Afrikaans
Akan
Albanian
Amharic
Arabic
Armenian
Azerbaijani
Basque
Belarusian
Bemba
Bengali
Bihari
Bosnian
Breton
Cambodian
Catalan
Cebuano
Cherokee
Chichewa
Chinese (Simplified)
Chinese (Traditional)
Corsican
Croatian
Czech
Danish
Dutch
English
Esperanto
Estonian
Ewe
Faroese
Filipino
Finnish
French
Frisian
Ga
Galician
Georgian
German
Greek
Guarani
Gujarati
Haitian Creole
Hausa
Hawaiian
Hebrew
Hindi
Hmong
Hungarian
Icelandic
Igbo
Indonesian
Interlingua
Irish
Italian
Japanese
Javanese
Kannada
Kazakh
Kinyarwanda
Kirundi
Kongo
Korean
Krio (Sierra Leone)
Kurdish
Kurdish (Soranî)
Kyrgyz
Laothian
Latin
Latvian
Lingala
Lithuanian
Lozi
Luganda
Luo
Luxembourgish
Macedonian
Malagasy
Malay
Malayalam
Maltese
Maori
Marathi
Mauritian Creole
Moldavian
Mongolian
Myanmar (Burmese)
Montenegrin
Nepali
Nigerian Pidgin
Northern Sotho
Norwegian
Norwegian (Nynorsk)
Occitan
Oriya
Oromo
Pashto
Persian
Polish
Portuguese (Brazil)
Portuguese (Portugal)
Punjabi
Quechua
Romanian
Romansh
Runyakitara
Russian
Samoan
Scots Gaelic
Serbian
Serbo-Croatian
Sesotho
Setswana
Seychellois Creole
Shona
Sindhi
Sinhalese
Slovak
Slovenian
Somali
Spanish
Spanish (Latin American)
Sundanese
Swahili
Swedish
Tajik
Tamil
Tatar
Telugu
Thai
Tigrinya
Tonga
Tshiluba
Tumbuka
Turkish
Turkmen
Twi
Uighur
Ukrainian
Urdu
Uzbek
Vietnamese
Welsh
Wolof
Xhosa
Yiddish
Yoruba
Zulu
Перевод студии: ViruseProject.TV Сообщество ВКонтакте: vk.com/viruseproject
Алессандро Гассман
КОМИССАРИАТ ПИЦЦОФАЛЬКОНЕ 2-й сезон, 6-я серия
КАРОЛИНА КРЕШЕНТИНИ
АНТОНИО ФОЛЛЕТТО
ТОСКА Д'АКВИНО
МАССИМИЛИАНО ГАЛЛО
ДЖАНФЕЛИЧЕ ИМПАРАТО
СИМОНА ТАБАСКО
ДЖОЯ СПАЦИАНИ
ДЖЕННАРО СИЛЬВЕСТРО
И ДРУГИЕ
ПРЕДАТЕЛЬСТВА
ПО РОМАНАМ МАУРИЦИО ДЕ-ДЖОВАННИ
Видишь двух полицейских?
СЦЕНАРИЙ СИЛЬВИИ НАПОЛЕТАНО, ФРАНЧЕСКИ ПАНЦАРЕЛЛА И МАУРИЦИО ДЕ-ДЖОВАННИ
Они охраняют дом Кармине Сорбо.
И они его главная проблема.
Нужно получить разрешение на снятие наблюдения
и на сопровождение Сорбо туда, куда мы скажем.
Да... Это будет сложно, за ним следят сутки напролёт.
Он же глава клана, а не рядовой член.
Поэтому мы и выбрали вас, инспектор Лойаконо,
а не рядового члена.
КОМПОЗИТОР МАРКО ЦУРЦОЛО
ОСТАЛОСЬ 7 ДНЕЙ
Ну что, Пизанелли?
– Ничего. – Ну, конечно.
Ты же чуть коньки не отбросил.
Ну, вот видишь,
ты боишься умереть.
Нет, совсем не боюсь.
РЕЖИССЁР АЛЕССАНДРО Д’АЛАТРИ
Если это случится,
то смогу обнять свою Кармен.
Господи, Пизанелли, не надо говорить о плохом.
Ты ещё молод, Арагона, не знаешь что такое одиночество.
Какое одиночество, у тебя же есть мы.
Что я, по-твоему, здесь делаю?
Хочешь сказать, что я могу рассчитывать на тебя?
Конечно.
Наклонись ко мне?
Что? Поцеловать?
Да иди ты!
Последи за Лойаконо.
Прежде чем попасть в больницу, я услышал нечто странное.
Чего странное?
Слухи, намёки, и всё от подозрительных типов.
Что за намёки, какие подозрительные типы, я не понимаю.
Я был полицейским ещё когда ты пешком под стол ходил.
Конечно, у тебя есть свои каналы, информаторы.
– И что? – А то, что запахло жареным.
Ты должен следить за ним, не упускать из виду.
Потом мне расскажешь. Понял?
Прости,
неужели ты думаешь, что такой честный полицейский, как он может...
Я не хочу в это верить.
Однако доверяй, но проверяй.
Один раз уже коллеги меня провели.
Сам знаешь.
Да, но они толкали наркоту.
Арагона, ты сделаешь это или нет?
Да... да.
Но только ради тебя.
Потому что ты здесь.
Только прошу, это всего лишь слухи,
так что будь очень осторожен, и никому ни слова.
Даже своим коллегам. Клянёшься?
– Да. – Что, да? Клянёшься?
Клянусь, я же сказал.
Хорошо.
Хорошо...
Доброе утро.
Кофе ещё горячий.
Спасибо.
Давай мириться.
Мир.
Ты поздно пришёл сегодня.
Да, поздно, было много работы.
Пирас тоже там работала?
А вот и она.
Это звонок любви.
– Это по работе. – Ну конечно.
Синьора Пирас...
Прости, я сейчас выйду.
Слушаю.
Я лишь хотела сказать, что нам нужен ещё один шанс.
Ты же сама сказала, что я всё превращаю в проблему,
и когда мы вместе, то делаем себе только хуже.
Да, сказала, но со злости на тебя, а теперь злюсь на себя.
Я не чувствовала любви, все видела в черном свете, я нервничала.
Я ошиблась.
Так почему ты передумала?
Всё просто:
мне плохо без тебя.
Послушай, сейчас немного не время.
Есть вещи, в которые я не хотел бы тебя вмешивать.
Надо самому с этим разобраться.
Ясно, только поторопись, инспектор, ты мне нужен.
Пока.
Сегодня без кофе?
Нет, никакого кофе, только льняные отруби.
И что, это вкусно?
Попробуем.
Я счастлива, что ты снова со мной.
Я хочу жить с тобой.
Когда ты это поняла?
С первого дня, как тебя увидела.
Это правда?
Я полчаса тебя жду, что я скажу коллегам?
Инспектор, не горячись, я ждал подходящего момента.
– Ну что? – Мне нужно разрешение на сопровождение Сорбо.
Давай выйдем.
Может, я поговорю с Пизанелли?
– И всё ему объясню. – Да нет, лучше я сам.
Я же обещал, что никому не скажу.
– А ты, правда, думаешь, что Лойаконо... – Ничего я не думаю.
Но я пережила то же, что и Пизанелли.
День за днём находиться в одном кабинете вместе с коллегами,
думая, что их знаешь, а на деле...
Но речь-то про Лойаконо!
Тогда...
последим за ним какое-то время,
поймём, что всё в порядке, всё ему расскажем, и пусть он разбирается.
– Давай так. – Как там Пизанелли?
Сейчас уже лучше, но он очень беспокоится обо всём этом.
Да брось, ничего тут нет.
Надеюсь.
Синьора хочет подать заявление.
– Алекс. – Да.
– Добрый день, прошу, садитесь. – Здравствуйте, спасибо.
Я Эмилия Макьяроли,
преподаю литературу в школе Серджо Кораццини, это здесь рядом.
– Добрый день. – Добрый день.
– Здравствуйте. – Здравствуйте.
Я могу продолжать?
Да, конечно, продолжайте, это мои коллеги.
Мне сложно рассказывать...
Мы с директором школы, хотели бы обсудить один случай.
Судя по тому, что пишет в сочинениях одна ученица,
она подвергается сексуальным домогательствам.
– Здравствуйте. – Здравствуйте. – Комиссар Пальма.
Очень приятно.
Сколько лет вашей ученице?
И кто её домогается?
Тринадцать лет. Мартина Паризи, 8-й "Б".
Предположительно, её домогается отец.
Синьора, я должен предупредить, что если преступление подтвердится,
то дело передадут в комиссию по делам несовершеннолетних.
Само собой, Алекс, нужно действовать максимально
осторожно и обеспечить полную конфиденциальность.
Конечно.
Так что ваш визит мы можем представить как простую консультацию. Да, шеф?
Да.
Тогда я покажу вам её сочинения.
Я не могу их выносить из школы, но если придёте завтра после двенадцати,
то найдёте и меня, и директора школы.
Мартина болеет, но вы сможете прочитать сочинения, чтобы понять.
– Спасибо. – Вам спасибо.
– Всего хорошего. – До свидания.
Алекс, займись этим делом...
– Приветствую. – А, ты пришёл.
Простите, пришлось дочку до метро подбросить.
Ты как раз вовремя, подключайся к этому деликатному делу.
– Алекс, введи его в курс. – Да, хорошо.
Какое метро? Сегодня же забастовка, я пешком шла.
Это была учительница вот этой девочки, Мартины Паризи, ей тринадцать.
Ты чего, Арагона?
Ты что-то хотел сказать?
– Нет. – Нет?
Учится в средней школе Серджо Кораццини.
И похоже, что Мартина Паризи, тринадцати лет,
ученица 8-го "Б", подвергается домогательствам со стороны отца.
Учительница так решила, прочитав её сочинения.
– Пап, ты что здесь делаешь? – Я уже три часа тебя жду.
– Я же не прохлаждался, я коп нарасхват. – Засранец ты, нарасхват.
Зачем ты меня обижаешь?
– Я лишь выполняю свой долг. – А то, что был должен, ты не сделал!
Ты даже поменялся с коллегой, а моему другу перекрыл кислород.
С этой минуты можешь выметаться из отеля, раз хочешь играть в героя,
то живи на то, что тебе платят в твоём сраном комиссариате Пиццофальконе!
Если ты думаешь, что унизил меня, то ты ничего не понял!
Знаешь, я рад, что поступил так.
Марко, без моих денег ты не выживешь!
Да плевать мне на твои деньги, ясно?
И я горжусь, что работаю в этом сраном комиссариате Пиццофальконе.
Прости, но мне показалось, что сначала ты не хотел брать дело этой девочки.
У меня у самого дочь, и в дрожь бросает от мысли о насилии над ребёнком. Но...
мы же полицейские.
Тебе нравится быть полицейским?
Это единственное, что я умею.
Но когда в конце месяца получаешь зарплату, хочется сменить профессию.
Прости, минутку.
– Проблемы? – Нет, надо заехать за дочкой.
Хочешь, подвезу тебя, я давно её не видела.
Давай в другой раз.
– Тогда передавай привет. – С удовольствием.
– А как твой сын? – Спасибо, хорошо.
Алло, Пизанелли, не сердись, но Арагона мне рассказал о Лойаконо.
Похоже, он сейчас меня обманул.
Посмотрим, что будет.
Ещё в детстве я думал,
что быть полицейским - значит наводить порядок.
Наводить порядок?
Сейчас объясню.
Ну, например, пролил клиент кофе на белую скатерть в отеле,
на красивую, только что выстиранную.
– Что будешь делать? – Почищу её.
– И будешь довольна? – Да.
И у меня так же, если вижу грязь,
я должен её убрать.
С вами приятно работать, инспектор.
– Даже не верится. – Почему?
Вы мне казались, как это... обременённым совестью.
Так оно и было.
Но потом я всё взвесил...
Если честно, я считаю себя в долгу перед полицией, страной,
и даже немного перед жизнью.
Все эти моральные устои.
Мораль — это слабость мозгов, писал Рембо.
Вы не читали Рембо?
Постойте.
Тот друг, который добудет вам разрешение для Кармине Сорбо...
– Он просто коллега. – Не важно.
Он ведь сделает это не бесплатно?
У всех своя цена.
Хорошо.
Я не доверяю людям, которые делают что-то бесплатно.
ОСТАЛОСЬ 6 ДНЕЙ
Дома было неуютно, потому что иногда приходилось плохо.
Прежде всего, когда я ложилась спать.
Он обязательно хочет меня поцеловать и приласкать.
Прочтя сочинения Мартины про её семью, мы просто ужаснулись.
– Конечно. – Мы не знали, как лучше поступить.
Тогда мы дали ей ещё одно сочинение, чтобы развить тему.
И что?
Вот оно. Главное выделено красным.
Он видит, как он мне противен. Я всегда отодвигаюсь, когда он подходит.
Но он всё равно не может удержаться и делает это.
Я закрываю глаза...
и стараюсь думать о другом.
Похоже, здесь всё ясно.
Само собой, мы вызвали девочку.
– И что она сказала? – Что она придумала такого персонажа.
Другую себя, которая испытывает это насилие.
А мать что говорит? Вы ей рассказали?
Мы попытались, но она оборвала нас, и не захотела слушать.
– Девочка всё ещё болеет? – Да.
– Как выйдет, мы вам сообщим. – Хорошо.
Только лучше не говорить ей сразу, кто вы такие.
Она может замкнуться в себе.
И тогда мы больше не вытащим из неё ни слова.
Может, скажем... Да, скажем, что вы школьные инспектора.
– Школьные инспектора. – Хорошо.
Самое ужасное, что такое очень часто происходит в семье.
Жертвам стыдно, они боятся огласки и молчат.
Или же их страх случайно проскальзывает в сочинениях
или в сообщениях.
Как можно насиловать женщин и детей, куда катится мир?
Такое было всегда, только сейчас об этом говорят и обращают внимание. Это хорошо.
– Хорошо, что есть мы. – Я и ты?
Нет, мы, женщины.
Не мешаю?
Пирас, ты не можешь помешать! Ты свет в моём окне.
А ты сидишь в темноте?
Вот такой ты мне нравишься, вечно злая.
Послушай, не знаю, что ты вбил себе в голову,
но нельзя же забрасывать меня сообщениями с ресторанными меню.
– Нет? – Нет.
Я лишь хотел пригласить тебя на ужин.
Я на первое же ответила: нет.
– Обвиняешь в домогательстве? – Нет.
Я говорю, что если хочешь, останемся друзьями,
но прекрати думать, что мы любовники. Это не так.
Мы провели ночь вместе, это было хорошо и только.
Ещё раз тебе повторяю:
я тебя не люблю.
Ясно, Пирас, я всё понял.
– Что ещё я могу сделать для вас? – Больше ничего.
ЛОЙАКОНО
Только не задавай вопросов.
Привет.
Для обеда ещё рано.
Да и удовольствия мне это не доставит. В последний раз ты вел себя, как дурак.
Я не поесть зашёл, а попросить прощения.
Ты была права.
С дочерью я всё сделал не так.
Просто не привыкну, что она уже выросла. Вот и всё.
Ещё хотел сказать, что ты много значишь для меня.
И всегда значила.
Видишь, какой ты дурак?
Но я люблю тебя.
И что?
Отта, что ты хочешь сказать?
Похоже, Лойаконо нас обманывает.
Да ладно, это лишь по словам Пизанелли.
Ну шепнул ему какой-то полоумный информатор, или просто завистник.
О чём шепнул?
О связях с мафиозными кругами.
Опять за старое? Тот, кто его обвинял, уже умер.
Я говорю не о прошлом, а о настоящем.
Прости, в каком смысле?
Лойаконо работает с нами, а теперь и на мафию?
Этого я не знаю. Знаю только, что он мне врёт.
Вчера ему пришло сообщение, я смотрю – у него новый телефон,
он сказал, что ему нужно ехать за дочерью.
Но я за ним проследила и увидела, как он садится в машину к какому-то типу.
Подумаешь сел к кому-то в машину, может, это друг, который его подвёз.
Так я сама предложила подвезти его!
А ему с другом больше хотелось ехать. Брось, это всё ерунда.
Да, а Пизанелли что говорит?
Пизанелли говорит, чтобы мы продолжали.
Надо понять, обманывает нас Лойаконо или нет.
И мы можем сделать это лишь все вместе. Согласны?
С чем согласны?
А, шеф...
– У вас тут заговор? – Да какой заговор!
Мы просто обсуждаем, когда пойдём навестить Пизанелли.
И никак не договоримся, кто когда.
Кстати, когда у него операция?
– Что? – Когда у него операция?
Завтра.
Не переживайте, это не снотворное.
Просто чтобы немного успокоиться.
Чтобы успокоиться, нужно жить в другом мире, а не пить таблетки.
Я вам оставлю её здесь. Обязательно примите.
– Доброй ночи. – Доброй ночи.
Рим. Ещё один пожилой человек покончил с собой, бросившись в Тибр.
Это четвёртое самоубийство за два месяца.
В предсмертной записке говорится об ужасе одиночества.
Перед самоубийством пенсионера видели в компании
некоего монаха, личность которого пока не установлена.
Ведётся следствие.
А теперь переходим к новостям политики...
Вот, значит...
Вот, значит, где ты.
Перебрался в Рим.
Ты поняла, Кармен?
Он в Риме.
И продолжает убивать.
Я должен остановить его.
– Мир вам, – Алло!
Это брат Леонардо, оставьте сообщение после сигнала.
Леонардо, это я, Джорджо,
Я давно подозревал, но сейчас я уверен.
И я знаю, где ты.
Если бы я не был прикован к постели, то сразу бы за тобой приехал.
И сказал бы...
Что ты самое большое разочарование в моей жизни.
ОСТАЛОСЬ 5 ДНЕЙ
Не хотел бы я узнать, что кто-то разрабатывает Лойаконо,
чтобы навредить нашему комиссариату.
От славы оборотней в погонах так просто не избавиться.
Несмотря на наши успехи, ещё многие под нас копают.
В Пиццофальконе всё возможно, да?
Комиссар, прошу не говорить никому о нашем разговоре.
Конечно, госпожа прокурор.
Спасибо.
– Всего хорошего. – До свидания.
Мартина, это школьные инспекторы,
они из комиссии, которая отбирает лучших учеников.
Они посмотрели твои работы и хотят задать пару вопросов.
Мартина, ты молодец, у тебя отличные сочинения.
Да, правда. Нам очень интересно, откуда появился твой персонаж,
эта необычная девочка, такая альтернативная.
Чей это образ? Может, подруги?
Нет, ничей.
А твои родители знают об этом персонаже?
Я не рассказываю родителям о том, что делаю.
Почему?
Ещё мы работаем с продюсерами, которые ищут новые идеи для молодёжи.
– Правда? – Да.
И считаем, что твоя история про эту девочку могла бы
иметь успех. Что думаешь?
Думаю, что это офигенно.
Простите, я не хотела. Я думаю, что это очень интересно,
если вы согласны. – Конечно.
Конечно, мы согласны.
Наверное, для этого нужно, чтобы ты подробнее описала своего персонажа.
И прежде всего семейную обстановку, которая делает её такой несчастной.
Хорошо.
Она ведь несчастная девочка, так?
Да, очень.
Мы обратились именно к вам, инспектор, потому что наслышаны
о ваших деликатных способах ведения расследования.
Иначе, мы бы сразу обратились в комиссию по несовершеннолетним.
– Но тут же могли пойти слухи, наша репутация... – Конечно.
Лучше проявить осторожность. Так что надеемся на вас.
– Хорошо. – Мы попытаемся поговорить с матерью.
– Мать работает в магазине в центре, а отец в каком-то банке, да? – Да.
– Скоро мы дадим вам все адреса. – Хорошо, договорились.
У меня у самого дочь недавно была таким же подростком, так что я привык
к подобным сменам настроения, но у Мартины я вижу что-то иное.
Смиренность жертвы?
Мы этого ещё не знаем, именно поэтому мы их и позвали, чтобы всё выяснить.
– Ладно, всего хорошего. – До свидания. – До свидания.
– Будьте осторожны. – Не беспокойтесь. Спасибо, всего хорошего.
Мы же для этого их и позвали, не надо делать поспешных выводов.
– А я что? – Вы очень категоричны.
Вон Мартина, пойдём посмотрим.
А мне она сейчас не кажется несчастной.
И жертвой тоже.
Может, притворяется, чтобы казаться круче перед подругами?
В таком возрасте девочки ловко скрывают чувства.
А вы, мужики, времени не теряете.
Извини.
– Мне надо идти. – Куда собрался?
Дела семейные. Пока.
Всё будет хорошо, мы знаем своё дело.
Надеюсь.
– Пизанелли! – А?
Видишь, я пришёл.
Не бойся, тут классные врачи.
Придёшь в себя, и всё будет отлично.
Что нового?
Пока ничего, в процессе. Пока не думай об этом, не это важно.
– Я должен ехать в Рим. – В Рим?
Без проблем, я отвезу тебя в Рим.
Его нужно остановить, иначе он продолжит убивать невинных.
– О чём говорит ваш отец? – А?
Да так, об одном деле над которым работаем.
– Он классный коп. – Мы заметили, что ваш отец классный.
Пока папуля.
Папуля?
Что вы мне дали?
Только он не мой отец.
Как дела?
Нам нужно поторопиться, инспектор.
Вы получили разрешение на перевозку Сорбо?
Почти.
Почти? Поторопитесь.
Есть ещё кое-что.
Есть люди, которые хотят с вами встретиться лично,
мы думаем устроить встречу здесь, в музее.
Я обязательно должен быть?
Вы не любите искусство?
Я не такой специалист, как вы.
Я так и думал, но это же преступление.
Сейчас я вам кое-что покажу.
– Привет! – А, Ирина!
Привет, а ты как здесь?
У меня появилось время, а я знаю, как ты относишься к коллеге, вот и пришла.
– Не надо было? – Нет, нет, ты правильно сделала. Спасибо.
– Он там уже целый час. – Наверное, так и надо.
Не волнуйся.
– Смотри. – Что это?
– Ромовая баба. – Баба? Спасибо.
Прости, только сейчас в меня ничего не лезет.
А моя бабушка говорила, если во время ожидания новостей
съесть что-нибудь сладкое, то это принесёт удачу.
– Ну, раз бабушка сказала, давай пополам. – Давай.
Ну как?
Нужно ещё время, но всё идёт нормально.
– Ваш отец сильный человек. – Спасибо.
Не знаю с чего, но все его принимают за моего отца.
Может, вы похожи?
Вот давай без этого, я тебя умоляю!
Но с ним ты ладишь лучше, чем со своим отцом.
Ну конечно, мой отец меня просто презирает.
А Пизанелли в меня верит.
Ты лучший полицейский Неаполя.
Какая ты красивая.
Как эта баба.
Как баба.
Я уверена: Лойаконо получил сообщение на другой телефон и уехал.
Погоди, не будем делать поспешных выводов.
Если кто-то меняет телефон, это не значит, что он связан с мафией.
Я не сказала, что у него новый телефон,
я сказала "на другой", у него их теперь два.
У Лойаконо проблемы с деньгами, и он заводит второй телефон.
Здесь что-то не так.
Вдруг у него есть на то причины, откуда нам знать.
Просыпается.
Пизанелли, Пизанелли!
Всё прошло отлично, настоящее чудо.
Какое чудо?
У меня же всё болит.
Это нормально, у тебя еще наркоз не отошёл.
Главное, они удалили то, что тебе мешало.
И не обнаружили ничего плохого.
– Доктор, вы не проверите катетер? – Да нет же...
Она не доктор.
А кто она?
– Ирина. – Ирина?
Добрый вечер.
Добрый вечер.
А кто она?
Моя девушка.
А!
Девушка?
Значит всё серьёзно?
Да.
Вот это, Арагона, чудо.
Хорошая шутка.
Не смеши меня, мне больно.
А ты не смейся.
Ребята, Пизанелли звонил из больницы.
Как он себя чувствует?
Как, как, нормально, уже мечтает вернуться.
– Слава богу. – Арагона у него подежурит ночью.
– Кто? – Арагона.
Арагона?
Да они же как кошка с собакой.
Чудеса Пиццофальконе.
А Лойаконо?
– Сказал, что у него дела семейные. – Ну да.
Вы не заметили, что он в последнее время какой-то другой, нервный?
– А что? – Да так.
Мне показалось.
– До завтра! – Пока! – Пока!
Я думаю, он что-то знает, но не говорит нам.
Так мы тоже кое-что знаем и не говорим ему.
Единственный кто всё знает – это Лойаконо.
Только Лойаконо.
– Оттавия, я пошёл. – Пока Амматуро.
А я пока разберу документы.
Отта!
Прости, ты напугал меня.
– Всё в порядке? – Да-да.
Хочешь, я останусь с тобой.
Нет, прости, сегодня голова кругом.
Ну ладно.
Луиджи,
это не из-за тебя.
До завтра, Отта.
ЕПАРХИАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ открывает свои сокровища
ОСТАЛОСЬ 4 ДНЯ
Вот этот магазин. Заглянем внутрь?
Посмотрим другую витрину.
Теперь заходи, позови её, а я подожду в баре напротив.
– Давай. Как её зовут? – Антонелла. Антонелла Паризи.
– Антонелла Паризи? – Нет, посмотрите там.
Спасибо.
Алло, это я.
– Добрый день, вы Антонелла Паризи? – Да.
Здравствуйте, Алекс Ди-Нардо, комиссариат Пиццофальконе.
Да, слушаю вас.
Я хочу поговорить с вами о Мартине.
– Господи, что с ней. – С ней всё в порядке.
Но это деликатный вопрос.
– Вы можете выйти со мной? – Да.
Это лишь фантазии, иначе я сама бы к вам прибежала.
Или прибила бы его собственными руками.
Это неправда.
Я в этом уверена.
Я знаю своего мужа.
– Но почему Мартина придумала всё это? – Вот именно.
– Понятия не имею. – Постойте, задержитесь на минутку.
У меня дочь немного старше вашей.
И что?
И я вас уверяю, я не смог бы жить, если бы у меня появилось хоть малейшее подозрение,
что в доме завёлся кто-то, кто распускает с ней руки.
Не знаю, вы меня поняли.
Моя дочь никогда не остаётся одна дома.
Днем я привожу её в магазин, чтобы она училась.
Потом она идет гулять или в спортзал с подругами. Вот и всё.
А сейчас, простите, мне пора.
– Конечно. – Всего хорошего. – До свидания.
Значит, скромная девочка, грустная в присутствии взрослых,
в кругу подруг становится своей противоположностью. Так?
Это то, что мы видели.
Простите.
– Если надо ответить, отвечай. – Да нет, это касается моей дочери,
ничего важного.
Да, только с матерью Мартины что-то не сходится.
Несмотря на всю уверенность, она нервничает.
Может, допросить её официально?
Мы не можем.
Если мы думаем, что отец домогается дочери,
мы должны сообщить это комиссии по несовершеннолетним.
Сейчас Оттавия смотрит есть ли её отец в соцсетях.
– Хорошо. – Спасибо.
Подожди ещё немного.
Теперь могу говорить, только осторожно, а то тут коллеги.
Слушаю.
Так, отец Мартины есть в соцсетях, но у него лишь двадцать один друг.
– Значит, не очень общителен. – Ага. – Ну и что там?
Вот, подойдите сюда. Смотрите, его селфи.
Он пишет только о своей жене и о дочери.
О, а жена фотогеничная. А он так себе.
В общем, в этой бодяге, всё читать не буду,
синьор Паризи признаётся в любви к жене.
Они стали встречаться, она забеременела совсем молодой.
Так он педофил.
А где же двусмысленные фото или маньячные высказывания?
Да нет, ничего, смотри сама... Романо, что с Лойаконо?
– Он встретился с каким-то элегантным типом. – Ага.
Но потом я их потерял.
Народ, похоже, мы просто теряем время.
Лойаконо в норме.
Как бы я хотела, чтобы ты был прав.
Дорогая,
я же всегда прав.
– Пальма, добрый вечер. – Добрый вечер.
Эти фото сделали мои агенты, они следили за Лойаконо по моей просьбе.
Почему сержант Романо следил за инспектором?
– Не знаю. – "Не знаю" — это не ответ.
Я вообще не понимаю о чём вы.
А я думаю, что до Романо дошли слухи про Лойаконо,
и это относится и к другим вашим людям.
Какие слухи?
Слухи — это ерунда, проблема в том, что мы
давно занимаемся Лойаконо и уже готовы действовать.
Это касается его работы в Агридженто?
Это не ваше дело. Единственное, что вы должны делать
в Пиццофальконе, это сидеть тихо и помалкивать.
Я буду считать вас ответственным за любую выходку ваших людей.
Конечно.
Только я не думал...
Вы должны не думать, а заниматься своим делом.
Всего хорошего.
До свидания.
Смотри, какая милая.
Посмотри, какие глаза.
Да, очень красивая.
А ты ей нравишься.
Надо же.
Знаешь, эту синьору зовут так же, как и тебя.
Смотри, какая она красивая.
Но ты лучше.
Прости, Франческо, Джорджине пора баиньки.
Да. Ну, иди-ка...
Тише, тише...
Иди, иди...
Ну, не плачь.
Это доктор Пенна.
– Сюзи. – Джорджия, очень приятно.
Это она заботится о малышке, с тех пор как я её нашёл.
Ты тоже постарался.
Он для неё как отец.
Очень за неё переживает.
Но он умеет обращаться с детьми.
Вы и здесь за ней наблюдаете?
Нет, нет, конечно, но её недавно выписали, я зашла проверить, как она.
Она в порядке, пока вот он её не берёт.
Но это целиком твоя заслуга.
Маринелла, оно тебе так идёт.
Да, но сколько оно стоит?
Я тебя умоляю! Это платье Джады, моей подруги.
Это она организует вечеринку.
А Массимилиано будет?
Будет, и как увидит тебя, сразу начнёт ухлёстывать.
Да?
– Что это тут у вас? – Ну как, нравится?
Посмотри.
– Ты так пойдёшь? – Да.
Прямо так?
Нет...
Ну и зануда.
В последнее время он стал невыносим!
И что это с ним? Дёргается,
не спит.
Спасибо, что ты пришла.
Я рада, что ты взял меня к ней.
Я, ты и Джорджия могли бы стать семьёй.
Было бы здорово.
Но я...
я боюсь.
Я обещаю больше не делать ошибок.
По крайней мере, прежних.
Дай мне ещё один шанс.
ОСТАЛОСЬ 3 ДНЯ
Доброе утро, комиссар.
Это лишь капельница, не бойтесь.
Есть хотите? Скоро принесут завтрак.
Если вы работаете в этом комиссариате,
то лишь потому, что делаете только то, что я скажу! Ясно?
Я не собираюсь быть мальчиком для битья у Буффарди!
По вашей вине я выглядел идиотом!
А теперь объясните, с чего вы решили следить
за Лойаконо, ничего не сказав и не предупредив меня?
Какого лешего вы молчали?
Шеф, был не прав.
Мы были не правы.
До нас дошли слухи.
Вот именно, слухи. Шеф, я уверен, это всё чушь.
А вот Буффарди сказал,
что Лойаконо разрабатывает комитет по борьбе с мафией.
А мы должны сидеть тихо и помалкивать!
Ни одного слова!
И никакой слежки, ясно!
Да, ясно.
Теперь вы поняли,
а я вам всё объяснил.
Да?
Теперь надо понять, прав ли Буффарди насчёт Лойаконо.
И как мы это поймём?
Так, вы меня не поняли?
Не знаю, как и не хочу знать.
– Шеф... – Да.
Я что-то не понял. Нам действовать или не надо?
Я не хочу знать.
Понятно?
Ясно.
– Шеф... – Да?
Знать он не хочет...
ЕПАРХИАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ открывает свои сокровища
– Доброй ночи, Паскуале. – Доброй ночи, синьор.
– Слушаю? – Добрый вечер.
– Полиция. – Да?
Будьте добры, скажите имя человека, который сейчас вошёл.
Это синьор Джакомо Карузо.
– Прошу вас, никому ни слова. – Конечно.
– А можно узнать зачем... – Да так, обычная проверка.
– Доброй ночи. – И вам тоже.
ОСТАЛОСЬ 2 ДНЯ
Я выяснила.
Джакомо Карузо, финансовый консультант из Агридженто,
друг политиков, бизнесменов, в общем, всех этих.
Классический "белый воротничок" мафии.
Его имя всплывает в руководстве разных компаний,
считающихся прачечными для грязных денег.
Знаете, я начинаю сомневаться.
Лойаконо всех нас разводит.
Вот так.
А у меня другие мысли.
Вот, послушайте.
А если его туда внедрили?
После всего того, что с ним было на Сицилии.
По-моему, ты насмотрелся американских фильмов.
Ну что ты несёшь, Романо?
Ты что, уже его приговорил?
Тогда знаешь что, давай, скажи ему это в лицо.
Или кишка тонка всё ему высказать?
– Что ты сказал? – Эй, эй, хватит.
Все слишком нервные, давайте успокоимся.
Совсем не изменился. Всё тот же зверь.
Хоть я и надеюсь, что прав Арагона, но, думаю, прав Романо.
Ребятки, Лойаконо сказал, что заболел, Арагона, замени его.
– Хорошо. – Заболел...
Что по девочке?
Если бы нам заглянуть в телефон Мартины, было бы проще,
вдруг она поделилась с какой-нибудь подругой.
Хорошо бы.
Но это не в нашей компетенции, так что...
Да, шеф, у меня на этот счёт есть идея, вчера в кино видел.
Берём направленный микрофон, направляем его, сидя в машине, и...
Много смотреть телевизор вредно.
– Знаешь, что стало в кино с таким, как ты? – Иди послушай радио!
– Я тебе говорю, радио! – В зоопарк его сдали.
Радио!
Я знаю, это он убивает стариков. Это не суициды.
Сначала я этого не замечал, когда он был у меня под носом.
Кто он?
Дорогой мне человек.
У тебя есть улики?
Увы, нет.
Ну и о чём тогда говорить, Джорджо.
Кстати,
ты за дурака меня держишь?
Я прекрасно знаю что ребята следят за Лойаконо.
Значит, ты пришёл не из-за меня?
Ты пришёл узнать, чем занимаются твои ребята?
И то и другое.
Но факт остаётся фактом, ты ничего мне не сказал,
а мои люди выполняют приказ не заниматься Лойаконо.
Отлично.
Тогда я тебе не скажу, что, не занимаясь Лойаконо,
они узнали, что он встречается с агентом мафии и с одним продажным копом.
Так значит, это правда.
Знаешь, Луиджи,
я боюсь, что история повторяется.
Может, поэтому Антимафия и собирается вмешаться?
Антимафия? Буффарди?
Он не разговаривает, он приказывает. Хорошо, что ребята меня не слушаются.
В этот раз Пиццофальконе не повторит ошибку.
Я обещаю, Джорджо.
Молодец какая, домашку делает.
– Ты делала домашку? – Иногда.
– Значит, не делала? – А ты что, делал?
– Я в школе всё делал. – А, ну раз так.
А вот и мама.
Похоже, они спорят.
Да нет, они ругаются.
Ну и характер у неё, смотри, как заводится.
Арагона.
Интересно, о чём они говорят?
О, он дал ей денег.
Так это деньги для Мартины.
Смотри, как обрадовалась Мартина, как она обнимает маму.
– Ты понял? – Теперь выходит.
– Я останусь здесь, понаблюдаю. – А я за ней. – Иди, иди.
Пирас, я растроган, ты меня искала.
Вот он я, весь твой.
В чём дело.
Не говори.
Ты передумала и хочешь признаться мне в любви.
Я знаю, тебе нельзя, но я хочу узнать про Лойаконо.
Лойаконо...
Почему бы у него не спросить? Вы же так близки.
Ладно, спасибо и до свидания.
Постой...
Если скажу,
поклянись, что это не выйдет наружу.
Что ты никому не скажешь, включая инспектора.
Как прошло с мамой, что ты в этот раз придумала?
В это раз было всё просто. Я ей сказала типа...
Тебе плевать на то, что я хочу.
Вышла замуж за неудачника, и на дочь свою тебе плевать.
– А она? – Как обычно, посмотрела взглядом побитой собаки.
Сначала не хотела, но потом пошла просить денег у своего дружка.
– А он? – Сразу дал, а ты сомневалась?
Только всё равно на планшет с 64 гигами не хватит.
А что по поводу домогательств отца?
Да не волнуйся, вот увидишь, я ещё стану знаменитой.
– Да ладно тебе, правда, что ль? – Да, правда.
Ну что?
Мать встречается с хозяином магазина.
– А дочь монстр. – Почему?
Я думаю, что жертва здесь – отец.
По-твоему, она всё придумала?
Я в этом уверен.
Только не понял, зачем всё это.
– Ты уверен, что он полицейский? – Да, только имени не помню.
Мы с ним вместе учились, это точно.
Так, Лойаконо сначала встречается с агентом мафии из Агридженто,
потом тайком передаёт деньги коллеге, а тот взамен даёт ему конверт.
Как думаете, что это значит?
Что он всех нас поимел.
Лойаконо работает на мафию и пользуется услугами продажных копов.
– Точно. – Нет, думаю, мы спешим с выводами.
И что мы вообще знаем? Кто говорил это про Лойаконо?
Если позволите, я сам поговорю с ним. Посмотрим, какие отмазки он придумает.
Нельзя этого делать. Ты слышал шефа?
Здесь замешана Антимафия.
А если они и нас поимеют, не хочу, чтоб меня держали за дуру.
Я же ему жизнь спасла.
– Романо прав, надо поговорить с ним. – Да.
Тогда он выкрутится, а нас обвинят в передаче информации.
Нужно ждать. Наблюдать за ним и попытаться поймать с поличным.
Единственный выход.
Синьоры, время посещений закончилось.
Странно, что вы так утомляете своего отца.
– Вы не так поняли, я же говорил уже... – Иди, иди, сынок, не волнуйся.
– Добрый ночи, папа. – Доброй ночи.
Они все мои дети.
Папа?
Ну, что будем делать?
Я своё слово сказал.
– Как что, пойдём. – Да, пошли по домам.
Знаешь, Отта...
– Что? – Я чувствую себя подростком.
Я тоже.
Как будто опять пытаюсь обмануть своего отца.
Но это не обман.
Мы свободны в своем выборе.
Мы можем начать жизнь сначала.
Этот дом – пуст.
Но мы его наполним.
Мы будем путешествовать?
Да.
Я отвезу тебя, куда пожелаешь.
Мы наверстаем всё упущенное время.
– Какая прекрасная ложь. – Это не ложь, это возможно!
Эй?
Отта, что с тобой?
Я больше не могу лгать.
Ты права.
Надо принять решение.
Луиджи, знал бы ты, как я тебя хотела.
Ты был самой большой любовью в моей жизни.
– Но я же здесь, с тобой. – Да, да...
А Риккардо и Гаэтано? Они не выживут без меня.
А я не выживу без них.
Когда родился Риккардо,
с его болезнью,
мы с Гаэтано поняли, что наша жизнь навсегда изменилась.
И мы с ним договорились,
что никогда не расстанемся.
Да, но любовь может расторгать договоры.
Какой ты красивый.
Это последний раз, любимый.
Последний.
ОСТАЛСЯ 1 ДЕНЬ
Синьора, можете нас не уговаривать, мы знаем, что Мартина всё выдумала.
Тогда почему вы не оставите нас в покое? Особенно мужа, он хороший человек.
– Он не заслуживает такого отношения, таких обвинений. – Он много чего не заслуживает.
Синьора, ваши отношения с мужем это не наше дело.
Но привело нас сюда отношение вашей дочери к отцу.
Зачем она так поступила?
Если вы не объясните нам, мы спросим у вашего мужа.
Хотите правду?
Мартина ненавидит своего отца.
Она не простила ему того,
чего он, по её мнению, не способен ей дать.
Она считает его неудачником.
А о вас она что говорит?
Говорит, что я красивая.
Она считает,
что я должна
найти себе богатого мужчину.
Чтобы и она стала богатой.
Мартина знает о вашем романе с хозяином магазина?
Да, она случайно узнала.
А ваш муж?
Мартина сказала ему несколько месяцев назад. Надеялась, что он уйдёт.
А он?
А он сказал ей,
что ни за что бы не поверил, даже если бы сам увидел.
Поэтому Мартина придумала историю про домогательства.
Она решила, что это единственный способ избавиться от отца.
Если ты не уйдёшь, я посажу тебя в тюрьму.
Как ей такое пришло в голову?
Сами знаете современную молодёжь.
Чего только не находят в соцсетях.
Да.
Следили за Лойаконо?
Он пару раз заходил в прокуратуру.
Но к кому он ходил, мы не знаем.
Ладно, пошли.
Постой...
Что?
Что там?
– Это монах! – Какой монах? – Быстрее, иди за ним!
Пизанелли, ты опять про суициды? Да ладно тебе...
– Скорее, догони его! – Пизанелли, спокойно, швы разойдутся.
Пирас!
– Привет, Пирас. – Привет.
– Спешишь? – Как обычно.
Забудь об этом Китайце.
Это не смешно.
Можно пригласить тебя на обед, чтобы поднять настроение?
Ладно, у тебя есть сорок пять минут.
Сорок пять минут с тобой – это вечность.
– Ладно, увидимся завтра. – Ладно, давай! – Пока!
Опа...
смотри, кто там у нас один одинёшенек?
– И что делать? – Иди! Иди же.
– Привет, Макс. – О, привет, Маринелла!
– Всё в порядке? – Да, всё нормально, а что?
Да так, смотрю, ты здесь совсем один...
– Прогуляемся? – Давай.
Ну, что скажешь? Как танцы?
Отлично, даже думаю про новое представление.
– Да нет, не верю. – Почему? Да нет, правда.
Арагона мне звонил.
Они с Романо следят за Лойаконо.
Я не могу закрыть на это глаза.
Если Буффарди узнает, всё кончено.
А ведь я в ответе за наших ребят.
Ты же не мог заставить их не видеть явные вещи.
Что?
Оборотень в погонах.
Как в прошлом, когда их коллеги связались с наркотой.
Увы, в нашей профессии много соблазнов заработать.
Значит, это мы дураки?
Да нет...
Милая, милая, проснись.
Я с тобой.
Что тебе снилось?
Отец.
Будто он говорил,
что мне нельзя доверять, оскорблял меня.
А я не отвечала,
застыла, как истукан.
Какой ужасный сон.
Пап, что не спится?
Привет, солнце,
да, не очень...
А ты?
Мне тоже не спится.
Что, проблемы?
Да.
Думала, какая я счастливая.
Иди ко мне.
Иди.
Моя малышка.
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ
Мартина, в прошлый раз мы сказали неправду.
Эти синьоры не школьные инспектора,
они из полиции, Мартина.
Мы решили, что то, что ты пишешь, это правда.
Хотя ты и говорила, что всё придумала.
Так правда это или нет?
Да.
Значит, мы передадим дело в комиссию по несовершеннолетним и арестуем отца.
Только тогда тебе придётся переехать в семейный центр.
По крайней мере, на время следствия.
А что это за семейный центр?
Это то место,
где помогают сиротам и жертвам домашнего насилия.
А мама что говорит?
Что она об этом думает?
Твоя мать категорически исключает домогательства.
А где этот центр находится?
Где будет центр, куда меня отправят?
Это решит судья.
Здесь, в Неаполе?
Мы не знаем, от нас это не зависит.
Всё неправда.
Я всё придумала. Я соврала.
Мартина, здесь твой отец.
Что я наделала!
Что вы ему сказали?
Твоя мать с ним поговорила.
Папа?
Нам надо о многом с тобой поговорить.
Так ты не сердишься?
Нет.
Но мне больно.
Папа, мне очень жаль.
Я знаю.
Прости меня.
Папа...
Если хочешь поговорить со мной, то вернись домой и попроси прощения.
Нет, сейчас ты останешься и выслушаешь, что скажет твоя дочь.
Отпусти руку, ты делаешь мне больно.
Но не так, как ты делал мне.
Я лишь пытался дать тебе воспитание, правила, мораль.
Я пыталась угодить тебе, придумала другую Алекс,
потому что эта тебе бы не понравилась.
Я искала твоего одобрения, уважения, твоей любви, но...
Я поняла, что не виновата, что ты меня не любишь. Ты никого никогда не любил.
Кто вбил тебе всё это в голову?
– Это не ты. – Нет, это именно я.
И послушный солдат стал женщиной, которой нравятся женщины.
Я люблю прекрасную женщину, Розарию.
Я бы вас познакомила, если бы ты не был таким...
Это настоящая я.
Береги себя.
Привет, Пизанелли, худшее позади?
Привет, Лойаконо.
Как ты?
Нормально.
Я избавился от того, что меня тяготило.
Ты же понимаешь меня, да?
Да, более-менее.
Я не только о физической боли.
А ещё о тяжести на совести.
То, что я запустил болезнь, привело меня к чувству вины.
А от чувства вины можно избавиться медицинским путём,
как в моём случае, или же
исповедавшись.
Это помогает.
Сколько преступников мы знаем, которым после признания становилось лучше.
Да, Лойаконо?
Да, много.
Я рад, что тебе лучше. Пока.
Спасибо, что пришёл.
В смелости тебе не откажешь.
В каком смысле?
Шутка.
Пока, Пизанелли.
Да, слушаю.
Сегодня вечером, да.
Да, я понял. Ясно.
Хорошо.
Наверное, что-то случилось, раз ты не доел мои баклажаны.
Прошу.
Немного пересолено.
Да ладно.
В чём дело?
Что бы со мной ни случилось,
обещай, что ты не оставишь Маринеллу.
Джузеппе, ты меня пугаешь.
Это чтоб не сглазить.
Ничего не случится.
Что ты собрался делать, рассказывай.
Не могу.
Но у твоей дочери есть мать, которая её любит.
И Маринелла её любит.
Но мне приятно думать, что я могу рассчитывать на тебя.
Рассчитывай на меня.
Значит, это была лишь фантазия девочки?
Ложь?
Да, она та ещё штучка. И мать нам всё рассказала.
Ладно, главное не было никаких серьёзных последствий.
Если подумать о тех женщинах и детях, которые по-настоящему страдают.
А если подумать о тех, кто всё придумывает...
Шеф, я сегодня дежурю, но хотел попросить у тебя замену.
Мне нужно побыть с дочерью.
Я обещал ей.
Конечно.
– Договорись с коллегами. – Конечно.
Всё нормально, шеф, я заменю его.
Спасибо, я твой должник.
Спасибо.
Всего хорошего.
– Привет, пап. – Привет, солнце.
Я ПОНЯЛ, ЧТО ТЫ СТАЛА ВЗРОСЛОЙ, ПРОСТИ, ЧТО ПОЗДНО. ПАПА
Папа, это лучший подарок который я получала.
А ты, самое лучшее, что у меня когда-либо было.
И ты тоже.
Как хорошо с тобой.
И мне с тобой.
Обещай, что мы всегда будем вместе.
Конечно.
Романо, уже поздно, да и ты устал. Давай по домам.
Вот до чего докатились, следим за Лойаконо.
Каким боком он связан с мафией?
Не знаю, правда.
Не знаю.
Смотри, кто это?
Может, живёт здесь, кто ещё?
– Машину не заглушил. – Ещё один придурок.
А вот и нет, посмотри, никакой он не придурок.
Садится.
Стой, стой, подожди не заводи машину, подожди.
Убери свою руку!
Так подожди, а теперь давай, трогай.
Да убери руку!
– Когда вернёмся? – Вернёмся поздно, очень поздно.
Ты что это, передумала?
Да нет. Папа сегодня был таким милым.
Ладно, я пойду на вечеринку, а ты оставайся у папы под крылышком.
– Передам привет Массимилиано. – Забудь об этом.
Тогда шевелись.
Вот он, вот он, остановился.
– Вижу, что остановился. – Паркуйся, паркуйся.
Так, молодец.
– Зачем он приехал сюда? – Здесь Сорбо сидит под домашним арестом.
– Ты уверен? – Конечно.
– Добрый вечер. – Добрый вечер. – Инспектор Лойаконо. – Да?
У меня разрешение на сопровождение Кармине Сорбо, его матери стало плохо.
Вот разрешение.
Смотри, он дал им бумагу.
– Ты видел это? – Конечно, видел.
– Всё в порядке. – Спасибо, всего хорошего.
Он поднимается.
– Да? – Инспектор Лойаконо.
– Поднимайтесь. – Спасибо.
Пошли.
А эти уходят.
– Звони Пизанелли. – Да.
– Добрый вечер, инспектор. – Добрый вечер, синьора.
– Располагайтесь, муж сейчас придёт. – Спасибо.
Нет, он поднялся наверх. Это рядом...
– Где живёт Сорбо. – Где живёт Сорбо.
Следите и не попадайтесь ему на глаза.
Ладно.
Ну что?
Лойаконо сейчас у Кармине Сорбо.
Но как? Он же под домашним арестом.
А вот это уже беспокоит.
Коррупционные щупальца каморры
проникли в полицию и прокуратуру.
А Лойаконо, через Карузо
выстраивает связи между ними.
Вот почему это было так важно для Буффарди.
– Добрый вечер, инспектор. – Добрый вечер. Куда я должен вас отвезти?
Немного проветриться.
Идёмте.
Господи, сил больше нет.
– Сколько времени вы не выходили? – Семь месяцев.
Какой приятный вечер для прогулки.
– Приятные впечатления? – Да.
Выходит, смотри, он выходит.
А это Сорбо.
Вот сюда.
– Она открыта. – Садятся в машину.
Заводи, давай, заводи!
– Эй, успокойся, убери руку! – Трогай, а то мы их потеряем!
Тогда всё пропало.
– Жми, жми... – Да что ты так волнуешься!
– Эй! – Привет, красотка, как дела?
Нормально.
Что будем делать?
Как что? Уходим.
Нет, даже не думай.
– Давай по кругу, может, есть другой въезд.– Пошёл, пошёл.
– Дай мне что-нибудь покрепче. – Сию минуту.
Стой, иди за мной.
Приветствую.
Чудный вечер.
Да.
Мне нравится, что это происходит здесь, на море.
Знаете, а ведь никто не верил, что вы согласитесь работать с нами.
Несмотря на ложь Ло-Монако...
вы остались неподкупны.
Это вы всё устроили?
Когда я узнал, что вы взяли кредит сто сорок тысяч евро
на квартиру в Агридженто, я решил, что вам нужны деньги.
Но потом я понял, что денег будет недостаточно.
Тогда я решил вернуть вам доброе имя.
Теперь оно очищено.
– Макс! – Ты что делаешь?
– Маринелла, да ты пьяная! – Нет!
Не высовывайся.
А ты помолчи.
– Не свети рогами. – Да иди ты!
Шутка!
Стой, стой.
Надо спуститься. Давай!
– Можно там было. – Вечно ты халтуришь...
Одно слово – и вы покойники!
Смотри, какая красотка!
Смотри, какие ножки!
Красавчик, подвинься, наша очередь.
Давай, тебе понравится.
Не трогайте меня, не видите, я танцую.
– Чего ломаешься? – Эй, Леодана!
– Какого чёрта вам надо? – Пацан, а ты что за клоун?
Педик!
Нарываешься?
Что ты сказал? Повтори!
А ну иди сюда!
Валим!
– Отпусти меня! Отпусти! – Пошли отсюда! Пошли!
Кто это устроил?
Макс! Макс!
Лежать, скотина!
Не двигайся!
Вызовите врача!
Скорее, врача!
Вызовите врача! Макс!
Моё почтение, дон Розарио.
Идёмте, Кармине Сорбо ждёт нас.
Стоять! Полиция!
Туда, живо туда!
Вниз!
Оружие на землю!
Руки за голову!
Ланторно, стоять, ты арестован!
Вы арестованы.
Лойаконо, я этого так не оставлю.
Ребята, за ним!
Стоять, ни с места! Руки вверх!
Здесь всё чисто!
Не двигаться! На землю!
Забирайте его.
Инспектор Лойаконо!
Поднимайтесь...
Это...
Это отличная работа.
Спасибо.
– Похоже, это ваше. – Да.
Держись!
Вы что-нибудь видели?
Вы видели раньше этих парней?
Да, по-моему, я пару раз их видел.
Знаете их имена?
Сандро и Дидиа.
Всех задержали, здесь была драка, парнишка получил резаную рану.
Спасибо.
– Маринелла! – Лаура!
Лаура!
– Ты как? Все нормально? – Да.
– Прошу тебя, помоги мне. – Конечно, давай, идём.
Тихо, тихо...
– Я её знаю, она пойдёт со мной. – Хорошо, госпожа прокурор.
Идём.
– Давайте я помогу. – Теперь всё кончено.
Несмотря на ложь Ло-Монако...
вы остались неподкупны.
Есть сомнения?
На ваш счёт никогда и не было.
Когда вы сказали, что на вас вышла мафия из Агридженто,
я решил – это шанс.
Отлично сработали, инспектор.
Спасибо.
Ваше место не в Пиццофальконе.
Переходите работать ко мне.
Вместе мы могли бы многое сделать.
Какого чёрта здесь происходит?
А вот и они.
Я же ясно сказал вашему шефу, чтобы вы не путались под ногами.
Мы хотели понять, он предатель или нет?
Лойаконо ведь один из нас.
Понимаете, почему я не могу принять предложение?
Всё кончено, инспектор.
Ни на минуту нельзя вас оставить одних.
Вот с ним не оставляй меня больше никогда.
– А как же я? – Давай, иди уже.
– Доволен? – Лойа,
если бы не я, то... – Всё нормально.
Ребята!
С ним – никогда!
Ладно, идите уже!
– Этого хватит? – Да, да.
В общем, мне сказали, что важные органы не задеты.
Твоему парню очень повезло.
Так что через пару дней сможешь его навестить.
Он не мой парень.
И не думаю, что пойду навещать его.
Как хочешь.
Слушай,
я не хочу, чтобы отец узнал.
Только не сейчас.
Даже не знаю, как ему сказать.
Не обязательно это рассказывать.
Если хочешь, можешь остаться здесь.
А знаешь,
я раньше думала, что ты стерва.
А я всегда думала, что ты избалованная девчонка.
Может, это отец виноват?
Может.
Наверное, я его ревновала.
Возможно, я тоже.
Как я устала.
Мне надо идти.
Увидимся завтра утром.
Спасибо.
Спасибо.
Джузеппе!
Буффарди мне всё рассказал.
– Значит, ты знала? – Да.
– Я так боялась за тебя. – А ещё?
Смейтесь, смейтесь, а сами засомневались, да? Один, два, три.
– Нет, вон те, один, два, три. – И больше всех ты!
Кто, я? Да это всё он!
Да, он прав...
Минуточку внимания, я хочу разобраться.
– Притвориться, что ты согласен, это была идея Буффарди? – Да.
Идея была Буффарди, но шкура-то моя, и если бы что-то пошло не так...
– Но всё сложилось удачно. – Всё сложилось удачно. К счастью.
Конечно, там же были Арагона с Романо.
Конечно, если бы мы не вмешались...
Их же спеленали!
Тост!
Отпразднуем это, ребята!
Это надо отметить! Бокалы, ребята!
Выпьем за всех нас, и за Арагону и Романо, которых спеленали.
Выставили меня дураком!
Девять, восемь, семь,
шесть, пять, четыре, три,
два, один! Ура!
Перевод студии: ViruseProject.TV Сообщество ВКонтакте: vk.com/viruseproject
Перевод: gatto-matto, редакция: Михаил Евсеев, при финансовой поддержке участников группы МИР ИТАЛЬЯНСКОГО КИНО https://vk.com/kino_italii
Can't find what you're looking for?
Get subtitles in any language from opensubtitles.com, and translate them here.