Original subtitles

Алло.

Да, да, да, добрый день,

добрый день, господин министр.

А, вечер, разумеется.

Добрый вечер.

Что?

Да, все готово, почти.

Господин министр, вы будете очень довольны.

Я достал идеальную ткань и создал шедевр.

Брюссель еще не видал такого костюма.

Да, да.

Сделано, да.

Ну, конечно, рукава пришил, и отвороты тоже.

Манжеты? Манжеты на брюках, это я,

это я еще вчера сделал, да.

Проблемы?

Ну, есть тут одна проблемка.

Нет, нет, нет,

господин министр, вы меня неправильно поняли,

проблем нет, я,

я просто хотел сказать,

я хотел сказать, что

когда завтра вы будете выступать в Брюсселе,

вас никто не будет слушать.

А потому что все будут любоваться вашим костюмом.

Нет, это я пошутил, да.

Хорошо,

хорошо, господин министр,

я больше не буду так глупо шутить.

Да, да, до свидания, с наступающим.

Да, всего хорошего.

Добрый вечер.

Закрыто, не работаем.

Мне нужна помощь.

Больница через два квартала,

но право же, не знаю,

дежурят ли они сегодня в новогоднюю ночь.

У меня брюки порвались.

Такими вещами я не занимаюсь и в рабочие дни,

не то что в выходные в воскресенье в 8:30 вечера.

Вы, наверное, не понимаете, я очень тороплюсь.

Это вы не понимаете,

я починкой не занимаюсь.

На входе вывеска "Портной Шмидт", это вы?

Я.

Портной занимается починкой,

и дверь открыта, значит, вы работаете.

Не работаем.

Вы Шмидт?

Виктор Шмидт.

Почему вы на меня так смотрите?

Молодой человек,

я же вам уже объяснил несколько раз.

Что непонятно?

Идите отсюда.

Братишка, так со мной не надо.

Ты, наверное, просто не понимаешь, кто сейчас перед тобой стоит.

Никакой я вам не братишка,

мы с вами вместе в армии не служили,

так что не надо так со мной разговаривать.

И это я вам нужен, а не вы мне.

Значит, вы мне не поможете?

- Нет. - Почему?

Я с мелочевкой не работаю.

Молодой человек,

у меня одеваются очень важные шишки

из Евросоюза.

Вот, взгляните, например, костюм,

для одного министра, между прочим,

госзаказ,

вы пощупайте ткань.

Нет, вы пощупайте, пощупайте.

А фасон? Да это же шедевр.

Так что в моих костюмах ходят в Евросоюзе.

В Лондоне, Париже, Страсбурге.

А починкой всякого китайского мусора я не занимаюсь.

Эти итальянские брюки

направляются прямиком в Торгово-промышленную Палату,

где их обладателю вручат награду,

как самому успешному бизнесмену года.

Раз вы такой важный, великий человек,

ну так и решайте свои проблемы сами.

Вам нужны брюки? Покупайте новые.

Мил человек, я что-то не понимаю,

где я сейчас куплю новые брюки

в новогоднюю ночь?

Давай, давай, давай.

Давай, через 15 минут

меня ждут на церемонии награждения, давай.

Тебе здесь две минуты работы, вот, возьми, чик-чирик, ты...

Две минуты?

Вы смеетесь надо мной, издеваетесь?

Да мне достаточно 20 секунд,

чтобы зашить вот это.

Но я не стану из принципа.

Понятно, называй сумму.

Я же сказал, не буду из принципа.

А у принципов нет цены.

Я не понимаю, что мне нужно сделать, чтобы вы мне помогли?

А вам никогда не приходило в голову,

что можно просто попросить?

Попросить?

Да, именно, попросить.

Но вы же, вы же у нас

важный человек,

большой начальник, босс, да?

Бизнесмен года!

Вы никогда ничего ни у кого не просите, да?

Вы просто забираете.

Все, что вам нужно, забираете, да?

А вот теперь перед вами человек,

который не проявляет должного уважения

ни к вашим деньгам,

ни к вашей крутизне,

а это для вас непривычно, согласитесь, да?

Непривычно?

Да, я просто не думал,

что, оказывается,

нужно кого-то просить

сделать свою работу.

Нет, это не моя работа.

Я же вам объяснял несколько раз,

что же вы такой, честное слово?

Господи.

- Что? - Хорошо.

Хорошо, вы не могли бы заштопать мои брюки,

пожалуйста?

Конечно, уважаемый, разумеется, с удовольствием,

дайте я взгляну на вашу проблему.

Что случилось с брюками?

Вот случилось с брюками.

Так, ради бога, за ширму, прошу, ступайте туда

за ширму и дайте сюда их мне.

Прошу прощения, любезный,

но эти брюки невозможно заштопать.

В смысле, невозможно, почему?

Потому что они не порваны.

Они расшились, следовательно,

следовательно, их невозможно заштопать.

Их можно только зашить.

В таком случае, любезнейший,

вы не могли бы вы мне зашить мои брюки?

Ах, пожалуйста.

Ну, разумеется, конечно,

подождите здесь, прошу вас.

Вот, прошу, готово.

- Спасибо, сколько я должен? - 30.

Нет, так не пойдет, у меня не будет сдачи.

А у меня не будет мельче.

Так не пойдет, говорю.

Не проблема, возьмите 200, сдачи не надо.

Так не пойдет, я вам не официант,

мне чаевые не нужны.

Хорошо, возьмите сейчас 200, завтра зайду за сдачей, обязательно.

Нет, и так не пойдет.

У меня нет гарантии, что вы появитесь завтра.

Тогда сходи и разменяй,

как любой торговец, я здесь подожду.

Я вам не торговец, и мне негде менять.

Нужно иметь и мелкие деньги.

Ты что, издеваешься?

- Брюки дай. - Сначала деньги.

Я говорю, дай мне брюки, я сейчас полицию вызову.

30.

Ну нет у меня 30, ну что ж ты такой тупой-то? Нет!

Смотри, вот здесь есть, видишь,

200 евро, видишь, есть?

Вот, 500 евро есть, нет 30!

500 евро будет достаточно, прошу.

Ах, 500 евро будет достаточно, а где же наши принципы?

Я не продаюсь, меня не купить, все вы одинаковые.

Вы, как бизнесмен года,

должны знать, что

у любой вещи или услуги

есть своя цена.

Это что такое?

Это брюки.

- Ты что с ними сделал? - Зашил.

Ты над ними надругался, это хуже, чем было.

Ты понимаешь?

Ты их уничтожил.

Да что вы?

Они больше никогда не будут расшиваться.

Это точно, почему такой ниткой?

Черной не было, но это сейчас так модно.

Просто супер!

Где супер? В каком месте супер?

Раз тебе это не нравится, это можно исправить.

Вот, пожалуйста,

ниточку можно сделать незаметной.

Что ты делаешь? Ты с ума сошел?

Делаю ниточку незаметной.

Ты сошел с ума!

Если вам не нравится,

если ты думаешь, что следы останутся,

когда ты сядешь куда-нибудь,

не проблема, вот, пожалуйста.

Можно положить брюки на печечку,

и они мгновенно высохнут.

Послушай меня, Шмидт, или как там тебя?

Ты по какому праву издеваешься, я спрашиваю?

В смысле?

Ты по какому праву сейчас надо мной издеваешься, а?

Через минуточку высохнут, мистер Майер.

Что?

Что, что, что?

Так, так,

ты откуда знаешь мою фамилию?

Ты когда входил, представился.

Я не представлялся, я прекрасно помню.

Может, про тебя в телевизоре было?

Я не выступаю.

Ну, это, передача про бизнес...

Не было никакой передачи,

не было никакой, откуда ты меня знаешь?

Мы с вами очень давно знакомы,

господин Майер.

Просто вы меня не помните.

Я один из тех тысяч людей...

Каких тысяч?

Из тех тысяч,

которым ты жизнь испортил, сука.

Сам ты сука.

Ты кто?

Ты кто?!

Я Виктор Шмидт, инженер-магистр,

Жизнь со мной обошлась погано.

Я работал на заводе,

который вы купили за копейки.

На каком?

На том самом, который вы разрушили.

Выгнали на улицу 2000 человек.

А вместо завода построили супер-маркет.

А мы этот завод 20 лет строили.

20 лет работали на

американцев, японцев, на немцев работали.

И пережили на нем

страшные 90-е, санкции пережили.

А вот, вот вас, торгашей,

не пережили.

Вы всех нас выгнали, и меня выгнали.

А я был лучший инженер, лучший, можно сказать,

инженерный Марадона,

да, своего рода.

Марадона.

Извините.

Ну, извините?

Это дорогого стоит

от такого человека, как вы.

Извините.

Какой я, по-вашему, человек?

- Хочешь правду? - Ну, конечно.

- На чистоту? - Угу.

Давай, на чистоту.

Давай, не будем с тобой ваньку валять.

Да чего там, в нашей стране

всем известно,

кому дают премию "Бизнесмен года".

Ворюгам, тварюгам.

У меня все.

Дорогой мой Шмидт.

Если бы я был один из тех, кем вы меня считаете, я бы сейчас

зашел сюда с кучей телохранителей,

мои брюки были бы аккуратно зашиты,

и вы бы так со мной не разговаривали,

дорогой мой Шмидт.

И сидели бы вы не вот за этой вот машинкой,

у моей бабушки такая была,

а за персональным компьютером, инженер.

Лучший инженер.

Что же это лучший инженер поменял профессию?

А кому нужен инженер,

которому давно уже за 50,

а в нашей стране давно уже ничего не производится?

А быть торгашом, вроде тебя,

я не хотел никогда.

Поэтому стали портным?

Что, я горжусь своей работой,

да, и мой отец всегда говорил мне:

"Сын, у настоящего мужчины должно быть

ремесло в руках,

понимаешь, профессия в руках...

А потом, вот как помер,

оставил мне это ателье.

Трогательная история.

Уж какая есть.

Только вот в моих костюмах теперь ходят

во всем Евросоюзе.

Мои костюмы гуляют по улицам.

Лондона, Страсбурга, Берлина, Парижа.

- Угу, угу. - Да.

А мелочовкой, вот, вроде тебя,

я предпочитаю не заниматься.

Ты можешь говорить все, что угодно,

но ты знаешь, что я...

Ты знаешь, что я не мелочовка!

Слушаю.

Ах, господин министр,

добрый вечер, добрый вечер еще раз, да.

Да, все готово практически, все близится к концу.

Нет, вам не стоит беспокоиться, господин министр,

все замечательно, да, да.

Я очень люблю свою работу,

и для меня было наслаждение работать

над вашим костюмом, господин министр.

Да.

Да, я выбрал для вас идеальную ткань.

Нет, разумеется, конечно, это

вы выбрали.

А меня, меня, знаете ли,

зачастую называют эдаким

портняжным Марадоной.

Это я опять хотел пошутить.

Я опять плохо шучу.

Господин министр, извините м...

Да, да, всего доброго.

С наступающим.

Да, спасибо.

Всего доброго,

с наступающим,

я плохо пошутил просто, министр.

Ну и кто из нас мелочевка?

У меня есть один вопрос к тебе.

К черту вопросы.

- Ну, один, всего один. - Хорошо, задавай.

Ты как заработал свой первый миллион?

Нефть, оружие, может, наркотики?

Какая ограниченная фантазия у столь гениального инженера.

Ну все же, все же, как?

Да там помог брату

перебросит партию контрабандных сигарет.

А, и сколько же, 100 блоков, 200, 300?

- 20. - Что 20?

Вагонов.

20 вагонов?

Или 30, я не помню, какая разница?

Просто помог, повезло.

Ну что, малой, с деньгами-то делать будешь?

Не знаю, пока.

А я цирк куплю.

- Класс. - Угу.

Со слонами.

Давайте, ускорились там.

А я приду к тебе в цирк.

- Давай, клоуном. - Работать.

Знаешь, ты можешь думать все что тебе угодно, понятно.

Но никто этим не занимается из любви.

Я потерял 10 лет на этой работе.

И что?

Я между полицией и бандитами.

Одной ногой в гробу, другой в тюрьме.

А знаешь что нужно, чтобы заниматься этой работой?

Знаешь что?

Что? Вот такие вот яйца!

Я вложил деньги здесь, в стране,

не в Турцию, там, не в Египте,

не в Израиле, где там еще?

А, ты, значит, патриот?

Да, я патриот, я патриот.

И плачу налоги тоже здесь, в стране.

И 12 заводов у меня здесь, в стране.

Да, кроме моего.

Да, кроме твоего.

Хотя, и другие сейчас тоже пойдут ко дну.

Ты всех их закроешь, да?

Да, каждый получит по заслугам.

Люди-то в чем виноваты, люди?

Ой, хватит.

Люди не виноваты, а кто виноват?

Кто? Машины? Погода?

Правительство, кругом враги!

Меня десятилетиями окружают эти идиоты,

эти бездарности.

Они нихрена не хотят делать.

Они только ищут причины почему.

Почему мне так плохо жить?

Почему я такой бедный?

А когда им вообще не хочется работать, они

берут монетку, бросают ее в конвейер,

лента останавливается,

они сидят бухают и ржут.

Ха-ха-ха!

Над ремонтниками, которые ищут неисправности.

Бухают, ржут над ними и надо мной.

Так вот, я больше никому не позволю смеяться, ты понял?

Никому.

Я их всех этих заводов и фабрик,

постройки на студии, торговые центры,

офисы, магазины,

А всех вас, кто не хочет работать,

пинком под зад,

прямо туда на помойку!

И не жалко, не жалко ни секунды мне.

Чего так воняет?

Чувствуешь проводка?

Паленым несет, чувствуешь?

Да твою ж мать, а, а!

Ах ты ж.

2000 евро, ты испоганил 2000 евро.

Они столько стоят?

Я за них заплатил 1500, ты взял с меня 500, 2000 евро.

За что ты так с ними, а?

Что они тебе сделали?

Скажи, ты уничтожил мои брюки.

Ты уничтожил мою жизнь,

однако ж я не ною, не жалуюсь тебе.

Подожди, подожди, я что-то не понимаю, подожди.

Ты сейчас только что мне рассказывал,

что ты такой портной,

такой молодец там,

всю Европу обшиваешь,

для министра, вон, стараешься.

Каким образом я тебе испортил жизнь? Объясни.

Скажи, а почему из всех своих заводов

ты уничтожил именно мой, Марк Майер?

Почему, почему?

По личным соображениям,

тебя это не касается.

Личным?

Нет, именно это меня как раз и касается.

Хорошо.

Я с огромным удовольствием снес твой,

твой-мой завод

из-за секретарши.

Из-за какой секретарши?

- Лучше не надо. - Нет.

Она работала на твоем заводе.

- Не помню. - А чего ты врешь?

Почему я должен помнить какую-то секретаршу,

которая только и умеет,

что варить да подавать кофе.

Прости, тогда я должен задать тебе вопрос.

Как это, потолерантнее-то.

Ты гей?

Сам ты пе**к.

Нет, ну ты просто единственный мужик,

который ее не помнит.

Да что в ней было такого,

что я обязательно, непременно должен ее помнить?

Все, все!

Она была настоящая женщина,

с большой пухлой жопой.

Мастер сексуальных манипуляций.

Знаешь, какие она мне горячие штучки постоянно обещала?

И никогда, ничего она мне не дала.

Она мне не разрешала прикоснуться к ней, пока не разведусь.

Я развелся.

Я развелся, а она, знаешь, что мне говорит?

"Марк, а как я могу с тобой встречаться,

у меня же есть жених".

Вот сука!

Я развелся из-за нее с женой,

которая забрала у меня машину, квартиру,

загородный дом, 2 миллиона наличными.

А самое страшное, Боба.

Она не разрешает мне с ним видеться, общаться,

она перекрыла кислород полностью.

И что ты, вот так вот,

без проблем отдал ей своего сына?

- Какого сына? - Ну, Боба-то.

Это собака,

кане корсо, ты что?

Ты не знаешь эту собаку?

Сейчас я познакомлю.

Древняя порода,

она еще у гладиаторов была,

ой, там такой красавец.

Смотри.

Смотри, какой красавец, ты мой сладенький.

Смотри, какой.

Знаешь, на нее кольчугу надевали, штык ей вставляли, да.

И на колесницу, она лошадь на пополам рубила.

Она умнее, чем тысячи человек.

Она умнее, чем ты.

Страшный, как пес.

Красавец мой, у ты, мой золотой.

Смотри, это он на охоте, видишь?

Ты мой сладенький,

ты мой сладенький, сладенький ты мой.

Из-за какой-то шлюхи.

Из-за какой-то шлюхи ты снес завод.

Ты 2000 человек выгнал на улицу

из-за какой-то шлюхи.

Да, так было, надо, я не мог,

я хотел, что мне ничего о ней не напоминало.

- Ну ты мой золотой. - Сумасшедший.

Я сумасшедший?

Помнится мне,

жил-был один король, который за женщиной

начал войну, сколько там погибло?

300000? Миллион?

2000 уволенных - вообще ничто.

Ты мой золотой.

Ты мой сладенький.

Из-за какой-то бабы ты вот так вот

легко играл нашими жизнями.

А как насчет моей жизни?

А никто не виноват, что ты дурак.

Влюбился в какую-то шлюху,

а как понял, что обломился,

взял и 2000 человек выгнал на улицу

без средств к существованию.

Ради чего?

- Пошел вон отсюда. - Угу, пошел вон.

Не надо так со мной.

Нет, я тебе говорю, уходи отсюда вон сейчас же.

Я уйду.

Я уйду, до свидания.

Завод, завод.

2000 рабочих уволенных.

Только и умеете скулить.

А ты не понимаешь?

Я не мог дышать в ее присутствии.

Ей было всего за 20,

а знала она о жизни все.

Такие редко рождаются.

Смотри, тысячи женщин

выглядели лучше, чем Мурлин Мурло,

но в ней было то, что отличало ее от других.

Вот такая была Емелина.

Роковая женщина.

Я не мог дышать в ее присутствии.

Я не мог дышать, я...

Эй, эй, эй!

Сколько женщин выглядели лучше, чем Мурлин Мурло,

но ее точно отличало

ее от других, роковая...

Оставь, оставь Снегурочку в покое.

Как она у тебя ходит?

Да она стоит, оставь, говорю, Снегурку.

Я готов был носить ее на руках всю свою новую жизнь.

Всю свою гребаную жизнь.

Плохо мне, инженер.

Плохо.

Если тебе

станет от этого легче,

то свою жизнь я, видишь ли, тоже

не так представлял.

- Всегда хотел быть барменом. - Да?

Но бар под соломенной крышей, я

в гавайской рубашке

делаю коктейли там разным красивым девушкам.

Загоревшим, да, таким?

- Обязательно, бронзового цвета. - Загоревшим, ага.

Да, а ты к ним сзади, так, подходишь...

И делаю массаж.

Маслом, да? Масло втираешь, да, масло?

На солнышке.

Можно в тенечке.

Да, да, да.

Ой, а сейчас у меня долги, кредиты,

рабочие-бездельники и никакой радости.

Так в чем проблема?

Продай ты эти свои заводы,

возьми деньги и езжай на Карибы к девушкам загорелым,

и втирай им масло.

Легко сказать.

Чего у меня рука трясется?

Как раз для бармена самый раз,

коктейль взбивать будешь.

- Точно, точно, да. - Ну?

А чего ты хочешь, чтобы я барменом стал?

Я хочу чтобы ты уехал отсюда.

- Навсегда. - Почему?

Ну, потому что, твое место либо в тюрьме, либо за границей.

А то, не дай бог,

влюбишься еще в какую-нибудь шлюху,

собачку отнимут,

и выгонишь на улицу еще пару тысяч человек.

Знаешь что, дорогой мой

Виктор Марадона.

Хочешь я тебе скажу всю правду в лицо?

Хочешь?

Никакой ты не Марадона,

инженер, новатор, гений.

Ты посмотри на себя, ну, кто ты, кто ты?

Такой, знаешь, средний чулок, бездарность.

Если бы ты был Марадоной,

ты бы не стал бы портным.

Нет.

Марадона не пошел с Boca Juniors в водопроводчики.

Ни фига, он сначала пошел в Barcelona, потом в Napoli.

Марадона выбирает клуб, за который будет играть.

Ну а ты что?

И заметь, когда он закончил карьеру,

он не стал оперным певцом.

Да, он стал наркоманом.

Да, наркоманом,

сначала наркоманом,

а потом тренером сборной Аргентины!

Он остался в профессии,

так что, знаешь, не надо мне тут

рассказывать кто ты

и какой ты крутой, я все же вижу.

А знаешь что я вижу?

Что, ну и что?

Что ты видишь?

Да все, ну видно все,

ну, смотри, стоишь такой, трясущийся,

такой бедненький,

такой трясущийся весь,

такой весь боящийся,

дрожишь перед этим ублюдком министром,

с купленным дипломом.

Да ты знаешь, что такие, как он,

Милена, подходили ко мне, а ям говорил:

"А ну, молчать".

Как пацаны ко мне бежали, а я говорю:

"Сюда иди".

А он подходит.

И я говорю: "Пошел отсюда.

Пошел отсюда!"

И он уходит.

А ты посмотри на себя, ну, кто ты?

Ты же стоишь, как заяц.

Я портной,

я должен быть вежливым и услужливым.

- Да, портной. - Портной.

Но ты не должен так вести,

чтобы об тебя все ноги вытирали.

Ну не должен ты.

Ты посмотри на себя.

Где бы, я не пойму, где,

где эта, вот эта наглость твоя,

принципы "не продаюсь"?

Ты посмотри на себя.

Ну что это, что это за поза у тебя такая?

Как ты стоишь?

Ты должен усвоить и должен уметь сказать

этому придурку, чтобы он не звонил тебе

в одиннадцать часов вечера, понимаешь?

Тем более, в новогоднюю ночь.

Понимаешь меня?

Нихрена ты не понимаешь!

Смотри, значит, так.

Министрик,

мне неважно, наденете вы там,

костюм этот в Брюсселе, не наденете,

мне не важно,

а потому что вы, господин министр, придурок,

и идиот.

А это, идиот!

- У тебя семья есть? - Жена есть у меня.

Отлично, как зовут?

- Милена. - Прекрасно.

Какая Милена?

Та самая Милена,

твоя бывшая секретарша.

Моя Милена - твоя жена?

Моя Милена - моя жена.

Моя.

- А, шутишь. - Нет, я не шучу.

Ну, право, ты врешь.

Нет, я не вру.

Ну врешь, да я вижу.

Да врешь, да, вон, ну, смотри.

Иди сюда.

Иди, вот, садись, сядь.

Смотри.

Возьми.

Это ты?

Это я, а что? Какие-то проблемы?

Конечно, проблема,

жалкий, нищий, ха-ха-ха.

Господи, что она в тебе нашла?

Мужчину.

Сейчас, я его тоже поищу.

А, ты мужик, да.

Альфа-самец, вниз головой.

Что она нашла?

Я уж не знаю, какой я

альфа-самец,

но пока ты

зарабатывал свой 55 миллион долларов,

коррумпировал и ругался с министрами

и прочими дармоедами,

я делал то, о чем ты мог только мечтать.

Я альфа-самец.

А ты-то кто?

Вот ты кто без своих денег?

Да практически никто ты.

Нет, ну, правда,

в тебе нет же ничего особенного,

ни ума,

ни образования,

ни воспитания,

ничего, кроме денег.

Деньги, деньги, вот твой козырь.

Это с помощью их ты решаешь все свои проблемы, да?

Ну просто покупаешь там,

я не знаю, уважение, любовь,

мечты осуществляешь.

Да что я тебе говорю?

Ты не поймешь все равно никогда.

Господи, боже мой, у нее же могло быть все.

Все, о чем она мечтает.

Почему ты?

Да не хотела она быть с тобой, понимаешь?

Ну не хотела, не хотела быть твоей вещью,

аксессуар, вон, типа бабочки,

или, вон, перстня,

печатки твоей, понимаешь?

Не хотела она твоих денег, старик.

Нужно было просто

любить, понимаешь, любить, и все.

Да, да, конечно, она бесбашенная баба,

но, черт возьми,

ведь это же она нас выбирает,

а не мы ее.

Ну, по поводу секса, ты, конечно, прав,

она реальная развратница.

Мы занимались сексом каждый день, раз по пять,

в самых публичных местах.

До работы, после работы,

вместо работы.

Сначала в моем кабинете,

потом в твоем.

Вот это ты врешь.

Я не вчера родился,

не было такого, не было.

А ты помнишь, ты помнишь

свой массивный дубовый стол в кабинете, помнишь?

Ну, который поскрипывал, помнишь?

Это мы, мы его расшатали

в порыве страсти,

хотя, согласись,

это было непросто.

А зеленую лампу?

Это мы разбили, да.

Красное кожаное кресло

Милена поцарапала своими коготками.

Ломали стулья,

скрипел паркет,

тряслось все здание.

А в перерывах, в перерывах

мы пили твой дорогостоящий французский коньяк,

и курили контрабандные кубинские сигары.

Я тебя убью.

Нет, ты врешь.

Не было этого.

Не было.

Не было, а может, и было.

Только она моя жена.

Моя, не твоя, понял?

Ты, ты сам виноват.

Ты виноват, что собачку любил больше своей жены,

в итоге остался без обеих.

Если бы ты

вел себя иначе, вел себя правильно,

то у тебя были бы и жена, и дети, и семья, и друзья.

А так, так что у тебя есть?

И кто в этом виноват?

Деньги.

Слушаю.

Да, да, добрый вечер еще раз.

Ну я же объяснял вам,

все практически готово,

успокойтесь, господин министр.

А вы должны мне доверять.

Я ж не первый костюм, все-таки шью в своей жизни,

надеюсь, не последний тоже.

Да, хорошо, всего доброго.

Да, с наступающим.

Звонит мне через каждые 15 минут.

Идиот.

Вспоминает-то хоть меня иногда?

Министр?

Какой министр? Мелена.

Да куда там,

пять лет прошло.

А я все помню.

Ну это потому,

что для тебя это было важно,

а для нее совершенно никакого значения не имело.

Она б тебя даже не узнала бы.

А чего ты сейчас преувеличиваешь, а?

Да я тебя с трудом узнал.

Ты себя давно в зеркало-то видел?

На кого похож?

Чего, не понял. Чего ты?

Когда ты в отпуске был последний раз?

Не помню, а что?

А что, денег не было?

Нет, были.

Может, действительно, женщин нужно держать

в золотой клетке.

Да.

Она так же красит ногти красным лаком?

Красит, красит,

Ну что там, все хорошо?

- У нее? - Угу.

Все замечательно, потрясающе у нее.

Ты должен обеспечить ей

жизнь, обеспечить с утра до вечера.

Да, да, да.

Достойную жизнь,

она заслужила, в конце концов.

Еще бы.

И цени, цени то, что имеешь,

а то знаешь, мы, мужики,

мужики, как животные,

даже если с нами самая лучшая женщина,

нет, мы смотрим на юбки.

Это проклятие наше.

Нам всегда кажется чужое лучше.

Мне кроме нее никто не нужен.

Знаешь что, хватит, все, давай.

Иди домой.

Я не могу идти домой, кто-то уничтожил мои брюки.

Хорошо, я дам тебе другие.

У тебя какой размер, 52, 54?

Тебе какие джинсы? Поуже, пошире?

Она тебя бросила.

Она тебя бросила, да?

Так какие джинсы тебе, широкие, узкие?

Я так и думал, поматросила и бросила.

Что ты такое говоришь?

Все совсем наоборот.

Совсем наоборот...

Я ее знаю,

ой как тебе больно, я представляю.

Больно?

Мы, я должен сказать, что

мы просто делаем паузу в отношениях.

- Ах, паузу? - Да, паузу.

Угу.

И потом, все будет хорошо

в конечном итоге.

- Да. - Все будет хорошо.

Позволь задать тебе вопрос.

- Ну? - Ты в деда Мороза веришь?

Что за глупый вопрос?

Конечно, не верю.

Смотри, какая странная ситуация получается,

в деда Мороза ты не веришь,

а в паузу в отношениях веришь,

как такое может быть?

Мы цивилизованная современная семья, и мы просто

делаем эту

паузу в отношениях для того, чтобы выяснить,

мы любим друг друга или нет.

Мы можем жить друг без друга, например,

или не можем,

и как развивать отношения,

когда...

В общем, когда она вернется, все будет хорошо, ясно.

Нет, она не вернется.

Она не вернется.

Вернется, разумеется, конечно, вернется, вернется.

Потому что иначе бы давным-давно подала бы

на развод.

А она не подала, ясно?

Вернется.

Так это меняет дело.

Я-то думал, что подала.

А раз не подала, так, конечно, вернется.

Все, кто не подают на развод,

все возвращаются.

Да, ну поэтому шей, штопай, да.

Помяни мое слово,

вернется, беру слова обратно свои.

Да, мне больно, да,

да, мне плохо.

А тебе, собственно, что?

Да, я сломлен.

Но я имею право надеяться,

а тебе какое дело?

Какой же ты дурак?

Какой дурак ты.

Неужели думаешь,

что она к тебе вернется?

Я имею право надеяться.

Да, да, надейся, надейся,

сидишь в этой дурацкой конуре.

Постоянно шьешь,

и думаешь, что она к тебе вернется.

Надейся, нет, хочешь,

хочешь, надейся.

Я понимаю, конечно,

Милена меняла мужчин, как перчатки,

до того, как встретила меня.

Да, да, а со мной

прожила 5 лет, 5 лет в браке прожила.

И никто и никогда не держал ее

так долго, как я.

Поэтому я имею право надеяться.

Надейся, надейся,

да, блажен, кто верует,

успокаивай себя.

Я успокаиваю себя тем, что

точно знаю

что Милена никогда, ни за что

не будет с таким человеком, как ты.

Я знаю.

Поехали.

Отвезу тебя домой, что ли.

Да не могу я туда ехать, пойми, не могу я.

Я бы сейчас с радостью снес к чертовой матери

эту квартиру, как,

как ты снес мой завод,

потому что там все,

все напоминает о ней.

Ты прав, прав,

сижу я в этом ателье с утра до вечера,

шью этот дурацкий костюм.

А чаще вообще сижу без дела,

потому что нет клиентов,

совсем никаких нету.

Как ужасно это все.

Ужасно.

Слушай, прости,

скажи мне вот,

зачем ты на ней женился?

Ты что же не понимал, что эта баба не создана для женитьбы?

А еще молодая.

Не знаю, мне тогда,

мне так с ней было хорошо.

Понятно, подсел на регулярный секс.

Да ну, да не только,

хотя, на секс тоже.

Тебе хорошо, тебе много не надо.

Как-то это все неправильно.

Нет, если бы я встретился с ней сейчас, я бы

вел себя, конечно, совсем по-другому,

но чего сейчас об этом-то говорить?

Уже не исправишь ошибки-то.

Ну а ты-то сам, ты,

что захотел на ней жениться, раз такой умный?

Она был мой трофей.

Я хотел получить ее только для себя.

С трофеем не получилось.

Слушай, скажи, это самое, ну,

ну, в смысле, в сексе, по-прежнему она огонь?

Да ну, куда ты, что ты?

Поистрепалась уже вся, да,

да... подубитенький,

да и возраст уже.

- Сколько ей? - 27.

- Ой, ё! - Я тебе говорю.

Я сразу понял, что она быстро износится.

Так что знаешь, немного потерял.

Да.

И потом меня стали раздражать эти

ее привычки, понимаешь?

- Какие? - Ну!

Да она ела все руками.

- И что? - И что, что, ничего.

Вообще-то, вилку с ножом

изобрели уже 3000 лет назад, на минуточку.

Не знаю, меня это как-то не отвлекало.

Ну да, а потом пальцы облизывала.

Да, да, да, облизывала.

Это уже вообще ужасно, облизывала пальцы.

Ой, не знаю.

Да я в последнее время,

я с ней вообще за стол не садился.

В кухню не входил.

Да это только начало.

- Чего еще? - Ну как еще?

Чего еще?

Еще начала флиртовать.

- Ах ты сучка. - Ну!

И что, и с кем, ну это серьезнее уже.

Она обращала внимание

на каждого встречного-поперечного,

переглядки эти, да.

А ты же помнишь,

ее взгляд, и что он делал с мужчинами, помнишь?

- Да помню. - Во.

Ну и что?

Что, ну, сначала я делал скидку на возраст,

там думал,

а потом вообще решил игнорировать все это.

Пытался объяснить,

думал поговорить и объяснить.

Да куда там, ругаться стали.

А ее даже

побои не остановили.

Ты что, ее бил?

Да что там бил там?

Пощечину, это что, считается, что ли?

- Одна? - Ну, одна, две, три, может быть.

Ну, может, пять.

И то в конце наших отношений.

Ну, странно, странно.

Шесть, семь, десять всего. Что странно?

Ну, странно как-то,

ты ее бил, а она от тебя ушла.

Вот, вот, теперь ты понимаешь,

насколько она непредсказуемая баба?

Вообще.

Подожди, а ты не пробовал пользоваться ее оружием, ну,

ну, флиртовать, например?

- Да, конечно, разумеется. - И что?

Если честно,

многие бабы мне отказывали.

Нет, ну это понятно.

Ну, если честно, все бабы.

Но это не главное.

Главное то, что я начал флиртовать у нее на глазах,

так что она это видела.

А она что?

Пришли мы как-то к медсестре.

Заходим мы в кабинет к медсестре,

я начинаю с ней флиртовать,

и они тут же,

Милена тоже начинает с ней заигрывать.

Через 20 секунд

медсестра напрочь забывает обо мне,

и тоже начинает заигрывать с Миленой.

Твою же мать.

Просто я был в ярости,

это кошмар какой-то,

был готов ее задушить.

Извращенка.

Содом и Гоморра, я тебе говорю.

Слушай, я так и знал,

что с этой бабой может ужиться только какой-нибудь придурок.

Слушай, если ты после и дальше пошел, ты еще и дурак,

она, получается, с медсестрой, а ты?

А ты не опоздаешь на церемонию?

- Какую церемонию? - Как же?

Бизнесмену года, вручение.

А, бизнесмену,

да вручат кому-нибудь другому, подожди.

Она с этой медсестрой, ты помог?

То есть, нет никакой премии, да?

- Церемонии нет. - Нет.

Зачем тогда пришел?

Посмотреть, как ты мучаешься.

- Посмотрел? - Посмотрел.

- Доволен? - Нет.

Но, думаю, что буду.

А как ты меня нашел?

Это долгая история.

А у меня полно времени.

Я никуда не спешу.

В последнее время финансовая полиция

всегда у меня в фирме.

Тут вопрос времени, когда они меня закроют.

Ну что, я, естественно,

пытался как-то это все предотвратить,

и был приглашен на званый ужин

к этому придурку, которому ты шьешь

этот костюм, министру.

И на этом ужине была

Милена.

- Моя Милена? - Да, наша Милена.

Она прошла мимо,

будто бы не заметила меня.

Я же тебе говорил, тебя трудно узнать.

Нет, она заметила.

Она узнала,

потому что пошла развлекаться

сразу же с сыном министра.

Прямо на моих глазах.

Развлекаться?

Да, развлекаться.

Что значит развлекаться?

Развлекаться мне назло.

Что значит развлекаться?

Ты что, не знаешь...

Они пускали мыльные пузыри и играли в салки.

Ты что, не понимаешь, что такое развлекаться?

Сейчас я тебе объясню.

Они лапались,

ну, знаешь...

Я был просто вне себя от ярости,

потому что нельзя так себя вести

перед гостями!

Она бросалась на этого юнца,

как смерть на бабушку,

и только потому, что там был я.

Министр рассказал, что его сын познакомился с этой потаскухой

в мастерской портного Шмидта,

то есть, про тебя тут рассказ.

То есть, ее муж для него шьет костюм,

то есть, ты.

Вот так и узнал, кто ты и где ты.

Если тебе будет легче,

министр в отчаянии.

То есть, пока я здесь шью для него костюм,

он с ней, он...

Да не он с ней,

его сын с ней.

- Да это еще хуже. - Ты дурак, что ли?

Ты что, дурак, ты не понимаешь,

как ты получил этот заказ?

И пока мы тут с тобой друг над другом издеваемся,

она сейчас с этим юнцом крошит мебель, а!

Трясется паркет,

дом ходит ходуном,

министр не может уснуть!

А жена кричит:

"Помогите, я хочу так же!"

Хватит, замолчи, заткнись ты!

Да пошла она, сволочь, тварь,

мразь, сука!

Сука, пошла она!

Молодец.

- Что же это такое, что? - Молодец.

Что она творит?

- Мужик! - Мразь!

- Мужик. - Что она с нами творит?

Она же, и ты же, ты

через нее жену потерял, собаку.

2000 человек на улицу выгнал,

завод разрушил!

Я 5 лет, 5 долбаных лет,

я на нее потратил.

Ради чего это все?

Псу под хвост, 5 лет!

5 долбаных лет!

Вот сейчас ты альфа-самец.

- Тихо, тихо, тихо, молодец. - Сука!

Никому никогда не позволяй

над собой издеваться, никому.

Стой здесь, сейчас.

- 5 долбаных лет. - Вот сейчас ты альфа-самец.

5 долбаных лет псу под хвост,

5 лет.

Неужели она стоит всего этого?

Конечно, не стоит.

Просто мы с тобой два идиота, которые поздно это поняли.

Хорошо, на, на, на.

Запей.

- А что, можно тебя попросить? - Конечно.

Просто иди домой, пожалуйста.

Почему?

Больше не могу.

Ничего слушать об этом, правда, не могу.

Чего ты переживаешь вот так вот,

что ты переживаешь?

Ну что ты, первый и последний мужик,

который изменял своей бабе в белую и она тебя за это бросила?

Не волнуйся.

Скажи,

а брюки ты специально порвал?

Больной.

Я должен был тебя увидеть, это было сильнее меня.

Да, это было сильнее меня.

Слушай, ну, ты знаешь,

ты, давай, не переживай, не переживай, тут,

пойми, через пару лет все пройдет.

- Может, раньше? - Нет, раньше нет.

А чего я эти два года делать-то буду?

А чего ты будешь делать?

Ты свободный человек,

делай что хочешь.

Со старыми друзьями встреться,

нажритесь нормально, по-человечески,

я не знаю, бабу найди себе,

чтобы выбросить эту Милену из головы.

Легко сказать, бабу найди.

Знаешь что, давай ты мне сошьешь костюм.

Точно, сейчас отдохнем,

я завтра к тебе приезжаю, мерки снимаем,

и ты мне делаешь лучший костюм.

Только брюки за счет заведения.

Завтра меня здесь не будет.

- Послезавтра. - И послезавтра.

И в среду,

и вообще,

больше меня здесь не будет, хватит, все.

Что, уезжаешь?

Что, знаешь куда?

Нет.

А ты разве знаешь, куда завтра поедешь?

Костюм шить к тебе.

А как же загорелые девушки на Карибах?

К черту их, эти Карибы.

До послезавтра.

Слушаю.

Ага, это вы.

Ну я так и думал, да.

А что вы мне звоните, случилось что?

Добрый, добрый, да, да.

И вас с Новым годом, да.

И жену вашу с Новым годом,

и сыночка.

С новым годом!

С Новым годом, да.

Нет, я спрашиваю, что вы мне так поздно звоните,

господин министр?

Костюм?

Костюм готов,

полностью, что вы, полностью готов.

Да, да.

Да, я, знаете ли, я

подобрал идеальную ткань и...

Я говорю я,

я подобрал идеальную ткань,

и сделал шедевр,

да, да.

Нет, господин министр,

господин министр, завтра,

когда вы будете выступать,

в Брюсселе вас никто не будет,

вас никто не будет слушать.

Нет, нет, не потому что,

не потому что все будут любоваться на мой шедевр,

на мой костюм,

а потому что вы, господин министр,

идиот, понимаете, идиот, да.

А сейчас, а сейчас, господин министр,

с вами поговорит бизнесмен года,

Марк Майер.

Господин министр, да, слушаю.

Да, Марк Майер, года бизнесмен.

Ну, господин Шмидт, конечно, не прав,

вы не идиот.

Вы полный идиот!

Я говорю, с Новым годом, придурок!

С новым годом!

Ну, с Новым годом!

С Новым годом!

Дружище, идем,

идем, я тебе покажу

результат работы всей жизни.

Шедевр инженерной мысли, я все-таки,

Марадона, инженерный Марадона.

Идем, на, держи.

Давай, держи.

Во.

Алло, держи.

Ну.

Да брось ты.

Готов?

Ну, готов.

Километры дорог нам заменят мили.

Где мы будем чиллить, где мы будем чиллить.

А на море песок, и релакс на стиле.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.

Сочиняй ночь, сочиняй день.

Нарисуй, как будет выглядеть твоя тень.

Представляй сейчас, как меня хочешь видеть ты.

Сочиняй, сочиняй, сочиняй мечты.

Нечего ждать, ведь время же не бесконечно.

Пора улетать в места, где подумать о вечном.

Подальше от дома, чтоб силы набраться.

И вернуться, и снова надолго остаться.

Километры дорог нам заменят мили.

Где мы будем чиллить, где мы будем чиллить.

А на море песок, и релакс на стиле.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.

Где мы будем чиллить.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.

Пригласить ко мне инженера Шмидта.

Войдите.

Господин директор, вызывали?

Странно, я вас себе другого представлял.

- Чего? - Это неважно.

- У вас есть жена. - Нет.

А я не могу сделать выбор в пользу какой-то одной

женщины, поэтому не хочу им портить жизнь.

- Плохая шутка. - Да.

Да, я плохо пошутил, господин директор.

Дайте мне свой бумажник.

- Зачем? - Бумажник.

У вас есть ателье?

Господин Майер, я просто не понимаю, какое ателье?

Ателье, в котором шьют костюм для министра.

А, ателье, господин Майер, у меня нет.

Ателье нет, хорошо.

Во, любимая.

Любимый, а я вот проезжала мимо, и решила тебя навестить.

Миленочка моя.

Километры дорог нам заменят мили.

Где мы будем чиллить, где мы будем чиллить.

А на море песок, и релакс на стиле.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.

Сочиняй ночь, сочиняй день.

Нарисуй, как будет выглядеть твоя тень.

Представляй сейчас, как меня хочешь видеть ты.

Сочиняй, сочиняй, сочиняй мечты.

Нечего ждать, ведь время же не бесконечно.

Пора улетать в места, где подумать о вечном.

Подальше от дома, чтоб силы набраться.

И вернуться, и снова надолго остаться.

Километры дорог нам заменят мили.

Где мы будем чиллить, где мы будем чиллить.

А на море песок, и релакс на стиле.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.

Где мы будем чиллить.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.

Отпускай город, забывай холод.

Забивай на тех, кому совсем ты не был дорог.

Представляй маршрут, и только твой проложен путь.

Где ты когда-то счастлив был, и если не был, будь.

Нечего ждать, ведь время же не бесконечно.

Пора улетать в места, где подумать о вечном.

Подальше от дома, чтоб силы набраться.

И вернуться, и снова надолго остаться.

Километры дорог нам заменят мили.

Где мы будем чиллить, где мы будем чиллить.

А на море песок, и релакс на стиле.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.

Километры дорог нам заменят мили.

Где мы будем чиллить, где мы будем чиллить.

А на море песок, и релакс на стиле.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.

В закат улетаем, туда, где тает заря.

Туда, где рассвет накрывает моря, накрывает моря.

Километры дорог нам заменят мили.

Где мы будем чиллить, где мы будем чиллить.

А на море песок, и релакс на стиле.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.

Где мы будем чиллить.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.

Где мы будем чиллить.

Нам так нравится там, где мы будем чиллить.