Original subtitles

Переплетай…

…истории…

…между людьми без принципа,

В красивой жизни нет любви…

Она почти вся выцвела.

Обманывай меня еще,

Ведь это так всё весело.

Забыть тебя…

…забыть про всё, Сказала как отрезала.

Игры слов – сплошная ложь,

Я надеюсь, что за ужин меня не убьешь.

Посмотри в глаза, ты всё поймешь, ты всё поймешь.

На одну ночь или насовсем,

Моя ревность – на первой полосе.

Двойная роль в одной игре.

Кем надо быть, чтоб понравиться всем.

На одну ночь…

…или насовсем,

Моя ревность – на первой полосе.

Двойная роль в одной игре,

Кем надо быть, чтоб понравиться всем.

На одну ночь или насовсем…

Моя ревность – на первой полосе.

Двойная роль в одной игре,

Кем надо быть, чтоб понравиться всем.

Патриаршие пруды. Знаешь, да?

Это самый модный, самый тусовый

и, естественно, самый дорогой райончик Москвы.

Значит, в каждом доме – ресторан, олигарх, модель,

жиголо... То есть Патрики –

это даже не совсем Москва.

Это такая волшебная страна

внутри Москвы.

Тут, значит, другой воздух,

гравитация другая,

и время, естественно, течет немножко иначе.

Вообще-то за мной записывать надо.

Ты же писатель как-никак, мог бы, да?

Короче…

Славик-не-п...ди –

меня тут друзья прямо так и называют.

Я не знаю почему. Короче.

Славик-не-п...ди

о Патриках и о своих друзьях,

тут живущих.

Прости, что оставляю.

У меня совещание просто, не могу пропустить.

Ты как вообще, завтра готов, ну, морально?

А как тут будешь готов, солнышко,

когда почку свою отдаешь?

Ну ты знаешь, посмотрел я на этого Егорку

семилетнего,

сердце кровью зашлось.

И, кстати, неизвестно как пройдет.

Быть может, функция мужская угаснет

навсегда.

Слушай, да всё будет хорошо.

Но если не будет,

для меня даже честь стать твоей последней.

Это даже круче, чем первой.

Слав, а ты чё, женат?

Да ты чё, как можно?

Это однокурсница моя, а девочки – дочки её.

Крестницы мои.

Иногда меня папой называют. Знаешь. С детства семьями дружим.

Ну, вернее, я с их семьей.

Прикольная у твоего друга квартирка.

Да, вкус у него есть.

Слав, честно скажи, деньги нужны?

На реабилитацию или как там тебя потом в себя приводить будут.

А то вон у друга кантуешься, еще и с одной почкой будешь.

Знаю я тебя, наличку не возьмешь –

порядочный весь такой из себя.

Да ты же, да ты же моя хорошая!

Я тебе всё верну.

Я прямо сейчас верну.

– Прямо сейчас. – Ладно, перестань, ну.

Ах ты моё солнышко.

Перед смертью, конечно, не надышишься, но

потрахаться попробуем, иди сюда.

Привет!

Привет, мои хорошие.

А вы чего вернулись? Случилось что?

Пап, меня укачало.

На меня.

Какая прелесть.

Ничего, когда вырастешь, это всё пройдет.

Я сам, когда был маленьким, меня постоянно везде укачивало.

А теперь – ничего не берет.

Это точно.

Знакомьтесь. Вероника.

– Здрасьте. – Людмила,

Ева и Ника. Я тебе про них рассказывал.

Людочка, я сейчас провожу и вернусь.

Пойдем. А то там три минуты ожидания – триста рублей сверху.

Пойдем. Я сейчас. Пойдем.

Так, опа...

Всего хорошего, пока.

Дочка генерала Ходякова квартиру ищет.

Даст бог, купит, а мы поцентрее переедем.

Мы и так в центре.

Что?

Звезды генеральские дочка в ванной оставила.

Ты на что это намекаешь, Людмила?

Это в какой атмосфере недоверия мне приходится жить.

Мог бы в гостиницу. Нет, сэкономить решил.

Привел в квартиру, где с женой и дочерьми живешь.

Неужели ты думаешь, я смог бы переспать с дочкой генерала Ходякова?

Тем более у нас в квартире.

Ты? Да.

Что ты обо мне думаешь, Люда?

Во мне хоть что-то святого да осталось. И потом,

вот эта дочка – лесбиянка.

И попросилась к нам в душ,

потому что пришла со свингерской лесбийской вечеринки.

Офигеть, б...дь!

Надо почаще нам так. А то живем рядом, а видимся раз в полгода. Да, Петя?

Согласен абсолютно.

– Славик. – Петр Александрович, ну...

Лучше дочкам подарок купи

от дяди Пети.

– Хорошо. Но в следующий раз… – Ну...

Петр Александрович,

как там у вашей дочери дела?

С квартирой не надумала?

А у меня нет дочери.

Или я чё-то не знаю?

Людмила, ну ты-ты-ты напутала.

– Ниче я не напутала. – Ты напутала.

Ты сам вчера все сказал.

Ты всё напутала. Это всё совсем не так.

Она напутала. Просто там всё...

Это на чай. Петр Саныч, я потом всё объясню.

Валентина, пока.

Что ты говоришь? Зачем? Я же тебе...

Слушай, эта у него дочь не от жены.

О ней никто не знает. Ты меня подставляешь на пустом месте.

Это секрет.

А почему ты, Славочка, в курсе этого секрета?

Да потому что мне можно доверять секреты.

Теперь ты понимаешь, по какому краю генерал ходит?

Давай, сучонок, ставь на громкую связь. Хочу знать, что он скажет.

Славик, ты чё, охренел?

Как ты узнал про мою дочь?

Про неё никто не знает.

А теперь твоя жена рассказывает об этом моей.

Ты понимаешь, какая это подстава?

Теперь сам всё это и исправляй, понял?

Петр Александрович, это длинная история.

Она сюрприз вам хотела сделать.

Нашла меня. Ну, а я молчу, как она просила.

Я, короче, вам потом всё расскажу.

Петр Александрович, извините, пожалуйста, что

вот так вот подставили вас с женой.

Ничего женщинам доверять нельзя.

Всё, наберу.

Пока, до связи.

Ну и Людмила,

ну...

молодец,

удружила.

Ну чё ты ей скажешь-то?

Петр Александрович, доверься мне, я всё улажу.

Валентина Николаевна,

Валя,

моя драгоценная,

прошу пять минут вашего времени.

Произошло фатальное недопонимание, ей-богу.

Прошу.

Спасибо.

Я очень сильно перед вами виноват,

но у меня не было другого выхода.

Это была

моя дочь.

Да.

Людмила ничего не знает. Это было ещё до неё.

Я сам узнал только после женитьбы.

А у нас с ребенком тогда ничего не получалось,

я решил её не травмировать,

скрыл.

Но дочь всегда поддерживал.

Решил показать ей свой дом,

и тут пришла Люда, случайно.

Я просто не знал, что делать, я...

пришлось импровизировать.

Простите.

Понятно.

Славочка, не волнуйся. Скажи спокойно своей жене, что…

Придумаешь, что сказать, а я подтвержу.

А потом, когда-нибудь это вскроется,

то я ей скажу, что я всё это знала.

Спасибо.

– Ой. – Спасибо большое.

А сколько ей, кстати, лет?

19.

Ой.

Совсем юная девчонка.

А ты знаешь что, Славочка,

а ты приходи с ней, пообщаешься тут.

С удовольствием!

– Ну, да? – Конечно!

Мы умеем хранить тайны.

Люда ничего не узнает.

Ну и потом,

я же понимаю, как тебе иногда

тяжело с ней приходится.

Это да.

Приходится.

А это.

Люде-то что скажешь?

Она же спросит, что ты сказал Вале.

Скажу то же самое, что и твоей Вале.

Ну только добавлю, что на самом деле всё это неправда,

что мне пришлось импровизировать,

чтоб дать твоей жене

версию, в которую она поверит.

То есть твоя будет думать, что у меня есть дочь?

Угу.

При этом

моя об этом не знает и думает, что эта дочь – твоя?

– Да. – Про которую

не знает Людмила.

Именно.

Слав,

ты в Бога-то веришь?

Главное, чтобы он в меня верил.

Как ты здорово всё Валентине Николаевне объяснил.

Теперь она будет думать о своем секрете,

который только она знает.

А я буду знать, что она дура, что тоже хорошо.

Спасибо, моя милая,

спасибо.

Слушай, у меня к тебе неожиданный вопрос.

Только ответь предельно честно.

Ну конечно.

Вот если бы у тебя действительно дочь родилась

в момент нашего брака,

ты бы мне сказал?

Ну... мне сложно тебе врать

в таких вопросах.

– Я и в мелочах-то стараюсь. – Славик, не п...ди.

Ну конечно, сказал бы.

Ну чего с таким грузом жить?

А ты бы сказала?

Славик, ну женщине сложно родить ребенка,

чтобы муж не заметил.

Слушай, а генерал, он вообще в курсе, что его дочка – лесбиянка

по притонам шляется? М?

Да хрен их там всех разберет.

Вот. Ей-богу вот, не семья, а черт знает что.

Вот ты бы такую историю не провернул, да?

Потому что главного в женщинах не понимаешь.

Они верят только в то, во что хотят верить,

и ни во что больше.

Вообще, люди тут живут честные,

порядочные. Ну ты понимаешь,

жизнь их просто вот

заставляет врать.

Вот, например,

друг мой Костик.

У него, короче, жена –

изверг,

палач, тиран

и, я не знаю, диктатор.

Она, короче, с ним такое вытворяет.

Ему, бедному, вот

что остается делать? Правильно.

Выкручиваться.

Ну что, поздравляю!

ЕГЭ провален!

Выпрямись. Что не удивительно,

потому что гены есть гены.

Яблоко от яблони…

Чё это, Ир? Я, между прочим,

университет окончил.

У меня там, кстати, ректор знакомый,

можем попробовать договориться.

У тебя и директор в школе был знакомый. Что толку?

Хватит! Теперь я сама буду договариваться.

Я, оказывается, в университет поступаю?

Пусть в ПТУ идет и сваливает в общагу.

Слышь… Ты жопу видел?

Так,

пошли в свои комнаты.

Вот в кого они такие агрессивные?

Гены.

Что?

Возраст такой, Ир, возраст. Перерастут.

К вечеру чтобы вернулся.

Как штык. На последнем "Сапсане". Пока.

Если что,

я тебя из-под земли откопаю.

Надо будет в завещание кремацию вписать,

чтоб уж наверняка.

Ирочка!

Ой. Ну зачем вы потратились?

Мне просто очень хотелось вас порадовать.

И говорят,

что этот коньяк

настаивается в бочках из дуба,

срубленного Наполеоном.

О, ну тогда я предлагаю его немедленно распить.

Такой коньяк если

сразу не попробовать, поставишь на полку и забудешь.

Оп.

О-па.

Ирочка,

ну, за вашу красоту.

Как чай.

Легко идет?

Чай.

Мне очень неловко.

Я его взяла из дома.

Ирочка, забудьте про эту бутылку.

Ну что, не человек я, что ли?

Можно я эту бутылку домой заберу?

Кто разбавил коньяк?

Мам, мы ваш коньяк не трогали.

Так что ищите, кто вам его подарил.

Костя,

кто из наших знакомых мог подарить коньяк

за 1500 Евро?

Да кто угодно.

А если паленый?

Паленый... Славик.

Славик. Могла сама догадаться.

Там ещё забавная история с ним была.

Мне некогда слушать твои истории.

Я тут проблемы разгребаю.

Вечером чтобы дома был.

Ир, ну прости. Ну кто знал?

Я думал, что такой коньяк не пьют, только передаривают.

– Ну ты-то выпил? – Да я чуть-чуть совсем выпил.

Он был уже разбавлен. Я клянусь тебе.

Я вот так в него

чуточку добавил армянского,

чтобы передарить можно было. Всё.

А он у тебя откуда?

Ну откуда я помню. Ну. Подарил тоже кто-то.

Смотри,

здесь акцизная марка

Great Britain.

Ну кто-то привез. Сейчас концов уже не найдешь.

Кто привез, когда.

Славик, будь здоров. Ходяков.

Да, товарищ генерал,

такого от вас не ожидала.

Ты чего, звонить ему собралась?

– Да ладно, Ир. – Нет, не ладно.

Я такого унижения в жизни не испытывала.

Я из принципа узнаю.

Ир...

Ирочка, привет, дорогая.

Петр Александрович, извините, что беспокою,

но вынуждена вас спросить.

Может быть, вы помните

бутылку коньяка, которую вы дарили Славику?

Вот эту.

Помню, а что?

Славик утверждает,

что коньяк к нему попал уже разбавленный.

Серьезное обвинение.

Да ну. Да мы не про тебя, Петр Александрович.

Ну как можно вообще?

Мы… Потому что... Вероятно, она к тебе тоже от кого-то попала.

Очевидно же, что ты не стал бы это дарить сознательно.

Вот, так сказать, врага народа ищем.

Враги народа – это ко мне.

Щас найду контру.

Валя!

Валь,

ты чё-нибудь знаешь про этот коньяк?

Я тебя умоляю. Это разве коньяк?

Это не коньяк, а бурда какая-то.

Мы с Ларкой когда решили выпить – и вообще ужас.

В общем, я долила воды, поставила.

Я еще, кстати, хотела спросить, кто нам эту бурду осмелился подарить?

Понятно.

Ты ох...л?

Петр Александрович, я клянусь вам, я не знал.

Он лежал на полке. Я вообще коньяк не пью.

Я... Поэтому решил, ну

наверное уж лучше вам подарить. Правильно?

Откуда он у тебя?

Ну, какой-то заказчик, наверное.

– Чё за мудак-то? – Я выясню.

А что случилось-то?

Да ничего.

С тебя теперь такая бутылка.

Интересно будет попробовать.

Привет, я дома.

О,

что празднуем? Кого хороним?

Привет.

Коньяк этот, кстати, не пей,

он разбавленный.

– А ты что, знал? – Конечно.

А я же тебе начал рассказывать по телефону, а ты трубку бросила.

Там история – кино. Мне её подарили на работе.

Я отпил глоточек,

он оказался разбавленный,

долил немного чая и передарил Ромке.

Потом через год мне эту же бутылку

дарит Славик, только там коньяк

совсем разбавленный,

просто вот чай, да.

Представляешь, такой вот круговорот

коньяка в природе.

Тебе пи...ец!

Подарок не проверила она,

а пи...ец Костику. А знаешь почему?

Потому что главное – передарить чувство вины.

То есть виноват не тот, кто виноват.

А тот, кто признал, что виноват.

Например, мой старший товарищ,

защитник генерал Ходяков.

Вот он себя виноватым вообще никогда не признаёт.

Тут вот что важно знать.

Ты пишешь?

Слухи на Патриках разлетаются молниеносно.

Ну все друг друга знают, понимаешь?

Ходим по одним и тем же улицам, бесконечно здороваемся.

Даже с тем, с кем не знаком, но мало ли.

Вот, например,

сходил генерал на рыбалку, да?

Вернулся, значит,

и все жены района в курсе, какую именно рыбу он поймал.

Спасибо, Юр.

Эт, Лизе скажи, чтобы чекап мне назначила,

сердце проверить.

Еще одна такая рыбалка – и сам рыбой стану.

Себя надо беречь, товарищ генерал.

Во, самое главное.

Хороший улов,

не стыдно домой возвращаться.

Да.

Главное, ниче лишнего не поймать.

Ой. А ты что так рано, без предупреждения?

Я как воспитанный муж за час

отправил тебе эсэмэску.

Надеюсь, никого в доме нет?

Или он спрятался в шкафу?

Конечно. В тумбочке прикроватной.

А что еще остается делать

сексуально активной женщине

дома одной.

Валюш, Валюш, Валюш, нет сил у меня. Всю ночь

стоял по колено в воде.

Зато посмотри, какую рыбу тебе привез.

А что мне с ней делать теперь? Я же её испорчу.

Такую красоту не испортишь.

Петя,

она еще шевелится.

Да.

Да, Юр, да. Ага. Забрал?

Да. Спасибо тебе большое.

Угу. Я тебе очень благодарна.

Что за Юра еще?

Водитель Петра Саныча.

Я просто не успевала,

подружку попросила рыбу для шефа купить,

а Юра забрал.

Ты чё, охренела?

Как ты можешь поручать такое важное дело кому-то еще?

Это же твоя работа.

Я же к тебе спешила.

Привет, Ларусь.

Привет!

Слушай, посмотри, вот я тебе рыбу покажу...

Чё мне с ней делать?

Не знаю, как приготовить. Может, уху сварить?

Ну, а зачем уху-то?

С травами в фольгу – и в духовку.

Уху – это если бы была речная. А это ж морская.

Ну какая морская? Ты внимательно посмотри на неё. Вон.

Ну да, морской окунь.

Как морской окунь?

Петруша,

– Петя. – А?

Да, Валюш?

Я у тебя спросить хотела.

Как рыбак рыбака.

– Валя! – Одно скажи!

Ты рыбу покупал? Или...

Валя! Что ты себе позволяешь?

Б...ть. Я тебя предупреждала.

У меня с сердцем плохо. Валя!

Сука ты такая. Собрал вещи

и пошел на х...!

Козел!

И карасей своих забери.

– Ах ты. – Валя!

Я тебе покажу "Валя"!

Ну ё..., Валь!

Да так, чтобы ты сдох!

Еб...

Ой…

Петрушенька, миленький. Ты только не умирай, пожалуйста.

А что вы стоите-то?

Ну, давайте, спасайте его как-то.

Вы знаете, что он у меня генерал?

Если он умрёт, вы все тут у меня

в тюрьму сядете. А ты – точно.

А чё я-то? Он сам прыгнул под колеса. А там еще сверху падала рыба.

– Ты пьяный, что ли? – Почему пьяный? Вот рыба валяется.

– Откуда она упала-то? – Петрушенька.

Тогда это не ДТП получается, это уже покушение.

Да что вы вообще такое говорите, ну?!

Я не видел никакой рыбы.

Его только что сбила машина. Оставьте человека в покое.

Ладно, ясно всё. Вы – в больницу,

ты – оформляться.

– Ты рыбу собирай. Это вещдоки. – Аккуратнее, пожалуйста.

Ты вообще понимаешь, как ты меня подставила?

Я за тебя поручился.

Вообще-то я с тобой была.

Я не для этого магистратуру заканчивала.

Рыбу и водитель хоть раз купить может.

То есть ты

работу свою не выполнила, в общем.

Еще и оправдание нашла?

Теперь понимаешь,

почему у нас в стране вообще всё вот так?

У нас профессионалов нет.

Мозги никто не хочет включать, голову вообще. Не надо она никому.

У тебя была одна задача – купить правильную рыбу.

Не завод построить.

И всё это поколение ваше такое вот,

поверхностное и дилетантское.

Никаких основ, порхаете.

А о последствиях задуматься –

нет, не нужно никому.

Наплевательски отнеслась к своим обязанностям.

Подвела своего руководителя.

Оборона страны на плечах у человека,

на износ работает.

А ты…

Тормози.

Выходи.

– А ты куда? – Разгребать за тобой.

В последний раз это. Ясно?

Здрасьте.

Валентина, вы простите меня, ради бога.

Это я улов Петра Александровича

упустил.

Садок задел и...

всё в реку.

Ну а потом в магазине купил, не подумав.

На замену.

Петечка, чё же ты мне сразу не сказал?

Ну…

Не буду вам мешать.

Просто авторитет твой подрывать

при нём не хотела.

Но если ты,

сука.

Не перестанешь ходить по своим бабам.

Я тебя убью, понял меня?

Меру во всём надо знать.

С такой, как Валя, важно совесть иметь.

Не переходить невидимую линию фронта.

И еще запиши.

Сразу в вечность.

Твое окружение должно быть с тобой

на одном морально-нравственном уровне.

Не выше и не ниже,

на одном.

Тогда – в огонь и в воду.

Всё. Тут компромиссы недопустимы.

Вообще, конечно, в Москве

трудно своих людей найти.

Ну много нас тут, понимаешь? 20 миллионов.

А на Патрики вообще понаехали, и все лживые, алчные.

Кошмар, короче.

Ром,

у тебя сегодня собеседование.

С кандидатами на сейлз-менеджеров.

HR отобрал четверых.

Слушай, я прошу,

может быть, ты сама с ними поговоришь?

Здрасьте, приехали.

Ну я не могу это всё

выбирать. Они вначале кажутся все такими необыкновенными.

А ты сейчас про своих баб,

или мы про сотрудниц?

Ты знаешь, я вообще как-то

– про всё в целом. – М-м-м,

значит, надо менять критерии выбора.

Проходила стажировку в архитектурном бюро "Клюев и партнеры".

Поступила в "вышку", закончила с красным дипломом.

Саратовский государственный университет.

Школа с углубленным изучением английского.

Почему у вас два ногтя желтые?

Это стиль.

Ясно.

Она как музыка.

И что мы слушаем?

"Порги и Бесс".

Обожаю Гершвина.

Интересно.

А... Какую компазицию?

"Summertime".

В исполнении кого?

Ну, сейчас я слушаю оригинал.

А вообще, конечно, мне больше нравится исполнение Армстронга

или Эллы Фицджеральд.

А версию с Дженис Джоплин слышали?

Да, конечно.

Майлз Дэвиса,

Синатры – они все гениальны.

А вот это моя любимая.

Ого!

Коул Кинг?

Я смотрю, вы серьезно разбираетесь?

Да, я собираю винил.

К сожалению,

мы не можем набирать сотрудников в компанию,

исходя из их музыкального вкуса.

Но,

чтобы уж, так сказать, не с пустыми руками,

дарю вам.

Спасибо.

Вы еще хотите что-то сказать?

Хочу.

Да.

Присаживайтесь.

Можно?

Понимаете, просто всей вот этой вашей музыки до вчерашнего вечера

я вообще не знала.

Продолжайте.

Год назад я была на вашей открытой лекции.

Вы упомянули о первой работе. У вас не было

достаточно опыта,

и вы провернули целую операцию по выяснению

предпочтений вашего будущего босса.

У вас хорошая память, но я никогда о своем личном,

и уж тем более о своих музыкальных предпочтениях не распространяюсь,

тем более в социальных сетях.

Да, но у вас есть друзья,

которые распространяют.

Поэтому я написала им

в социальную сеть, лайкнула несколько фотографий,

ну встретились.

В общем, теперь, я боюсь, что я знаю намного больше,

чем бы вы хотели.

Но включая и музыкальные предпочтения.

И кто меня слил?

Своих агентов я не сдаю.

Ну, мне, наверное, пора.

Ром, Ром…

Ну что, как? Кого берём?

Берём последнюю.

Почему именно её?

Ничего святого.

М-м-м. Наш человек.

Жизнь – это бой.

А в бою что самое важное?

Правильно, разведданные и снабжение.

С этим и людей своих искать проще.

Так и запиши.

Еще ты когда на Патриках живешь,

с молодежью много общаешься.

Да, знаешь, ну вот прям...

Заряжаешься от них энергией этой. Ну вот это вот.

Все вот эти юбочки, эти ножки,

декольте, сисечки.

Иногда, правда, эта молодежь не даёт.

Ну ты понимаешь.

Тут, короче, недавно одна питерская стерва,

как оказалось, здесь живет.

Ну, про то, что у меня с ней было, я рассказывать не буду.

А вот как она тут со своим подельником

людей приличных разводит...

Вот это знать интересно.

Слушай.

Я тебе говорю,

сюда девчонки ходят только для того, чтобы к ним подкатывали.

Да уж, да уж.

Ну смотри, смотри, чё будет.

Девушка, простите за беспокойство, у меня к вам очень важное дело.

Мы с моим другом поспорили

на то, что вы дадите мне ваш телефон или нет.

Я вот поставил 10 тысяч на то, что не дадите.

Так вот, я у вас сейчас попрошу у вас телефон,

а вы мне его, пожалуйста, не давайте.

Хорошо, я не дам,

но только если я буду в доле.

Хорошо, 10%.

1000?

Это очень несерьезно.

Я дам вам телефон.

Хорошо. 20.

– Целиком. – Грабеж.

– Плюс семь, 926… – Хорошо, договорились.

Всё ваше.

Это другой разговор.

Единственное, только есть одна проблема. У меня,

к сожалению, нет налички с собой.

Поэтому давайте мы вместе с вами поужинаем, а я всё оплачу.

Ну так, чисто для удобства.

Ну да, хорошо.

Чисто ради удобства.

Я могу в восемь.

Ресторан «Уильямс».

– Хорошо. – До вечера.

Может, тебе каких-нибудь лекарств завести.

Но я слышал, при простуде хороший секс помогает.

Могу заехать, оказать квалифицированную помощь.

Паш, хорош кадриться.

У меня сегодня в планах близость с аспирином.

И вообще, у меня соседка неадекватная, блин. Давно пора хату новую найти.

В таком случае давай перенесем.

Да я и сам обещал там

с соседской собачкой погулять.

Давай, созвонимся вечером, целую.

Прошу.

Юля?

Сколько лет, сколько зим?

Извините, мы просто давние знакомые.

Это и есть твой аспирин?

А это и есть собака, которую ты выгуливаешь?

Простите, мы просто друзья детства, и если у вас

не интимный разговор, то предлагаю объединить столики.

Почему бы, собственно…

Да.

Ну что, Пашенька, расскажи, как твою девушку зовут?

Я Аня, но я еще пока не Пашина девушка.

Мы только сегодня познакомились.

Слушайте, как романтично. Первое свидание, да?

Вы с Пашей будьте поаккуратней. Знаете, какой он ловелас?

Угу.

– Да вы что? – Да.

Он когда на первом курсе женился, так у нас все девки

локти кусали. Это надо было видеть.

Ты так рано женился?

Ну так, ошибки молодости.

Юля, а ты представишь нам своего спутника?

Я же правильно понимаю, это не Заур, за которого ты замуж собиралась?

Да, это не Заур.

– Это... – Валентин.

Валентин.

А Зауру пришлось отказать.

А вы учились вместе?

Нет. Юля – подруга моей старшей сестры.

Она у нас феномен.

36 лет, а выглядит на 25.

Мы её после первой операции даже узнать не смогли.

Долго в себя приходили.

Ну чё ты врёшь? Ты меня после первой операции не видел, ты же сидел.

А ты сидел в тюрьме?

Не переживайте, всего полтора года. Ну разве это срок?

Зато вон какой вышел пацан, с силой воли.

Какая у меня воля? Вот у тебя – воля.

Пять лет сидеть на героине и слезть. Вот это сила воли.

На героине?

Ну знаете, как бывает?

Приторговывают, приторговывают, а потом сами садятся.

Обычное дело.

Бывает.

А вы прям близко, да, знакомы?

Ну... Нет. Если вы имеете в виду секс, то не переживайте, секса не было.

Но так, была один раз совместная оргия. Но на этом всё.

Дело в том, что я Пашку очень люблю,

но я не готова к его

открытой бисексуальности.

Вот. Да и трудно с его диагнозом сжиться, конечно.

А ты чем-то болеешь?

Да. У Паши синдром Крименса.

Знаете, когда склонность к агрессии, насилию и амнезия.

Пашку вон даже из тюрьмы выпустили из-за этого.

Того, что, ну, смогли доказать, что в момент, когда всё происходило,

он никак вообще себя не мог контролировать. Не отдавал себе отчета.

Вот, как-то так.

Ну ладно, я пойду покурю.

Ты пойдешь? Вы же не курите оба, да?

Хорошо.

Сейчас, скоро вернусь.

Извините.

Покурю.

– Не знаю как вы, а я ухожу. – Да, как-то неудобно.

Неудобно оказаться на оргии под героином.

Но это как посмотреть.

И где ты её нашел?

Ну так, подцепил у пруда.

Просто собирались поужинать. Я бы потом всё равно к тебе приехал.

Ага.

А ты своего где откопала?

Да на съемке привязался, бизнесмен какой-то,

ну я ему давно обещала встретиться.

Угу.

– Слушай, интересно, они уже сбежали? – А тебе не пох...?

Чё там у тебя?

«Паш, прости, что ушла.

Знаешь, я сначала была в шоке,

а теперь думаю, что именно такого человека я и искала.

Возможно, всю жизнь.

Смелого, не скрывающего ничего, прошедшего школу жизни.

Может, увидимся?»

А у тебя?

У меня то же самое, только вместо "Паши" написано "Юля".

Х...я.

Вот москвичи, вообще никакой гордости.

Ладно, поеду домой.

Где твои питерские манеры? Мы еще не допили.

Круто тут у тебя, даже лучше, чем у меня.

У меня ещё хозяйка мозги е...т.

Слушай,

это,

у меня чувак из соседней комнаты съехал.

Если хочешь – заезжай.

Ты серьёзно?

Ладно,

можно попробовать.

Ну что, выпьем за Питер? А то у этих москвичей –

ни души, ни гордости. Мы их всех нагнём.

А?

За это и выпьем.

Давай сначала обсудим и зафиксируем условия.

А то сначала все такие важные,

секс, друзья.

А потом как начнётся. Сюда не ходи,

с тем не общайся, люблю, ревную, х...й-моё.

Юль, где ты раньше была?

Так… Первое правило –

не влюбляться.

В кого?