь шутить? Слушай и молчи.
Смирение, терпение и послушание — главное.
Сегодня Господа распяли нашего, Иисуса Христа. Страстная пятница.
Только хлеб и вода.
У пацанов, конечно, повеселее.
Пироги пекут, блинчики с утра, вечером винишко.
Да всё, шучу, последний раз.
Ты, девочка, видно, не поняла, куда попала.
За курение выгоняют.
За мат и алкоголь вылетишь быстрее ног.
- Детокс. - Подъём в полшестого.
Не нравится — ворота там.
А не понравишься матушке — поедешь в Александрину, на коровник.
Денёк там поработаешь — спину не разогнёшь.
Так что подумай, надо тебе это или нет.
Очень надо.
Христос воскресе, девочки.
Ой.
А почему ты думаешь, что она уйдёт? У нас же трудники живут и не уходят.
- Другое. - Ну они-то хуже гораздо.
Ты говорил, что некоторые из них даже в тюрьме были.
Один из них героин принимал.
Это наркотик такой, самый сильный.
Его каждый день ломает туда вернуться.
Молодец, Бога выбирает. Он почти святой.
Ничего себе — святой.
Она больше на святую похожа, если так.
Страх у неё пройдёт,
соблазну поддастся и сбежит.
А зачем сбегать-то? Здесь же лучше всего.
Юр, ну не все такие, как ты.
Ты вон уже свой путь находишь.
А они дольше тебя живут — и всё мечутся, суетятся.
Пап, я хотел ещё, это, про маму спросить.
Так, хватит разговоров на сегодня.
Мне вон ещё с прихожанами говорить.
♪ Душа моя ♪
♪ Прегрешная, ♪
♪ Не успеешь ты ♪
♪ Тогда плакати. ♪
♪ Исцели мя, Боже ♪
♪ Исцели, Владыко ♪
♪ Боже. ♪
Здравствуйте, отец Варсонофий.
Я, это, боюсь сам себя, греха страшного.
- Жену прибью. - Прибей.
Ха.
Вы не шутили бы так.
С утра просыпаюсь, других мыслей нету.
Ярость такая накатывает и сила такая, что думаю: слово только скажешь —
и под электричку толкну.
Либо сам брошусь. Но так, чтоб насмерть.
- Что с ней не так? - Унижает.
Всё не так делаю. Будто я идиот.
- Не видит во мне… - А раньше видела?
Видела. Но я-то такой же остался.
А она — не знаю. Может, нашла кого.
Но главное — при других.
Пошли к друзьям — так она, сука, на каждом шагу:
«Вадюша нож не в ту рук у взял». А я в ту руку взял.
«Вадюша у нас текилу не пробовал. Вадюша у нас — дурашка».
Я говорю: «Какой я тебе дурашка?»
И так серьёзно говорю —
и сам понимаю, что чушь, что детский сад какой-то.
И все ржут, и сам уже реально как идиот.
Ты её отмудохать решил, чтоб она поняла, да?
Я другое решил.
- Вот, купил. - Ты ещё здесь мне постреляй.
Да не. Я ж не идиот, чтоб из-за неё садиться.
Так, припугнуть её слегка, чтобы место своё знала,
чтобы сидела за столом и не пикала.
А вот не испугается — тогда отп…жу.
- Да так, чтобы раз — и всё. - Женщин бить нельзя.
Б…я. А я думал, ты мне посоветуешь, как быть.
Где у жены место? По-вашему, по-христиански, а!
Кто голова в семье?
Может быть, тебя ещё и благословить на это?
Что ты понимаешь в этом, а?
У тебя баба когда последний раз была?
Ты же даже не врубаешься, как это, знаешь…
Вроде стараешься, стараешься —
а для неё ты никто.
Хух!
Мама!
- Мам! Мама! - Моя девочка!
- Кукла! - Нравится?
- Пап! - Смотри!
Ну, это вот монастырь заказывает. Мы учимся рисовать. А я изучаю.
Ну и правильно, можно и такие сказки рисовать.
Поставь.
Володь, ты что? Ты что, верующим стал, что ли?
- А почему нет? - Почему нет? Может, потому что…
Может, потому что Бога нет?
- Мам, можно я покажу, что я нарисовала? - Конечно, давай.
Вот, ты говорила, что сказки хорошо продаются для детей. Вот, смотри.
Очень красиво.
Всю семью кормишь.
Оля!
Сколько зим!
- Здрасте, Мусь. - Спасибо, Оль, за крышу-то.
А то уж я устала тазики ставить. До чего ж вы люди-то прекрасные!
Да помогли просто, рубероид купили.
- А, ну вы пользуйтесь на здоровье. - Мам, пошли.
А как в Москве-то?
Потом расскажешь. Идём.
- Ближнему помог, да? - Да ты чего? Просто помог.
Хорошо же ближнему помогать на чужие бабки, да?
- Оль! - Лиза, пошли.
Ну что ты говоришь такое? Мы же работаем все.
Вот, Алиса больше всех.
Пора ехать, и так в темноте поедем.
Полчаса. Полчаса подожди.
Ну чего ты куришь-то здесь?
Прости. Волнуюсь просто.
В общем, так.
Я в понедельник отпуск беру, недельный.
Подготовь всё, собери вещи, бумажки.
Я двушку сняла на первое время.
В одной — они, в другой — мы.
Ну, не центр, но хороший район.
Подожди, ты что, в Москву, что ли, тащишь?
Да не поедем мы туда.
Слушай, всё, мне ехать пора. Сделай, ладно?
Да не нужна им твоя Москва.
Каменный город. Вдруг там у Алисы не пойдёт?
- Шкатулки-то надо рисовать. - Какие, б…дь, шкатулки?
Это Москва, очнись, там это не нужно никому.
Вы год уже здесь живёте на мои деньги с совсем другой работы.
Какой работы?
В понедельник чтобы всё собрал, понятно?
Скажи им, что я их люблю, целую, очень жду.
Ну, не решишь — разведёмся, значит.
Ну всё, не смотри на меня глазками такими противными.
Другого себе найду, поувереннее.
Давай, сходи помолись лучше.
Ты хочешь, чтобы она тебя любила, а если ударишь её,
потеряешь последнюю надежду.
Не, ну ты мне объясни, что делать-то?
Конкретно объясни, что делать, когда она вечером опять квакать начнёт.
Молчать. Ничего не предпринимай.
Сразу такую силу почувствуешь, а она — слабость, поверь.
Молчи как буддийский монах.
А если хочешь пострелять,
пали хоть здесь.
А я пальну.
- Куда палить, а? - Ну!
- Сейчас пальну. - Стреляй!
Пойдём, пока батюшка не ушёл.
- Там же люди. - Ну да, и что? Пойдём.
- Ты чего? Ты в порядке? - Да, да, живу моментом.
Слушай, а почему они разговаривают как зомби?
Не понимаю, что, они проснулись и решили: «Пойду в монастырь»?
- Это же гонево. - Они тебе не скажут.
Здесь нельзя говорить.
Почему? Мы же одни. Кто узнает?
А, сорян, знаю: Бог всё слышит.
Не только Он. Увидишь. Нельзя дружбочки водить.
«Дружбочки».
- Что с тобой? Что болит? - Ой.
- Пройдёт. - Что случилось?
- Само всё пройдёт. Не говори никому. - Да ты гонишь?
- Тут лекарство-то съесть можно? - У нас не принято. Ай!
- Оставайся здесь, я за обезболивающими. - Стой!
Не говори никому, пожалуйста! Само всё пройдёт.
Господи, воздвигни меня от одра болезненнаго
и от ложа озлобления цела и всесовершенна,
даруй меня Церкви Твоей благоугождающа и творяща волю Твою.
- Ты что, молитвой лечишься? - Воздвигни меня от одра болезненнаго
и от ложа озлобления цела и всесовершенна,
даруй меня Церкви Твоей благоугождающа и творяща волю Твою.
♪ Сыне Божий, ♪
♪ Живот даяй, ♪
♪ Темже мир Тя ♪
♪ Славит.♪
Всё?
Пойдём.
Не говори никому.
Жесть.
Красивая деваха.
Но не отсюда она.
Неделя-другая пройдёт — сама к нам приползёт, ласки захочет.
- Спорим на бутылку? - Спорим, твои штаны распорем?
Свечу не урони.
Это что за Евангелие? От Луки?
От лукавого. Как ты.
Всё, не мешай, пожалуйста.
Да ладно, не стесняйся, чего ты, иди за жопу ущипни — твоя будет.
- Ты от радости? - Да.
- Врать на Пасху нехорошо. - Красиво, да?
Я этого дня год ждала.
С ума сошла? Это реально может быть очень опасно.
Так нельзя — просто терпеть. Сколько уже болит?
Придумывает она всё, не обращай внимания.
Маш, не думай об этом. Как там? Живи моментом.
Посмотри, счастье какое!
Господи, убереги его от искушения.
Не дай ему уподобиться его матери.
Не дай ему провалиться в геенну огненную.
Дай ему найти Тебя. Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.
- Христос воскресе, Юр. - Воистину воскресе.
Всё, пост кончился.
Живёшь тут как мямля, ничего не знаешь. Ни про баб, ни про жизнь.
Ты кто вообще, Юр?
Тебя батя что, из ребра, что ли, достал?
Ну иди, иди.
Ну чего ты, когда ещё с женщиной пообщаешься?
Иди, бати тут нет, ну!
Давай.
- Христос воскресе! - Воистину воскресе!
- Христос воскресе! - Воистину воскресе!
- Христос воскресе! - Воистину воскресе!
Мы можем поговорить минутку?
- Христос воскресе, Юр. - Воистину воскресе, тётя Лиза.
У меня просто вопрос.
Конечно, спрашивай.
Кто моя мать?
Юр, завтра поговорим.
Ступай.
Can't find what you're looking for?
Get subtitles in any language from opensubtitles.com, and translate them here.