Original subtitles

Я считаю, что невозможно обрести себя через других.

Истинная сущность кроется в тебе самом.

Нужно познавать себя так глубоко и серьёзно, насколько это возможно.

Я настроил себя на это:

взял электронный стетоскоп

и подключил электроды к своей груди.

Получив в результате

различные частотные диапазоны,

я...

добился модуляции, с помощью которой

управлял секвенсором электронного устройства.

Одновременно получился эффект...

синхронизированного с сердцем испытания музыкой, если можно так сказать.

Смерти нет, меняется только ваш космический адрес.

РЕВОЛЮЦИЯ ЗВУКА

Мы использовали

сферические звуки звезд и других солнц,

настоящие акустические волны.

Не электромагнитные волны,

а настоящие звуки и это было уникально.

Вместе мы что-то создавали из этих звуков, оставляя себе много места

для импровизации.

Всю свою жизнь я экспериментировал со звуком.

Удивительная идея заключается в том, что музыки не существует.

Это просто некие структурированные звуки,

частоты, вибрации и волны.

Первая встреча с Эдгаром

была отличной.

Как иногда бывает в жизни:

Вы живете с чем-то, что любите на протяжении многих лет,

считая, что знаете это.

Но когда задумаетесь, то поймёте, что не знаете ничего.

Встретиться с ним это было одно, но музыка...

это было что-то особенное.

Ты сошёл с ума? Стой!

Сначала Эдгар стал изучать скульптуру и изобразительное искусство.

Но он переоценивал свои возможности и оказался

не очень доволен своими скульптурами

и картинами.

Я обтёсывал камни, рисовал,

а потом понял, что это ни к чему не приведёт.

Мне требовалось что-то нематериальное,

что-то более тонкое. Этим оказалась музыка.

Западный Берлин начала 60-х.

Мы были первым послевоенным поколением.

Мы восстали практически против всего того, за что выступали наши родители.

Я искал новое звучание.

Я начал с того, что в 1963-м, собрал группу "The Ones".

Когда Юрий Гагарин отправился в космос, люди перестали смотреть только себе под ноги.

Я тоже стремился к новому восприятию мира:

экспериментировал с наркотиками

и наслаждался психоделической волной из США, которой накрыло Европу.

Когда они ещё были "The Ones", они играли весьма устаревший, жёсткий бит.

Теперь они называются "Tangerine Dream" и перешли к самому новому: психоделической музыке.

Прилагательное "психоделическая"

на деле означает заманивать в ловушку или соблазнять души

большей громкостью, чем у стандартного бита.

Обычно громче, чем 100 фон.

Ужас, а не радость, которую этот звук вызывает у обычных граждан,

происходит не только от исполнения.

Поклонники музыки знают, что впервые с подобной реакцией встретился Вагнер.

Что значит "психоделический"?

Для меня это...

что-то вроде определения свободы музыкальными терминами.

Это как когда...

я могу написать всё, что чувствую прямо сейчас,

без бремени каких-либо правил

или ограничений.

Кроме того они в принципе работают параллельно, инструмент и мои чувства.

Не подчиняясь никаким законам музыки.

Это для меня... и есть психоделическая музыка.

Вечернее солнце садится над Порт-Ллигатом.

Сюрреалистический свет мерцал на лице

63-летнего Сальвадора Дали.

Однокурсник Бенгель Ферман пригласил меня на виллу Дали.

Бенгель был учеником этого безумного церемониймейстера сюрреализма.

Эдгар задумался о том, что подарить Дали в ответ на приглашение сыграть музыку.

В конце концов он решил...

сделать голову Дали для его скульптурного класса.

Голову, отлитую из бронзы.

Так что они действительно играли для Дали на тех знаменитых вечеринках в саду.

Там присутствовали многие знаменитости,

например Сорайя - бывшая королева Персии.

Они выступали для них и многих других известных людей.

Нас действительно порадовало, когда сам Дали встал перед окончанием выступления.

Он сделал несколько причудливых танцевальных па и крикнул: "Это гнилая религиозная музыка!"

Время на вилле Дали словно остановилось.

Это было как в более чем реальном сне.

Я выпил лишь немного шампанского и понял,

что для того, чтобы открылись "врата восприятия", мне придётся изменить привычное отношение к музыке.

Кроме того Дали сподвиг меня понять природу музыки.

Музыка состоит из структурированных звуков.

В Западном Берлине, как и в остальной части ФРГ, никто из якобы продвинутых парней не был готов играть мягкую поп-музыку, английский бит или рок.

Так же как и "Tangerine Dream".

Кульминация эпохи хиппи: невозможное - единственная идея, достойная обсуждения.

Часто цитируемая фраза: "Принимай всё, что угодно" - намного глубже, чем расхожее клише о марихуане.

Это был сигнал к началу новой эры!

Игра окончена: мусорное ведро военного поколения было заполнено до краев.

Те, кто появился в 60-х, фактически осуществили

культурную революцию -

будь то в музыкальной индустрии,

в университетах

или кино.

С самого начала вы чувствовали себя...

практически частью

братского сообщества.

У вас мог быть тот же подход.

Не столько для того, чтобы изменить общество, сколько для того, чтобы изменить наш образ жизни.

В обнесённом стеной Берлине,

я посещал всего несколько клубов.

"Zodiac Arts Lab" был очень суровым анархическим заведением,

где мы беспорядочно играли со звуком.

В последствии, музыкантов,

которые здесь выступали, критики назвали "Берлинской Школой".

Клуб "Zodiac" был своего рода площадкой для выступлений независимых исполнителей.

Причём всех жанров: там бывали не только музыканты, но и актеры, танцоры

и так далее.

Все они приходили туда: и Эдгар, и Клаус Шульце и "Ash Ra Temple".

И неудивительно - это было свободное пространство.

Никто не был обязан играть, если что-то пошло не так.

Но там они могли раскрыть себя.

Поначалу это была не электронная музыка, а просто что-то громкое.

Это был чистый акционизм. Мы производили шум!

Клаус Шульце - ударник "Tangerine Dream".

Никто в Германии не мог держать такой ритм, как он.

Не говоря уже о его творческой виртуозности.

Нас притягивали искусственные звуки.

Моя идея состояла в создании частотной интермодуляции, которая всегда была бы под рукой без привлечения группы и которой можно пользоваться по-другому.

С помощью клавиатуры и возможностей, имеющихся у гитары.

Это ещё не было реальностью, но мы мечтали об этом.

Тогда ничего не было.

Они просто были андеграундной группой из Западного Берлина.

Всё шло хорошо и у них было немного фэнов.

Но никто не хотел их записывать.

Или вложить в них много денег.

В конце концов, жизнь в Германии оказалась...

для моих родителей весьма тяжёлой в финансовом смысле.

Так что они переехали в Лондон,

чтобы там добиться чего-нибудь.

Это было классным осенним днём 69-го в Лондоне.

По городу ехали типичные красные автобусы.

Я часто записывал какофонию автомобильных гудков, полицейских сирен и других резких звуков

и обрабатывал их в своей студии.

Но спустя один или два месяца

все проекты зашли в тупик.

У Эдгара едва хватило средств на обратные билеты.

Ему даже пришлось продать свою гитару.

Наш сын родился 24 ноября 1970 г. в Берлине.

Это одна из классических историй, рассказанных мне родителями.

Они сказали, что когда мы вернулись в Берлин, и мы до сих пор не знаем почему,

но в нашей квартире, в подъезде, мы нашли предложение от "Ohr Records" о записи и авансе.

А у входной двери стоял мешок с углём для отопления.

Мои родители любили...

подшучивать надо мной и говорили,

что это я всё для них устроил.

Продюсером первого альбома "Tangerine Dream" -

"Electronic Medication" был я вместе с Клаусом Шульцем и Конрадом Шнитцлером.

Альбом провалился.

Формирование стиля требует времени.

Это заняло у нас 8 или 9 лет.

Трудных лет.

Электронная и электро-акустическая музыка

была такой привлекательной, потому что мы внезапно оказались на неизведанной территории.

До нас там никого не было.

Это было огромной привилегией - попасть туда в нужное время.

Это то, чего я желаю каждому художнику - оказаться в самом начале движения, быть частью нового образа мышления или выражения.

Эдгар сыграл важную роль в моей жизни.

Мне было 18, когда я пришёл в "Tangerine Dream".

Конечно, я попал под серьёзное влияние

его личности и философии.

Кажется это было на концерте "Emerson, Lake & Palmer".

Они начали с опозданием и я разговорился с парнем, который стоял позади меня.

Это был Кристофер Франке.

Он спросил чем я занимаюсь и я ответил: "Странными звуками".

И он захотел получить номер моего телефона.

Неделю спустя я получил письмо с приглашением встретиться с ним, так как им требовался новый клавишник.

Так я появился у них со своим органом...

и сказал: "Привет, Кристоф!

Привет, Эдгар!"

Я спросил: "Что теперь?", а Эдгар ответил: "Просто играй".

Большие студии не воспринимали нас всерьёз.

Они не могли управлять музыкантами без полной партитуры...

раздавать - первое, второе, третье...

Быстро! И вон отсюда!

Мы так не работали.

Некоторые вещи сочинялись в студии.

Особенно у "Tangerine Dream".

В студии Дитера Диркса в Кёльне

мы записали альбомы:

"Alpha Centauri", "Zeit" и "Atem".

У нас имелось несколько маленьких приспособлений.

Помню генератор шума.

У него было что-то вроде кнопки, используемой для создания белого шума.

И у него было несколько маленьких фильтров.

Это был один из первых чисто электронных инструментов.

А первым, действительно важным синтезатором был EMS VCS3.

Он напоминал маленький чемодан.

В нём был встроенный синтезатор с тремя генераторами.

Это открывало невероятные возможности.

Я мог развлекаться с ним бесконечно.

Синтезатор Муга мы впервые использовали на альбоме "Zeit".

До этого никто не использовал большой Муг как секвенсор.

Позднее он стал визитной карточкой "Tangerine Dream".

Мы чувствуем в себе...

сильное притяжение, которое пытаемся преодолеть.

Мы пытаемся

сделать это при помощи музыки,

воплощая внутри себя поддерживающую кривую,

в которой мы находим опору, и которая может обеспечить такую же поддержку другим, слушающим эту музыку.

На практике это означает,

что они каким-то образом возвысятся над реальным существованием.

Ведущий британский радиоведущий - Джон Пил,

написал что альбом "Zeit", оказал на него исцеляющее, изменяющее сознание воздействие.

Позднее Джон Пил назвал альбом "Atem" лучшим альбомом года.

Мы продали больше 15 000 пластинок "Atem" в Британии.

И даже получили там культовый статус.

Это не осталось незамеченым на новом лейбле "Virgin".

23 января 1973-го

мы с Кристофом Франке и Питером Бауманном сели в полупустой самолёт британских авиалиний и отправились в Лондон.

Нашей целью был Оксфордшир,

где находился огромный старинный особняк, принадлежащий компании "Virgin".

Впервые мы оказались в по-настоящему навороченной студии.

Времени для экспериментов у нас было даже слишком много.

Я очень хорошо помню Саймона Дрейпера, который тогда руководил подразделением лейбла

и отвечал за записи.

Он пришёл и мы сыграли для него "Phaedra".

Он просто сел в своё кресло и за 5 минут не произнёс ни слова.

Мы боялись, что ему это не понравится.

Но он сказал: "Это невероятное музыкальное произведение!"

Он был по-настоящему ошеломлён...

Он и не подозревал, что существует такая музыка.

"Phaedra" была выпущена в Великобритании в 1974-м

и совершенно неожиданно взлетела в чартах британского журнала "Melody Maker".

Это был наш первый полностью электронный альбом, где мы использовали Меллотрон вместе с модульным синтезатором Муга, который изобрёл американец Роберт "Боб" Муг.

Короче говоря, вы можете решить,

в каком порядке будут появляться ноты.

Запуск в заданной последовательности. Это называется секвенсор.

Вы можете запрограммировать мелодии, а затем устройство воспроизведёт их с выбранной скоростью.

Последовательности могут быть короткими или длинными, а часть из них одновременными.

В общем, это был уникальный способ построения ритмов.

Добавьте к этому своеобразный тембр, сгенерированный электронным способом

синтезатором Муга и другими моделями

специально разработанными для "Tangerine Dream", например Томом Оберхаймом.

Они создали совершенно новое звучание.

Такой тип аранжировок

был основан на увлечении "Tangerine Dream"

музыкой...

из другого мира, из космоса.

Их называли "космическими адептами".

Британский фэн пригласил нас в отдалённое поместье.

Мы стали знамениты во всём мире и были бесконечно этим взволнованы.

Но приспособиться к тому, чтобы находиться в центре внимания, было трудно.

Если вы столкнётесь с чем-то подобным,

это может показаться замашками суперзвезды.

Но это не так.

В стрессовом состоянии, которое неизбежно, просто невозможно

работать должным образом.

Но с другой стороны,

вы не можете относиться к своему телу безответственно.

Ничего не получится.

Вы выйдете из строя через 1-2 года.

В нашем деле нельзя успокаиваться.

Ты постоянно должен быть готов к переменам.

Ты не можешь сказать: "Ладно. Сделаю это потом.

А пока останусь на этом уровне".

Ты всегда должен ожидать, что внешние воздействия приведут к изменениям.

Внутренне нужно быть гибким. К этому мы стремимся в музыке: мы стараемся поддерживать нашу спонтанность.

Конечно, мы не отказываемся от того, что сделали до сих пор.

потому что мы всегда пытались - и это очень важно -

осмысленно относиться к тому, что мы играем

и осознавать, что мы делаем. Особенно...

учитывая нашу популярность.

Потому что именно этого требуют записывающие компании, да и публика тоже:

"С этого вы начали, но теперь должны сделать это".

На этом месте мы могли бы поставить точку и сказать: "Мы не станем этого делать".

Кристофу Франке никогда не нравилось гастролировать.

Он хотел оставаться в студии, предвкушая спокойный, без особых потрясений, 1974-й.

Но у нас с Питером Бауманном имелись другие идеи.

Нам нравился кочевой образ жизни в череде отелей.

5 декабря, после нескольких недель подготовки,

наш забитый под завязку грузовик отправился из Берлина в Реймс.

Я увидел его уже издалека: Реймсский собор...

На самом деле это было очень весело:

пространство за алтарём -

это обычно владения священника.

Но оно стало нашей гримёркой.

Джером, которому тогда

наверное был год или два,

там и лежал...

на таком маленьком... Как это называется?

На маленьком алтаре... в той комнате, где готовится священник.

Было, конечно, очень темно, под потолком горело всего несколько ламп, но обстановка была впечатляющей.

Собралось 6 000 человек!

Но больше всего поразил резонанс в зале.

Мы смогли спроецировать в это пространство определённые звуки,

которые затем отражались от стен и потолка.

Атмосфера была поразительной!

Я был реально поражён...

музыкой "Tangerine Dream", их альбомом "Phaedra",

но особенно альбомами "Rubicon" и "Ricochet".

Мне очень понравился этот концерт,

он так соответствовал тому, что делал я,

в своей стране,

дома.

Я почуствовал, что у нас...

есть какая-то взаимосвязь.

Вскоре после этого Парижский секретариат католической церкви получил указ из Ватикана, который запрещал всем европейским орденам

когда либо ещё предоставлять церкви для выступлений "Tangerine Dream".

Этим, католическая церковь наложила на нас запрет.

Но потом англиканская церковь пригласила нас в свои священные залы.

Так что "Tangerine Dream" возродили старинную межконфессиональную ссору.

Политическая попытка перевернуть всё с ног на голову исходила из Берлина.

Но это не было нашим художественным порывом.

Конечно,

мы разговаривали с Эдгаром о его влияниях,

наших общих ориентирах,

как с точки зрения классической музыки, так и...

о первопроходцах,

или точнее, первооткрывателях электронной музыки:

Штокхаузен, жил рядом в Кёльне, а Пьер Шеффер, здесь.

До сих пор звук был...

в плену у времени.

Каждый звук тесно связан с физической причиной своего появления.

Даже, если отказать этому в праве называться музыкой,

бесспорно то,

что теперь мы обладаем новой силой

управления естественными звуками

и их организацией.

Электронная музыка

родилась в Германии и Франции.

Этот музыкальный жанр появился в континентальной Европе.

Он не связан с Соединёнными Штатами.

Музыкальный авангард расширил понятие звука.

Строгое различие между тоном и звуком исчезло.

Я верю,

что создание музыки, как и любой мыслительный процесс, означает открытие и изобретение.

Равноценность звука и тишины.

Равноценность и соединение

звука и тона.

Штокхаузен, Институт Электроники в Париже, IRCAM,

и Боб Муг со своими изобретениями,

теперь всё это сошлось вместе и мы поглощены этим.

1975-й,

Австралийское агентство организовало турне, начавшееся в Мельбурне.

Но неожиданно исчез Питер Бауманн.

Мы не могли выступать вдвоём.

Микаэль Хёниг, синтезаторщик из Берлина, стал третьим участником нашей группы.

Я находился...

в крайне депрессивном состоянии.

Очень депрессивном.

В то время я жил один,

и мне пришлось резко всё поменять,

чтобы выбраться из этой ситуации.

Поэтому я просто сел в машину и поехал на восток.

Сначала в Италию, а потом в Грецию,

через Иран и Афганистан.

Неплохо для нескольких нажимателей кнопок из Германии!

Во время турне по Австралии наша пластинка впервые стала "золотой".

"Phaedra" завоевала несколько золотых наград.

Мы смогли конкурировать на международном уровне с американскими и британскими группами, так как для нашей инструментальной музыки, язык не являлся проблемой.

Эдгар был предельно честен.

Кроме того он был очень терпелив.

Но порой он мог быть чересчур впечатлительным.

Мы действительно были хорошей командой: Эдгар, Кристоф и я.

И на сцене тоже: Эдгар с одной стороны,

я - с другой, а Кристоф посередине.

Он уравновешивал нас обоих.

Его влияние было очень сильным:

либо очень разрушительным, либо очень объединяющим.

Моя мама многое фотографировала.

На самом деле почти всё.

Затем она постепенно перешла к фотосъёмкам группы, оформлению альбомов и тому подобному.

Она всё больше погружалась в эту работу

и в конце концов стала, если можно так сказать,

четвёртым участником группы.

Споры, скажем так, возникли по поводу "Ricochet".

На самом деле мы попытались поставить домкраты на зеркало...

и сфотографировать их.

Но группе это показалось слишком агрессивным.

Они сказали, что это похоже на пули, или что-то в этом роде.

В то время мы находились на гастролях во Франции.

У нас было немного свободного времени.

В общем, я сделала этот снимок. А когда Питер его увидел, он сказал: "Давай его используем.

Он больше подходит нашей музыке,

чем эти домкраты".

В 1976-м, Моника показала мне

вырезку из британского журнала "Melody Maker": интервью с Дэвидом Боуи.

К моему удивлению

он описывал там мой второй сольный альбом.

Альбом "Epsilon in Malaysian Pale", характеризовался как: "Невероятно красивая, очаровательная и содержательная работа".

Позднее он назвал его саундтреком своей жизни в Берлине.

Дэвид переехал в Берлин в середине 70-х и временно остановился у нас.

Этот парень безусловно был суперзвездой, но для меня он был просто ещё одним другом родителей.

Это не казалось чем-то особенным, когда он стал

регулярно появляться в нашей квартире с семьёй.

Он часто приходил со своим сыном,

с которым мы много играли, потому что были одного возраста.

Помимо всего, это был вопрос конфиденциальности, потому что...

пресса всегда пыталась урвать немного новостей.

Дэвид хотел завязать с наркотиками и мы с Моникой помогали ему.

Его альбомы "Heroes" и "Low" дают музыкальное представление

о его душе одурманенной наркотиками.

Они отражают процесс полного замедления в его жизни.

Понятно, что я тоже покуривал травку.

Помимо этого, я пару раз принимал ЛСД.

Мне хотелось узнать, что же произойдёт.

Но потом всё прошло.

Я понял, что это было временное изменение сознания.

Затем всё сошло на нет.

За одну неделю я стал вегетарианцем и бросил употреблять кофе и алкоголь.

Но, конечно, мой главный поставщик энергии - Пикассо и его работы.

Это проявлялось как ответное озарение:

противоположные полюса, которые осознанно взаимодействуют.

Глава "Virgin Records" - Ричард Брэнсон, рассказал нам, что Питер Бауманн работает над сольным проектом.

Тогда мы ещё не знали, что с помощью такого трюка "Virgin" спровоцировали распад "Tangerine Dream"

в созвездие Фрёзе, Франке и Бауманна.

Вообще-то,

в действительности, это был очень...

хаотичный период...

Ричард Брэнсон...

Наша пластинка была второй, выпущенной им.

Первым был Майк Олдфилд, а "Tangerine Dream" - вторыми.

Более того, он не был типичным представителем рекорд-лейбла.

Могу лишь сказать, что популярность "Tangerine Dream" такая же как у суперзвёздных "Pink Floyd" пару лет назад.

Наши продажи "Tangerine Dream" во Франции исключительно хороши.

Я уверен, что они станут группой следующих лет.

Единственное место, где у них пока не всё так хорошо - это США, а это значит, что они ещё не полностью завоевали рынок,

но всё указывает на успех.

И как только музыка к новом фильму Фридкина, режиссёра "Изгоняющий Дьявола", появится в продаже,

в США тоже "западут" на них.

В 1977 году мы впервые работали в Голливуде.

Мы сделали саундтрек

к фильму Уильяма Фридкина "Колдун".

Он хочет сначала услышать музыку, а затем создавать образы.

И даже более того, он хочет воспроизводить музыку

на огромной акустической системе прямо во время съёмок,

чтобы ритм музыки мог впитываться съёмочной группой и актёрами,

киноактёрами.

Он не хочет, чтобы музыка была чисто синхронной, подчёркивающей видеоряд.

Я должен расставить контрапункты,

чтобы музыка не синхронизировалась с действием,

а громкость и высокие частоты соответствовали друг другу.

Вместо этого она должна создавать диссонирующие контрасты.

Проблема, конечно, состоит в том, чтобы согласовать музыкальный подход,

который у нас обычно есть, с текущим кадром, сценарием фильма.

Особенно для фильма,

который в плане видеоряда и музыки, несомненно затронет

гораздо большее число людей,

чем можно было бы ожидать

в случае немецкого фильма.

"Tangerine Dream" сыграли важную роль

в музыке для кино.

Я в восторге от того, как "Tangerine Dream" сумели представить

электронную музыку...

Голливуду и киноиндустрии США,

где она была не слишком распространена.

Мы сняли дом,

в котором жили Эдгар, моя мама,

Кристоф и Франке со своими подругами.

Питер Бауманн жил там же

как и Хартмут Хайнце, который настраивал всё обрудование и проектировал электронику.

И нам действительно было очень весело!

Мы стояли у бассейна и мама сказала:

"Давай научим ребёнка плавать".

Со временем я стал в этом настолько хорош, что другим парням из группы нравилось подбивать меня на состязание.

Это было замечательное время, ведь я всегда был вовлечён в происходящее.

В воскресенье вечером я поехал в обсерваторию Маунт-Гриффитс,

в верхней части Голливуд Хиллз.

Я понятия не имел, что это шоу

радикально повлияет на будущее "Tangerine Dream".

Я открыл для себя "Лазериум" - технологию лазерного шоу для нашего турне по США.

"Лазериум" был единственным шансом...

привлечь хоть какое-то внимание к нашим концертам в Штатах.

1978-й...

Питер Бауманн пошёл своим путём.

Мы с Кристофом Франке позвали в группу Стива Джоллиффа, но из этого ничего не вышло.

Потом мы, как дуэт, записали "Force Majeure".

Мы решили снова работать как трио, ориентированное на электронику.

К нам присоединился Йоханнес Шмёллинг -

органист церкви в Восточной Фризии и заядлый курильщик.

Думаю, это было время, когда и Кристоф, и Эдгар

хотели расти, поскольку казалось они поняли что...

электронная музыка 70-х

была очень статичной,

орентированной на схемы, последовательности, а также на обрудование.

И мы втроём...

в конце 70-х - начале 80-х, попытались вернуть структуры и формы, присущие классической музыке, например, песенную форму в виде сонаты.

Поэтому мы больше работали в таких структурах,

больше сочиняли.

"Tangerine Dream" - это научная фантастика,

но базирующаяся на классике.

Бах важен, потому что Бах лежит в основе всего, что символизирует "Tangerine Dream": непрерывность и многолосие.

Поскольку мы используем очень низкие частоты, тональность также играет важную роль.

В конце 70-х, я регулярно пересекал границу с Восточным Берлином.

Для меня, объединение Востока и Запада в музыкальном смысле уже было реальным.

Райнер Лакомы - коллега-музыкант и друг...

при содействии Министерства культуры ГДР устроил "Tangerine Dream" выступление во Дворце Республики.

31 января мы выступим во Дворце Республики.

и ты, Йоханнес, будешь открывать концерт фортепианным соло.

Как весьма предусмотрительный человек, я чувствовал, что это невозможно, так как до этого мы никогда не выступали вместе

и у нас не было материала для концертов.

Это пример выдающихся качеств Эдгара...

его смелости и мужества. Он просто сказал: "Не бери в голову.

Давай просто выйдём и сделаем это!"

Имейте в виду, что у нас

очень простая форма концертной композиции, основанная на нашем глубоком взаимопонимании.

Иными словами, мы знаем,

как...

другой отреагирует на предлагаемый тобою материал.

Это верно в отношении каждого из нас.

Никто не отреагирует так непредсказуемо, что шокирует остальных и они не смогут продолжать играть.

Мы намеренно оставляем место для слушателей, потому что в нашей музыке слушатели принимают непосредственное участие.

По сути они должны взаимодействовать, когда слушают.

Они должны быть вовлечены.

Им нужно сосредоточиться.

Это не фоновая музыка, они должны участвовать в этом процессе общения.

В Лос-Анджелес приезжают и немецкие джаз-группы, и рок-группа под названием "Tangerine Dream".

Майкл Манн слишком умный и британский для убеждённого американца.

Совершенно очевидно,

что мало кто из Голливуда мог сравниться с ним.

В 1980-м, он искал новый прогрессивный саунд для своего первого крупного фильма: "Thief".

Он приехал в Шпандау и рассказал нам, что скорее всего...

он поклонник Чикагского блюза.

Но для этого фильма блюз совсем не подходит.

Потому что блюзовая музыка

ограничивала фильм регионально.

Она сделала бы его чикагским по стилю,

а я хотел выйти за рамки этого.

Выходя за границы стиля,

можно быстрее достучаться до зрителей.

Таким образом, можно создать сюрреалистическое пространство.

Вот почему я хотел музыку композиционную по форме...

как у "Tangerine Dream".

Мы предоставили ему

полную свободу действий, за исключением тех кусков, где требовалась очень тонкая синхронизация с изображением.

Мы сказали: "Майкл, здесь 8 ручек управления.

Вот так работают регуляторы. Иди и микшируй свою музыку".

И он, конечно, оказался в полном восторге от этого!

Мы были абсолютно на одной волне.

Так плодотворно работать

с людьми, которые открыты к диалогу...

Конечно были споры, но в основном

мы достигали полного согласия, работая над фильмом.

Это было просто замечательно.

Спустя много лет я вспоминаю об этом...

и пока другие воспоминания угасают,

выделяется то время, что я провёл с этими ребятами в Берлине в 1980-м.

Ощущение заточения в Западном Берлине

породило альбом "Zeit" ("Время"). Время относительно,

как смог доказать Эйнштейн, мой любимый гуманоид.

Я убеждён, что в основе мира и человечества лежит великий замысел.

Я никогда не чувствовал себя частью этого мира.

Иногда абсурд предлагает средство для творчества.

Я сыграл инопланетянина.

# кадры из фильма "Почему НЛО воруют наш салат" # - Что это? - Берлин?

- Это крепость. - Крепость?

Анахронизм! В 20-м веке не бывает крепостей!

Поправьте это в записи.

Берлин - это крепость!

Да, правда, настоящая крепость.

Со стенами.

- Превосходно! - Превосходно!

Зёленые свёклины просто великолепны!

Маленькая такая замечательная!

- Может телепортировать её наверх? - Да, я была бы рада.

Переведите машину в постоянный аварийный режим,

пока они не прекратят поджигать себя и наши запасы салата.

- Безусловно. - Что мы будем делать теперь?

На Венеру!

Помимо всего Эдгару было важно изучать местную культуру.

Феноменальным было то, и это стало для меня совершенно новым,

что Эдгар забронировал нам

традиционный японский отель - рёкан.

Японский отель.

Идея сделать альбом "Le Parc" концептуальным,

была феноменальной.

Вспомнить парки,

которые кто-то из нас или все мы видели, путешествуя по земному шару.

До того, как мы полетели в Японию,

мы приняли приглашение сделать концерт, посвящённый

Райнеру Вернеру Фассбиндеру.

Эдгар и...

Райнер Вернер, думаю,

были довольно близкими друзьями.

Эдгар сделал саундтрек к фильму "Камикадзе",

который мне очень нравится.

О фильме "Камикадзе"

я знаю только то,

что Фолькер Шлёндорф

рекомендовал Эдгара Вольфгангу Гремму.

Когда я слушаю такую музыку,

мой разум исследует ассоциации.

Ведь её структура так открыта.

Кроме того она приглашает вас начать мечтать.

Вот почему, я думаю, что эта музыка так привлекательна,

например, для людей из мира кино или других творческих личностей,

которые мыслят не только фиксированными структурами,

но и не боятся следовать интуиции.

"Tangerine Dream" написали музыку к фильму "Рискованный бизнес".

Нам понравилось, как режиссёр Пол Брикман

отошёл от фильмов для страшеклассников,

критикуя зацикленность на успехе в Соединённых Штатах.

Это отстой.

- Правда? - Да.

- Это новый? - Это старый.

Тогда почему ты его хранишь?

- Правильно. - А как возникла идея использовать музыку "Tangerine Dream" в кино?

Я остановился на "Tangerine Dream",

потому что мое внимание было сосредоточено...

на структуре, цветах и ритме.

И мне очень хотелось избежать чего-нибудь мелодичного.

Я слышал "Thief" и альбом" Sorcerer", вероятно, тоже.

Мне снится один и тот же сон.

Вместо того, чтобы ехать домой,

я еду к соседям.

Я звоню, но никто не откликается.

Дверь открыта, так что я вхожу внутрь.

И тут я вижу её...

Речь всегда шла о том,

чтобы объединить атмосферу и звук совершенно по-новому.

Я должен был передать какое-то мрачное настроение,

настоящую сексуальность, но в комедийном стиле.

Вопрос заключался в том, как я объединить всё это вместе.

Музыка не должна была быть юмористической.

В этом была притягательная сила.

И я нашёл музыку удивительно подходящую для фильма.

Для меня это стало настоящим откровением.

Для этого не потребовался ни оркестр,

ни какая-то обычная музыка к кино, как можно было бы ожидать.

- Речь шла о звуке. - Да, о звуке и атмосфере.

Популярность "Tangerine Dream" в Голливуде росла.

Кинокомпании хотели выпускать наши вещи в качестве рекламы.

Мы стали работать с другими рекорд-лейблами.

Глава "Virgin" Ричард Брэнсон был более чем раздражён.

Всё разваливалось на части.

Причина, по которой я так сожалею об этом, состоит в том,

что я ясно почувствовал, что мы потеряли того,

кому очень нравилась эта группа,

и кто помимо этого сильно подталкивал и поддерживал группу.

После Брэнсона всё пошло под откос.

Я ушёл из группы в середине 1985-го и...

Я бы сказал, что Эдгар чувствовал, что может справиться сам.

После неоднократных попыток возродить музыкальную концепцию "Tangerine Dream", которая в основном была основана на импровизации, у меня развилось чувство хронического разочарования.

Я не ждал возвращения трио Франке, Фрёзе, Бауманн, но это дало мне определённые импульсы,

которые мне хотелось продолжить.

Технически и энергетически, Пауль Хаслингер - самый квалифицированный клавишник "Tangerine Dream".

Эй, Пауль, готов к выходу на большой экран?

- Вряд ли! - Голливуд зовёт!

- Да, но не так. - Не с твоим цветом кожи.

- У меня прекрасная кожа. - Ему придётся долго спать.

Ты это слышал?

Я очень впечатлён, Моника. Очень впечатлён.

Разрыв с Кристофом Франке из-за разногласий в работе,

был частью переходных процессов того времени.

Однако этот разрыв также положил конец моим оставшимся иллюзиям о том, что группа сумеет продолжить наш музыкальный путь.

Я помню, как увидел на вилле Дали изречение греческого философа Парменида, гласившее: "Время - это иллюзия.

Всё, что происходит во времени, то, в чём оно выражается, является просто иллюзией и снова исчезнет".

Берлинская стена всегда была бессмысленной.

В какое-то время она появилась, но снова исчезла...

за одну ночь.

В группу пришли музыканты молодого поколения.

Временно на передний план вышла Линда Спа со своим саксофоном.

Когда я пришла, всё что требовалось, у меня было.

Он сказал мне немного поиграть и я стала делать

несколько каскадов, и каким-то образом, он сразу...

"учуял", что это очень хорошо вписывается в его концепцию.

Мне это не слишком понравилось, но он позже сказал:

"Если она играет также, как выглядит, у нас есть козырная карта!"

Вскоре после этого,

я действительно получила этот обычный звонок из Голливуда...

Мы с Джимом Ракетом прилетели одновременно.

Восхитительный Петер Бауманн, участник группы "Tangerine Dream".

каким-то образом утвердился на художественной сцене Лос-Анджелеса, где основал звукозаписывающую компанию.

Он хотел выпустить новый альбом "Tangerine Dream" на своём лейбле.

Для этого мы...

сняли этот маленький фильм на соляном озере.

80-е были революционными годами в сфере цифровых технологий и "Tangerine Dream" умело их использовали.

Благословенные и проклятые.

Ничто из того, что мы играли вживую раньше, воспроизвести полностью стало невозможно.

С цифровыми технологиями

мы потеряли очарование нестандартности.

Это было классное время.

Это первая пластинка "Tangerine Dream", где я играю.

Альбом "Melrose".

Здесь упомянуты: Пауль Хасслингер, я, Эдгар...

а Джим сделал тогда всё оформление, все фотографии и видео.

Эдгар обладал удивительной способностью

мыслить масштабными категориями.

Ему нравилось жить комфортно.

Поэтому он сказал:

"Мы не собираемся сидеть в каком-то отеле,

Мы снимем жилье, скажем, на 1 или 2 месяца".

Мы нашли дом, где не так давно

останавливался Роберт Де Ниро, поэтому мы постоянно находили в почтовом ящике сценарии, высланные ему.

Это было похоже на творческий отпуск и мы получили массу удовольствия.

Это постоянное документирование обычной жизни меня раздражало.

Но для него это было важно, потому что он постоянно пересматривал свою точку зрения.

Для него это было как дневник.

На протяжении всего завтрака мы вели бесконечные дискуссии,

что вынуждало Джерома выходить из-за стола расстроенным,

говоря: "Речь идёт о доисторических сказках о рок-н-ролле,

и Сталинграде".

Эти разговоры ему надоедали. Он хотел играть на гитаре.

Когда играешь в группе со своим отцом, и таким опытом, как у него, поначалу бывает действительно непросто.

Мне было 19, когда они впервые меня позвали.

И дела пошли в гору с самого первого дня: первая номинация на Грэмми, первые гастроли по США и Великобритании, с 20 или 30 концертами подряд,

когда мне было всего 20-21 год.

- Хороший звук, правда? - Хороший звук, хороший свет.

Несколько мыслей о том, что радикально меняет жизнь, музыку, общество и, да, даже вселенную:

Самое главное - это страдание.

Громогласная пощечина судьбы, из-за которой всё кажется незначительным, бессмысленным и устаревшим.

Мы познакомились в то время, когда Эдгар переживал

очень тяжёлый период,

потому что его жена...

не так давно скончалась.

И один мой друг...

решил пригласить Эдгара на ужин.

К сожалению, мы с Эдгаром сели в разных концах стола, но мы сразу же почувствовали взаимное притяжение.

Симпатию между нами.

И в тот же вечер стало ясно,

что мы влюблены в друг друга.

Он знал, что многие художники

обращались к этому произведению,

например, Боттичелли.

Дали в своей картине также ссылался на произведение Данте.

Поэтому он чувствовал, что...

если произведение Данте можно изобразить, то получится воплотить его и в музыке.

Я всегда мечтал положить "Комедию Данте" на симфоническую музыку.

Я часто думал о неизбежном и в то же время простом факте,

что смерть - неотъемлемая часть жизни.

Не все фэны оказались в восторге от этого.

Но есть несколько вещей, которых я стыжусь по определённой причине: если сложить всё время, потраченное на попытки создать положительное и приятное впечатление,

то это займёт всё время.

И это мало способствует вашему собственному развитию.

В 2003-м,

Эдгар искал клавишников из стран, где говорят на немецком.

В то время в Берлине

я записал много мрачной, грустной музыки.

Один из сотрудников Эдгара, игравший в готической группе,

знал меня и предложил мою кандидатуру.

Я должен был играть с ними 14 дней, которые превратились в 14 лет.

Мы проводили вместе по 6-9 месяцев в году

в его поместье в Австрии.

За время совместной работы я многому у него научился.

Помимо прочего Эдгар всегда стремился изучать методы работы, чтобы увидеть, как быстро можно чего-то достичь.

Я постоянно экспериментировал, разговаривал с физиками и техниками,

чтобы исследовать новые звуки вместе с "Tangerine Dream".

Создание музыки для компьютерных игр стало новым вызовом.

Компания "Rockstar" из Нью-Йорка

обратилась к Эдгару напрямую.

Они хотели, чтобы "Tangerine Dream"

приняли участие в создании их новейшей компьютерной игры.

Это была игра "GTA 5",

наиболее масштабная и самая знаменитая их игра.

За это, в 2013-м

Эдгар получил

приз "Spike Video Game Awards"

за лучшую музыку к компьютерной игре.

В "Grand Theft Auto V"

"Rockstar" пошла новыми путями,

спроектировав игру с открытым миром.

Игровой мир стал содержательным и разнообразным.

Детально была воссоздана современная

Южная Калифорния...

горы и океаны...

дорогие магазины и торговые центры...

разрушенные здания и нетронутая природа...

пляжи и лесные массивы.

Для "GTA 5" мы сочинили и написали 35 часов музыки за полтора года.

Согласно договорённостям, мы были должны ежедневно передавать по 5,5 минут музыки, 5 дней в неделю.

Игра смешивает саму музыку, так что мы загрузили части треков,

бемоли, басы, ритмы и прочее по отдельности.

Затем они автоматически распределяются по локациям в игре.

В 2014-м, я впервые встретил своего музыкального собрата из Парижа.

Жан Мишель Жарр навестил меня в Австрии.

Он задумал альбом об истории электронной музыки.

Моя идея в сближении...

с Эдгаром и "Tangerine Dream"

состояла в установлении...

сотрудничества,

чтобы сбалансированно соединить наши ДНК.

Со знакомыми инструментами,

а также с общим видением музыки,

основанным на последовательностях, на определённом подходе, которое является поэтическим и математическим.

Музыка, которую мы выпустили с Эдгаром, не обязательно ассоциируется с космосом, космосом, как космическим пространством или межзвёздным пространством.

Скорее как пространство между небом и землёй.

Так что это скорее пространство под атмосферой.

Чуть выше земли.

Смысл в том, чтобы круг замкнулся.

Когда заканчиваешь жизнь или карьеру,

ты должен вернуться к своим корням на более высокой ноте.

Это Студия III.

Входите, пожалуйста.

Это наш "Зал Славы".

Здесь побывали: Джексон, Стинг, Тина Тёрнер.

Рори Галлахер...

Этих людей я тоже знаю - это "Tangerine Dream".

Теперь это чересчур перемикшировано.

- Похоже, ты не получаешь мой сигнал. - Да.

В 2014-м, я собрал новое трио, теперь:

Торстен Квешнинг, Хошико Ямане и Ульрих Шнаусс - это "Tangerine Dream".

Мы хотели перенести квантовую физику,

касающуюся вибраций и частот, в музыку.

Я назвал эту новую эру - "Квантовые годы".

Посмотрим, что у них получится.

Эдгар оставил нам большое наследие:

множество набросков, идей, почти готовых аранжировок, которые мы продолжаем разрабатывать для новых альбомов.

Эдгара больше нет, но его материал существует.

Поэтому мы пытаемся выпустить этот альбом как будто он до сих пор здесь.

Как если бы я только что получил от него эти треки, которые он записал 3 или 4 месяца назад,

и теперь несу ответственность за них.

У меня есть приятный сюрприз.

В своём архиве я нашёл кое-что, о существовании чего никто не знал.

Запись "Tangerine Dream"

с дополнительной дорожкой Тимоти Лири.

Возможно, вы тоже этого не знаете.

Он называется "Alert", целый альбом.

Я обнаружил отдельные бобины с записями, вот они:

плёнки "Tangerine Dream".

Голос Тимоти Лири.

Как мы заполучили Тимоти Лири?

Наверняка вся лента целиком...

никогда выпущена не будет. Но она великолепна!

С самого начала? Начинай со звука Долби,

там, где я его только что поставил.

Весь мир крутится в голове человека.

Вот почему мы знали,

что всё, что в ней есть, может быть выражено.

Я хочу создать чувство принадлежности к сообществу,

потому что считаю, что разделение людей -

такая же иллюзия, как и время.

Русские субтитры - Fragile59, с благодарностью Борису Варшавскому.