Original subtitles

Мне бы хотелось

назвать ее

"Песня для Той, которой нет" или "6-го ноября".

Я хотела написать что-то вообще без слов.

Слова есть, но...

Представим Париж, ноябрьское утро,

еще не холодно, солнечно, но зябко.

Ноябрьское утро, напоминающее март.

То солнце, то мелкий дождь.

Париж.

Едва движимое перемещение по Парижу.

Мрачное, долгое...

Как вереница, сгусток...

Понимаешь?

Много людей, или наоборот.

Все течет очень медленно.

Главное - мрачно, понимаешь?

И тут я слышу нечто вроде...

Понимаешь?

Что-то вроде размеренной молитвы.

Понимаешь?

С хором.

Там кухня.

Рояль будет здесь. Вас устроит?

Вполне.

Простите.

Не могли бы вы остановиться здесь на минутку?

Я хочу пройтись.

Начинаем?

МАСКА Черный клоун

Люк, дорогой!

Я хотела поговорить с вами о затмении.

А, через 2 часа...

Хорошо. Нет, я не осмеливаюсь

Нет, не осмеливаюсь.

Вы меня знаете. Я никогда себе такого не позволю.

Да, увидимся завтра.

Ложитесь спать, мой милый. Это лучшее, что вы можете сделать.

Нет, это для вас будет чересчур.

Это я вас обнимаю.

Краешком сердца.

Кончиками пальцев.

Я либо не осмеливаюсь. либо иду до конца.

Я тебя прерву, дорогая.

Нужно работать.

Хотя по мне и не скажешь.

Сейчас начнется: "Вы видели который час?"

А по мне - в самый раз.

Я не знаю.

Я не знаю.

- Это вы? - Что?

- Я поднимаюсь. - Сколько?

- Ты знаешь... - Мама, сколько?

Я не прошу много.

Давай завтра поговорим.

Все, что у меня есть.

Только на один вечер. Я играла на этой неделе.

Тем более берите.

Берите и покончим с этим.

И не беспокойтесь обо мне, не то я стану волноваться за вас.

Бег по кругу

без конца и края.

- Идите спать. - Зачем ты так?

Если что-то понадобится, обратитесь к Люсьене

И речи быть не может.

От нее одни проблемы.

У меня трудная работа. Я не выношу шума.

Когда ты вернешься?

Я уезжаю, возвращаюсь, перемещаюсь...

Теперь вы будете знать - где я есть.

Господи, сколько городов,

сколько остановок!

Франция...

ночная.

Снято!

Правильно ли я стояла?

Нужно было ближе туда или сюда...

Никто ничего не объясняет.

Как получилось?

Еще дубль?

Нормально прошло?

Все на сегодня. Всем спасибо.

Переснимать не надо?

Нет, ему очень понравилось.

Понравилось? Значит, все в порядке.

Спасибо, Брижит.

Вы плачете?

- Нет. - Да ладно, я же вижу.

Я принес то, что обещал.

- Будете читать по ночам. - Спасибо.

Спасибо большое.

Вы знали ее лично?

Ив, музыканты пришли.

Можно репетировать.

Хорошо.

Можно вас попросить остаться?

Давайте попробуем вписать тот жест...

Конечно.

Это может быть уместно в сцене репетиции.

Какой высоченный.

Венсан, сядьте, пожалуй.

Перед роялем.

Я уберу со стола.

Позвольте помочь.

Давайте начнем с репертуара начала XX века.

Вы репетировали?

Появились обложки. Пресса...

Итак, Ив...

что вы хотите?

Все.

Не трогай мой рояль, пожалуйста.

Начнем с начала.

"Мсье!" - сказала горничная, "Тоже мне новость!"

"Разумеется у меня отличная постель. Это уже подтвердили все друзья Мсье."

Знаете это?

Вы слышали Фрагсона?

Здесь вступаешь.

"Леон, вы сказали: "Забудь меня, я скоро женюсь".

Какое безумие.

Не каждого возможно забыть."

Тут обращаетесь к нему.

Ты перед кем так разошелся? Зачем столько нот?

Кто курит?

О, Господин Пожарный!

"Я всегда говорила, что ты был первым,

кто познал мою невинность.

Ты тогда ухмыльнулся. Ухмыльнулся, голубчик.

А женщина такое не забывает.

Да, я была невинна. Конечно, смешно.

Я была так наивна.

Ты, право, тоже не греческий бог,

но удовольствие мне доставил."

Пошли реплики.

Да.

А теперь Брассенс.

"С мешком за спиной

он пришел из Волшебной Страны.

У него длинная белая борода,

и звали его Дед Мороз"

В определенный момент можете встать.

"Он достал свой подарок

и положил руки мне на бедра.

Он усадил меня в карету

и пообещал королевскую жизнь.

Достать Луну с неба

и подать ее на блюде.

Заполнил амбар своим зерном

и положил руки мне на бедра."

Теперь подходите к матери.

"На мне почти ничего не было,

и он надел на меня шубку.

Какая роскошь!

Теперь я на время согреюсь.

Он сделал мне муфту

и положил руки на бедра.

Задернем шторы,

отгородившись от нужды.

Пусть за окном непогода,

меня она больше не коснется

Теперь дни будут полны свободы,

он положил руки мне на бедра."

"Девочка и Дед... Мороз."

Название песни.

Невозможность прощения.

Без матери здесь не обойтись.

"Не все сражения сопровождаются пальбой."

"Подожди."

"Не все сражения..."

"Стой."

"- Не все сражения..." "- Сопровождаются пальбой."

"Раны можно заработать не только на ваших полях сражений..."

"Давай сначала поработаем, а потом посмотрим."

"Слушай."

"Может и было, но это слишком длинно."

"... пока не сотрется память

о любви, полной страданий..."

"Что мне хуже удается: мелодия или ритм?"

"- Тебе не нравится?" "- Нравится."

"Я не могу это играть..."

"Могу спеть, потому что сама сочинила,

но разобрать здесь ничего не могу."

"Почему?"

Я сольфеджио не проходила, но такого не писала.

"о любви, полной страданий,

из-за которой я хотела умереть,

я буду снова ждать радости,

чтобы я могла улыбаться по утрам.

Ждать ветра, который высушит мои слезы

и ночи, что подарит успокоение.

Кажется, есть берег,

где лечат разбитые от любви сердца.

Там терпят крушение погибшие любовники

и качаются на волнах обломки прошлого."

Ее трясет.

Она подает знак, что не выйдет.

Зал превратился в полчище жадных насекомых,

В стаю гигантских оголодавших

муравьев.

Она по-настоящему боится.

Протяжный вой, она отступает.

Как будто плотина сдерживает воду.

Она решается и оттягивает занавес.

Выходит.

Плотина не выдерживает.

Хищники ликуют.

Две тысячи человек хлопают в едином порыве.

Мне тоже было не по себе.

Дикая мощь.

Я проводил ночи напролет в ее квартире,

слушая ее записи.

И, на самом деле,

все шло равномерно.

Нота за нотой,

слово за словом.

Словно кто-то пашет землю руками.

Грядка за грядкой.

В постоянном поиске.

Поиске света.

Это был долгий путь.

Идти по нему приходилось с терпением, упорством...

И вслепую.

Но самый сложный момент -

когда она понимала, что песня написана.

Тут сомнение накатывало со всей силой.

Все могло быть разрушено в один миг.

Магнитофон - такая вещь.

Одно нажатие кнопки - и все исчезло.

Нужно бы покурить.

Сцена была там.

А бар - здесь, справа.

"Шлюз",

махонькие залы на Левом берегу...

Видели? Мал мала меньше.

Там никого не обманешь, ты смотришь публике в глаза.

"Достаточно перейти мост..."

Вы ведь это специально?

"От "Шлюза" до Шатле."

"А я всего-то пересекла Сену."

Она скажет это в Шатле, где будет прощаться со сценой.

Я там присутствовал.

"Как приятно,

что вы все собрались тут в этот вечер.

Я подумала, что...

А может представила...

Представила, что...

Не знаю...

Что я вдруг...

даю большой концерт."

"Не согласитесь ли вы потанцевать со мной

этим вечером?"

"Потанцевать?"

"Я смотрю на тебя, потому что...

увидел тебя прежде, чем услышал.

Тогда, в первый раз,

я запомнил тебя именно такой.

Героиня, сидящая

за роялем,

которая пела.

Думаю - первое, что врезалось мне в память,

не столько звук твоего голоса,

сколько стан,

руки,

глаза.

Позднее, когда я снова тебя увидел,

ты танцевала.

Я был счастлив, потому что

это было похоже

на рождение бабочки, которая отвоевывает себе пространство.

Потому что ты действительно жила.

Всецело...

Абсолютно...

Благодаря возможности быть самой собой.

Пой."

"Скажите это кончиками губ,

я уловлю слова краешком сердца.

Тише, уймите жар,

я слушаю.

Произнесите это нежно,

просто шепните

Так я лучше расслышу,

без сомнения.

Если вы скажите это лишь кончиками губ,

я уловлю краешком сердца.

И продлю свой сон,

в котором любовь станет звуком.

Сладким, как пчелиная песня

в погожий летний день.

Вглядись в спускающиеся сумерки,

там неспешно раскачивается лодка..."

"Я убежден в том,

что эта женщина проживала не свою жизнь. Но рассказывала о ней с такой страстью,

что в результате поверила сама и убедила всех окружающих."

Заходите, Господин Продюсер.

"Поэтому трудно не подвергать сомнению даты,

факты, детали.

Как если бы это была женщина с тысячью лицами."

"Вглядись в спускающиеся сумерки,

там неспешно раскачивается лодка.

Как прекрасен ее парус.

Он танцует.

Я скажу это кончиками губ:

"Люблю вас сердечно."

И мы проживем вместе этот сон."

Вот как-то так.

Чарли, ты мой менеджер. Что там с перчатками?

Я решил этот вопрос. Еще что-нибудь?

- Ты лично этим занимался? - Да.

- Ты где? - С Сильви.

Сильви едет в Японию, а я собираюсь в Тарб.

Ты же мне обещала, что не поедешь в Тарб.

Разве?

- Никакого Тарба. - Что там с обогревателями?

17 градусов. Это прописано в контракте. На каждый концерт.

Будь спокойна.

Она же синяя.

Она не была синей. Машина была серая.

Синяя только для студийных съемок.

Это немецкий?

На немецком она тоже пела.

Все-таки высоковаты вы для Ролана.

Будете у нас вечно сидеть.

Прошу.

Начнем с вас, Брижит.

Садитесь напротив.

"...мы покидаем Эндр..."

Эндр?

Венгерский.

Теперь по-французски:

"Говори тише, они могут нас услышать."

Я не слышала этой версии.

Сейчас бы буайабеса!

Буйабес в Шатору?

Здесь есть что посмотреть?

Нельзя прохаживаться по городу, а потом петь.

Это невозможно.

Так ты расходуешь энергию, теряешь концентрацию.

Я бы не смогла.

Хотела бы, но...

Если бы я гуляла,

уличное убранство неизбежно отвлекало внимание.

Это бы отнимало энергию.

Я должна двигаться напрямую.

Как лошадь.

Вы говорили, что после "Индейца" хотели бы красный фильтр?

Красный...

Идея синего, белого, красного мне не слишком нравится.

Немного розового, слегка голубого. Лишь чуть-чуть.

Достаточно сцены, света и... "поднять занавес"!

В любом случае я буду подавать сигналы.

Если бы можно было петь в темноте, это был бы высший класс.

Что дальше?

Угадай.

Знаешь - куда я сегодня ходила? На рынок, в 6 утра.

И что я там нашла?

Подарок.

Поймешь смысл?

"Зачем играть столько нот..."

Пожарные?

Это Эндр? Где мы?

Такое чувство, что это будет вечное турне.

Позвоните Чарли. Скажите, что денег для детей на Рождество уже больше.

У меня теперь есть деньги, он знает что делать.

Ролан?

Ролан, я устала.

Мы тоже.

Помочь?

Сейчас залезу.

Нужно сохранять хладнокровие.

Это будет нетрудно, здесь околеть можно.

Может вам помочь, милый мой человек?

Рук здесь хватает. Но спасибо за беспокойство.

Я не неженка. Уж на лестницу могу забраться.

Сегодня здесь концертный зал. Будем зажигать!

Для вас выступает... артист эстрады!

Я вижу, вы целый день работаете без перчаток.

Это опасно.

Выберите себе нужного размера

и раздайте коллегам.

Это меня успокоит.

Да, именно так.

Ближе к центру сцены.

Не хочу в центр. Я буду выглядеть стенографисткой.

Поставим туда...

Пьеро, ты толкаешь?

Я понимаю, что это кощунство, но...

Что скажете, Господин Настройщик?

442 - это слишком?

Высоковато, но...

Хороший инструмент.

Такое чувство...

Что я ищу своего пасхального ягненка.

Если перепада температуры не будет...

Спасибо вам.

А Прео далеко отсюда?

Не очень.

Во время войны я укрывалась в Прео.

Я серьезно.

А Бюзансе?

У моих друзей там замок.

Вы знаете семейство Буарно?

У вас есть связи!

Помните поезд, который атаковали в Шатийоне?

Нет.

Вы тогда еще не родились.

Я была в том поезде.

Я вам честно говорю.

Я хорошо знаю ваш регион.

Я не шучу.

Та малышка,

уцелевшая в вагоне,

и есть я.

После этого я редко сюда возвращалась. И вот, сегодня

мы здесь.

Почти 40 лет спустя...

Ну, еще не 40, разумеется.

Годри!

Раздевай инструмент.

Я жду объяснений.

Я жду объяснений.

"...я танцую с тобой..."

"Каждую ночь, что мы проводим вместе, любовь моя, это приключение."

Я бы из этого шлягер сделала.

Проблема в том,

что Ролана нельзя освещать.

Только мы его видим. Это досадно.

Нет, нет, нет, Тони!

Заходишь с улицы в верхней одежде!

Трешься о мои костюмы. Руки прочь!

Это не фетишизм.

Мы же не трогаем хирургов. Это то же самое!

Ты не усвоил это за 10 лет?

Я с краю поставил.

Эти костюмы говорят о любви.

Да!

Музыка - это любовь!

Эти наряды служат любви. Они священны.

А ты заходишь и бросаешь рядом свои шмотки.

Мари!

Таблетки!

Коридран, все давай. Все, тебе говорят!

Что я с этим сделаю? Вот что!

- Чего ты ждешь? Беги в аптеку! - Я как раз собиралась.

Собиралась она. Деньги-то есть?

Чарли мне тут дал...

Надо бы тебя приодеть. Взгляни на себя!

Монашка какая-то. Здесь одна монахиня - это я.

Купи что-нибудь заводное!

Где там твои салатовые топы?

Уже иду.

А меня возьмешь?

Возьмешь.

Вместе походим.

Надо тебя преобразить.

Поедим там селедочки.

Хотя нет, селедку мужикам оставим.

"Моя любовь, красавец, мой принц,

мое дорогое дитя.

Моя любовь, красавец, судия,

мое второе "я".

Ты - солнце на закате,

что опускается на землю.

Ты - моя последняя весна.

Мой Бог, как я люблю тебя.

Мой путь, что вел к тишине

теперь окончен.

С высокой дерзостью

я отказалась ото всех,

ступая в осень.

Возможно, последнюю.

Я уже ничего не хотела,

но, словно чудо,

из света возник ты.

И ты, дитя мое, мой принц

стер границы.

Ты, мое заходящее солнце,

мое небо и земля,

вверил мне свои 20 лет

от всего сердца.

Ты - моя последняя весна.

Мой Бог, как я люблю тебя.

Я всегда считала,

что самые красивые любовные отношения -

инцестуальные.

В твоем взгляде было

столько светлой нежности.

Ты хотел жить со мной..."

Сними меня!

"Я вновь зашла в свой дом

с широкими окнами

и короновала тебя.

Я поцеловала твои губы,

и ты, о, юность моя,

ты, мука моя,

приложил свои 20 лет

к сорока моим.

Едва родившись,

она обречена на погибель.

Безнадежная любовь.

Чтобы алмаз, подаренный нам, не потерял свои блеск,

я сожгла наш собор.

Самые красивые любовные отношения,

самые прекрасные из них -

инцестуальные."

"Дитя мое, моя любовь..." - это новая песня?

Да. Она называется "Инцестуальная любовь".

И "Палач"?

Не слишком оригинальная.

Но очень красивая.

Для Ива, пожалуйста.

Вы снимаете фильм о Барбаре или о себе?

Это одно и то же.

Вот как?

Когда-то вы шепнули мне на ухо.

В 16 лет это изменило мою жизнь.

"Распоряжайся жизнью так, как считаешь нужным." Слова из колыбельной.

Стоп, стоп.

Колыбельная, которую мне никогда не пела ни мать...

ни подруга...

ни любовница.

Идемте.

...что берет на себя все бремя тоски,

которая вдруг рассеивается.

Начинать заново, не теряя надежды... Все это благодаря ее песням.

Привет, Брижит.

Рада тебя видеть.

Смотрите кто вернулся!

Ты обещала не притрагиваться к роялю.

Увы.

Спасибо, Жюльет.

До завтра.

Что это?

Хендрикс.

Я учусь.

Мой аксессуар.

Впервые слышу такое в свой адрес.

Мой пропуск в ночь .

Безудержность ночи.

Я уснул?

Нам нужен кофе. Много кофе.

Я умираю от голода.

Любезный мой, приготовите нам что-нибудь?

Борщ?

Борщ? Было бы чудесно.

Да, господа, добрый вечер.

Решили пересечь Стикс?

Сколько километров вы вели?

Лучше тебе не знать.

И вы никогда не водили?

Никогда.

Какое миленькое пианино.

От матери осталось. Решил сохранить. Прошу.

Правда?

Надо бы над этим поработать.

Вы уж простите.

"Идет дождь...

Улица Гранж-о-Лу, 25...

Я помню ту встречу.

Она впечатана в память навечно.

Та комната в глубине коридора...

Я сидела возле камина,

когда поднялись четверо мужчин.

Свет был холоден и бледен,

мужчины были торжественно одеты.

Я не задавала вопросов

своим неожиданным спутникам.

Я молчала, но по их взгляду

поняла, что слишком поздно.

И все-таки я приехала повидаться

на улицу Гранж-о-Лу, 25.

Но он так и не увидел меня вновь,

его уж не было с нами.

Теперь ты знаешь эту историю:

он вернулся однажды вечером,

и это было его последнее путешествие.

Последний причал.

Перед смертью он хотел...

Он хотел... перед смертью...

Согреться моей улыбкой,

но умер в ту ночь

без прощания и последнего "люблю".

По дороге к морю

в тени каменистого сада

я уложила его под одеялом из роз,

чтобы он обрел покой.

Отец мой...

Отец."

Ее песни

побеждают слезы.

Отсюда эти порывы, скорость, ритм, кабаре.

Это не Вальми и не Верден.

Это Нант.

Влекущий за собой.

Дорогой,

не пытайся найти "свое", колеся по свету. Этот поиск и есть - ты.

А теперь иди.

В путь.

"Я провела больше времени на сцене, чем в объятиях мужчин.

Чаще жила со своими страхами на сценах театров...

В кулисах.

...в кулисах театров,

чем обращала внимание на тех, которых люблю."

- "Которых любила." - Нет. "Которых люблю."

"Пение - это не профессия."

"Я хочу петь. В этом моя жизнь."

"Я знаю жизнь. Уж поверь."

"Это возможность поделиться с другими своей свободой,

своей правдой, своей рели..."

Нет, это я убрала.

"Позволь мне позаботиться о тебе.

Впредь ты не будешь голодать."

"Я бы хотела научиться жить с другим.

Вернее, с кем-то одним.

Гулять с ним в парках,

наблюдая как сменяются времена года.

Он бы поглаживал мои усталые ноги,

встречал рассветы,

слушал не мои песни, а то, что я говорю.

Хотела бы я научиться..."

Выпьете еще что-нибудь?

Горячего кофе?

Нет, дорогой.

"...что в прошлом осталось

уже не вернуть..."

Люди не расходятся.

Даже после окончания концертов.

Свет не выключают даже спустя 45 минут. Ждут Ее.

Я должна объявить, что это было последнее выступление.

Олимпия, Бобино, где бы то ни было. Я останавливаюсь.

Она никого не предупреждала.

Ни Ролана, никого из команды.

Я дышала музыкой, поклонялась ей, просто жила ей.

Но не могу принять себя такой. Я сама себе противна.

Существуют три схожих рода занятий.

Монашество, проституция и то, чем занималась я.

Я открываю для себя новую страницу.

Я начинаю писать.

Когда-то я и представить не могла, что буду сочинять песни. Когда я говорю, что останавливаюсь...

И что, она ушла?

Нет. Отказалась от гастролей.

Не ездила по обязательному маршруту.

Париж, Лион, Марсель...

Больше не могу. Потому что эта профессия создана ради приключений.

Чем я займусь? Не знаю.

Но непременно буду делать это с удовольствием,

как делала это всегда.

Я вас люблю!

Я знаю, что Барбара еще жива.

Барбара, которая умеет пародировать,

которая не любит кроликов и разговаривает с собаками как с людьми.

Которая обедает в маленьких ресторанчиках.

Я это твердо знаю.

"Брель умер."

Она умерла?

Нет. Фанаты прислали столько цветов, что пришлось нанимать грузовик.

Тюрьма?

Женская тюрьма.

Она привезла свой концертный рояль.

Репортеров не будет, да?

Она не хотела афишировать свое посещение.

400 презервативов достаточно?

СПИД только начал распространяться.

После ее концертов при выходе устанавливали вазы с презервативами.

Прошу вас быстрее.

Поворачивайте скорее!

Грузчики попались ужасно тупые.

Достало. Спускай его сам.

Что если обрезать до?

"Это моя вина.

Как глупо."

"Я вас..."

"Я люблю вас!"

"Поверить не могу. Как чудесно. Я забыла.

Не знаю что сказать, что делать.

Столько времени прошло!"

"Лишь 10 дней."

"Не в этом дело.

Я так долго ждала, что произойдет нечто.

"Я счастлива!

Счастлива!"

"Я тоже!"

О, это вещь!

Однажды днем,

а, быть может, ночью...

Однажды днем,

а, быть может, ночью

я уснула

у озера.

Вдруг,

точно пронзив небо,

из ниоткуда

появился черный орел.

Медленно

он расправлял свои крылья.

Медленно

он кружился

подле меня,

шелестя крыльями.

61 (см.)

Я вам принес конфеты.

Я написал кое-что касательно Бреля.

Только что.

Хочу вам прочесть.

- Это... - Моя хижина.

"Почему бы нам не сделать совместный фильм?

Начнем все заново. Это будет неожиданно.

Мне понадобится женщина.

Некрасивая женщина.

Некрасивая как я."

"Некрасивая как ты...

Что ж...

Я не против."

"Называться фильм будет "Мидии".

"Звучит!"

"Или "Леон"...

"Леон", пожалуй, лучше."

"Как меня будут звать?"

"Леония".

"Леон и Леония.

Мне нравится."

"Два ординарных человека лет сорока влюбляются друг в друга на пляже.

Я покажу тебе пляж из своего детства.

Ты согласна?

Да."

"Жак, увези меня, освободи мою душу.

Где ты, мой Жак?

В своем самолете?

Где ты? Я скучаю по своему Дон Кихоту.

В твоем Ягуаре я нашла Равеля.

Небо сегодня было таким чудесным. Уверена, что ты заметил.

Пляж в силе. Я приеду посмотреть.

Я сейчас занята песней.

Ты... как сказать..."

Спасибо.

До свидания.

"Ты можешь ни о чем не думать, валяясь на солнышке. Люблю тебя..."

Ив!

Посмотрите на этот дом в Руане.

Руан - это 38-й год, довоенное время, не пойдет.

Да, но взгляните на дом в Сен-Марслене.

Совсем не то.

Совсем не то.

Однажды она меня поцеловала.

Кто?

Авеню Виктория, Шатле, 87-й год.

Нет, правые уже пришли к власти.

Значит... 93-й.

Забавно. Мне казалось, я был младше.

Если бы у Барбары не было агента...

Она ведь все раздавала...

Он ее спас!

Давайте попробуем эти реплики? Это давнишний контракт.

Возможно, Чарли, ее менеджер, мог произнести что-то подобное.

Налоговая служба требует взыскания 1,5 млн.

Налоговая служба требует, чтобы Барбара

уплатила 1,5 млн.,

150 млн. в старых франках.

Мерседес остается за вами, но чековую книжку

и кредитные карты я изымаю.

На расходы

вы будете получать конверт с 500 франков

в день.

Маруани.

Чарли, ты обо мне забыл?

Тебя забудешь!

Говори.

Ты видела дом?

Понравился?

Бросить там якорь? Ни за что.

Смотри на это как на выгодное вложение.

- Временное убежище. - Я номада.

Кочевничество у нас в крови. С судьбой не поспоришь.

Никаких причалов и привязанностей. Чемоданы у нас всегда собраны.

Что им сказать насчет уроков вождения?

Что это бесполезно.

Ничего страшного, она все равно не умела водить.

Значит, она жила здесь.

Поехали.

Куда теперь?

Думаете это здесь?

Это Дом Культуры. Такое пропустить нельзя.

Новехонький, огромный.

Где ж тут вход?

Не здание, а целый скелет.

Тут нужно быть собранной.

Вы ведь понимаете, что это не рояль?

В каком смысле?

Пианист мадам Вартан остался им доволен.

Увы, я не обладаю талантом мадам Вартан.

Питер, сделайте что-нибудь. Не знаю. Задрапируйте черным что ли...

Стойте!

"Прощай, деревце, чудесное деревце,

Ты было таким красивым.

Но, хоть ты и хранишь печать прошлого,

в моих детских воспоминаниях тебе места не нашлось."

Нечего жалеть, просто деревце теперь припрятано.

Публика должна это понимать.

В конце концов

они придут смотреть на меня.

Нельзя вдруг отказаться от своих привычек.

И я от своих не могу.

Твой ящик Пандоры?

Что это?

Фантастика!

Точно фиолетовый дождь в тенистых скалах.

Поздно вступила.

"Руки Лукавого и Бога,

объединившись однажды, свели нас вместе?

Чьи именно это были руки, мне неизвестно,

но я говорю спасибо за эту любовь и снимаю шляпу!"

"Рука ли Дьявола иль Бога

соткала небо этим прекрасным утром,

запустив в сердце солнечный луч,

что разбивается о волны тысячью пунцовых бликов.

Рука ли Дьявола иль Бога

пустила по морю этот парус,

что вьется подобно змее.

Черно-белый он пляшет с ветром в синеве.

Рука ли Дьявола иль Бога, а может сразу обе

соединились, чтобы подарить нам это утро?

Чья эта заслуга? Я правда не знаю.

Но снимаю шляпу перед такой красотой.

Рука ли Дьявола иль Бога

оставила в саду эту розу?

Для чьей княжны цветет

в саду эта бархатная роза?

Сливы наливные, белая сирень,

красная смородина, детский смех.

Как хороша Кристина под белой юбочкой которой

гремит салют двадцатилетья.

Парус тот, что исчезает, роза что в саду была,

Цветы, плоды, слезы радости...

Кто подарил нам всю эту красоту?

Бесшумно соберем все это воедино. Идем, все это для нас."

Они скрываются там, в глубине.

Мне знакомы эти улицы.

Я трушу.

"За Порт де Намюр вспоминаются дома,

девушки легкого поведения. Одна дама - сильная, с добрым сердцем

прятала свои деньги под паркетом.

После дневных попоек она начинала вопить:

"Ты мне за квартиру не заплатил, малыш!"

Тогда приходилось поднимать половицы, чтобы доказать, что она не права.

Дом был полон художников.

По-настоящему полон.

В белоснежной мастерской стояло пианино, точно лошадка с карусели."

Это я вам все это наговорила?

Да.

А вот еще:

"Там был студент-юрист.

Когда он распахивал пальто, оттуда выпадали марионетки."

Дальше я добавляю:

"Брюссель должен выгореть до тла,

чтобы возродиться Фениксом

с узким личиком,

короткими волосами и широко посаженными глазами."

Вот вы и есть настоящий поэт, мой дорогой Турнье.

А я - отнюдь.

И писать я не умею.

Петь - да.

Тра-ла-ла, и пошло-поехало.

Нет, это глупая затея.

И что потом мне с этим делать?

Продолжать петь свои "2 притопа - 3 прихлопа"...

Тогда давайте запустим целую коллекцию.

"Прихлопы эпохи".

Равняйтесь!

Честное слово, это не мое.

Терпеть не могу все эти сказки, легенды,

надуманность, чтобы сделать цвета поярче.

Увы, я не обладаю воображением Генсбура.

Может, пойдем к деревьям?

Можно хотя бы узнать дату вашего рождения?

9 июня, 1930.

Вы родились в Париже?

Да. В районе Батиньоль.

Вы не поможете?

Снизу вверх.

Это из Туниса.

Там это принято одевать по праздникам

на хвосты

лошадей.

У вас там родные?

Представьте себе - нет.

Я русская по маминой линии.

Одесситка, если быть точной.

А отец?

Простите?

Эльзасец.

Какое чудо - это телевидение.

Взгляните на этих людей.

Плащи, накидки...

Точно на приеме у Виндзоров.

О, сантехник пошел!

Футболка - просто гвоздь программы.

А какие бретели!

Почему этот дом?

Почему этот?

Не знаю. Это больше образ, чем дом.

Чтобы просто сказать: "Я дома."

Всего лишь образ.

Кусочек Франции.

Чтобы менять замкИ.

Побудьте моим резонатором. Слушайте.

"Девчушка с взъерошенными волосами,

которая прятала свое горе в богом забытых садах.

Та, что любила дождь, ветер, солому,

свежий ночной ветерок

и запретные игры."

Эта картина висела не тут.

Да?

Она всегда висела напротив моего взгляда.

Давайте уберем эти декорации.

Слова давно минувших дней...

Спасибо.

Не за что.

Не могли бы вы помочь мне?

Просто потяните.

Мсье Турнье,

спасибо большое.

Пойду отдам.

Присмотрите минутку за инструментом?

О, мое шале, мой вигвам...

Моя развалина и молельня.

Мой пьяный корабль,

любовник мой.

Пианинчик!

"Я не умею говорить "люблю". Не умею...

Я не могу сказать "люблю". Не могу...

Я так часто говорила это в шутку,

что нынче уже не смешно.

Сейчас же я не осмеливаюсь сказать то,

что хочу...

Но я написала музыку,

которая скажет это лучше меня.

Улыбнешься ты или прослезишься,

зависит от тебя.

Но я сделала все,

хоть это ничего и не значит.

И днем и ночью

я страдаю, хотя нужно

всего лишь произнести "люблю".

Но я не осмеливаюсь.

Так пусть же музыка

скажет это за меня.

Я помню твои губы,

твои глаза, твой смех,

голос.

Тот жар твоих прикосновений,

звук шагов.

На своем обнаженном теле

я узнаю из тысяч твою ладонь.

Но просто сказать "люблю"

я не умею, не могу.

Хорош глупить, я скажу.

Это всего лишь 3 коротких слова.

Но я боюсь, что ты будешь смеяться.

Прошу, не смотри на меня.

Здесь, за роялем я скажу.

Признание слетит с кончиков пальцев.

За роялем я могу сказать.

Послушай, взгляни на меня.

Не могу.

Не умею.

Не решаюсь.

Я люблю тебя.

Я устарела для всего

и вся.

Не слежу за календарем.

Что?

На пении свет клином не сошелся.

Что?

Это моя жизнь.

О такой я и мечтала.

Как они говорят,

я знаю свой уровень.

И что?

Даже если я знаю, что эти мои усилия смехотворны,

даже если допустить эту мысль...

и даже больше...

Да будет так, скажу я вам.

Да будет так.

И точка.

Я меняюсь на 180 градусов.

Я стараюсь не отставать.

Я иду к вам.

Мишель?

Ты помнишь

точную дату, когда ты впервые взял меня на аукцион Друо?

Я уже жила на ул. Микеланджело?

Нет, что я мелю.

Я жила в отеле на ул. Турнон.

Да, весна 68-го. А не в ноябре?

Думаешь?

Спасибо тебе.

Обнимаю.

До свидания, ангел.

Послушай это исполнение.

Ох уж эти японцы. Там такое в порядке вещей.

Техника на грани фантастики.

Они делают записи

на маленьких электромагнитных дисках,

используя линейный РСМ.

Вот. Послушай.

Это же не твой голос.

Они все переписали, потому что я...

Не снимай.

Мне больно.

Элизабет, больно.

Это лебединая песня.

Как там было в твоей истории о призраке?

- Какой истории? - О призраке голоса.

Не помню что это было...

Цвет, яркость, спектр...

Спектр!

Спектр! Точно!

- Спектр голоса. - Смешная была история.

Болит.

Пойду заварю себе цикорий.

"Кому? Как? Когда и зачем? Против кого?

Прекратите свое насилие.

Откуда вы? Куда идете? Кто вы? Кому молитесь?

Помолчите, прошу вас.

Кому? Как? Когда и зачем? Если мы должны быть за или против,

то я за солнце, заходящее за вершины холмов.

За густые леса

Потому что плачущий ребенок,

неважно откуда он, это плачущий ребенок.

А гибнущий ребенок

под стволами ваших винтовок, это гибнущий ребенок.

Как ужасно выбирать между двумя невинными.

Как ужасно, когда твоими врагами становятся

детские улыбки.

Кому? Как? Когда и зачем? Против кого?

Пока мы теряем вкус жизни,

вкус воды, хлеба и "крекс-фекс-пекса" в парке Батиньоль.

Но почти просто так, чтобы быть с вами,

ради полураспустившейся розы,

ради дыхания, дуновения ветра

и этого покачивающегося сада..."

Барбара?

Она самая.

Я была далеко от телефона.

- Мне дал ваш номер Жиль Пиалу. - И правильно сделал.

Вы в больнице?

Клуз Велле.

"...вкус воды, хлеба и "крекс-фекс-пекса" в парке Батиньоль.

Не против чего бы ни было,

но за все распустившиеся цветы.

За дыхание, дуновение ветра

и этого покачивающегося сада.

Жить страстно

и бороться только оружием добра.

Быть богатым, не имея ничего.

Иметь собственную правду - уже богатство.

Какой смысл говорить о поэзии

топча луговые цветы.

Впустите свет в глубину серого двора,

до которого никогда не доставало солнце.

Жить...

Жить...

от сердца."

24 число, среда. Последний день репетиций в Преси.

Вечером грузим все в грузовик.

Тоска.

Смотрю на кресло-качалку.

25-е.

7 утра.

Патрик нанимает авто.

Нетерпение.

Не нахожу себе места с 4-х утра.

Едем на фургоне в Могадор

через Пантен.

Путешественница.

В Могадоре команда настраивается.

Все начинает развиваться по удачному сценарию.

Чарли повсюду.

В гримерной все как я люблю.

Входит Кристоф-золотые руки.

Рояль на своем месте.

Маю, Жерар и Сержио тоже.

Пол перекрасили.

Я захватываю сцену.

Это мое судно.

Перевод: Playball