Original subtitles

Тпррр!

Ой, бабы, идите сюда!

- Кто там, Дарья? - Люди тут!

Ой! Неужто замерзли сердечные?

Сколько же вас тут?

- Вот беда-то какая? - Да, откуда вы такие?

Из Сталинграда мы. С заводом эвакуируемся.

Батюшки мои! У меня муж там воюет.

От эшелона мы на разъезде отстали.

Да, какой тут разъезд? Сараюшка на курьих ножках.

Вот и послали нас в деревню кочевать.

Бабоньки, управляйтесь тут без меня.

Я их скорехонько в Нечаевку свезу.

Мамочка!

Шалихина, - ты? - Я, председатель.

- Надо же, разбудил. - Кого везешь? - Эвакуированные.

Заблудились. Чуть в стоге не померзли.

Давай их к Изотихе.

Это почему же к Изотихе-то?

Да, потому, что ты сама пятая, а Изотиха одна.

Ничего! В тесноте да, не в обиде.

Гляди! Я хотел, как лучше.

♪ Вновь засыпает ночь... ♪

♪ Пролетела звезда... ♪

♪ В бесконечность уходит все... ♪

♪ Даже детство порой... ♪

♪ У детства, у детства так много минут... ♪

♪ Где беды сникали от маминых рук... ♪

♪ Но, если приходят тревожные сны... ♪

♪ Лишь в памяти мамины руки нежны... ♪

Давай снимем.

Укладно? Сиди, грейся!

Лика в ботиках.

А чулок-то рваный.

Таиска!

Неси-ка, хлеб, ложки!

Грунь давай стол к печке подвинем.

- Ой! - Тебе чё велено?

А, ты чё? Все старшие должны?

Давай!

Опа!

Кушайте на здоровье!

У вас там, небось, куска хлеба не всегда бывало.

Ой, и не спрашивайте.

Да, много натерпелись.

Ешьте, ешьте!

О, как! Сами едят, а другие - нет.

А тебе, когда было говорено прийти?

Бабушка Грачиха за сеном приехала и сказала, что мамка уже дома.

Я и побег.

Раздевайся, Романок! Садись.

Да, поздороваться надо. Гости, поди.

- Здрасьте! - Здравствуй, Роман!

Здравствуй!

Чего сидишь?

Не ешь-то по что?

Как звать тебя, доченька?

- Валентина она. - Валентина?

Да, кака она Валентина.

Валентинка еще.

Ну, сиди.

Ох, проклятый Гитлер! Да, пропади он пропадом.

Во, как в сумку-то вцепилась.

А, что у нее там?

А ты спроси, спроси!

Сама спроси.

Кушайте, кушайте шибче.

Может, вы останетесь у нас пока в колхозе?

Подкормитесь. Нам работные руки нужны.

Да, какой от нас тут прок?

Я, вот, двенадцатый год на тракторном заводе работаю.

Да, и она, пожалуй, пятый.

Нам бы завтра до Челябинска добраться.

До своих заводских.

А там, уж!

А мне еще Валентинку в детдом пристроить нужно.

Как? Дочку в детдом?

Да, не дочь она мне.

Просто, в одном доме жили.

А, где же родные?

Мать и братишку на наших глазах убило.

А, отец в первый же день пропал.

Никто не знает, жив ли нет.

Мама!

Мама!

- Валентинка! Проснись! - Мама!

- Никак приснилось что? - Мама!

Ну, ну, успокойся. Я с тобой, я туточки.

Какая горячая сделалась. Батя!

Принеси-ка водицы!

Да, вон, полотенечко.

Чего хоть с ней?

Не надо!

Уйди ты!

Господи! Испугал.

Ты не бойся его старого.

Он нашенский.

Сейчас тебе полегчает.

Спи спокойно.

Вот так!

Бабоньки, заболела ваша Валентинка.

Оставьте-ка ее у нас, вот что.

Если родные найдутся, скажите, мол, живет в Нечаевке. У Дарьи Шалихиной.

А там, уж, я ее в город свезу.

Сама и в детдом сдам.

Тревога!

Какая тревога?

Не горим, не тонем.

Ты чего?

А твои тетеньки ушли.

Как ушли?

А, как же я?

Я сейчас, я их догоню.

Не догонишь.

Дедушка их на лошади увез.

Как же теперь буду я?

Мама сказала, у нас будешь.

А, как выздоровеешь, она тебя сама в детский дом сдаст.

Это твой чайник?

Это - кофейник.

Он мамин.

И нет! Я сама слыхала.

Мамка хотела твоим тетенькам на дорожку молока налить.

А они сказали, что это твой чайник.

Кофейник.

Это кто?

Дедуня! Наш дедушка.

Ишь, вернулся? Тетенек твоих свез.

Чего у тебя в сумке?

А, правда, фашисты вас с вашей избы эвакуировали?

Правда!

Это, кто тут про фашистов завел?

Разговоров больше нету?

Ну-ка, марш от сюда!

Проснулась?

А то я шаркнуть боялась.

Думала, спишь.

Груня! Как с завтраком-то?

Пожарила, как наказала.

Ну, пойдем, поедим!

- Садись! - Садись сюда.

Мам, она на мое место села.

Не ори. Сядешь на другое.

Не все ли равно?

Не все равно! Нечего места старших занимать.

Иди сюда, иди сюда.

- А это мое место. - Валентинка!

Иди сюда. Сядь рядом со мной.

Ты чего, картошку не любишь?

У нас не город.

Ничего другого нету.

Ой, да ей ложку не дали.

- Аграфена! - Я шесть ложек положила.

Вот она!

Вот она!

Это ты спрятала?

Ну, Таиска, гляди у меня!

Вот и сиди там.

А ты, Валентинка, не будь курицей.

Видишь, ложки нет, кричи: "Дайте ложку!".

Ешь!

Как? Барско под столом-то, да?

Меня Таиска один раз посадила на худой стул, а я, как шлепнулся.

Чего смеяться-то?

Смеяться-то не надо.

Валентинка!

Мы сейчас станем из тебя простуду выгонять.

Как выгонять?

А, как у людей. Веничком.

Сейчас в печь залезешь.

Попаришься. Вот!

И вся твоя хворь в трубу и вылетит.

Опа!

Ну, чего?

Я не хочу туда. Я там сгорю.

Экая ты!

Таиска, ну-ка покажи пример.

Лезь скорее!

Знаешь, как тут здорово? Не сгоришь!

Гори-гори ясно, чтобы не погасло!

Не бойся!

Стенок-то не касайся.

Измажешься.

Худющая.

Былинка-былинка.

В детдоме-то сытой жизни, поди, не увидит.

Больше не могу! Мне жарко!

Мне тоже! Ма! Открывай!

Ну, что? Запарились?

Давай-ка!

Ну-ка, ну-ка!

Ах, ты чумазая!

А, это чумазый, кто такой?

На-ка! Теперь выпей из своего чайничка.

Это кофейник.

А! Все одно!

Кофе у нас отродясь не было.

А, вот отвар из малины тебе на пользу пойдет.

На!

Пей!

Ну, вот!

Ну, как наша барышня?

Баня понравилась или нет?

Понравилась.

Ну, где, уж, там!

В городе-то

в банях и светло, и души всякие.

А тут, как горшок с кашей в печку задвинули...

Ты по что, Таиска, кашляешь?

- Она в город захотела. - Аграфена!

Ну, вот!

Я говорю, сколь, уж, писем-то нет от Петра?

А она все свое: "Бросьте, да, бросьте, тетка Дарья!".

Извещения, мол, нет, и то хорошо.

Во, как!

Похоронки, чего ли?

Угу!

А, чего она еще скажет?

Почтальонка-то.

Молчит, только со страху зубами стучит.

А, ты вот, где!

На колокольчик, бегай!

А я ловить буду.

Взяла колокольчик.

Ой, Лешка!

Гостей принимаете, хозяева?

Алексей Егорыч!

Откуда ты?

Здравствуй, дядя Костя!

Константин Матвеич!

Здравствуй, Дарья!

Здравствуй, Лешка дорогой!

Вот не ждали, не гадали!

Ты шинельку-то снимай.

А, чего это мать ни слова не сказала,

что ты приедешь?

Намедни спрашивала.

Говорю, от Петра нет ни слуху, ни духу.

Нет ли от тебя весточки?

Да, разве же вам, женщинам, можно чего такого писать?

Токо напиши, что ранен,

вы же враз придумаете, что бойцу все ноги оторвало.

И напрасно старушка ждет сына домой...

Небось, когда уходили с Петром на фронт божились, ой, как божились.

Что писать будете про каждый день.

Ой! Никогда не забуду.

Верно, Дарьюшка божились.

Ведь, думали, война, как на Хасане будет.

Раз, два - и в дамках!

Германец - вояка серьезный.

Ну! А, ежели б мы каждый день

вам письма писали?

Кто бы за нас тогда фашистских гадов бил?

А?

А, это, кто у вас там, притаившись?

Груня?

Какая взрослая!

Таиска! Таиска, да?

И того более.

А, это, что за мужик

у вас там стенку подпирает?

- Романок! - Романок?

Вот, те на!

Робята-то, Дарья как вымахали! Не узнать!

Ану-ка, девушки! И ты, мужик...

Ай дате-ка сюда!

Чего покажу!

Опа-на!

Разбирай!

Карман сносил, пока донес.

Прошу!

- Спасибо! - Спасибо!

Эх, я его сам ел,

- да забыл, как его зовут. - Сахар!

- О! Сахар! - Да, ты ешь! Пей, угощайся.

Не смотри на нас, Алексей.

А, это, кто там? Не узнаю!

Наша нечаевская, что ли?

Это у нас Валентинка.

Эвакуированная из Сталинграда.

Гостит.

Таиска, зуб не сломай.

Кусок в рот не лезет.

Аграфена, поищи-ка, щипцы сахарные были.

Пойдем!

А, мы, как раз в твоем городе стояли,

когда меня вот...

И стоим.

И стоять будем, Валентинка.

Не отдадим его!

Дай только поправиться.

Ну, что?

В парке Чаир распускаются розы.

В парке Чаир каждый кустик в цвету.

Вальс. Слыхала, небось, а?

У нас пластинка такая есть. Дома.

- Это танго. - Верно, танго.

У те, как с ногой-то Алексей?

Да, я-то легко отделался.

А, вот, в госпитале такие есть, по месяцам пластом лежат.

Дай-ка!

- А это чего? - Это?

Это, брат, медалька.

Сердце прикрывает.

И хоть тонка... Вишь?

А ничем ее не пронять.

- Понял? - Угу!

Алексей Егорыч, ну, стынет все.

Попей чайку мятного.

Мы, ведь, отужинали.

Да, я, ведь, тоже кормленый, Дарьюшка.

Вот, разве чайку.

Ребята, берите!

Держи!

А Петр?

Ну, чего Петр?

Как он там? Чего не расскажешь?

Держится геройски.

Он, правда, на танке.

А я-то с автоматом.

Поэтому, меня и зацепило.

С ним-то чего случилось?

С чего ты взяла?

Да жив твой Петр, жив!

Танки у нас знаешь какие? Броня на нем - во!

У нас колкие пули, как горох отлетат.

А чего же это он с тобой ничего не прислал?

Ту войну, конечно, Дарья, полегче было.

- Техники такой не было. - Не было!

Не было!

Хоть бы строчку черкнул.

Да, не до этого ему, Дарья, было.

Сказал, чтобы все на словах передал.

Просил тебя подробно отписать что, как у вас дома.

И со мной отправить.

Броня крепка, и танки наши быстры.

Доктора сказали, через неделю плясать буду.

Аграфена!

Вставай, матушка!

В школу не пойдешь сегодня.

Дома некому быть.

Мать в город собирается. Вставай хозяйствовать.

Я тут барышне валенки подшил.

Пущай-но будет.

Таиска, и ты, Валентинка, вставайте!

Вставайте, кому говорю!

Одной, что ль мне все делать?

Чур - мои дела на улице, а ваши в избе.

Ладно!

Воды принесешь.

Валентинка, тебе тут дедуля мои старые валенки подшил.

Обуешь.

Сходи во двор за хворостом.

В сараюшке под снегом лежит. Увидишь.

Ну, как, Дарья, малинка-то моя горожаночке пособила?

Да, ничего! Спасибо, Грачиха. Вроде, на пользу пошла.

Мало тебе своих отрубят? Еще эвакуированную приютила.

- В город-то повезешь? - Да, повезу.

В детдоме-то примут?

А, куда же они денутся? Война, ведь.

Должен же их кто-то горемычных пригреть.

Не кричи. Вон, она, твоя сталинградочка, вышла.

Валентинка! Ну-ка в избу!

Простудишься!

За смертью тебя посылать.

Печка не растапливается на всю. Идет-не идет!

На два дня притащила. Куда столько?

Я овечке корм приготовлю.

Ты - на, вот, картошки начисти.

А, чего уже все сварилось?

Еще один проснулся.

Глаз не открыл, а, уж, туда же! Есть подавай!

Куда Таисия запропастилась?

Легка на помине!

Ты, небось, за водой в соседнюю деревню бегала?

Запарилась!

Ой, на колодце столько народу.

Нисколько там народу!

В ведре-то лед намерз.

В снежки играла?

Вон, вся в снегу.

Горе мне с вами.

Ой, мамка поехала.

Это столько ты еще начистила?

Ну, и ну!

- Раскомандовала! - И не Раскомандовала!

А, старших слушаться надо.

Ишь, ты! Бери-ка нож,

да, помогай вот этой неумехе.

Я сказала, мои дела на улице, а ваши в избе.

Пойду лучше кур кормить.

А больше нет?

А, вот!

- А, это, кто тут такой? - Колибри.

- Какие колибри? - Такие птички.

Она тут одна.

А это - цветок. И это.

Она самая маленькая птичка на свете.

- С наперсток. - Птенчик!

Нет! Она уже взрослая.

Она может быть мама колибри, или даже - папа.

А всего, как шмель или пчела.

А птенчики у них еще меньше.

- Только я их не видела. - Как мухи?

Наверное. Мне мама про них не говорила.

Таких и не бывает. Слушайте больше.

А, вот, и бывают. Погляди сперва.

Не такие еще бывают С муху бывают.

Правда, Валентинка?

Ну, правда же?

Я не видела. У меня только это.

Нечего и глядеть. Если б такие на свете жили,

их бы давно другие птицы склевали.

Да, еще и своим птенцам скормили,

как комариков.

Мне мама рассказывала.

Фашисты твою мамку убили? Да?

И братика?

Мамка приехала!

Да, уроните! Меня.

Приехала!

Здравствуй, дорогой муж, Петр!

Шлют привет тебе твоя жена Дарья,

твой отец, Константин Матвеевич,

дочери - Аграфена и Таисия, и сын Роман.

Все мы живы и здоровы.

Ты, когда порешила в детдом отъехать?

Холодно. Может поездом?

Все мы живы и здоровы, чего и тебе желаем

в твоей многотрудной фронтовой жизни.

Уж, как ждали письма от тебя. И не сказать.

А намедни...

Батя!

А, может, оставим ее у нас?

А ладно ли будет?

До чего жалко ее сиротинку в детский дом отдавать.

Мы деревенские, а она, ведь, из города.

И в городе - люди,

и в деревне тоже люди.

Верно!

Люди!

Семья-то ей чужая. Ишь, какая заковырка?

А намедни приехал Грачев Алексей

из госпиталя, и все разъяснил.

Что держишься ты геройски.

И танк твой, на радость, целый.

А еще я взяла в дом девочку.

Из Сталинграда.

Вот!

Нечего ломать-то!

Ни на двор, никуда!

Больно надо!

Что мы там не видали?

Молчи-ка! Вот, приду из школы...

Поняла?

Вот это - Верка.

Кукла.

А это - Глашка.

Как ты с ними? Разве так можно?

Да, ну, их! Пойду, лучше, на улицу.

Но, ведь, Груня сказала...

Да, мало, что она там сказала!

Мам, мам, можно я пойду на улицу погуляю?

Пойди! Иди!

Валентинку возьми с собой.

Пусть проветрится.

Я не хочу.

Можно я с куклами поиграю?

Ну, поиграй с куклами.

Бедненькие, откуда же вы?

- Наверное, тоже эвакуированные. - Да, какие они эвакуированные?

Они наши, нечаевские.

Какие же они ваши?

Эти растрепанные и чумазые.

Фашисты злые. Они маленьких не жалеют.

Вера и Глаша давно не кушали.

Даже хлебушка.

Зато от фашистов спаслись.

Сейчас вас в детдом отвезут.

Там вас помоют, накормят, и спать уложат на настоящие кроватки.

Романок!

Телегу бы смазал.

Кукол, поди-ка, перепугаешь.

Говори!

Пожалуйста, мне им платья надо. Починить.

Пожалуйста, дайте мне иголку.

Спасибо!

Еще что?

Ножницы. Можно?

Спасибо!

- Здравствуйте! - Здравствуйте!

- Здравствуйте! - Здравствуйте!

Это чего? Никак всей деревней завалились?

Не видали вас тут.

- Мам, мы не будем озорничать. - Ну?

Они, вот, только посмотрят на Валентинку и все.

Ведь, хочется же им посмотреть на нее.

Ну, ладно! Пол только мне не затопчите.

Вот, смотри! Она всю жизнь в городе прожила.

- Ты на поезде ездила? - Ездила.

Во, как! А на пароходе?

А на пароходе?

Плавала. Нас через Волгу переправляли.

- У нее картинка даже такая есть. - Правда?

На картинке не пароход, а корабль.

Потому, что у него парус.

А! Все одно! А колибри?

Расскажи им про колибри.

Не у кого на свете таких нет, а у них...

Они не у нас, а в Южных странах живут.

Правда, что твою мамку фашисты убили?

Они не верят. Скажи!

Чего затихли?

Об чем разговор был? Ну?

Я только спросила, а она сразу заплакала.

Чего спросила?

Она только спросила, правда, что ее мамку фашисты убили.

А про немцев не говорили.

Бессовестная! Сердца у тебя нет. Жалости никакой!

У тебя что - котелок вместо головы?

Ну-кась!

Поплачь! Поплачь, дочка!

Поплачь и сердце успокоится. Ну!

Ну, во, как!

Большая, а плачешь.

Когда я был большим, я не плакал.

Дурачок!

Мама, мама!

Посмотри!

Мама!

Мама!

Мамка!

Не слышит!

Пахнет-то, как вкусно!

Праздник, чего ли?

Ваша мамка нынче именинница.

Вот вам и праздник.

Буди-ка всех.

Я ваv шанежек напекла.

Жалко, отца с нами нету.

И письма не пришло.

Радио слушать надо.

Вечор передавали, наши в Сталинграде

в контрнаступление перешли.

Какие, уж, теперь письма?

Когда наша мама была именинницей,

мы ей всегда что-нибудь дарили.

Кто дарил?

Все. Папа и я тоже.

Один раз я ей картинку нарисовала.

И подарила.

До войны наш папка тоже маме подарки разные покупал.

Полушалки, платья нарядные.

Раз папки нет, давайте мы сами подарок подарим.

Что ты ей подаришь?

А я знаю, что я сделаю.

Я все крынки перемою.

Все чугунки вычищу.

Чтоб все блестело!

Ну, и подарок.

Если бы было чем, я бы тоже что-нибудь

нарисовала вашей маме.

Ты нарисуй, если умеешь.

Вот, тут у дедушки краска осталась. Он дугу красил.

А где рисовать?

Бумаги-то нет.

А ты на скатерти.

Романок, ты чего сидишь, телега немазаная?

Я мамке сейчас такое подарю! Такое подарю!

Ух, ты! Как здорово!

Мамка страсть, как любит цветки.

Ты, что наделала? Скатерть измалевала?

Городская, а балованная!

Рисуйте, рисуйте!

Ну, и будет же вам всем теперь,

по первое число.

Тихо-то как у вас!

Ой! Ты гляди!

Никак Аграфена напудрила?

Где она?

Что за озорство?

Ты, что ли, печку углем исчертила?

Аграфена!

Батюшки мои!

А это, кто намалевал?

Да, вы что?

Таисия, ну-ка иди ко мне!

- Это не я! - А, кто?

Это - я!

Ты?

А, кто тебя научил?

Никто не научил. Я сама.

Я хотела вам подарок.

Мы все хотели вам подарки подарить.

Подарки?

Какие подарки?

Ну, Романок для вас нарисовал.

Таиска - посуду

А, я думала, с цветами наряднее.

Ой!

Батя! Ты посмотри, каких мне подарков наготовили.

И цветки на скатерке, и танки, и крынки чистые.

Вот, как!

А, чего! С цветками-то, вправду, красивше.

Ну!

Дедушка, а что вы делаете?

Да, надо бы семена проверить.

Годятся ли для севу.

Пшеничка, вот, овес, да, вот, - горох.

Прорастут - значит, семена хорошие.

Можно я тоже глядеть за ними буду?

Смотри!

Только руками не трогай.

Батя!

Ой, какие маленькие!

Ты чего не спишь?

Ночь полная!

Я думала, что-то плохое случилось.

Наоборот, хорошее.

Вишь, в нашем доме прибыль.

И чего уставилась?

Таиска, запри-ка дверь!

Во, чудная!

А, вдруг они не годятся для сева.

Что тогда?

А, ты разрой и посмотри.

Есть наклевыши или нет.

Если есть, значит, годятся.

Не разрывай, Валентинка,

а то деда знаешь, как рассердится.

Эх, сунулся! Ну, кто тебя просил?

Я раз разрыл, а деда меня как шлепнет.

Он их считает.

Дедушка, можно я вам помогу?

Ну, мети давай!

Валентинка!

Ну, кто же улицу веником-то метет?

Пойдем, метлу дам.

Спасибо!

Ой! Взошло!

Романок, посмотри!

Груня, погляди, какие тут листочки.

Было бы на что глядеть!

Эка невидаль!

Таиска, горошинки проросли!

Раз, два, три. Ага! Проросли!

Я уже видела.

Видела?

И дедушке не сказала?

Дедушка!

Дедушка!

Вы только посмотрите, пожалуйста, что в тарелках выросло.

Травка такая и листики.

Взошло, значит!

Пора, уж! Пойдем поглядим!

Закончили ликвидацию немецко-фашистских войск,

окруженных в районе Сталинграда.

Наши войска сломили сопротивление противника,

окруженного севернее Сталинграда,

и вынудили его сложить оружие.

Второго февраля тысяча девятьсот сорок третьего года

историческое сражение под Сталинградом

закончилось полной победой наших войск!

Слыхала! Я те чего говорил?

За последние два дня количество пленных увеличилось на сорок пять тысяч.

А всего за время боев,

с десятого января по второе февраля, наша войска взяли в плен

девяносто одну тысячу немецких солдат и офицеров.

Мама, наши победили! Ну, скажи, победили?

Победили, сынок! Победили!

Ура! Наши победили! Ура!

За время генерального наступления,

против окруженных войск противника...

Смотри!

Верба! Барашки выросли! Давай наломаем!

Ну, чего ты? Иди сюда!

А ты чего не ломаешь?

Жалко.

Ну, ладно! Мне, все равно, все не унести.

Возьми половину.

Ой!

Кто это? Мальчишки вербу отберут! Бежим!

Ура! Вперед! Окружай их!

Ану, стой! Кому говорят?

Верба хлест, бьет до слез!

Валентинка, беги!

Беги, кому говорят?

Я тебе сейчас дам!

Верба хлест, бьет до слез! Да?

Верба бела бьет за дело!

- Ой, Таиска, что это у тебя? - Батюшки!

- Во, как! - Где это тебя угораздило?

Стукнулась, что ли?

Знатно! Теперече нам и лампы не надо.

- Светло и так. - Таисия!

Где стукнулась?

Небось, с мальчишками подралась?

Ну, и подралась. Надо будет, еще подерусь.

Ну, неужто, это хорошо, драться-то?

А, если они нашу Валентинку бьют, это - хорошо?

- За что? - Нашу Валентинку?

Кто? Ты только скажи, кто, Таисия?

Ежели наших бьют, пускать не надо.

Что там бухнуло так?

Бомбы?

Каки бомбы? Каки бомбы?

Это ледоход на речке начинается.

Я сон такой увидела.

Спи, Валентинка.

Лед трескается.

- Прыгайте, прыгайте, прыгайте! - Быстрей, быстрей!

- Скорей! - Прыгай скорее!

Прыгай! Прыгай! Давай-давай!

Прыгай скорее!

Романок!

Валентинка, куда ты?

Ну, и получишь ты у меня сейчас!

Ух, и надаю я сейчас этому Романку.

Романок, домой не ходи. Беги к бабушке Грачихе.

Валентинка, ну, чего ты?

Ну, чего ты? Не бойся.

Сейчас у бабушки Грачихи погреемся и все.

Обсохли? Ишь!

К тетке Грачихи побежали!

Думали, не узнаю?

Спасибо-то, хоть, сказали своей пособнице?

Ану-ка, марш ноги парить.

И теперь со двора без старших ни шагу, чтоб!

Слышь, Аграфена?

Я Валентинке, мама, новые чулки свяжу.

Давно могла бы догадаться.

Ой! Мам, смотри, зажгли!

Ура! Электричество зажгли!

Да, будет свет!

Надолго ли?

У нас раньше в деревне каждый день

ну, просто, каждый день электричество горело.

Подразнили только.

А я уже видела ваше электричество.

Чего смеяться-то?

Когда это ты его видела?

Ночью.

Все спали, а дедушка с ней за ягнятами ходили.

Чудно!

А ты по что нашу мамку никак не называешь?

Да-к, она же ваша мама.

Наша. Но ты, ведь, тоже наша.

- Валентинку, айда на ферму! - Стреляют.

Кто? Это пастух кнутом щелкает, балует.

Сейчас там скот будут выгонять.

Айда, посмотрим!

- Мама! - Беги сюда! Да, не бойся!

Бык!

Мама!

Мама!

- Я тут, дочка, ко мне, скорее! - Беги сюда!

Не бойся! Не бойся! Я, вот, его!

Пусть подойдет! Я его хворостиной-то!

- Верба бела... - Верба бела бьет за дело.

Какая она стала. Я даже не узнала ее.

Дедушка, кто это поет? Соловей?

Это не соловей. Валентинка.

Это самая наша крестьянская птичка.

Мужик работа в поле, а она над ним поет, веселит.

Это - жаворонок. - Жаворонок?

А, как воробушек.

- Дедушка, смотри! - Это ольха.

Она завсегда торопится зацвести, пока листьев нет.

Чтоб не мешали.

Любит под ветерком цвести.

- А, это? - Ивняк.

Не больно гордый. Солнышко греет, и ладно ему.

Эх, ты! Не знаешь! Айда, Романок, сморчков искать.

А, где же цветы, дедушка?

- Каки цветы? - Ведь, уже тепло.

Больно шустрая. Солнышко-то маленько погреет,

и тут будет подснежников по всем полянкам.

- И на этой? - И на этой!

В прошлом годе здесь, страсть, как много его было.

Мам, есть как охота!

Таиска, глянь-ка, не идет ли там дед?

Не-а!

Ну, куда запропастился?

Мне же бежать скоро. Знает, ведь.

Похлебка с чем?

С пузырьками.

Спать-то можно и не евши.

А, я вовсе не сплю.

А, ты спи, спи!

А, мы тута...

- С чем у тебя, мать, похлебка ноне? - С грибам.

С грибам! Лучше некуды!

Броня крепкая и танки наша быстрыя.

Да, что это с тобой сегодня, батя?

Медаль, что ли, получил?

Медаль - не медаль!

- А вот она! - Письмо!

Петрова рука. Сразу признал.

Ну, читай, не томи.

Почитай-ка ты.

У меня чего-то буквы сливаются.

Нет! Я тоже не могу.

Тогда ты, Аграфена, читай.

Токо, уж, не абы как!

Здравствуйте, дорогие родные. Отец, жена Дарья...

Здравствуйте, дорогие родные! Отец, жена Дарья,

дочери Аграфена и Таисия и сын Роман!

Простите, что долго не давал о себе вестей.

В ноябре меня ранило.

Ранение было тяжелое. Не чаял в живых остаться.

Лежал в одном госпитале с Алексеем Грачевым.

Вы, уж, простите его,

что он вам тогда не сказал правды.

Это я его научил.

Вот, сердцем чувствовала, что неладное с ним было.

Думал, получите написанное чужой рукой и перепугаетесь.

Скоро вернусь в свою часть.

Так, что обо мне не беспокойтесь.

Здоровы ли ребятишки? Как батя?

Хорошо ли учится Груня?

А, Таиска, небось, все озорует?

Слышите, папка обо мне спрашивает?

Подрос Романок?

Или все такой же, из-за стола не видать?

А про меня тоже написал.

Ты, Даша, писала, что взяла в дом девочку.

И правильно сделала!

И правильно сделала!

Насмотрелся я на страдания мирных жителей.

Особенно детей.

Накажи ребятишкам, чтоб не обижали ее.

И не слушай, что говорят некоторые.

Я, уж, всем говорю, что у меня теперь четверо.

Три дочери и сын.

Слышала? Про тебя!

Серега!

Лови!

Лови!

Таиска, а где Валентинка?

Не знаю! Тут была.

Грунь, вон они с Романком.

Зови их домой. Домой пора.

Обедать

Ну-ка, девчонки кому в лес по грибы?

Сморчки надо? Собирайтесь!

Это - ольха.

Любит под ветерком цвести.

Ивняк. Не больно гордый.

Солнышко маленько погреет,

и тут будет подснежников по всем полянам.

В прошлом годе здесь, страсть, как много его было.

Валентинка!

Валентинка!

Валентинка!

Валентинка!

Валентинка!

Валентинка!

Валентинка!

Валентинка!

Валентинка!

Это я тебе, мама.

Ты, Петя, спрашивал людей из тракторного.

Вроде, успокоились они за Валентинку.

Все благодарствуют в письмах.

А, еще, Петя, люди говорили мне, чужое, мол, не приживется.

И по масти-то она твоей семье не подходит.

И работницы из нее не выйдет.

Ну, не выйдет.

Как сможет, так и сработает.

А, по что масть-то им

в глаза колит, Петя?

Какая, уж, у нее масть-то такая?

Что ты скажешь?

Как присоветуешь?

Напиши.