Afrikaans
Akan
Albanian
Amharic
Arabic
Armenian
Azerbaijani
Basque
Belarusian
Bemba
Bengali
Bihari
Bosnian
Breton
Bulgarian
Cambodian
Catalan
Cebuano
Cherokee
Chichewa
Chinese (Simplified)
Chinese (Traditional)
Corsican
Croatian
Czech
Danish
Dutch
Esperanto
Estonian
Ewe
Faroese
Filipino
Finnish
French
Frisian
Ga
Galician
Georgian
German
Greek
Guarani
Gujarati
Haitian Creole
Hausa
Hawaiian
Hebrew
Hindi
Hmong
Hungarian
Icelandic
Igbo
Indonesian
Interlingua
Irish
Italian
Japanese
Javanese
Kannada
Kazakh
Kinyarwanda
Kirundi
Kongo
Korean
Krio (Sierra Leone)
Kurdish
Kurdish (Soranî)
Kyrgyz
Laothian
Latin
Latvian
Lingala
Lithuanian
Lozi
Luganda
Luo
Luxembourgish
Macedonian
Malagasy
Malay
Malayalam
Maltese
Maori
Marathi
Mauritian Creole
Moldavian
Mongolian
Myanmar (Burmese)
Montenegrin
Nepali
Nigerian Pidgin
Northern Sotho
Norwegian
Norwegian (Nynorsk)
Occitan
Oriya
Oromo
Pashto
Persian
Polish
Portuguese (Brazil)
Portuguese (Portugal)
Punjabi
Quechua
Romanian
Romansh
Runyakitara
Russian
Samoan
Scots Gaelic
Serbian
Serbo-Croatian
Sesotho
Setswana
Seychellois Creole
Shona
Sindhi
Sinhalese
Slovak
Slovenian
Somali
Spanish
Spanish (Latin American)
Sundanese
Swahili
Swedish
Tajik
Tamil
Tatar
Telugu
Thai
Tigrinya
Tonga
Tshiluba
Tumbuka
Turkish
Turkmen
Twi
Uighur
Ukrainian
Urdu
Uzbek
Vietnamese
Welsh
Wolof
Xhosa
Yiddish
Yoruba
Zulu
Ну как? — Ничего не вижу.
Ну, давай!
Главного редактора видеть можно?
Можно. Я — главный редактор.
Здрасте. — Здрасте.
У вас родственники здесь? — Откуда?
Знакомые? — Ни одного.
Ну, знаете, вашей жене надо вручить медаль за храбрость.
А теперь скажите мне, почему вы решили, что вы можете работать в редакции радио?
Вы что публиковались в газетах, писали для радио?
Не публиковался, не писал.
Ну вот видите. А как же я могу вас взять?
Дело в том, что я пишу...
Моя цель — стать профессиональным литераторам, понятно?
Да, заявление смелое, ничего не скажешь.
Беда в том, что у нас писать умеет каждый и читать.
Я хочу сказать, что сейчас все грамотные, но недалеко не все могут работать в редакции.
А вы дайте задание, проверьте! — Какое еще задание?
Любое.
Ну, репортаж, очерк, корреспонденцию.
О, вы и с жанрами знакомы?
К сожалению, этого мало, чтобы работать в редакции.
А где ваша жена, почему вы без нее?
Она в коридоре стоит. — А что она там делает?
Дрожит от страха.
Ну, позовите ее.
Иди сюда! — Сережа, ты, пожалуйста, один!
Да идем, не трусь! — Сережа! — Я ему уже все сказал, пошли!
Здрасте.
Здрасте.
Ну, ладно.
А если выше журналистские способности окажутся лишь воображаемыми?
И после первого задания я должен буду вам отказать, что тогда?
Думали об этом?
Думал, но такого не случится!
Я от вас больше ничего и не ожидал.
А все-таки?
Пойду в оленье стадо!
Я читал: там нужны пастухи.
В стадо, в оленье?
А вы когда-нибудь были в тайге? — Откуда? Я же горожанин.
Вы знаете, эта ваша самонадеянность просто пугает!
Только человек, совершенно лишенный всяких внутренних тормозов способен,
уверить себя, что после жизни в городе, может стать оленеводом.
Я думал: вы более зрелый человек. Вы меня просто огорчили.
Если, уж у вас ничего не получится с первым заданием, я теперь склонен думать именно так,
идите на стройку, разнорабочим вас возьмут,
оклад вполне приличный, плюс северный коэффициент.
По крайней мере сможете прокормить свою жену.
Вам в этот переулок. До свидания.
Ну вот, добился! — А что я такого сказал?
Самую настоящую правду! Пошли.
Господи, ребятки, вам по семнадцать, а вы уже женаты!
Как же вас зарегистрировали? — Очень просто, по блату! — Ой!
Помолчи!
Господи! Где же мне вас устроить?
Просто жалко вас на раскладушки бросать, у нас тут в коридоре пьяные ходят.
Знаете, что я сделаю... вы надолго к нам?
Нет, что вы? Поработаем до пенсии и уедем! — Сережка!
О, ну и муж у вас, деточка! Где вы только такого отыскали?
Ой, знаете, что я сделаю?
Положу-ка я вас в правительственной.
Ты куда это лыжи навострила? — К подружке схожу.
Опять до глубокой ночи? — Ой, уж до глубокой!
Слушай меня, чтобы в 10:00 была дома, ясно?
Полемики не будет!
Что с тобой сегодня? Что ты на нее напал?
А то и напал, что есть причины.
Не хочу я раньше времени стать дедушкой.
Что такое?
Так, ну все в сборе, приступим.
Прежде всего хочу вам представить нашего нового работника —.
Екатерину Алексеевну Кротову. Прошу любить и жаловать.
Так ну, я думаю, Екатерина Алексеевна не будет против,
если ее будут называть просто Катей.
Как, Екатерина Алексеевна? — Нет-нет, что вы, пожалуйста!
Ну вот и прекрасно. Катя будет нашим новым фонотекатерем.
Не исключена возможность, что скоро у нас появится
новый корреспондент последних известий.
Фамилия его тоже Кротов.
Кстати, Иван Иванович, он мог бы сделать что-нибудь для вашего отдела.
У вас в последнее время с материалом не густо.
Нет уж, благодарствую!
Легче самому написать, чем чужое заново переделывать!
Как-нибудь сам обойдусь без чужой помощи. — Ну-ну.
Может быть, вам еще придется пожалеть о своем отказе.
Ну ладно, приступим к обзору.
Нет, выгоню я его! Теперь я его выгоню!
Скажите, вы — бригадир? — Я бригадир, а ты кто?
Я из окружного радио. — Ага. Потом поговорим, потом! Песец убежал!
Кормач, понимаешь, пьяный был. Дверку плохо закрыл.
Хороший песец, помогай ловить.
Устал, поди? — Не, ни капельки!
А ты поступай к нам на работу, нам молодые во, как нужны! — Подумаю.
Еще рубить? — Руби-руби, сейчас кормить будем!
Кого — меня или зверей?
Сергея, алло! — Да! — Я освободился, ты со мной говорить хотел?
Сейчас, Семен Федорович, до рублю и приду!
Ну, руби-руби, я пошел!
Я просто не верю, Сережа!
Знаешь, я так рада, что у нас своя комната и ты корреспондент! — Угу.
А Борис Антонович сказал, что ты написал отлично. — Да?
А ты сомневалась? Дрожала? — Ни одной минуты не сомневалась!
Ни капелички!
Поцелуй меня!
Вы бы, хоть крючок на дверь повесили.
Ну, как устроились, новоселы? — Да, ничего.
Подставляй сумку! Знаешь, все равно я уже опоздал.
Будет логичней, если я тебя провожу.
Как ты считаешь?
Юля Павловна, вы мою заметку не видели?
Какую заметку, Иван Иванович?
Да, на той неделе мишка чуть двух геологов не задрал!
Новички, понимаешь, зеленые задумали его стрельнуть, а он взял да и подмял их обоих,
ломать начал...
Впору хоть для всесоюзного радио посылать.
Куда же я ее дел?
Кажись, я машинисткам отдавал. — Вы про эту заметку?
Ну-ка, ну-ка?
Как она у тебя очутилась?
А машинистки принесли, хочу включить ее в сегодняшний выпуск.
Давай сюда, без тебя включу!
Пожалуйста.
Кто же это ее так исчеркал, на исправлял? — Я почеркал!
По-моему, информация неплохая, только написана неважно.
Я ее сократил, выделил самое главное, убрал мишуру. В таком виде она пойдет.
Ты правил меня?
Меня правил ты?
А почему бы и нет? Вы что, Господь Бог?
Вот тебе! Нос утри своей писаниной!
Учить! Учить меня вздумал!
Жизни не нюхал, а уже учить вздумал!
Ну, я тебе учебу покажу!
Не понял, это как же?
А вот тогда узнаешь, как!
На готовенькое, понимаешь, привыкли жить!
У папы с мамой за пазухой, а уже учить взялся!
Без году неделю работает, а уже учить взялся!
Да ты... ты пешком под стол ходил, а я уже печатался!
Отечественной журналистике это не пошло на пользу!
А... а...
Спокойно, Иван Иванович, пойдем-пойдем, пошли-пошли! Что вы?
О-о... он меня учить вздумал! Он меня вздумал учить!
Ну, я ему покажу!
До чего вы его довели?
Вы должны были отдать заметку Борису Антоновичу, он сам правит Ивана Ивановича.
Мало того, что он опытней вас, он же еще и старший редактор!
Неужели вы не понимаете, нужно соблюдать субординацию, хотя бы!
Понял! — Наконец-то, поняли!
Нужно было не править, а выбросить в урну!
Катюша, я вам советую сгладить острые углы вашего мужа!
Не смейте так говорить!
Господи, да что я такое сказала?
Вызывали? — Вызывали. Ты что, курить начал?
Пробую.
Ну-ка, брось папиросу! Сними с себя эти елочные украшения, причешись и тогда приходи.
Ты в редакции работаешь, или в цирке?
Да. — Разрешите войти?
Входи.
Разрешите присесть? — Садись!
Разрешите кашлянуть?
Ну что, ты паясничай? — Я не паясничаю, соблюдаю субординацию.
Ты что, действительно курить начал?
Первые опыты, в школе не пробовал.
Так ты что доброго, и пить начнешь? — Точно!
Табак, алкоголь, наркотики — Цепочка!
Ай, ладно хватит балаганить! Сиди тихо, слушай внимательно.
Бухгалтерию, пожалуйста.
Клавдия Ильинична, здрасте! Воронин.
Сейчас к вам зайдет новоиспеченный журналист...
Да-да, тот самый, молоденький, но с задатками крупного скандалиста.
Выпишите ему командировку в Элыкит на десять дней.
Выдайте денег, сколько полагается
и гоните его в шею, пока он не успел наговорить вам грубостей.
Иди оформляйся и чтобы завтра твоего духа здесь не было.
Нужны материалы об оленеводах, поедешь в тайгу, развеешь там свои детские иллюзии.
Все ясно? — Хм-м! Это что ж, в награду или в наказание?
Не то и не другое, умник!
Нужно, значит, лети без разговоров!
Что касается твоей стычки, с Иваном Ивановичем...
то совершенно официально тебя предупреждаю: укороти язык.
Вырезать? — Укороти, я сказал!
Все, укатывай отсюда.
Ой! Здравствуйте!
Сесть можно? — Конечно.
Ха! Да, не мельчитесь вы, Катя! Аж в глазах зарябило!
Вы меня извините, у меня такой беспорядок!
Сережа как уехал, у меня все из рук валится.
Вот уже две тарелки разбила! — Ну вот.
Их фартук прожгла.
Кать, ну, придется вам привыкать.
Уж, нельзя же...
Я, наверное, не смогу...
он на час уходит, а я так начинаю волноваться...
Все время думаю, вот хотела книгу почитать,
а между строк... вы ничего не видите, а я вижу.
Здесь написано: "Сережа"...
"Сережа"...
Чего стал, бое?
Чего там услышал, а?
Да нет, так, показалось. — Давай-давай, работай, бое!
Однако, мы с тобой чай пить будем. Харис будем есть.
Потом дальше гнать будем. Ночью караулить будем.
А когда мы спать будем? — Cпать потом будем, бое.
Зимой хорошо, снег большой, алешки далеко не убегает.
Зимой тихо.
А зимние пастбища далеко? — Однако две недели идти надо.
Места шибко худые будут! Болота будут, озера будут, реки будут.
Давай, бое, оставайся, помогать будешь нам. — Не-е, с работы выгонят!
Какая работа, вон работа! У тебя ноги длинные, хорошо по снегу бегать будешь!
Наверное, это глупо, но я не могу иначе.
Все время думаю, думаю...
А вдруг он там с кем-нибудь поссорился?
Вы его мало знаете, а я уже целых пять месяцев.
Да, он же... он же, как ребенок бывает!
Подавай ему справедливость и все!
Но все вы о Сергее, Катя?
Сами-то вы что, на институте крест поставили?
Не знаю, как у нас получится? Сейчас все так сложно...
А, Васька? Привет! — Привет!
Выспался? — Мало-мало поспал.
Сменять пришел? — Ага.
Старик позвал.
В самый раз!
Я с этими парнокопытными одурел совсем!
Больно много их у вас. — Одна тысяча двести.
Съесть бы их всех разом, да и дело с концом!
Здорово, Сергей! — Пришел, Сергей. Ха-га! Садись, чай пей.
Завтра к нам вертолет будет вылетать по рации передали.
Наконец-то!
Зачем спешишь, бое? Живи. Долго живи.
Мне домой надо, жена ждет. — Пускай ждет.
Девка молодая? Пускай ждет.
Больше тебя любить будет!
Не, так не пойдет!
А ты олешков не не упустил, бое?
Кажется, нет.
Хорошо караулить, помогаешь.
Председателю про тебя расскажу, а ты по радио говори.
На машинку свою все написал?
Про мою собаку Хутыкон напиши. Хорошая оленигонка.
Про Ты мою напиши, хорошая баба.
Напишешь? — Угу.
Э-э, устал однако маленько?
Это кто такие?
Корреспондент из округа и наша медичка Тоня Салаткина.
Они что, живут, что ли, вместе?
Я его вроде видел с другой девчонкой.
Помогает парень, вчера интервью брал, сегодня помогает.
А? Знаем мы такую помощь.
Ну, ладно, поехал я.
Всего доброго, Федор Фомич.
Понимаете, Борис Антонович, если все это правда, то я не могу оставаться в стороне.
Как профорг я обязана принять какие-то меры.
Да просто жалко девочку! — Да, ерунда все это, не верю я!
Вы не верите Федору Фомичу? — А?
Не советую!
Послушайте, Юлия Павловна, я не прошу у вас советов.
Как вам угодно!
Катька! — Сережа!
Ну, как ты тут? — Ты еще спрашиваешь?
Ты не мог подольше ездить, а?
Я спешил, Катенька. Я очень спешил.
В тайге застрял, потом в Фактуре. Секунды не было, чтобы о тебе не думал. — Правда?
Я без тебя не могу. Умру без тебя и все.
А вот и я!
Ну, рассказывай.
В двух словах так: задание ваше выполнил. Впечатлений тьма.
Спасибо за поездку, Борис Антонович.
Напишешь официальный отчет.
Благодарности там не требуется, эмоций тоже. — Ясно.
Ну, теперь рассказывай, начинай с самого главного.
Что за знакомство ты там завел на Факторском медпункте?
А как вы узнали? — Ну, как я узнал, не твое дело.
Что ты делал у нее дома? — Интервью брал.
Интересная девчонка приехала после училища с Горноалтайска...
А в чем дело?
В чем дело...
а в том, что здесь стало известно о твоей амурной связи с нею. Вот в чем.
Кто вам это сказал? — Неважно. Правда или нет?
Я ему морду набью! — Сомневаясь. Да или нет?
Я вам отвечать не намерен! — Ах, вот как!
Я от вас этого не ожидал! Не ожидал!
Я думал: вы умнее. Да я работать у вас не желаю!
Сядь! Сядь! Прекрати истерику.
До меня дошли разговоры, я должен их проверить!
Ну, мне противно это делать, но я вынужден!
Пойми ты: ты человек здесь новый. К тому же броский!
Каждый твой шаг заметен.
Невидимкой стать не могу. — Но этого не требуется!
Элементарное чувство меры — Вот, что нужно.
Впредь быть осмотрительней в своих знакомствах.
Удивляюcь я! — Чему? — Шагу нельзя сделать без оглядки!
В яслях — правило, в школе целый свод. Я — свободный человек? — Допустим.
Ну вот и все! И нет никому дела до моих знакомств!
Даже Кате?
Слушай, Кать, скоро ведь Новый год. Чудеса!
Ты много работаешь. Вот и время бежит незаметно.
Здравствуйте. — Здравствуйте. — Здрасте.
Вам кого, девушка? — Мне нужен Сережа.
Кротов на задании. — А он скоро вернется?
Я подожду.
Иван Иванович, вы просили музыку для вашей передачи, вот я подобрала.
А, спасибо.
Вот, Катюша, эта девушка ищет Сергея.
Ты — Катя, да? — Да.
А ты, наверное, Тоня? — Ага.
Вот ты какая!
А мне Сережа про тебя рассказывал. — А мне про тебя!
Слушай, пойдем к нам, а? Мы здесь прямо живем. — Пошли!
Ну, Катерина Алексеевна, пляшите! — Письмо?
И, по-моему, от вашей мамы.
Только непонятно почему она пишет на фамилию Наумова.
Вы ведь по паспорту Кротова?
А Катерины нет дома, она на даче и вернется не скоро. Да, пожалуйста. Пожалуйста.
Мама, почему ты сказала, что меня нет дома?
Катя, потому что до вступительных экзаменов осталось пятнадцать дней,
я не хочу, чтобы ты провалилась!
Потом ты последнее время ходишь как лунатик.
Но ты не можешь запретить нам встречаться! — Успокойся!
Поди к себе в комнату и возьмись за учебники.
Что-то случилось? — Мама заболела.
Пишет, что из-за меня. — Печально.
А я-то хотел вас порадовать. А что с ней?
Что-то нервное. Теперь требует, чтобы я вернулась в Москву.
Знаете, она и вам хотела написать. Вы от нее письма не получали?
Не получал.
Не понимаю собственно, чем я могу помочь вашей маме?
Запечатать вас, как бандероль и отправить почтой в Москву?
Сережа не даст меня отправить.
Да, годы уже не те. Но ничего не поделаешь, надо идти караулить стадо.
Сколько таких трудных дней и ночей на счету старого оленевода трудно сказать.
Только тайга знает это и кажется расступается, чтобы дать ему дорогу.
Вы слушали радиоочерк Сергея Кротова "Оленевод Чапыгэ".
Окружное радио продолжает свои передачи.
А где Вера? — Ну, где ей быть, по подругам бегает.
Знаем мы этих подруг...
Подружки, подружки... а потом явится какой-нибудь молодец, вроде Кротова!
И умыкнет нашу Верку, куда-нибудь на Чукотку.
Болтаешь сам, не знаешь что!
Ай, педагоги, отстаете вы от жизни!
Все еще мыслите возрастными категориями.
А ваши подопечные в них не укладываются.
Перестань, пожалуйста, нашей Верки акселерация еще не коснулась. — Угу.
Она у нас совершенный ребенок.
Ну вот! — Ну, явилась!
О, явление! Заходи!
Борис Антонович, мне нужно поговорить с вами срочно.
Раздевайся.
Что стряслось?
С Катей плохо, в больницу отвезли.
Что с ней? — Не знаю.
Мне не говорят и к ней не пускают!
Вы, наверное, знакомы с главным врачом? Позвоните, пожалуйста.
Снимай шубу.
Проходи.
Садись.
Кури.
Сиди-сиди, без тебя обойдусь!
Главного дайте, пожалуйста.
Воронин.
А что же дальше? Что с нами будет?
Ну, мы должны им сказать, что решили пожениться.
Мама с ума сойдет! — Ерунда.
Говорить буду я, не съедят же они нас.
В конце концов у всех родителей наступает стрессовое состояние.
Чем раньше оно придет, тем лучше.
Мои старики даже рады будут.
А дальше? — Что, дальше?
Да, что с нами будет дальше, Сережа?
Надо нам уехать. — Уехать? А институт?
Институт не убежит. Поступим на будущий год. Можно заочно.
А как мы будем жить? — А как живут миллионы людей?
Они работают. — У нас же нет специальности. — Ну и что?
Мне нужен один год, чтоб написать роман.
И это будет бестселлер!
А пока можно поработать в редакции.
Так, как пишут все, и я смогу.
Ты к тому времени научишься печатать на машинке. Чем плохо?
А наш ребеночек?
Бенджамин Спок говорит, что ребенку надо предоставлять самостоятельность.
Такому карапузу! — Но он же у нас не завтра будет?
К тому времени что-нибудь придумаем.
В конце концов я смогу вас обоих прокормить. Не трусь!
Некоторые женщины месяцами лежат на сохранении.
А в Кати еще осложнение.
Главный толкует, что...
Катя перенервничала. Не из-за тебя ли?
Да, телеграмма пришла.
Что за телеграмма? — Из Катькиного дома.
"Мать серьезно больна. Срочно выезжай. Отец".
Неприятная новость. — Это фальсификация!
Что-что?
Фальшивка! Они хотят забрать Катьку, понимаете? — Не понимаю.
Какие у тебя основания подозревать Катиных родителей?
Да, они вообще не хотели ее отпускать ее со мной!
Они считают, что я разрушил Катькину жизнь.
Ну, для этого они имеют кое-какие основания, верно?
Ничего они не имеют!
Катька счастлива со мной.
Они злятся потому, что я разрушил их планы.
У них же все запланировано, все известно наперед.
Сначала Катька кончит школу, потом она кончит институт,
потом выйдет замуж, потом они купят ей квартиру,
потом обставят ее мебелью...
потом родится ребенок, потом они будут нянчить внуков.
Потом они умрут, потом умрет Катька, потом все сгинут!
Не жизнь, а плановое хозяйство!
А вы как представляете вашу жизнь в этой Тмутаракани?
Как? Да очень просто: устраиваешься на работу — раз.
Затем заочно поступаем в институт — два.
Я публикую роман — три.
И будете кормить несуществующими гонорарами вашего ребенка — четыре!
Ах, какая замечательная ахинея!
Да вы бы знали, что это за люди!
Для них любовь — благополучие.
А для тебя?
А для меня — Это потери и приобретения.
Сергей, голая фраза отдает литературщиной. — Ничуть! Это убеждение.
Ну, у Катиных родителей тоже, вероятно, убеждение.
Кроме того, у них есть здравый смысл.
А в тебе еще полно прожектерства.
Это их тревожит, вполне естественно для родителей.
Да? Естественно!
А вот мои отец и мать только переглянулись, когда я им рассказал про Катьку. И все.
Потом мама заплакала, а отец сказал, что если будет трудно, сообщить. И все!
А ее родители хотят развести нас с Катькой.
Ну, ты действительно не в себе, успокойся.
Давай в шахматы сыграем.
Вы тоже на их стороне!
Знаешь что, Катюша, ты должна как можно лучше питаться и не волноваться.
При беременности это самое главное. — Да, я все о Сережке думаю.
Как он там? Наверное, голодный сидит.
Да и убрать я не успела, так все неожиданно получилось.
Ты об этом, пожалуйста, не беспокойся. Вот закончу дежурство, пойду и все сделаю.
Правда, Тонь, ты помоги ему, пожалуйста, а то он такой бесхозяйственный.
Ну, конечно, помогу, о чем разговор?
Где он?
А ну, встань!
Хочешь в ухо? — Только попробуйте!
Сопляк, слюнтяй!
Ты уволен!
Это ужасно, Борис Антонович!
Мы с Иваном Ивановичем спокойно работали, тут вошел Кротов...
Я прямо ахнула, он был непотребном виде!
Сел на свое место, уставился прямо в окно.
Иван Иванович спросил...
Как вы его спросили, Иван Иванович?
Я сказал: "С радости, что жену в больницу отправили, напился, что ли?"
Да-да, именно так! — Хм-м!
Тут Кротов будто с цепи сорвался, вскочил...
Кинулся с кулаками на Ивана Ивановича, начал оскорблять!
Сказал, что мне на свалку истории пора. — Да.
Ну, все ясно, Иван Иванович, он уволен.
Неужто? — Да.
Пишите официальную докладную. Вы, Юля Павловна, тоже.
Я напишу! — Да, чего писать-то?
Не умею я подобные бумажки составлять!
Уволить просто... чего проще?
И надо бы уволить сопляка, чтобы впредь ему неповадно было!
Да, ведь он жену имеет!
К тому же, больную.
Ну как он, ее, безработный, кормить-то будет?
Нет, тут надо подумать, хорошенько подумать, вот так.
Иван Иванович, это, конечно, благородно, но...
Да что вы раскудахтались, Юля Павловна?
На вас он, кажись, не кричал.
Выговор и хватит сопляку!
Здрасте! — Здравствуй!
Нет его, балабона. Нет его!
Всю-то ночь на своей проклятущей машинке барабанил! Всю мне голову застучал.
А как же засветлело, так он и ушел.
Куда? — А кто его знает, куда.
Видать, к Тоньке, к этой залетной, которая сюда бегать стала.
Она сюда на работу перебралась.
Так теперь, почитай, каждый день сюда шастает.
Где живет не знаете? — Как не знаю?
Тут у спуска, прямо около баньки и живет.
Открыто!
Привет. — Здравствуйте.
А ну, поднимись, посмотрю на тебя?
Поднимись, говорю! Лежа гостей не принимают.
Думаешь являться на работу?
На работу думаешь являться, спрашиваю! — Зачем?
На работу ходят, чтобы работать. У тебя со вчерашнего мозги набекрень?
Где твоя приятельница? — Моя приятельница пошла в магазин.
А ты ждешь, пока она тебе принесет поесть и выпить?
Но вы, пожалуйста, полегче!
У меня вчера было желание дать тебе в ухо. Оно не пропало.
Полегче, Борис Антонович! — А как прикажешь с тобой разговаривать?
У меня ведь первый разряд по боксу! — Плевать я хотел на твои разряды!
Значит так, перед Иваном Ивановичем ты извинишься самым лучшим образом.
Это он спас тебя от увольнения — это первое.
И второе, сейчас же соберешься и пойдешь на работу, ясно?
Мы уходим!
Борис Антонович пришел спасти нас от разврата!
Борис Антонович считает, что мы ведем себя предосудительно оба: ты и я.
Ты зайдешь сегодня? — Не знаю, забегай сама.
Тебя не уволили? — Хм-м! Пока нет.
Вы не имеете права его увольнять!
И все-таки, он будет уволен, если еще раз напьется или прогуляет.
Вы ничего не понимаете. Ничего.
Возможно! С вами сойдешь с ума, обалдеешь!
Мне одного Кротова на десять Суворовых!
Надоели вы мне все!
Борис Антонович!
Только посмей мне сказать, что я ничего не понимаю! Я тебе, как врежу!
Но вы действительно ничего не понимаете!
Но ты пьяница, потенциальный алкаш!
При первой же неприятности тянешься за рюмкой!
Вместо того, чтобы писать свою паршивую повесть,
шляешься по девчонкам, ищешь у них утешение!
О чем вы с ней толковали? — Мы толковали о Кате.
Да, врешь ты все!
Борис Антонович! Борис Антонович, мы действительно говорили о Кате.
61-й!
Сидит голубушка, сидит. Уж, третий час сидит!
Сначала уборку сделала. Все бегала туды-сюды!
А сейчас и не знаю, что делают, словно мыши притаились.
Я была торкнулась, так они на двери и крючок застегнули!
А?
Все. Конец. Ну как?
Это ведь про тебя и про Катю, да?
Только фамилии другие?
Да, это наше история. Тебе понравилось?
Твой роман должны напечатать обязательно!
Алло. Да. Редакция радио.
Нет. Борис Антонович в командировке. Нет-нет, завтра его тоже не будет.
Да, я замещаю его.
Нет, я не в курсе дела. До свидания.
Чье дело-то, Юля Павловна?
На собрании узнаете!
Сережа, а ты меня не разлюбил? Я такая некрасивая стала.
Ну, иди, а то на собрание опоздаешь.
Знаешь, пока ты здесь, мне кажется, что время остановилось.
Я скоро выздоровею. — Конечно, ты же у меня молодец! Ну!
Знаешь, я уже имя сыну придумал!
А если девочка будет? — Ну, нет, я ведь не такой.
Послушай, я ведь сегодня отправил... — В издательство? — Угу.
Папа приехал!
Что же я могла поделать, Борис Антонович?
Он подал заявление об увольнении и сразу же не вышел на работу.
Я должна была или защитать ему прогул, или...
Вы должны были дождаться меня!
Надо было найти с ним общий язык, почему вы не смогли его убедить?
И почему он подал заявление?
Но почему он ушел, я спрашиваю? — Не знаю, право, возможно, собрание...
Какое собрание? — Профсоюзное.
Мы хотели обсудить его поведение.
Нам окончательно стало известно, что он морально не чистоплотен.
И мы хотели сделать предложение, повлиять на него. — Мы?
Кто это "мы"? Ваша инициатива? — Да!
Я сочла необходимым, как профорг!
Я не могу смотреть спокойно, как рушится семья!
Рушится? — А что же еще?
Незаконная связь! — Cвязь? А слово "дружба" вам известно?
Дружба? Вы шутите?
Что делаете? Вы с ума сошли?
Здрасте, Борис Антонович, ну как съездили?
Спасибо, неплохо. Как ваши дела?
А мне здесь хуже, чем тюрьме! — Ну-ну, не преувеличивайте!
Выздоравливайте быстрее и ваше заключение кончится!
Как сейчас самочувствие?
Хорошее. Я всем говорю, что хорошее, только мне никто не верит.
Все говорят: полежи да полежи, как будто...
Как они только понять не могут, что мне сейчас не до лечения!
Правильно говорят!
Вот он с ними тоже заодно!
Никто меня не понимает, какие-то это все тупые!
Извините, я такая раздражительная стала!
Сергей, я тебя завтра жду в редакции, как обычно, понял? — Я уволился.
Ну, знаю. Приказ о твоем увольнение аннулирован. Считай, что его не было.
Понял? Забудь от нем.
Сережа! — Подожди!
Я написал заявление, а вы говорите о том, что его не было!
Я уволился, а вы говорите "забудь". Да, кто я, по-вашему, марионетка, да?
Ну, ладно, хватит, не дури!
Кать, ну вы же знаете из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор!
Да, мне Сережа все рассказал. Такая глупость!
Вот именно глупость. Ну, у людей часто бывает испорченное воображение.
Ну, я не исключение. Над этой историей надо смеяться, хохотать.
Сергей, ладно, повоевали и хватит.
Катя, ну скажите ему, чтобы он завтра вернулся на работу и все.
Я не могу, Борис Антонович!
Что вы считаете: он поступает разумно?
Сережа сам должен решать! Здесь дело не в капризе, а в принципе!
Какой еще принцип? — Объяснять надо? — Пожалуй!
Я не могу работать, когда мне не верят.
О, черт возьми, так ты на всю жизнь останешься один!
Пусть так! Я решил.
Да, мы так решили.
Сергей, уймись!
Лихо работаешь, не надорвись!
У меня пуп крепкий!
А я пришел тебе выразить благодарность от имени жильцов.
Топишь ты отменно.
Спасибо за внимание, гражданин жилец!
Премного благодарен! Стараемся. — Старайся.
Но у тебя тут посидеть можно? — А у нас в чистом не ходят.
Ах, ладно, брось!
Как дела?
Дела как сажа бела — Так мы, истопники, говорим.
"Козла", я вижу, сам с собой забиваешь?
Пасьянс раскладываю.
Карты жизни.
Мог бы и читать или писать в перерывах — все лучше.
A нам, истопникам, литература до фени!
Ну вот, заладил!
Слушай, Сергей, новость есть.
Звонила тут ко мне главный редактор нашей местной газеты.
Он узнал, что ты сейчас не удел, хочет пригласить тебя в газету.
Чем раньше к ней зайдешь, тем лучше.
Хм-м! Знаете что, я ведь не просил вас хлопотать за меня.
Мне ваши протекции не нужны! Плевать я хотел на протекции!
Ну, ладно, черт с тобой!
Можешь зарывать свои таланты, дело твое.
Только имей в виду: это легче всего.
Вы тебе из Москвы пришло.
И еще раз повторяю: сдаться-то легче всего и проще всего.
Сережа!
Что ты делаешь?
Ты с ума сошел!
Зачем ты жжешь?
Пускай горят... к черту!
Все!
Все.
Что тебе написали из издательства?
Что они мне написали?
Они написали, что у меня есть литературные способности, но мало жизненного опыта.
Вот, что они мне написали!
Они написали, что мне надо глубже познать жизнь, а потом браться за роман!
Вот что они написали! Нет уж! Хватит!
Пусть они сами познают жизнь, а мы уезжаем назад, домой в Москву! Хватит.
Как я тебя ненавижу!
Вот ты, значит, какой, да?
Сжег! В Москву захотел!
Первая неудача и нюни распустил, да?
Думал, что тебя в классики сразу запишут?
Я думала, что тебя есть сила воли, а ты тряпка!
Тряпка!
Вытри слезы немедленно, слышишь? Замолчи, не хнычь!
Если хочешь сбегать в Москву, то сбегай один без меня!
Нет, ты подожди, Катя, ты понимаешь, что ты говоришь?
Понимаешь? Тебе же рожать скоро! — Да.
А ты знаешь, что в Элыките даже больницы нет, там только медпункт.
Ну, а как же другие? — Другие... другие привыкли! Другие!
А ты же существо хрупкое! — Ну уж, и хрупкое!
Ну, ты понимаешь: Сергей будет в стаде.
В стаде — это все равно, что на Луне, понимаешь?
Ты же одна останешься! — Я же среди людей буду?
А Сережа будет приезжать каждый месяц. Рыбаки, матросы еще реже дома бывают.
И то, ничего.
А люди хорошие, они везде найдутся.
Вот, как вы, например.
Ну ладно, Катя, ты тут мне не льсти, зубы не заговаривай!
Ты помнишь, когда он уезжал на две недели, как ты волновалась?
А теперь... — А теперь выдержу, Борис Антонович!
Так надо надо! — Надо...
Кому надо? Сергею? — Не только Сереже.
Нам обоим! — Обоим...
Вы же знаете: ему рукопись вернули? — Да.
Сережа писать умеет, но жизненного опыта ему не хватает.
А в стаде — там все необычно: и люди, и работа другая.
Там он наберется опыта.
Ну да, он будет набираться опыта, книгу писать, а ты...
Ну, о себе-то подумала? — Конечно!
Я буду почтовым работником. Да, вы не беспокойтесь за меня!
А вдруг Сергей не выдержит и сбежит из стада?
Не смейте так говорить!
Но все-таки, допустим на минуту?
Тогда он мне больше не муж и он это знает.
Борис Антонович, спасибо за все!
Can't find what you're looking for?
Get subtitles in any language from opensubtitles.com, and translate them here.