Original subtitles

Клаудиа Кардинале

Джордж Чакирис

в фильме "Невеста Бубе" ("Девушка Бубе")

при участии Марка Мишеля

по одноименному роману Карло Кассолы

композитор Карло Рустикелли

оператор Джанни Ди Венанцо

режиссёр Луиджи Коменчини

Я совершаю это путешествие каждые две недели...

И всегда с нетерпением жду встречи.

В пути всякий раз я вспоминаю о наших счастливых минутах...

и ни о чём не жалею.

Жизнь принесла мне много боли, но но я не унываю...

Мне приятно думать о том праздничном дне, когда всё началось...

в самом начале июля сорок четвертого.

Спасибо.

- Кастеллуччи здесь живёт? - Да, но сейчас его нет.

- А он вернётся? - Конечно, но только поздно.

Ну, тогда я подожду.

- Вы его дочь? - Да.

- И матери тоже нет дома? - Нет.

А у вас не найдётся иголки с ниткой? Я бы зашил пока брюки.

Заходите.

Нет, зачем! Я и сам могу.

В партизанах мы всему научились, даже шить.

Встаньте повыше.

Я был товарищем бедняги Санте...

Он говорил мне о вас. Только я думал...

А вы с ним совсем не похожи.

Конечно... Мы ведь не родные.

Как это? Он говорил, что он - ваш брат...

- Он был моим сводным братом. - А-а...

Сыном моей матери. Отец его усыновил.

Но для меня он был как родной.

- Готово. - Спасибо.

Как вы узнали о том, что случилось?

От одного крестьянина из МонтеспЕртоли, он видел, как его уводили.

Но мы ещё долго не знали о том, что его расстреляли.

- А мама где? - Посмотри, кто у нас.

Я был товарищем бедняги Санте.

Очень приятно. Рад познакомиться.

Мара, принеси лампу, ничего не видно. Мы остались без света.

Чёртовы немцы... Прежде чем удрать, всё здесь повзрывали.

Располагайся.

- Значит, ты сражался вместе с Санте? - Да.

Мы всегда были вместе. Даже в тот день, когда его схватили в МонтеспЕртоли.

- А сам ты откуда? - Из Вольтерры.

Возвращаюсь домой... Подумал, вот, по пути...

- Правильно сделал, что зашёл. Держи, пей. - Спасибо.

Товарищи Санте для меня, как сыновья.

Это и твой дом. Можешь спать в комнате нашей Мары.

А ты пойдёшь ночевать к Лилиане. Как тебя зовут, сынок?

Вообще-то Артуро Каппеллини, но все зовут меня просто Бубе.

- А в партизанах как тебя звали? - Мститель.

Анна, это... товарищ нашего Санте.

Добрый вечер.

Ты должен понять её. Для матери тяжело потерять сына.

Нам всем и сейчас тяжело.

Тебе придётся обойтись этим...

Тарелка супа, да стаканчик вина.

У богачей - мясо да цыплята, а у нас один суп.

Да ещё и без соли - её и на черном рынке теперь не сыщешь.

Многое пришлось пережить за эти 20 лет... Но теперь наше время приходит.

Избавились и от фашистов, и от немцев!

Пора вырвать с корнем ещё один сорняк, этих эксплуататоров!

Раз и навсегда!

- Что вы делаете? - Не бойтесь. Он не заряжен.

Видите? Он не раз меня выручал.

Да и с фашистами нам ещё придётся разбираться...

Возьмите, я дарю это вам. Шелк от парашюта.

Это вы привезли для меня?

- Нравится? - Конечно. Сошью себе блузку.

До смерти устал. С утра на ногах.

- Спасибо за подарок. - Не за что.

Целый месяц я ждала его.

А потом стала думать, что мы никогда больше не встретимся.

Может, и приезжал-то он только из-за Санте, а до меня ему и дела нет.

И всё-таки я была уверена, что если доведётся увидеть его ещё раз,

то обязательно пойму, что у него на уме.

Но Бубе не появлялся.

Мара!.. ты куда?

Я здесь!

- Нет, ты хочешь уйти. - Никуда я не ухожу, не нуди.

- Привет, Мара... - Уже закончил работать? - Забастовка...

- Выйдешь? - Не могу. Я сижу с Винченцо - у него температура.

- Тогда впусти меня. - Нет.

- Впусти, я же знаю, что твоей матери нет дома. - Ну и что? - Я всё равно войду.

Не войдешь! Я заперла дверь.

- Боишься меня? - Тебя? Ещё чего!

- Смотри, а то пойду к Лилиане. - Ну и иди! - Я иду...

- Ещё пожалеешь! - Да я на тебя даже смотреть не хочу!

Дурочка... мне же больно!

Клялся, что не будешь разговаривать с Лилианой - а я видела вас вместе.

- Так она поотзывчивее будет. - Зато косоглазая.

Что ты ломаешься, мы ведь уже обнимались.

И кто об этом знает? А будешь трепаться — скажу, что врёшь. Привет.

- Здравствуйте. Я ищу вашего отца. - Он в Колле.

- Должен вернуться вечером. - Мне очень нужно его увидеть.

Жаль, у меня нет времени, не могу дожидаться.

Я с другом, он на мотоцикле. Заедет за мной после обеда.

Вы что, побрились?

Да! В партизанах мы никогда не брились...

и сейчас... бывает, забываю.

- Я хочу показать вам свою блузку, очень красивая получилась. - Какую блузку?

Из того шёлка, что вы подарили.

- Как, мне идёт? - Очень.

А дома у вас всё хорошо?

- Конечно. - А как ваша невеста?

У меня нет невесты. Не было времени думать о таких вещах.

Целый год я не был дома... И всё из-за фашистов.

Но ведь уже прошло достаточно времени, как вы вернулись.

Ну и что?.. Днём я работаю, а вечерами - партийные дела.

Но сегодня-то вы не на работе.

Ну, сегодня я хотел...

я очень хотел вас навестить.

Подождите, постойте здесь.

Поможете мне их примерить?

Привет, Лилиана. Что ты делаешь?

Привет! Смотри, я купила четыре метра. Нравится?

А эти туфли, правда, хорошие? Купи и себе такие.

Сейчас у меня нет времени, я не одна.

- С кем ты? - С ним!..

Мара, думаю, не очень-то хорошо - связываться с первым встречным.

- Он - не первый встречный. – Ты видишь его второй раз в жизни! - Пока!

Изо всех сил выставляется, а никто даже не посмотрит на неё.

- Ну, где вы были? - Заходил узнать, можно ли у них поесть.

- Но вы можете поесть у нас! - Нет, не хочу вас беспокоить.

Пойдёмте!

- Что случилось? - Ничего.

Я долго спал? Должно быть, уже очень поздно.

Половина четвёртого!

Мой друг должен был уже за мной приехать.

Забавная!

Надеюсь, с ним ничего не случилось!

- Может, он уже приезжал? - Я не слышала шума мотоцикла.

Наконец-то!

- Вот и он! - Привет, Бубе! - Привет! - Добрый вечер.

- Ну, до свидания! Передайте привет вашему отцу. - До свидания.

- Никого нет? - Что вы хотите? - Нет яиц на продажу?

- Сколько вам? - Я возьму всё, что есть. - Сейчас посмотрю.

Тем летом я его больше не видела.

А осенью вместо Бубе появился Карлино, коммерсант из Вольтерры.

- Вы — Мара? - Да. - Это вам передал Бубе.

Если будет ответ - я жду в магазине.

Впервые в жизни я получила письмо.

И задрожала от мысли, что сейчас прочту в нём слова любви.

"Дорогая Мара, передаю для вашей матери немного соли,

"которую нашёл на черном рынке, и эти несколько строк для вас.

"Надеюсь, скоро увижу вас и вашу семью. С приветом, Бубе."

Я ответила ему, что не стоило беспокоиться,

потому что соль теперь есть и у нас, в МонтегИди.

Конечно, это было не так,

но он должен был проявлять внимание и ко мне, а не только к моим родителям.

Карлино ещё пару раз наведывался и передавал от него письма.

Но Бубе и говорил-то мало, а писал ещё меньше.

Вот вам письмо от Бубе.

- Держите! - До свидания и спасибо. - Постойте... Я хотел спросить.

- Вы давно знакомы с Бубе? - Три месяца. - И вы не боитесь?..

- У нас в Вольтерре таких смелых девушек не встретишь. - Меня это не касается.

- И для чего вы это говорите? - Для вашей же пользы. - Уберите руки!

Вы меня неправильно поняли, я - человек женатый.

И потом, я никогда не рискнул бы приставать к девушке Бубе...

Идиот несчастный!

Кастеллуччи, почта!

Зимой, когда наконец заработала почта,

я стала получать от него письма каждую неделю.

Он писал о своей работе, и понемногу обо всем.

Он вёл себя так, будто любит меня. Но только всегда забывал написать об этом.

Бубе там...

- Здравствуй. - Почему ты не зашёл в дом? - Я хотел сперва поговорить с тобой.

Так говори!

- Прежде всего, я хотел сказать, что переезжаю в Сан-Донато. - Куда?

- В Сан-Донато, недалеко от Флоренции. - Тебя там дожидается какая-то девушка?

О чём ты говоришь! Какая ещё девушка...

Наши ребята нашли грузовик...

и мы хотим организовать транспортный кооператив.

Карлино довезёт меня до Колле, оттуда я доберусь до Флоренции,

а из Флоренции - в Сан-Донато.

- Ты меня слышишь? - Я не глухая.

Но мне ещё нужно повидать твоего отца. Он где, в Колле?

- Зачем он тебе нужен? - Чтобы рассказать ему о нас...

- О нас? Это зачем? - Что значит, "зачем"?

Я не хочу ничего делать тайком.

Своим я уже всё рассказал, теперь нужно сообщить и твоим родителям.

Ты рехнулся! При чём здесь мои родители!

- Я должен идти, у меня нет времени! - Так иди! Чего ты ждёшь?

- Хорошо. Тогда я пойду. - Пока.

Пока.

Знаешь...

Возможно, мы теперь не скоро увидимся...

Может быть, поцелуемся?..

- Пока. - Пока.

- Добрый вечер, синьоры. - Здравствуй, папа.

- Ну, дочка, что скажешь? Довольна? - Ты о чём?

А я, разве не рад? Я очень рад, что моя дочка обручилась.

- Что она сделала, твоя дочка? - Ходи!

- Она не сказала тебе? - Что? - Она обручилась с Бубе.

Он попросил у меня разрешения, и я не возражаю. Он честный человек, и к тому же - партизан.

- Ты уже погубил Санте своими идеями, а теперь и за неё взялся! - Что ты говоришь?

Понятно, чем она собралась с этим партизаном заниматься...

Но я не хочу его видеть в своём доме!

Ты поняла? В поле, в канаве, где угодно, но не здесь!

Не здесь, ты слышишь? - Ходи!

В тот раз он опять поступил по-своему.

Я так разозлилась, что решила вообще больше не думать о нём.

И даже никому не сказала, что обручилась.

Мара!

- Мара! - Что тебе? - Иди домой, Бубе приехал!

- Бубе приехал! Ты поняла? - Поняла!

Конечно, это скверная история, но всё уладится.

В Вольтерре тебе будет безопаснее, чем здесь.

Сделаем так: завтра утром возьми мой велосипед, поезжай в Колле...

Там сядешь на автобус до Вольтерры.

Велосипед оставишь у дома партии.

Раз уж я еду в Вольтерру, то мог бы взять с собой Мару.

Она познакомилась бы с моей семьёй.

Бубе! Мара сказала, чтобы ты сам к ней пришёл.

Нет, скажи, чтобы она шла сюда, нужно поговорить о важных вещах.

И скажи, чтобы поторопилась!

- Он не придёт. - Уф!.. Отойди!

- Папа велел, чтобы ты шла домой! - Дай мне потанцевать, убирайся.

Как хочешь, я тебе передал.

- Можно допить?

Мара, я тоже хочу танцевать...

- Хватит тебе, отдавай мои туфли! - Да не съем я их! - Не съешь, но испортишь.

Осторожно... не наступи мне на ноги.

Вот и Мара.

- Ей ты можешь рассказать обо всём, но её матери - ни слова. - Хорошо.

Добрый вечер.

- Могу поспорить, ты меня не ждала. - Я думала, ты умер.

Потому, что не писал? Я много работал.

И смог отложить немного денег.

- Оно и видно: костюм-то новый. - Нет, это всё тот же.

Знаю, он уже никуда не годится. Но в Вольтерре я куплю новый!

Я скопил 20,000 лир.

Мог бы и подарок мне привезти, в таком случае.

- Я думал об этом, но пришлось срочно уезжать... - Срочно уезжать... Почему?

Кое-что случилось. Мы работали, очень хорошо работали...

Но один унтер-офицер карабинеров постоянно нам мешал.

- Он даже хотел конфисковать наш грузовик. - И почему же он приставал к вам?

Да потому, что он как был, так и остался в душе фашистом!

Говорил, что против фашистов, а сам повесил в своём кабинете...

портрет короля - друга Муссолини.

Понимаешь, кем он был, этот унтер Слеппи?

- А он что - слепой? - Да нет, это фамилия - Слеппи.

Почему ты смеёшься?

Слепой унтер... Такой вряд ли кого-то поймает!

- Да, теперь он уже никого не поймает. - Как не поймает?

Вчера в церкви был праздник.

Вроде бы... Вознесение.

Я был вместе с нашими ребятами - Иваном и Умберто.

Они были с двумя девушками, которые хотели пойти на мессу...

Но когда мы подошли к церкви,

священник не разрешил нам войти, потому что ребята были в шортах.

- И ты? - Я-то был одет, как и сейчас.

А Иван и Умберто были в шортах, с красными платками на шее.

Но для священника это был только предлог.

Он не хотел нас пускать, потому что мы были партизанами.

И Умберто сказал ему:

"Когда приходили фашисты со своими знамёнами - вы позволяли им войти.

"Поэтому и нас - с красными платками, вы должны пропустить!"

Но он не разрешил нам войти. И тут подоспел этот Слеппи - ему на помощь.

Мы попытались ему втолковать, но он не стал нас слушать.

Тогда мы прижали его к стене...

Не могли же мы всё это терпеть. Вот тогда это и произошло.

Что произошло? Рассказываешь так, что ничего не понять!

Ты не слушаешь!

Когда мы прижали унтера к стене, он начал стрелять.

И убил Умберто.

Но мы отомстили за него. Сначала пристрелили унтера, а потом и его сынка!

Я его убил.

И откуда он только взялся...

Когда увидел, что отец мёртв, завопил, стал звать на помощь!

Но только заметил, что я целюсь в него, - стремглав побежал прочь.

Я погнался за ним, почти догнал... А он попытался укрыться в доме...

Тогда я побежал за ним по лестнице вверх.

Наверху ему некуда было деться... И я застрелил его.

Видела бы ты, что творилось перед церковью. Сколько там собралось народу.

Та бедная девушка, невеста Умберто, как она кричала и плакала!

Мы еле увели её, чуть ли не силой.

- Рада, что поедешь с Бубе в Вольтерру? - Что?

Да, она познакомится с его семьёй.

- С какой такой семьёй? - Рехнуться! Твой отец отправляет тебя...

- Бубе, Мара постелет тебе здесь, на кухне. - Он может спать в моей комнате...

- а я пойду к Лилиане.. - Нет, пусть лучше не знают, что Бубе ночует у нас.

Так вот, дорогой, завтра утром в Колле ты поедешь без меня! И в Вольтерру тоже!

- Почему так? - Да потому, что ты должен был сначала спросить меня, хочу ли я ехать.

- Но ведь мы уже всё решили. - Кто решил? Ты и мой отец - решили!

Но я не твоя служанка! И не мечтай, что я поеду с тобой.

- Я же хотел познакомить тебя со своей семьёй. - Доставить мне удовольствие?

- Но ведь даже твоя мать не возражает. - Не переживай за неё!

Если я уеду - она только обрадуется! А если уеду насовсем - обрадуется ещё больше!

Я хотел купить тебе подарок, завтра, в Колле...

А ты мог бы купить мне туфли?

Конечно, у меня ведь есть деньги. Всё, что захочешь.

- И даже туфли на высоких каблуках? - Конечно.

Эй, красотка! Хочешь познакомиться?

Синьорина, заходите! Хотите взглянуть на наши товары?

Почему ты не подождала меня у дома партии? Что ты делаешь здесь, на площади?

- Я хотела посмотреть рынок. - Но я ведь сказал тебе ждать меня там.

Я привыкла делать то, что хочу. Если ты этого не понимаешь, то тебя и дальше ждут сюрпризы.

Ты должна делать то, что я говорю, а не будешь слушаться - тебе будет плохо!

- Но я пошутила! - А я не шучу. Я никогда не шучу. Пойдём!

- Покупать туфли? - Да. - Вон там их продают!

Нет! Не на рынке. Лучше пойдём в магазин.

- Вы что-нибудь желаете? - Да, туфли на высоком каблуке.

- Для неё. - Какие вам показать? - Вот такие, как эти, с чёрной полоской.

- А, эти - из змеиной кожи! Сейчас принесу. - Из змеиной кожи? - Да.

- Эти, синьорина? - Да. - Можно вашу ногу?

- Сколько они стоят? - 1,200 лир.

- Точно ваш размер. Вам они нравятся? - Да.

Пошли!

Подожди меня!

- Всё хорошо? - Отлично.

Уф! Ой, как больно! Они довольно высокие, да?

А теперь ты мне купишь сумочку?

- Я куплю её тебе в Вольтерре. - А ты поведёшь меня в тратторию? - Хочешь есть?

Нет, просто я никогда там не была.

Видишь? Ещё слишком рано, никого нет.

- И нам нельзя посидеть, подождать? - В городе так не принято.

- Хочешь чего-нибудь выпить - для аппетита? - Да, конечно!

- Хочешь сесть за стол, или лучше стоя? - Лучше стоя.

- Два вермута. - Бубе? Бубе!

- Ну, что? - Я тебе нравлюсь такой элегантной? - Какая разница. Ты мне нравишься, какая есть.

- Даже с этими лохмами? - На, пей!

- Хочешь пирожное? - Хочу!

А как это открыть?

- Ты просто сокровище. - Говори тише, тебя все слышат. - А что в этом плохого?

- Можно я сяду? - Садись.

Ну, иди же!

- А теперь, что будем делать? - Но ты ещё не доела и не допила...

- Посмотри на того священника, какая у него элегантная сутана. - Я его знаю.

Надеюсь, он меня не заметил - не хочу с ним разговаривать.

- Допивай, скорее, мы идём в ресторан. - Мы ведь только пришли!

- Я же сказал - не хочу, чтобы этот священник заметил меня. - Почему?

Этот священник из нашего прихода. В детстве я даже был у него служкой.

- Наверное, ты был хорошеньким! - Что он там делает? - Он уже ушёл.

- Правда? - Клянусь.

Пойдём есть.

Ну, подожди!

Видишь - надо приходить раньше.

Вы можете сесть за тот столик!

- Привет, Бубе! - Меммо! Как поживаешь?

- А что ты делаешь в Колле? - Я здесь по делу.

- О, извини! Познакомься - моя невеста... - Очень приятно... - И мне тоже.

- Что нового в Вольтерре? - Всё как обычно. Ты возвращаешься в Сан-Донато?

Нет! Если он вернётся - его там сразу же арестуют!

- А тебе разве не нужно в туалет? - Ах, да... - Что она говорит?

- Что угодно, синьор? - Две порции спагетти. - Хорошо. - Но что случилось?

- В общем, нас спровоцировали. - Всё это очень серьёзно.

- Как по-твоему, что мне делать? - Тебе лучше скрыться на время.

Когда будешь в Вольтерре, поговори там с Лидори и Бебой.

- Ты и для меня заказал?! - Как ты долго. Давай, ешь.

Выйдем на дорогу, посмотрим, может, нас кто-нибудь подвезёт.

Да, лучше, чтобы тебя здесь поменьше видели.

- Выспались? - Нет! Муравьи замучили, все ноги искусали.

- Не было ни одной машины? - Нет.

Видишь? Лучше было остаться в Колле!

- Зачем ты взял его с собой? - На то есть причины.

Он - член Комитета по Освобождению и может помочь мне выпутаться.

Скажи правду, ты притворяешься, что не боишься, но тебе страшно.

- Автобус! - Меммо, поедем?

Конечно, иначе нам придётся заночевать здесь.

Бубе, хорошо, что это ты! Здесь, в автобусе, священник Сольфи!

Поднимайся, Бубе! Скорей, заходи! Сейчас он нам за всё заплатит!

Убийца! Бубе, ты ведь знаешь священника Сольфи?

- 90 лир. Довольно! - Посмотрите на него!

И сына моей сестры они тоже убили! Вы все его знали.

Ему было 19 лет! Сильвано Бальдини его звали. Убирайся, негодяй!

- Уйди или я убью тебя! - Не устраивайте скандала в автобусе. - Пустите меня!

- Я должна отомстить за племянника! - Она правду говорит. - Пустите меня!

- Садитесь на место. - Что вы понимаете? - Успокойтесь! - Он был моим племянником!

- Бандит! - Вы - её родственник? - Нет.

Всё-таки скажите ей, чтобы успокоилась, иначе мне придётся её высадить.

- Бубе, ты должен отомстить за моего племянника. - Да. - Должна быть справедливость. - Да...

- Но сейчас - успокойтесь, успокойтесь. - А что сделал этот священник?

Он был на стороне фашистов и немцев. В Вольтерре об этом не забыли.

Ему было 19 лет... Такой же молодой, как и вы.

Синьора, мы все кого-то потеряли.

Брат моей невесты был со мной, немцы расстреляли его.

А ну-ка, встань! Садитесь, синьорина.

- Садитесь, синьорина. - Садись, Мара.

Они и вашего брата убили, да?

Бубе, не ввязывайся. Здесь командуют американцы и англичане.

- Не давай им повода... - Понятно. - Сан-Ладзаро!

- Извините.... - Пока. - Пока, Меммо.

- Привет, Меммо! - Ребята, здесь священник Сольфи! Поднимайтесь!

Смелее! Он сзади!

- Священник Сольфи в автобусе. - Там ещё Бубе! Он вернулся!

Гвидо, быстрее... фашистский священник!

Все тебя знают! Все ненавидят тебя, мерзавец!

Все ненавидят тебя, убийца!

Они заставят его выйти! Там Бубе!

- Уходите! Я займусь им! - Мерзавец! Фашист!

- Простите... - Я забыла чемодан!

Оставьте его! Я знаю, что нужно делать. Прыгай. Пусть они уходят.

Держи его!

- Бубе, убей эту свинью! - Прекратите! Расходитесь по домам!

Бубе сам с ним справится, успокойтесь! Идите домой!

- Обойдёмся без полиции! - Сами с ним расправимся!

- В чём дело? - Заберите его, живо!

В Колле Бубе впервые был со мной таким внимательным.

Как я и хотела.

Поэтому я согласилась поехать с ним к его родным.

Но как только я у них оказалась, мне сразу же захотелось бежать прочь.

В доме было грязно и неубрано.

А мать и сестра Бубе были мне просто неприятны.

И мы снова стали ссориться с ним.

Я привыкла спать одна. Когда ты бывал у нас, я всегда уступала тебе свою комнату.

Но ведь я не могу спать в комнате с двумя женщинами.

- Они - твои мать и сестра! - Да, но они все-таки женщины!

Короче. Или я ночую одна на кухне, или собираю вещи и ухожу в гостиницу.

- Бубе? - Кто это?

- Извините, синьорина, я - Лидори, друг Бубе... - Как вы напугали меня!

- Мне нужно поговорить с Бубе. Он там? - Да, но он спит.

Будет лучше, если я его разбужу, а не карабинеры.

- Бубе! - Кто там?

- Что случилось? - Его ищут карабинеры.

- Это из-за священника? - Нет. Из-за того убийства.

- Это Мара, моя невеста. - Я так и понял.

Я не хотел говорить при твоей матери, но дело серьёзное.

- Тебе нельзя здесь оставаться. - И где, ты полагаешь, лучше скрыться?

Мы с БабА думаем, что лучше всего - на разрушенной бумажной фабрике.

Там, где вы прятались перед тем, как уйти в партизаны.

Я буду ждать их здесь. И пусть только попробуют войти...

Нет! Это решение партсобрания, ты пойдёшь со мной.

Бубе, я хочу вернуться домой. Дай мне денег на билет.

- Сегодня воскресенье, до среды автобуса не будет. Тебе придётся остаться здесь.

- Что?! Тогда я иду с тобой! - Там не место для женщин. - Всё равно, я пойду с тобой!

Синьорина права. Будет лучше, если карабинеры её здесь не застанут.

- Слышал? Выйдите, мне надо одеться. - Поторопитесь, мы ждем внизу.

Если придут карабинеры, скажите, что вы не видели Бубе. Пошли!

- Пока, мама. Пока. - Пока, Бубе.

Пойдёмте, синьорина.

Это безопасное место. Здесь даже есть на чём спать.

Посмотрим, как всё пойдёт. Я вернусь, как только смогу.

- Пока, Бубе... - Пока... - До свидания! - Зайди к моим.

Да, обязательно. До свидания. А вы отличных детишек наделаете, а?

- Пока. - Пока.

Где-то музыка играет!

Сегодня праздник. Должно быть, там — траттория.

Наверное, там танцуют.

Как жаль, что мы не можем туда пойти.

И Лидори не возвращается. Надеюсь, с ним ничего не случилось.

Бубе, скажи мне правду, как ты думаешь, тебе долго придётся прятаться?

Товарищи постараются всё уладить.

Но сколько, всё-таки? Месяц? Два?

- Этого я не знаю. - Бубе, а зачем ты вообще в это впутался?

Зачем вы связались с этим унтером?

Он выстрелил первым! И убил моего товарища. Что после этого прикажешь делать?

Ну, а потом? Зачем ты убил его сына?

Знаешь, в такие моменты... уже ни о чём не думаешь.

Но я не ожидал от тебя этого, Мара... Я понимаю, когда Меммо так рассуждает.

Он ведь только говорит, что с нами, но это не так!

Он никогда не страдал! И не знает, что такое нищета.

Но ты... Они преследовали твоего отца!

И твоего брата Санте убили фашисты!

Нужно уничтожить всех фашистов! Всех их убить! Всех!

Во всём виноват этот унтер. Он знал, на что нарывается.

Но его сын действительно ни при чем, ты права.

Когда он застрелил Умберто, у меня просто помутился рассудок.

Все кричали как сумасшедшие.

Не знаю, как объяснить, но бывают ситуации...

когда ты можешь поступить только так, а не иначе.

Это трагическая случайность. Я понимаю.

Уже темно.

Сколько нам ещё ждать?

Ты заснул?

Нет, конечно.

Я думал о тебе.

- Я люблю тебя, Мара. - Я тоже люблю тебя, Бубе.

Бубе старался казаться уверенным в себе.

Но я понимала, что это вовсе не так.

И никогда так не было...

Я больше не обижалась на него,

во мне вдруг возникло желание успокоить и защитить его.

Наконец-то ты проснулась.

- А что, уже очень поздно? - Нет.

- Лидори не возвращался? - Нет, никто не приходил.

Давай договоримся.

- О чем? - Всегда рассказывать всё друг другу.

- Ну что, согласен или нет? - Согласен.

Тогда поцелуй меня. По утрам, когда люди просыпаются, полагается поцеловаться.

- Куда ты? - Умываться.

- Бубе?.. Ты меня совсем не любишь. - Неправда.

Это только из-за того автобуса мы здесь вместе.

Ты же не хотел брать меня с собой.

Ты никогда не берёшь меня с собой. Всегда отталкиваешь меня.

Нет.

Любовь моя...

Ты видел?.. Они могли нас заметить.

Ничего, это не карабинеры.

Но нам всё же лучше уйти отсюда.

Извини.

Нет, Бубе, нет!

Прости, Мара.

Ближе...

Вон магазин. Возьми деньги, ступай.

- Купи пачку "Национальных". - Я могу выпить лимонада? - Конечно.

Иди, только быстрее.

"Национальные".

Спасибо.

- И ещё... - Идём? - Что?

Нет, ничего.

- Кто это? - Это я, Мара!

- Это мой двоюродный брат Арнальдо, а это - Мара... - Добрый вечер.

- Почему не пришёл Лидори? - Его задержали карабинеры.

Вы напрасно здесь разгуливаете. Вас могут увидеть.

- Я попросил Мару купить сигареты. - Держи! - Спасибо.

- Мне нужно идти. Пока, Мара. - Пока. - Договорились? - Естественно.

- Бубе... - Что?

Дай мне пистолет.

- Зачем? - Дай мне его.

- Что ты задумала? - Ничего.

А теперь пообещай мне не делать больше глупостей.

Хорошо, обещаю!

- Что тебе сказал твой брат? - Ничего. Что он должен был мне сказать?

- Я видела, что вы говорили. - Мы говорили всё о том же.

Скажи мне правду.

Они хотят, чтобы я уехал... Ненадолго. За мной пришлют машину.

И куда тебя отвезут?

Я не знаю... Возможно, придётся уехать за границу.

- За границу? - Да, но ненадолго.

Не думай об этом. Давай спать.

А когда они приедут за тобой?

Завтра утром. Рано.

Завтра утром? Значит, это наш последний вечер!

Бубе! Обними меня!

Обними меня крепко. И не отпускай, пока они не приедут.

- Почему ты не хочешь меня обнять? В чём дело? - Ни в чём. - Ты обиделся на меня!

- Нет. - Тогда почему не обнимешь?

- Просто не хочешь? - Ну что ты...

Я очень хочу. Очень, Мара.

Но мы расстаёмся надолго, и лучше...

Ты можешь взять своё слово обратно...

Я хочу сказать, что ты не обязана считать себя моей невестой.

Значит... Ты не любишь меня!

Ты не понимаешь... Я говорю это, потому что люблю тебя.

Мара! Я хотел бы дать тебе счастье, если бы мог, тогда...

Но я люблю тебя, Бубе! И хочу всегда быть с тобой.

И если ты поедешь за границу, я поеду с тобой. Я не оставлю тебя.

Ты не должен говорить так.

Я люблю тебя.

Люблю.

О, любовь моя... какие мы несчастные!

Обними меня! Обними меня крепко.

Не имеет значения, что мы не поженились.

Бубе. Бубе! Уже утро.

Бубе, давай сюда! Садись в машину, живее!

Нет, останьтесь здесь! Арнальдо, позаботься о девушке.

- Бубе! Подожди! - Не беспокойся. - Дай мне знать! - Пока!

Мара, почему ты не хочешь пойти повеселиться?

- У меня нет желания. – Послушай свою мать: забудь ты этого Бубе.

- От таких, как он, одни неприятности. – Что ты хочешь этим сказать?

- Он, должно быть, и правда что-то натворил, раз его ищут карабинеры. - Уф!

... где ты - там и компания!

- Мара! И ты здесь? Я думала, ты ушла... - Нет, я вернулась!

- Maрa, куда ты? Иди сюда! - Оставь её, не видишь - она расстроена.

- Ну, и как, вы будете говорить? - Спрашивайте и я отвечу.

Вы ездили в Вольтерру с этим Бубе. Не отрицайте, вас там видели.

- А кто отрицает? - Но карабинеры не застали вас в его доме.

- Конечно, я ведь не сидела там всё время! - И куда вы ходили? - Прогуляться.

Послушайте, синьорина, Бубе сбежал, но мы его поймаем.

Не сомневайтесь, мы поймаем его.

И тогда пожизненный срок ему гарантирован, не сомневайтесь.

- Я могу идти? - Да, но будьте готовы к тому, что вас ещё вызовут.

Пойдём, папа!

Думают, что смогут обезоружить нас, но нет, у нас всё хорошо припрятано.

Подожди, уйдут англичане да американцы, посмотрим, кто здесь станет командовать.

- Папа! - Что?

Пожизненный срок - это сколько лет?

Это когда человек сидит в тюрьме до самой смерти. А в чём дело?

Офицер сказал, что они всё равно поймают Бубе.

- И ему дадут пожизненный срок. - Так и сказал? - Да.

- Ещё посмотрим! Сейчас они Бубе не страшны. - А где он сейчас?

- В России. Где же ещё ему быть? - В России?! - Успокойся, там он в безопасности.

Там командуют коммунисты! Мы всех обвели вокруг пальца!

Но тогда ему так и придётся оставаться в России... Если он вернётся в Италию, его арестуют.

Нет, я тебе говорю: здесь всё изменится. И ещё как изменится!

- Папа! - Говори, дочка.

А ты уверен, что Бубе скоро вернётся? Что он вообще вернётся?

Поклянись. Поклянись памятью Санте!

Да, конечно! Партия об этом позаботится. Идём!

Эти слова: "пожизненный срок", "Россия" —

не давали мне покоя.

Я больше не могла оставаться в МонтегИди,

Мне было неприятно, что все меня жалеют.

И я решила уехать в город.

Мне помогла девушка из нашей деревни, Инес. Я поселилась у её сестры.

А работали мы в гладильне.

Если ты так на это смотришь - что тебя в жизни достанется? Я ведь тоже обручена.

- Но мой жених очень далеко. - Так это и лучше.

Мой - в МонтегИди и в любой момент может сюда заявиться.

А у меня здесь по крайней мере уже с тремя шашни были.

Если целый день работаешь, то можно ведь хоть немного развлечься, ты не согласна?

На твоем месте, я бы попробовала. Ведь это наши лучшие годы.

Если этот твой жених вернётся - обнимешь его и поцелуешь.

- А не вернётся - найдешь другого. - Вы позволите?

- Извините, Инес. - На здоровье!

Мой зять - настоящая скотина. Вечно подкарауливает, чтобы увидеть нас раздетыми.

Ты поняла меня?

Погрейтесь! Согрейте свои желудки!

Сегодня в кино - "Мост Ватерлоо", с Робертом Тейлором. Он просто красавец.

Мне моя сестра рассказывала... Там про танцовщицу и офицера.

Потом он уезжает на войну... И она о нём ничего не знает.

И тут приходит сообщение, что он убит.

- В отчаянии она предаётся пороку. - Чему? - Ну, "даёт жизни".

И вдруг - встречает его снова, потому что он был только ранен...

Нет, не рассказывай, что в конце.

- Привет! - Я не опоздала? - Идём? - Смотри, кто здесь!

- Привет. - Привет. Это мой друг - Стефано. - Очень приятно.

- А это - моя подруга Мара. - Очень приятно. - Кто вы? - Я — Марио! Мы идём?

- Куда? - Потанцевать... - Потанцевать?! - Ну, если они нас так любезно приглашают!

- Ты могла бы меня предупредить... - Подождите, я всё объясню.

Мы договорились о встрече...

А потом она сказала, что придёт с подругой, и я пригласил его.

- Я не хотела, чтобы ты была одна. - Вы составите пару со Стефано, а Инес будет со мной.

Я ни с кем не собираюсь составлять пару. Я вообще не знаю этого Стефано!

- Вот, это - он! - Извините, я не хотел идти. Понимаю, не очень хорошо получилось.

- Как вы всё усложняете! Пойдём, оставим их одних! - Да, сами они быстрее разберутся!

Мне неприятно, что так получилось.

Из-за неё я теперь и фильм не посмотрю!

- Вы ещё успеете. - Да, но не одной же мне идти!

- Она говорила, что фильм такой хороший! - Мы могли бы пойти вместе.

- Я тоже собирался посмотреть. - Правда? - Да.

Идёмте!

- Но только чур! каждый платит сам за себя... - Как хотите.

- Сколько стоит билет? - Ладно... потом. - Нет, сейчас!

50 лир.

- Я верю. - Вот, возьми его.

Зачем? Я подарила его тебе, он - твой.

Я думаю, у тебя будет сохраннее.

Синьорина Мара!

Теперь мы - одна душа.

Он принёс мне удачу, и я хотел бы, чтобы принёс и тебе.

Я сохраню его для тебя, Рой. Как я устала, дорогой.

- Да, понимаю, это был трудный день. - Да.

Спокойной ночи.

- Прощай, любовь моя. - Прощай, но только до завтра...

- Который час? - Семь. Для вас это поздно? - Нет. До свидания.

- Могу я вас куда-нибудь пригласить? - Нет, спасибо. - А могу проводить до дома? - Как хотите.

Она очень красивая.

- Даже слишком красивая... - Наверное, вы всё ещё её любите.

Нет, она несерьёзная девушка.

- Наверное, вы очень ревнивы? - Нет, но я узнал о её измене.

И поэтому вы её бросили?

Не совсем. Понимаете... Думаю, я мог бы её простить.

Но мне не нравилось то, как она себя ведёт, как строит отношения.

Во всём слишком распущенна.

Когда двое обручены, для женщины важно удержать мужчину.

- Иначе, от романтики любви ничего не остаётся... - Конечно. Вы правы.

Я пришла. До свидания.

- Было приятно познакомиться. - И мне тоже.

- Ну всё, я ухожу. - Желаю хорошо развлечься. - Можешь не сомневаться.

- Пока. - Пока.

- Позволите? - Входите.

Почему вы всегда одна? Приходите, послушайте радио.

Синьорина!

- Вы ждёте кого-то? - Нет, никого.

Знаете, я хотел вас увидеть... Вы тогда так холодно простились со мной.

- Разве? - Да! Возможно... вы сами этого не заметили.

Вы и сегодня как будто чем-то обеспокоены?

- Просто не очень хорошее настроение. - Мне тоже сегодня не по себе.

В общем... я немного расстроен.

Вчера я получил письмо от той девушки, о которой рассказывал вам.

- Но если она так часто вам пишет, что она от вас хочет? - Она желала бы...

Можете не говорить... Я не хочу показаться нескромной.

Вовсе нет... Она пишет всегда одно и то же: что раскаивается, сожалеет...

- А вы, что ей отвечаете? - Я говорю ей, что не верю в её благие намерения.

Развеваются флаги с гербом Савойской династии.

- Если вы не очень спешите, могу показать вам, где я работаю. - А это далеко? - Нет.

Сюда... или туда?

Сюда.

- Вы бывали раньше в типографии? - Нет. - Ну, вот она.

- Я работаю там. - Что это за машина? - Линотип.

- А для чего она? - Её используют для набора текста.

- Как вас зовут? - Кастеллуччи Мара.

Набери, пожалуйста, Кастеллуччи Мара.

- Вот. Осторожно, шрифт горячий, не обожгитесь. - Что это?

- Ваше имя. - А-а...

Шрифт закладывают в машину и печатают книги, журналы...

или газеты. Подойдите, посмотрите.

- В этом номере есть и мой рассказ. - Вы пишете рассказы?

Если честно, то это первый мой опыт в прозе.

Журнал объявил конкурс...

и я решил поведать историю своей помолвки.

Конечно, я изменил имена.

- Раньше я писал стихи, а потом перестал. - Почему?

- Они были просто ужасные. - Вы уверены? - Да.

Можете убедиться. Это одно из последних.

"Мама, ты знаешь, почему я так далеко...

"Чтобы работать, мама, и не видеть эту женщину...

"которая могла бы разбить мою жизнь".

- Я хорошо сделал, что бросил. - Ну, не так уж это и плохо.

- Вам понравилось? - Да.

Когда-то я прочитал одну книгу, которая мне многое объяснила.

Могу вам принести, если хотите. Она называется «Звёзды смотрят вниз».

Мне нравится название. А я работаю здесь.

- Это, должно быть, трудная работа. - Да.

Мне не нравится моя работа.

Но всё равно, лучше жить в городе, чем у себя деревне.

- Если позволите, я мог бы подыскать для вас более подходящую работу. - Спасибо.

Но я ничего не умею делать.

Не беспокойтесь, я уверен, вы всему быстро научитесь.

Если бы унтер не убил того парня, Бубе не стал бы стрелять.

Скоро будет амнистия, я в этом не сомневаюсь.

Мне все это говорят. Но я до сих пор одна и даже не знаю, где он.

Я понял, что у тебя тяжело на душе. Ты выглядишь слишком серьезной для своих лет.

Давно хотел спросить тебя об этом... но не решался.

Теперь ты понимаешь, что я ничуть не счастливее тебя?

Мы должны громко заявить об этом, во имя дела Маттеотти и Турати!

Будущее Италии - это Савойская династия!

- Проходите, не хотим подавать вам плохой пример... – Он ведь - поэт.

Понимаешь, к моей невесте... меня влекло только физически.

В остальном у нас не было ничего общего.

- С тобой, Мара, всё по-другому. - И что же во мне другое?

Я верю, что... внешность - это зеркало души.

Невозможно отделить одно от другого, понимаешь?

Моя невеста красива, но в ней есть что-то вульгарное.

А твоя красота, Мара... иная, духовная.

Твой взгляд, выражение лица...

твои движения, жесты... полны грации.

Я смотрю и восхищаюсь тобой.

Мара, я чувствую, что ты - родственная мне душа.

Стефано, мы не должны больше встречаться.

- Но почему? - После того, что ты сейчас сказал.

- Я не сказал ничего плохого. - Да, напротив. Но я обручена. И ты тоже.

- Но ведь нам хорошо друг с другом? - Нет, Стефано, мы не должны.

Хорошо. Я понимаю тебя.

И я слишком уважаю тебя.

- Как жаль, что мы не встретились раньше. - Когда?

Когда ты была свободна.

Мара... а если бы ты сейчас была свободна,

я бы мог вызвать у тебя симпатию?

Нет, не так.

Глядя в глаза.

Да.

Нет!

Товарищи! Партизаны принесли в жертву свои жизни,

чтобы искупить позор и бесчестие, в которые мы были ввергнуты...

и дали возможность нам, итальянцам...

- Привет. - Привет. Ты ничего не узнал? - Нет. - Нет... Но ведь уже год прошёл?!

Знаешь, сложно выходить с ним на связь. Ему приходится быть осторожным.

- Но где он? Можно хотя бы это узнать! - В Югославии. - В Югославии?!

- Думаешь, если проголосуют за Республику, Бубе сможет вернуться? - Конечно!

Голосуйте за Республику! Голосуйте за Гарибальди!

За прогресс Италии! За мир и свободу!

Синьорина Мара! Если вы едете в Колле, поторопитесь! Я уезжаю!

Но почему от него нет никаких вестей?

Кто знает! Я знаю только то, что процесс будет организован в Вольтерре.

- Ты думаешь, мы победим на выборах? - А как же!

Мы уже видели, как голосовал народ, когда выбирали в муниципалитеты.

- Здравствуй, мама! Как ты? - Лучше... - А температура?

Нет, уже нормальная.

- А шов ещё болит? - Нет, совсем не болит!

Моя мать поправлялась после операции, и все дни, проведённые тогда с нею,

я ловила себя на том, что больше думаю о Стефано, чем о Бубе.

Его речи пугали меня, но одновременно придавали уверенности в себе.

И у меня появлялось ощущение безопасности, - никогда раньше я не испытывала ничего подобного.

Я не забывала Бубе,

но Стефано был единственным человеком, рядом с которым мне становилось хотя бы немного спокойнее.

И я постоянно спрашивала себя: а есть ли у меня право на личную жизнь?

- Могу я, по крайней мере, сказать тебе: "добро пожаловать"? - Как ты?

Я боялся, что ты останешься в МонтегИди.

- Как твоя мать? - Спасибо, поправляется.

Ты рад, что я вернулась?

Все празднуют победу Республики! Мы победили! Да здравствует Республика!

Мара! Всё это время я думал только о тебе.

Я пытался подавить свои чувства...

но это оказалось невозможным.

Я тоже пыталась забыть тебя.

И тоже не смогла.

Как я рад слышать это от тебя!

Нет!

Мара... теперь я знаю, что ты меня любишь.

Мара!

Папа! Что случилось? С мамой плохо?

Привет! Нет, дочка, дома всё хорошо. Но...

- Что?.. - Пойдём, дочка... - Значит, неправда, не всё хорошо!

- Нет, с мамой всё в порядке. Пойдем, поговорим, дочка. - Куда?

- В кафе. Там Лидори. - В чём дело?

... это касается Бубе...

Они... арестованы.

Он и тот, который убил карабинера...

Они в тюрьме, в Вольтерре.

- В Вольтерре? - Да. Пойдём!

- Его схватили на границе. - Он пытался вернуться в Италию?

- Нет, его выслали вместе с другими нашими товарищами. - Привет... - Привет.

Садись.

- А амнистия? - Это был просто ловкий трюк!

Они выпустили фашистов и спекулянтов, разбогатевших на людском горе.

- Им нужно было успокоить свои души. - Фашистские души!

Но Бубе - партизан, а на таких амнистия не распространяется.

- Я не могу поехать. - Как? Мы всё сделали для тебя!

- Нет, ты не можешь не поехать! - Я не выдержу.

Мара, найди в себе силы: он ждёт тебя! Какой это будет удар для него.

Ты же храбрая! Мы получили разрешение только на сегодня.

Мы едем прямо сейчас, на автобусе.

Разрешение есть, и только на одно лицо: на Мару Кастеллуччи.

Не может быть! Мы просили для двоих!

Здесь ясно сказано: только для неё одной.

- Мара, держись. Тебе придётся идти одной... - Нет, только не одной!

- Позвольте мне проводить её... - Всё! Пойдёмте?

Садитесь здесь. Свидание длится 15 минут, но приближаться друг к другу нельзя.

- Здравствуй, Бубе. - Здравствуй, Мара.

- Я рада, что снова вижу тебя. - И я тоже.

Ты совсем не изменился! Хорошо выглядишь. Даже поправился.

А я, - как ты меня находишь?

Там ещё... Лидори и мой папа.

Но их не впустили, на них не было разрешения.

Вчера... они говорили с адвокатом. Он сказал, что ты не должен беспокоиться.

Возможно, процесса вообще не будет.

А если даже и будет... Ты ведь спокоен, да?

- А как ты? - Хорошо. Очень хорошо.

Теперь... я работаю в городе, в типографии.

А где ты был всё это время?

Почему я ничего не знала о тебе?

Почему ты сидишь и ничего не говоришь, Бубе?

Я очень хотел увидеть тебя.

Но не так! Не здесь!..

Хватит! Перестань!

Какой же ты мужчина, если так отчаиваешься? Нельзя падать духом! Ты понял?

У тебя есть друзья, они помогают тебе.

У тебя хороший адвокат. Вот увидишь, всё будет хорошо!

Я уверена в этом, Бубе! Уверена!

Ты права, Мара.

Прости меня.

Я не потерял надежду, напротив.

Это... из-за этой встречи.

Я уже не верил, ты понимаешь?

Все эти месяцы я думал о тебе, хотя не мог даже голос подать.

Тебе что-нибудь нужно?

Нет, мне ничего не нужно, спасибо. Сестра передала мне посылку.

Если что-нибудь нужно... сообщи мне.

Да, конечно.

Мара, я...

- Извини меня, я хочу спросить... - Что?

Твои чувства ко мне не изменились?

Я хочу сказать, за время моего отсутствия, ты не передумала...?

В общем, ты понимаешь, о чём я.

Почему я должна была передумать?

Знаешь... когда ты совсем один... и так далеко...

что только в голову не лезет...

разные мысли приходят.

Теперь, по крайней мере, я увидел тебя!

И мне уже лучше, и уже ничего не страшит.

Конечно, тебе нечего беспокоиться.

- Ты ещё придёшь ко мне? - Конечно.

Как только получу разрешение.

Как хорошо, что я увидел тебя, Мара.

Да, во мне больше нет страха.

С тех пор, как я узнал тебя, я не перестаю думать о будущем.

Не то, чтобы я раньше о нём не задумывался...

но я принимал всё... так как есть.

А теперь я должен думать, что делать, как жить дальше.

Нас ведь теперь двое.

- Мара, что с тобой? Ты плачешь? - Ничего! Нет! - Да, ты плачешь! - Нет!

- Что случилось? - Ничего. - Ты получила плохие известия? - Нет.

Мара, пожалуйста, не надо так, прошу тебя.

Если что-то случилось, ты должна сказать мне!

Между нами не должно быть секретов!

Что бы ни случилось, я всегда помогу тебе. Я всегда пойму тебя!

Женись на мне, Стефано! Женись на мне, прямо сейчас!

Я хотела, чтобы произошло что-нибудь необратимое...

но теперь я уже и сама не знала...

Когда я думала о Бубе, о том, каким я его увидела: одиноким, отчаявшимся...

во мне возникало чувство такой близости с ним, какого раньше никогда не было.

Я искренне надеялась, что процесс закончится хорошо...

и Бубе уже не будет нуждаться во мне.

- Последняя дверь слева. - Спасибо.

Папа!

- Пожалуйста, не оставляй меня одну. - Конечно. Куда я денусь?

- Здравствуй, Лидори! - Здравствуй! Как дела? - А то ты не знаешь...

- А где Мара? - Вот она.

- Привет, Мара. Здесь и сестра Бубе. Эльвира! - Привет!

Мы не могли взять с собой его мать - у неё больное сердце.

Привет, Мара! Не узнаёшь меня? Я - двоюродный брат Бубе.

- Да... - Мы встречались, когда вы прятались на бумажной фабрике.

- С тех пор мы не виделись. - Да. - Чем ты занимаешься? Работаешь? - Нет, я учусь.

Ну, как вы? Не волнуетесь? Не бойтесь, всё будет хорошо.

Спасибо. Кто эта женщина, вон там?

- Это вдова того унтера. Она предъявила иск. - Это плохо, да?

- Конечно, ничего хорошего. Но это можно понять, представь себя на её месте.

- Убили и мужа, и сына. - Адвокат... - Добрый день.

Суд идёт!

- Мара? Мара! - Да? - Ты можешь поговорить с Бубе!

Получено разрешение, пойдём.

- Привет, Мара! - Привет, Бубе. Я ничего не поняла из того, что ты отвечал судьям.

- А Лидори? - Что ты сказал? - Что он думает?

Что тебе дадут не больше трех лет, потому что это было... превышение самообороны.

- Будем надеется, но я сомневаюсь... - У тебя отличные адвокаты.

Твои друзья собрали денег, чтобы заплатить им.

- Лучше бы у меня не было этих друзей. - Почему?

- Это из-за них я здесь оказался. - Ты несправедлив!

Никто из них не открыл мне глаза, когда ещё можно было что-то сделать.

Если бы я сдался до амнистии, меня бы уже выпустили.

Но все говорили мне не сдаваться.

Помнишь, что сказал Меммо, тогда, в Колле?

А ведь он учился, он должен был знать это.

Почему он не сказал мне, что убегать - хуже всего, что это бесполезно?

Даже Лидори... тогда, ночью, когда он пришёл и разбудил меня...

сказал, что я должен бежать и прятаться.

Я их послушал, и к чему это привело?

Но Лидори старается тебе помочь.

Нет. Скажи им, чтобы не приходили. Я не хочу никого видеть!

Только одну тебя.

И только перед тобой я виноват.

- Мне больно от того, что я заставил тебя страдать. - Не говори так!

Суд идёт!

- Пока, Бубе! - Пока, Мара! - Пока, Бубе! - Пока! - Пока!

Бубе говорит так потому, что он сейчас в тюрьме.

И кто, тогда, в этом виноват?

Война, фашизм.

К сожалению, обычно истинные причины забывают, и видят только последствия.

- А судьи поймут, что Бубе не бандит? - Не очень-то рассчитывай на это.

Для этого нужен другой состав суда...

Который учёл бы его заслуги партизана, а не только обвинял как преступника.

К сожалению, эти судьи придерживаются только буквы закона и ничего больше не хотят знать.

Поклянитесь говорить правду, одну только правду и ничего, кроме правды. Скажите: "Я клянусь".

- Я клянусь. - Садитесь.

- Вы просили разрешения дать показания. Что вы имеете нам сообщить? - Что?

Говорите.

Итак?

- Громче! - Я... - Успокойтесь, синьорина.

- Я хочу сказать... - Что?

Э-э...

Бубе...

Вы были в Сан-Донато, когда подсудимый убил сына истицы?

- Нет, не была в Сан-Донато. - Свидетельница не может ничего сообщить по этому делу.

Напротив, моральные качества и характер нашего подзащитного тоже имеют значение.

Не думаю, что возможно принимать во внимание показания его невесты.

Наши свидетели заслуживают такого же внимания, как и свидетели со стороны истицы.

Спокойнее. Вы обручены с обвиняемым, синьором Каппеллини?

- Да. - Почему вы попросили разрешения дать показания?

Я хотела... помочь ему.

Да, я понимаю. Но конкретно, что вы намеревались сообщить нам?

- Очень многое. - Так говорите. - Я была...

- Я была в автобусе. - А автобусе? - Когда все хотели...

- Когда... - Успокойтесь, синьорина. - Когда хотели...

- Когда они хотели избить священника. - Священника?

Об этом эпизоде нам уже известно. Мне кажется, не стоит к нему возвращаться.

Синьорина, вытрите слёзы, не плачьте.

Вы заявляли карабинерам, что вам ничего не известно.

Вы узнали что-нибудь новое, о чём хотите рассказать?

- Нет. Не узнала. - Тогда, занесите в протокол:

"Синьорина подтверждает свои прежние показания, данные в ходе следствия".

- Можете идти. - И это всё? - Да. - Но...

- Пожалуйста. - Синьорина ещё ничего не сказала, а её уже просят уйти!

Ей нечего сказать.

Мы выслушали уже многих свидетелей,

и никто из них не отрицал, что обвиняемый застрелил сына истицы!

- Но он — герой! - Унтер-офицер Слеппи тоже был партизаном!

Тише! Или я попрошу всех покинуть зал суда.

Послушай, Мара! Я должен тебе кое-что сказать.

Когда мама осуждала Бубе, я всегда его защищал.

- Но и её тоже нужно понять. - И что?

Для всех родителей главное - это счастье их детей.

Теперь мы ждём приговора, но если вдруг для Бубе всё закончится плохо...

- Если всё закончится плохо? - Ты и так уже многим для него пожертвовала.

Да, я поняла, папа.

Стефано!

Привет!

- Почему ты здесь? - Я встретила Марио, он сказал, что ты пошёл в кино.

Я ждал тебя допоздна, но ты так и не пришла...

- Мы с отцом ездили в Вольтерру... - В Вольтерру? Зачем?

На процесс Бубе.

- Ты могла мне сказать. - Извини. Мне не хватило мужества.

- Для этого нужно было набраться мужества? - Да.

- Стефано, мы видимся с тобой в последний раз... - Мара, почему?

- Ты не рассказала ему о нас? - Я не смогла.

- Когда ты снова увидишь его? - Это не важно, когда я его увижу.

Стефано... Я никогда не забуду время, которые мы провели вместе.

Возможно... это были последние счастливые часы в моей жизни.

Но сейчас мы должны расстаться. Каждый пойдёт своей дорогой.

Стефано, ведь я невеста Бубе!

Мне не суждено быть счастливым.

- Ты понимаешь, что разбиваешь мне сердце. - Понимаю.

Я буду сожалеть об этом всю жизнь, Мара. Я никогда тебя не забуду.

Разрешите...

Подсудимый хотел защитить вас от толпы или он хотел расправиться с вами?

В толпе все хотели расправиться со мной.

А подсудимый проводил меня к карабинерам...

и он действительно успокаивал женщину в автобусе.

Свидетель считает, что в случае отсутствия Артура Каппеллини

возвращение в приход могло бы закончиться для него трагически?

Отвечайте!

Вероятно... Да.

Слышала? Сольфи признал, что Бубе хотел защитить его! Это очень важно!

Адвокат говорит, это хорошо, что они так долго совещаются.

- Может быть, и ничего хорошего. - Нет!

Не бойся, если приговор окажется суровым...

в будущем году будет новая амнистия, после выборов.

Я ко всему готов.

Я никогда тебя не оставлю, что бы ни случилось.

Я знаю, Мара, я верю тебе. Я только тебе верю.

Бубе... Это неправда, что у тебя нет друзей...

это неправда, что они давали тебе плохие советы.

Это суд видит только одно плохое, только то, что случилось.

Ты так считаешь...

Но никто не помог мне так, как помогла мне ты, Мара!

Я хочу жить только ради тебя, иначе, я бы уже повесился.

- Замолчи, прошу тебя! - Я только хочу, чтобы ты знала, что я обязан тебе всем.

В жизни у меня было много несчастий, но мне посчастливилось встретить тебя.

- А для тебя, напротив... эта встреча принесла только горе. - Не говори так.

Суд идёт!

Всё будет в порядке, ты не беспокойся. Пока!

Именем итальянского народа...

Мара!..

Как я рад встретить тебя... Столько лет!..

- Куда ты едешь? - На свидание с Бубе.

- Ты часто видишься с ним? - Два раза в месяц.

Знаешь, Мара...

ты такая мужественная.

А что тогда сказать о Бубе - семь лет в тюрьме...

И всё-таки не падает духом, всё переносит безропотно.

Первое время было ужасно тяжело...

Но теперь мы можем даже думать о будущем.

Ты будешь ждать его ещё семь лет?

Да... и они пройдут...

Мне будет 34. Ему... 37.

Мы ещё сможем иметь детей.

Люди женятся и в более старшем возрасте!

- А ты? - Я работаю здесь.

- Ты женился? - Да.

На той... с которой был обручен?

Нет. На другой.

- Пока, Мара! - Пока, Стефано.

Скоро я увижу Бубе.

Он ждёт, как и я, те минуты, что нам разрешают побыть вместе.

Когда его осудили на 14 лет, я боялась, что не выдержу...

но, оказалось, это так просто...

Перевод: Seandy, редакция: askoloss 15.01.2010