Original subtitles

Кровотечение. Отсос.

Давай кровь, готовим переливание.

– Давление 93, пульс 36. – Это реакция на кровь.

Невозможно! На контейнере имя пациента.

Прекращай переливание.

Мы его теряем.

– Живее, мы его теряем! – Адреналин.

– Адреналин, чёрт побери! – Мы его теряем!

Да, синьор Бальди, сейчас пошлю людей.

Да, я читаю эту газету.

Он умер на операционном столе.

Возникли проблемы при переливании, и он скончался.

Да, я всё понимаю! Мы займёмся этим немедленно!

Сейчас дам распоряжения зам. инспектора Шипиони, пошлю его туда и доложу Вам.

Хорошо, до связи.

Ну что, Вы готовы?

– Шипиони? – Да?

В чём дело? Теперь, выиграв конкурс...

…Вы зазнались и не хотите отвечать мне?

Извините.

Поезжайте в больницу и возьмите с собой агента.

– Знаете, что делать? – Конечно.

Изъять материалы из операционной...

– …амбулаторную карту... – И так далее! Всё, идите.

Всего хорошего.

«ВЕСТНИК АОСТЫ» «Смерть от врачебной ошибки?»

Марко Джалли́нни

Эрне́сто Дардже́ни

Франче́ско Акваро́ри

При участии Лоренци Индови́на

и Изабеллы Рагоне́зе

РОККО СКЬЯВОНЕ

ЛЮБОВЬ, ЛЮБОВЬ...

Шестьдесят пять.

Разрешите?

Доброе утро! Сегодня у нас бульончик со звёздочками, телятина

и вкусное яблочко.

Опять эта гадость!

Когда уже будет паста с соусом и пармезаном

и раку из кабанчика?

– А Вы, синьор Скьявоне, есть не будете? – Постойте...

Если вы в буфет, то возьмёте мне рогалик?

– Не покупайте ему. – Да я и не собирался.

– Сыграем в подкидного? – Ага, когда рак на горе свиснет!

– Давай я с тобой сыграю в подкидного. – Договорились!

Скьявоне!

Доктор Негри...

Вижу, Вы следуете моим здоровым советам? Особенно насчёт диеты.

Я слышал про операцию, мне очень жаль.

Да уж...

Такая трагедия.

В газетах пишут об ошибке при переливании.

Не обращайте внимания на этих брехунов.

Это была аутотрансфузия, мы использовали кровь самого пациента.

Что за пациент?

Роберто Си́ркья, местный промышленник.

Хватит об этом! Лучше скажите, как Ваше самочувствие?

– Лучше. Сам пописал. – Отлично. Ещё?

А ещё меня здесь всё достало.

Ладно, постараемся выписать Вас побыстрее.

Может, к Новому году?

– Шутите? – Да.

Я тоже ненавижу Новый год. Обычно к 11 я уже в койке.

Ну, и я типа этого.

Возвращайтесь в палату, а то воспаление лёгких схватите.

– Всего хорошего, Скьявоне. – Говорите, замёрзну?

Всего хорошего!

С раной всё отлично, Курре́ри. Температура?

Температура нормальная. Он на еду жалуется.

Да, жалуюсь и имею на это право!

Жалуешься, потому что зануда!

Днём жалуется, ночью храпит, ни на минуту не заткнётся!

– Так, Скьявоне, 37 и 8. – Да.

Как самочувствие? Голова кружится?

Немного, я вообще-то лишился почки.

Посмотрим на рану. Поднимите футболку.

Да.

О!

– Похоже, и Вы ранены. – Да так, мелочи.

Решил не зашивать, заклеил, но что-то не держит.

Везёт вам, поранились – сами лечитесь.

А то, иначе какой я врач?

– Ну что, заживает? – Да, как подумаю,

что кому-то... делали такую же операцию, а он умер...

Такое иногда случается. Но это не наша вина.

– Скажите это покойнику. – Ничего, суд разберётся.

А Вы соблюдайте диету и пейте выписанные Вам лекарства.

Слушайтесь и быстрее Вас выпишем. Нам нужны койки.

До свидания!

До свидания!

Обидчивый.

Доктор Петитджа́к просто устал. Он хороший человек.

– Неприятная ситуация случилась. – Да, кто-то за это ответит.

Как думаете, кто?

Зав. отделением Не́гри, анестезиолог и моя коллега.

Из-за перепутанной крови.

«Не реализовал пенальти

в финале Рома-Ливерпуль в 1884 году».

Семь букв.

Фалькао.

Знаешь, как пишется?

Жена не заходила?

Чем меньше сюда приходит, тем лучше.

Ну и как тебе, бывшему санитару, оказаться здесь пациентом?

– Знаете, что я скажу? – Что?

До того, как стать санитаром, я работал сторожем в парке.

Ходил в горы. Я один с собакой.

А потом жизнь заставила работать в больнице,

мне не хватало зарплаты, чтобы содержать семью.

Потеря ноги – это наказание за мою трусость.

И что случилось?

Несчастный случай.

Иногда, особенно по утрам, когда проснусь,

мне кажется, будто нога на месте.

А у меня так бывает с людьми... которых уже нет.

Иногда мне кажется... что они всё ещё живы.

Пару слов прессе!

Мой отец умер из-за ошибки. Потому что кто-то не разобрался в контейнерах с кровью.

Это сын промышленника.

Мы подали жалобу на клинику, такое не должно повториться.

А мы лишь надеемся, что нам скорее отдадут тело отца,

чтобы мы могли достойно похоронить его. Благодарю вас.

Что ещё можете сказать...

– Что думаете об этом? – Это ты бывший медработник...

Ты скажи, как такое возможно.

– Перепутать контейнеры с кровью? – Негри говорит, ошибки не было.

Была ли это нужная группа крови?

Это же аутотрансфузия, там было написано его имя.

Тогда, на твоём месте, я бы присмотрелся.

Я был на полпути к тебе.

Немного – и были бы вместе.

Не знаю, сон это или реальность.

Но ты ко мне вернулась.

Не мели чепухи...

Меня не существует.

Жутко здесь.

Это как на войне.

Будто на передовой.

Только у врага нет имени, и ты носишь его в себе.

Даже когда выигрываю битву, враг выигрывает войну.

Только не помню, чтобы я объявлял эту войну.

– Когда я её объявил? – В день своего рождения.

Нет!

Ты опечален, любимый?

Выйди отсюда.

Уходи.

Здесь тебе не место.

– Помнишь, как мы вместе? – Хватит.

Кончай с этим.

Давай договоримся: если ещё скажешь «помнишь», я уйду.

Договоримся?

У Роберто Си́ркьи был отрицательный резус-фактор.

Ему можно было вливать лишь его же кровь.

Поэтому за неделю до этого мы сделали запас его крови и отнесли в хранилище.

– А кто ходил за его кровью? – Ила́рия Джованне́лли, медсестра.

Она блондинка.

В то время хранилище было закрыто, она её открыла ключом и принесла кровь.

– Кровь с отрицательным резус-фактором? – Да, она проверила этикетку.

Зачем Вы всё это спрашиваете?

Я полицейский.

Может, я не очень деликатен, но я что-то чую,

и это мне не очень нравится.

Знаете, сейчас больницы переживают не лучшее время.

Случаются и ошибки, из-за усталости или по недосмотру.

И я часто думаю, а стоит ли вообще со всем этим бороться?

Я, Скьявоне, стараюсь, как могу, но, похоже, этого мало.

Смотрите.

Вот, видите?

Счета, счета, счета...

Просто супермаркет, а не больница.

Мир, где деньги ставятся выше здоровья людей – опасен.

Поэтому, если пришло время сдаваться, я сдамся.

И будет ли это прокуратура или ещё какое уголовное дело…

– …уже не важно. Меня и так всё достало. – Бросьте, Вы же не верите в это.

А потом получишь письмо от пациента

с благодарностью, что я спас его жизнь.

И это прямо, как свет в конце туннеля, сразу появляется смысл...

И у Вас так бывает?

Нет, у меня всё по-другому.

Вы похожи на честного человека, а я нет.

Неужели?

Ну... Если бы я всё рассказал Вам...

Вы бы, наверное, пожалели, что спасли меня.

Что же это? Больничная скука или правда Вас что-то насторожило?

Знаете, наши с Вами работы в чём-то похожи.

Вы стараетесь сделать, чтобы пациент не стал трупом,

а я разбираюсь, кто его таким сделал.

В любом случае, Вы спасли мне жизнь.

Я Ваш должник.

Вы кто? Здесь нельзя находиться!

Я комиссар Скьявоне. А Вы кто?

Я Джузеппе Бланк.

Ши-тцу – древняя китайская порода, любимица императорского двора.

Размер небольшой, идеальна для содержания в квартире.

Собака-компаньон.

Вы знаете, что у вас зелёные волосы? Вы выступаете на улице?

– Вы артист? – Я басист в рок-группе,

и цвет моих волос не Вашего ума дело, синьор комиссар.

Вы один здесь работаете?

Сейчас моё дежурство, потом меня подменяет Саверио. Заверило Кино́.

Мой сменщик, но сейчас он в отпуске.

Это Вы подписываете кровь?

Да, подписываю и кладу в холодильник,

где находится всё, что приносят из кабинета переливания.

В чём дело? Это из-за смерти Си́ркьи?

– Хоте услышать моё мнение? – За этим и пришёл.

Я лично перед операцией делал анализ сразу после забора крови.

Так что ошибки... быть не может.

Где видео с камеры в коридоре?

У охраны. Они сидят рядом с приёмными покоем.

Так у тебя группа. Что играете?

Ну... играем дэт-рок, панк-рок, панк-металл...

– Слышали? – Пожалуй, нет.

– Рокко! – Микела!

Я с обеда занимаюсь материалами из операционной.

Контейнерами занимается Альберто, а я работаю над всем остальным.

Та ещё засада, там везде следы крови.

– Месяцы уйдут на работу! – Есть какие-то идеи?

Да, кое-что есть.

На халате я обнаружила следы крови двух разных групп.

Одна – II группа, резус отрицательный, а другая – II группа, резус положительный.

Вот, первая ниточка.

Значит, в контейнере была не та группа крови, не кровь Си́ркьи.

Возможно, это его и убило.

Но для уверенности дождёмся отчёта Альберто.

Послушай...

– Позвони мне, как будут новости. – Да, Рокко, я прервала работу…

– …над твоей пулей из почки. – Не волнуйся, время терпит.

Знаю, но обещаю, результат будет точный.

– Пока, МикЕ. – Пока.

Зам. инспектора Шипиони.

Браво! «Зам. инспектора» звучит гордо.

Скажи, ты изъял записи с камеры?

– Да. Посмотреть хочешь? – Только из коридора у банка крови.

Я приду к тебе с ноутом, и посмотрим вместе. Я никому не скажу.

Алло?

Алло?

– Пусто. Это всё. – И что это значит?

Никто не брал контейнеры из банка крови, кроме медсестры ДжованеЕлли.

У неё одной допуск.

Может, это врачебная ошибка?

– Всё же Вы не верите в ошибку? – Нет, Негри отличный хирург,

и с ним работают профессионалы. Я не верю, что они не доглядели.

Здесь что-то не чисто.

Хватит уже со своими домыслами.

Я пока занимаюсь активами семьи Си́ркья.

– Надеюсь, это даст зацепку. – Только там поосторожнее.

Хорошо. Всё, будьте здоровы, Скьявоне.

До свидания.

– Здравствуйте. – Здравствуйте.

– Привет. – Привет.

Как ты?

Да... так... но уже лучше.

Слушай, я тут подумала... если тебя быстро выпишут,

то, может, Новый год встретим вместе?

Можешь сразу не отвечать, я тоже недолюбливаю Новый год,

но сейчас есть повод.

Ладно...

– Держи. – Что это?

Реклама лотов, выставленных на торги.

Половина из них принадлежат Си́ркья.

Если всё сложить, будет крупная сумма. Любопытно, да?

Когда торги?

В воскресенье утром. Хочешь, я тебя туда отвезу?

Нет.

И про Новый год. Сделай одолжение, соглашайся.

Ты очень поможешь мне, если пойдёшь со мной.

Какие-то проблемы?

Ты подумай.

Пока.

– Всего хорошего. – До свидания.

Что Вы делаете?

– Комиссар Скьявоне. А Вы кто? – Маттео Бья́нки, внутренняя охрана.

– Что Вы делаете? – Это Вы что делаете?

Вы должны быть в палате и спать давно.

Маттео, окажи мне услугу.

Возвращайся в каптёрку и не высовывайся, не мешай следствию.

– Следствие? Что за следствие? – Что это за дверь?

Это палаты и процедурные дневного стационара.

А эта?

Это подземный переход, он ведёт в морг.

Да? Молодец. Теперь иди спать.

Иди спать, Маттео.

Прости...

А ты кто такой?

– МариАнжела... – Кто такая МариАнжела?

МариАнжела, это ты?

Нет... Меня зовут Рокко.

– И это моя палата. – А я где?

Во второй палате.

Скажи своё имя, и я отведу тебя в твою.

Генерал армейского корпуса БарЕнги Примо.

– А, генерал, а я Рокко Скьявоне. – Извините...

Надо же, как стыдно! Извините.

– Я пошёл в туалет и... – Ничего страшного.

Давайте я помогу Вам. Солдаты нужны и для этого тоже.

Вот так.

А что за МариАнжела?

Жена моя... Умерла в 72-ом.

Вообще-то Вы на неё не похожи.

Вот сюда.

Укроемся.

Сколько я их повидал, Рокко.

Ты даже не представляешь, сколько.

По вечерам я вижу фрагменты из жизни, воспоминания...

Да так, что не разобраться, они мои или принадлежат другому.

Знаешь, Рокко... Я ведь служил в армии.

А в 44-ом я взял ружьё и отправился в горы.

Понимаешь? В партизаны.

И чего я добился?

Чего-то ты добился.

Спокойной ночи.

Так что ты занялся учёбой и даже кого-то учишь? Чему учишь?

– И что же? – Рок!

С основания до наших дней. История музыкального жанра

и проблема раскола поколений в семидесятые годы, Вудсток.

– Рок как протест. – Это ты сам придумал?

Нет, прочитал в интернете.

И сколько у тебя учеников?

– Двое? – Да.

Круто, молоток! И кто они?

Один – мой сосед по парте, что носит диски, а вторая...

Вторая – Маргарита.

Симпатичная?

– Ты в неё влюбился? – Нет, нет...

– Ну да! – Ну... она мне нравится.

– И я ей, похоже, нравлюсь... – Напрягись, ГабриЭ...

Сейчас в мире мало милосердных девушек.

А как мама?

Мама грустная какая-то. Ночью почти не спит.

И постоянно что-то забывает перед выходом на работу.

Да, она спросила, когда ей можно зайти.

Не надо, скажи, пусть не волнуется.

Пусть думает о работе.

Ты поскорее возвращайся.

Без тебя дома совсем не то.

Эй, Рокко! Что ты здесь делаешь?

Посмотрим, что великий сыщик заблудился в коридорах?

Хотел пройти подземными переходами и потерялся.

Ну, хорошо, что вышел. Держи.

Но, раз уж ты здесь, пошли со мной.

Причина смерти несчастного Си́ркьи та, что была озвучена раньше.

Переливание крови II группы, резус положительный.

Да, МикЕла намекала, я лишь ждал твоего подтверждения.

Ну да, у него была II группа, резус отрицательный,

ему можно было переливать лишь такую же.

Если перелить другую – сразу смерть. Это и случилось. Банальная ошибка.

Врачи работают на износ. Вкалывают, вкалывают, и в конце концов ошибаются.

Возможно... но я в это не верю.

Хочешь сказать, что кто-то специально подменил этикетку?

А есть путь попроще, чтобы вернуться в отделение?

Нет, если только через улицу.

Ладно...

– Пока, Альбе. Спасибо. – Пока, Рокко.

Хорошо, что мы проверили все камеры.

Серена поднималась, и я послал эсемеску ЛукрЕции не приходить.

Но она не ответила, и теперь тут такое... Сейчас они обе здесь будут.

Если ЛукрЕция узнает, что сюда идёт Серена?

– А откуда она узнает? – Она же её сестра.

– Так ты мутишь с двумя сёстрами? – И ещё их кузиной, Джованной.

Две сестры и кузина...

Когда я говорил: «заведи семью», я не это имел в виду.

И они ничего не замечают?

Приедет одна в Аосту и всё расскажет сестре.

Нет, они вместе не живут. Они замужем, все три.

Поздравляю! Хочешь, чтобы тебе поставили памятник? Или грамоту дали?

Ты сумасшедший! И знаешь, что ещё хуже? Ты по уши в дерьме, друг мой.

Да, пока не забыл, Гамбино передавала, что у неё что-то не сходится.

Да?

Так, посмотрим...

Недвижимость: три квартиры в Париже и две – в Лондоне.

Самый смак на 28-ой странице.

Смак? 28-ая страница.

Ну, и чего молчал, чего ждал?

Ты же теперь зам. инспектора!

«Договор страхования подписан Роберто Си́ркья.

15 миллионов в случае смерти

и 23 миллиона евро в случае...

если это несчастный случай или убийство».

Похоже, мы нашли мотив.

Мне надо поговорить с сыном и женой.

Они наняли адвоката.

Вызови их повесткой.

– А вы подождите меня в машине. – Хорошо.

– А, Рокко... Рокко? – Что там у тебя не сходится?

Я шесть раз перепроверяла, так что не говори, что я небрежная.

Отсутствует пара перчаток, и ещё нет маски.

А, может, это Антонио с Казеллой забыли?

Но я должна была сказать тебе это.

Ты всё правильно сделала. Спасибо.

– Да, Рокко. – Что?

Не принимай все таблетки, что дают тебе.

Согласно исследованию Алабамского университета 1997...

Мике! Связь пропадает!

Мике...

Рокко?

Ничего не слышно!

Рокко!

Какие странные помехи.

– Простите, Вы куда? – Я не могу здесь вести следствие.

– Мне нужно кое-что ещё проверить. – Вы просто зациклились.

В том контейнере была кровь не Си́ркьи. Это убийство.

Это судьба. Я по-своему измеряю проблемы, по шкале геморроев.

– У меня всего десять уровней. – Например?

Внизу религиозное радио, закрытые киоски «табак»...

Догадайтесь сами, что на десятом уровне.

Есть подозреваемый.

Кто-то сунул руку туда, куда не нужно,

и Вы расплачиваетесь за чужую вину.

А я терпеть не могу, когда меня имеют.

Значит... мне отпустить Вас?

Для меня ситуация достаточно ясная.

И для нас.

И я не понимаю, зачем мы здесь.

Это по просьбе судьи, он такой педант.

Никак не отстанет.

Это страховой полис.

И что?

И он далеко не на маленькую сумму.

Проясните: судья заинтересовался семьёй Си́ркья?

Раз было заведено дело об убийстве...

Вы адвокат, сами знаете, что прокуратура хочет всё выяснить.

Это простая формальность.

Хотите знать, получим ли мы деньги? Конечно, получим.

Или о том, что предприятию нужны средства? И это верно.

Страховать свою жизнь – это не преступление. Просто невероятно!

Отец умер по вине этой больницы, а подозревают нас!

Почему подозревают? Я полностью на вашей стороне. Само собой.

Но чем раньше мы покончим с формальностями, тем лучше.

Скажите, синьор Роберто... он оставил завещание?

Мой сын вице-президент, он наследник.

Поздравляю.

Вам, наверное, нелегко, такое горе.

Меня готовили держать удар.

Хотя не скрою, что нашей компании не помешает немного обновиться.

– А Ваш отец был старой закалки, да? – Да, он был таким.

Но сейчас нельзя зацикливаться на местном рынке, нужно уметь выходить дальше.

Ладно, благодарю, что пришли. Всего хорошего.

– Анто! – Да?

Отправь Казеллу проследить за этим наследничком.

Пусть посмотрит, где живёт, что делает, есть ли девушка, дети...

– Я всё хочу знать. – Хорошо.

– Кто ещё есть? – Сам знаешь.

Тогда приставим Деруту и Динтино

к этому лаборанту с длинными волосами.

А вы со мной.

Всё в порядке?

Да иди ты!

Да, кризис сильно потрепал нас.

Наши мощности использованы на 75%, и конца не видно.

– А уж после смерти хозяина... – Каким он был?

Одним из нас. Постоянно на предприятии, плечом к плечу.

Следил за процессом созревания, выгонял граппу.

Роберто разбирался в этом! Он был больше отцом, чем хозяином.

Только у него был сын.

Да уж...

Не любите его?

Что Вы хотите? Он из тех, кто едет в Америку и возвращается с кучей идей...

Австралия, Китай, Япония... Он хочет продаваться по всему миру.

Хочет вести ликёры в Арабские Эмираты. Они же мусульмане!

Представляете, что за глупость? Как-то хозяин сказал: «Марио,

когда я выйду на пенсию, то выходи и ты».

– Лоренцо ладил с отцом? – Нет, не очень.

– Я его никогда не видел на винокурне. – В общем, он вам не по нраву.

У него нет козырей.

Он же учился в Америке, и как говорят там, у него нет «ноу-хау».

Ему бы держаться за то, что создал его отец,

иначе мы быстро по миру пойдём.

Марио, спасибо вам.

От всего сердца.

Всего хорошего.

– До свидания. – До свидания.

Ещё больше уверен, что это убийство?

Кто-то подменил надпись на контейнере с кровью для Си́ркьи.

И это могли сделать лишь два человека: либо Джузеппе Бланк,

или СавЕрио КинО, второй сотрудник лаборатории,

который уже должен был вернуться из отпуска.

– По чьей-то подсказке. – Да.

– Что ещё мы знаем про этого Кино? – Вот! Я нашёл его в соцсетях.

Проследи за ним ночью. Поехали в больницу, что-то мне плохо.

– Лукреция? – Антонио, я зайду к тебе.

– Ты прочитала моё сообщение? – Послушай...

А́льдо едет на конгресс, а оттуда поедет в Рим.

Новый год я буду встречать с ним, но до этого я приеду к тебе.

Но я сейчас занимаюсь расследованием!

И что? Я приду лишь на ночь.

– Ко мне нельзя, у меня ремонт. – Пойдём в гостиницу.

Любимый, я больше не могу, я с ума уже схожу.

Ой, прости, мне пора. Люблю тебя!

Я люблю тебя, Антонио.

Твою ж...

Серена?

Сюрприз!

Я, как старая игрушка, теряю части...

Одну за другой...

Сначала тебя, потом друзей, свой город, а теперь и почку.

Что потом?

Ты лишь об одном должен думать.

О любви. Понимаешь?

Лишь она важна...

А ты от неё отворачиваешься.

Так что... у меня новое слово для тебя.

Легкоусвояемый.

Легкоусвояемый.

Что это значит?

– Как ты нашёл меня? – Я же коп.

Надо быть очень смелым, чтобы прийти сюда.

Кевин, вы поимели меня, развели на хорошие бабки,

и я отомстил вам. Так что мы квиты. Так?

Знаю, что Кристиано вышел из игры. Я хочу занять его место.

Уго...

Эуджения!

– Привет. – Привет.

Что случилось?

Я ходила в кино с подругой.

А я уж было испугался!

Ясно.

Скажи, что будешь делать на Новый год?

На Новый год? Ничего особенного.

Может, сходишь со мной к друзьям? Если хочешь.

Просто посидим, ничего такого.

Я не против. А точно я не помешаю?

– Нет, конечно! – Они меня не знают.

Нет, все будут лишь рады.

И ты тоже пойдёшь? В смысле, конечно, пойдёшь.

– Да. – Хорошо. Я очень рад.

Я рад. Я уже сказал, что я рад?

– Да. – Ясно, я уже сказал «да».

Да, сказал.

Ладно, я пошла.

Да, конечно.

Пока.

– Спокойной ночи. – Спокойной.

Спасибо! Спасибо!

Милый дом. Так значит, неправда, что ты живёшь с коллегой?

– А то мы всё по отелям. – Он съехал, ремонт закончил.

У тебя здесь такая же лампа, как у сестры.

Да?

Да. Как странно.

– Ладно, у меня к тебе разговор. – Слушаю.

Я беременна.

– Я не понял. – У нас будет ребёнок!

И... сколько недель?

Хочешь посчитать, твой ли он? Он твой, Антонио!

Мы с Массимо не спим уже... Даже не помню сколько!

Послушай, Серена...

Я так устал... и мне пора на работу...

Как на работу?

Я же сказал, занимаюсь расследованием.

И твоя новость просто сбивает с ног.

Ты его не хочешь?

– Да подожди ты! – Ты боишься ответственности?

Так знай: я хочу этого ребёнка, и выращу его, с тобой или без тебя.

Отвечаю.

Не везёт мне, постоянно проигрываю.

Ладно, пойду подышу воздухом.

Я с тобой.

В чём дело?

Когда вы играли со мной, там часто не выигрывали.

Это не опасно?

У него денег куры не клюют.

А ты был голодранцем, от зарплаты до зарплаты.

– Мы не могли обдирать тебя. – Так вы у нас гуманисты?

На вскидку, сегодня ты заработал семь сотен.

Неплохо за один день работы.

Неплохо.

Анто?

КинО только что вышел. Проследить?

Да... проследи за ним.

Молодец, Анто. Спокойной ночи.

Так, где бабки?

Подожди...

У тебя два дня, придурок!

Два дня!

Ты всё ещё там?

Что тебе надо? Кто ты?

Эй, шеф!

– Сейчас не время посещений! – А!

КуррЕри, опять лезешь, куда не надо?

Да, шеф?

Что скажете?

Шеф, мы всю ночь следили за Джузеппе Бланком. Просто жуть!

Он не просто играет в группе, у них концерты!

Я думал, что попал в психушку! Ад какой-то! Все прыгают, орут!

– Правда? – А этот Бланк скакал…

– …по сцене как кузнечик. – Все потные как мыши!

Вонь стояла! А потом они как начали на себя плеваться!

Кто?

Музыканты и зрители.

Скакали такие довольные, плевались и радовались!

Тьфу! Ха-ха-ха!

Тьфу! Ха-ха-ха!

Тогда мы решили, что у них так принято, и тоже стали плеваться.

Да? И что?

Ну, я поднапрягся и как плюнул!

Прямо в глаз одному залепил! Тьфу – прямо в яблочко!

Чувствовал себя Полифемом.

Только пришлось быстро сваливать, нас побить хотели. Печалька.

И мы сбежали. А Бланк в три вернулся домой.

Он пошёл домой спать, а я поехал в пекарню к жене.

А потом в душ. И потом бегом сюда.

Ты и душ?

Точно?

Прощай, генерал.

А кто это, шеф?

Просто хороший человек.

Да уж... кто-то рождается, кто-то умирает...

Здравствуйте. А где Джузеппе Бланк?

Его нет, не его смена.

А Вы Саверио КинО? Джузеппе говорил мне о Вас.

Здравствуйте. Я организую концерты.

Да, я как-то слышал, как он играет.

Но я не люблю панк. Не выношу насилия.

– А по лицу не скажешь. – Я просто... упал с лестницы.

Он говорил, Вы были в отпуске, я представлял Вас более загорелым.

Да нет, я ездил в Лион, там был слёт байкеров.

У меня «Custom TTS».

Отличный мотик, а у меня с коляской.

– Что за модель? – Не помню, давно в гараже пылится.

– Как соберусь, продам его. – Тогда мне скажите.

– Если оставите контакты. – Конечно.

– А я, как решу... – Да.

Уго!

– Шеф? – Что там?

Я следил за Лоренцо Си́ркья. В полночь он вышел из дома,

выехал на шоссе и поехал в Веррес.

Припарковался на улице... Жана-Баптиста Барреля, номер 15.

По этому адресу, на улице Жана-Батиста Барреля,

проживают две семьи: ШателЕ и Коломбо.

– Это всё. – Не выяснил, кто они?

Нет, шеф.

Ну конечно, никакой инициативы.

Зато я узнал имя одного из двух бугаев, что вчера отделали Кино.

Некий Поре́тти Риккардо. Что делать? Навестить его?

Не надо, пошлём к нему Итало и Антонио, когда вернутся из Верреса.

Хорошо.

Кстати, это у твоей пассии был сын, специалист по компьютерам?

– Он и сейчас есть. – Можно тебя попросить...

Я вот здесь записал...

Да, вот!

Это номер КинО. Выясни, не регистрировался ли этот номер

с 18 по 24 декабря в сети на территории Аосты.

– С 18 по 24. – Скьявоне!

Вас никогда нет в постели.

Выставите КуррЕри, и я лягу.

Говорят, что температура спала. Если не поднимется, завтра выпишем.

Отличная новость.

Здравствуйте.

Ребёнок!

Ты представляешь? И что м не делать? У меня – и ребёнок!

Если заходишь на завод фейерверков с зажжённой сигаретой,

то не жалуйся, что всё взорвалось.

– Да я бы бросил всех трёх. – Бросай.

А ребёнок?

А не бросишь, встретитесь как-нибудь все вместе на узкой дорожке.

Скажи, что не хочешь.

Ты же его не хочешь?

И она будет тебя проклинать, ненавидеть, она вычеркнет тебя из памяти.

А мужу скажет, что ребёнок от него.

С чего ты взял, что так и будет?

Антонио! Ей либо жить одной, без денег и с ребёнком,

или соврать мужу и жить как прежде.

Как думаешь, что она выберет?

Не очень ты уважаешь женщин.

А должен?

Чья бы корова мычала! Да иди ты!

Молись, чтобы кузина не нарисовалась. Вот будет смеху.

На первом этаже живут ШателЕ Мариана и Мино.

Бывшие служащие, тихо, спокойно живут на пенсии.

А на верхних этажах не так всё просто. Второй этаж – он двухъярусный.

Живёт там Соня Коломбо. Роскошные апартаменты.

Видел у неё три чековых книжки одного банка.

Красивая женщина, лет 35.

Неприятная и высокомерная.

Не замужем. Сыну лет десять.

Лоренцо Си́ркья ездил к ней, может, любовники?

Казелла сказал, он там и десяти минут не пробыл.

Быстрый, однако.

Да уж... точно.

– Анто, в чём дело? Ты какой-то кислый. – Да так, ничего.

Расскажу, будет время.

Я тогда попрошу Бальди пробить эту Соню Коломбо.

А вы навестите этого, что избил Кино.

Невероятно, что мы ничего не нарыли.

Как туда прошёл убийца, чтобы подменить контейнеры с кровью?

На видео ничего не было.

На записях с камер больницы ничего нет, убийца пришёл со стороны морга.

Пришла Лукреция.

– Антонио... – Что?

В чём дело?

Лукреция, мне нужно идти работать.

Я люблю тебя.

– Да. – А ты?

И я тоже.

Не волнуйся, ложись спать.

Хорошо.

Готово. Теперь посмотрим, не подключался ли телефон к местной вышке.

– А мама где? – Ужинает у тёти.

А...

Она купила себе красивое платье для Нового года.

Я знаю, что вы отмечаете вместе.

Давай, смотри.

– Да я просто сказал... – Сказал...

Привет, Риккардо. Я Антонио, это мой друг, Итало.

Вы легавые?

Вчера ночью ты был на парковке у вокзала.

– Плевать нам, что ты там толкаешь. – Мы не наркоконтроль.

Мы хорошие. За что вы его избили?

Я должен испугаться? Кто из вас играет хорошего копа?

– За что вы его избили? – Он должен нам четыре тысячи евро!

Четыре тысячи евро?

– Зачем ему такая сумма? – Не знаю, я просто одолжил их.

Ну конечно!

И наркоту ты не толкаешь?

– С него довольно? – Думаю, да.

Чёрт, Антонио, остынь, ты чуть ему рожу не расквасил!

Надо принять успокаивающее.

Да уж, только выпей весь флакон.

Серена?

Серена.

– Любимый, я ждала тебя к ужину. – Знаю, но я только что закончил.

Всё в порядке?

Да.

Это не твой парфюм.

– И не мой. – Я не знаю.

Ты не работаешь! У тебя есть другая в Аосте!

Какая ещё другая?

Признавайся.

Я всё пойму. Мы не всегда рядом, а у тебя свои потребности.

Нет у меня потребностей.

Я не рассержусь, я просто хочу знать.

– Ходишь к проституткам? – Это допрос с пристрастием?

Трахаешься с этой, что встречается с твоим другом Итало?

С другой?

С твоей сестрой.

Я не поняла.

Я сплю с твоей сестрой.

Давно.

И с твоей кузиной Джованной.

– Рокко! – А?

Решил и ночью достать?

Послушай...

Не знаешь, где записи с камер наблюдения этой зоны?

– Их каждые 48 часов стирают. – Значит, бесполезно искать их?

Бесполезно. А кого ты хочешь увидеть?

Одного парня из банка крови.

Какого? Лохматого придурка или наркомана?

– Второго. – Этот настоящий мудак.

Как-то раньше он украл у меня кодеин из кабинета. Хотя, да, я его видел.

В канун Рождества, 24-ого утром.

Я вышел, ждал курьера с подарком...

Для Гамбино?

Это не твоё дело! И пока ждал, я его видел.

Он приехал на мотоцикле и потом вошёл внутрь.

А куда он пошёл после этого, я не знаю.

Я скажу куда – в банк крови.

Он прошёл здесь, чтобы не попасть на камеры.

Да, хорошо, но зачем?

Это он заменил этикетку?

»Дорогой Рокко, я все эти дни простоял здесь под окнами,

потому что на больничной койке ты был уязвим, лёгкая мишень.

Но теперь я не нужен тебе.

Я просто хотел попрощаться, как знать, может, больше не свидимся.

Я должен найти этого ублюдка.

Хотел бы я вновь обнять тебя.

40 лет дружбы чего-то да значат.

Мне жаль, что я тебе не поверил.

Что обвинил тебя напрасно.

Конечно, ты сукин сын, но свой сукин сын.

Не смейся, я знаю, что ты смеёшься.

Если я первым найду БайОкки, то исчезну. Сам понимаешь почему.

А если он опередит, то всё равно исчезну.

Или придётся залечь на дно. Это тоже ты должен понять.

У тебя много вопросов, но времени нет,

особенно насчёт исчезающих трупов.

Оставляю тебе на память фото в мобильнике. Прощай брат".

Прощай, Себастьяно.

Джованна?

Антонио, что ты наделал? Это просто кошмар!

Знаю, прости, мне жаль.

Да прекращай. Я знаю, что ты трахал Серену.

– Она постоянно о тебе говорила. – Что?

А о Лукреции я не знала.

Вот, в тихом омуте...

Ты решила отомстить мне? Я заслужил.

Да брось, Антонио, мне уже всё равно.

Буду я рисковать своим браком ради такого неудачника, как ты?

Ну, хоть совесть свою очистил.

– Вообще-то ещё нет. – Что?

Если ты про Серену всё знаешь, то знаешь, что она ждёт ребёнка.

Ребёнка? Серена?

Да.

Ты слышал про поликистоз яичников?

– Нет, и что это? – Она стерильна, Анто!

– Она меня поимела? – Нет, вы друг друга поимели.

Ладно, мне пора идти. Вот видишь, как я тебя люблю?

– С наступающим. – Так я зайду.

– Как зайдёшь? – Ты так ничего и не понял?

Зайдёт.

Твою мать! Алло!

– Альбе? – Да.

Окажи мне услугу. Можешь ещё поколдовать над телом Си́ркьи?

– Что искать? – Шрам от операции.

Я уже осмотрел его.

Так ещё осмотри. Пожалуйста.

Конечно, у меня же нет других дел, я в лото собирался играть.

Спасибо тебе.

– Пока, Альбе. – Пока.

Спасибо в карман не положишь.

Ты посмотри-ка!

Ребята, нужно выяснить, на кого работает Кино.

Кто заплатил ему. Ясно?

Анто, а ты узнай у Бальди, что он нарыл на Соню Коломбо.

Хорошо.

А ты, Итало, проследи за Кино. Сегодня не его смена.

Посмотри, кому звонит, с кем встречается. Хорошо? Что делает.

– Он наше слабое звено. – Есть.

– Анто? – Да?

Что с головой?

– Да так, ничего. – Как ничего? Это же ссадина.

– Меня ударили. – Чем это?

– Лампой. – Что?

Лампой!

– Может, и я посмеюсь? – Прости...

Чего пихаешь?

Рокко?

– Да? – Чего смеёшься?

Да так, ничего. Что такое? Узнала, что Земля плоская?

Вот дурак!

Какое колечко. Новое?

Да, тут нечто странное.

Да?

Мы знаем, что у Си́ркья была II группа крови, резус отрицательный.

Но в контейнере была вторая положительная.

И что?

Тогда объясни, как на халате я обнаружила небольшие пятна

ещё одной группы крови, третьей положительной?

– Ты в этом уверена? – Конечно, я всё перепроверила.

Третья положительная, никакого сомнения.

Ладно, я пошла? ещё поработаю над пулей, что пробила твою почку.

– Как что-то узнаю, сразу скажу. – Хорошо, спасибо.

– Рокко... – Анто.

– Да? – Знаешь? о чём я подумал?

А ты никогда не думал устроить групповушку со всеми тремя женщинами одновременно?

Да пошёл ты, Рокко!

– А что? – Послушай...

Бальди пробил эту Соню Коломбо. Каждый месяц она получала шесть тысяч евро.

Деньги поступали с личного счёта Роберто Си́ркьи.

А, да?

Может, мы ещё успеем...

А теперь перейдём к работе Даниэлы Мо́начи.

Торги за эту работу начнём с 12 тысяч евро.

Аукционная цена в 12 тысяч евро подтверждается, синьор в первом ряду.

Благодарю! Итак, цена подтверждается, 12 тысяч евро.

Итак, последнее предложение 13 тысяч евро.

14, благодарю вас. Новое предложение от синьора справа.

Итак, предложение из зала в 14 тысяч евро.

14… 15, благодарю вас. Опять с первого ряда.

Итак, последнее предложение – 15 тысяч евро.

16 тысяч! Новое предложение слева от меня.

16 тысяч евро. Будут ещё предложения?

17 тысяч по телефону.

17 тысяч, кто предложит больше из зала?

Какие отношения были у Вас с Роберто Си́ркья?

Из-за этого ко мне приходила полиция?

– Мне нужен адвокат? – Если ответите, то нет.

Мы десять лет были знакомы с Роберто.

И почему каждый месяц Вы получаете деньги от него?

Это деньги для ДжанкАрло.

– Кто это? – Наш с Роберто сын.

Понятно.

Видели? Всё очень просто.

А здесь Вы зачем? Представляете интересы ДжанкАрло?

Именно, как любая мать я забочусь о будущем сына.

– Если нет других вопросов, то я пойду. – Конечно.

Кому это было выгодно?

Лоренцо Си́ркья.

Кто получил бы наследство и развязал себе руки с компанией?

Или жене Маддалене

её бесила эта внебрачная связь.

Или молодой любовнице Соне Коломбо, которая хотела сразу все деньги.

Разрешите? Мобильник КинО сначала был зарегистрирован

на вышке в Курмайоре,

а затем в Аосте, утром 24 декабря.

Поезжай в больницу и сиди там.

А Деруту и Дентино пошли к дому Си́ркьи.

Есть.

Анто... поехали, разворошим этот гадюшник. Пошли.

Вышел?

Нет.

– Да, кто там? – По поводу мотоцикла.

Саверио, давай, только не зли меня.

– Понял? – Не понимаю.

Ты же должен четыре штуки РиккардИно.

– Да. – Это правда?

Знаешь, чьи они?

– Твои. – Умница.

Они мои. Так что ты отдашь их сегодня же, иначе я вернусь и тебя уничтожу.

Да.

– Договорились? – Да.

– Сегодня. – Да.

Не забудь!

– Да, Альбе. – Я не заметил.

Что?

У Си́ркьи есть небольшой надрез на брюшной аорте, полмиллиметра.

Как будто кто-то специально ткнул скальпелем туда, куда не надо.

Чтобы гарантировано усилить кровотечение.

И я этого не заметил. Я облажался, вот дерьмо!

Займи позицию в комнате наблюдения в больнице.

– С этой минуты связь по рации. – Хорошо.

Казелла, вы на месте?

Да, на месте.

Отлично.

Ребята, приготовились, он вышел.

Трогай.

Антонио, Итало, оставайтесь в холле.

Идём.

А вот и мы.

Я вспомнил одну деталь.

В день после операции

доктор Петитджа́к проводил ежедневный обход,

и я заметил, что у него поранен палец.

– И при чём здесь это? – Он поранился во время операции,

потому что тайком проткнул аорту Си́ркьи.

Чтобы наверняка понадобилось переливание, которое было бы сделано кровью,

подменённой сообщником Кино за несколько дней до операции.

И он платил этому Кино за то, что он подменил этикетку.

Только Гамбино обнаружила следы крови на халате, кровь III группы.

Но её не должно было быть. Уверен, это кровь принадлежит Петитджа́ку.

Который поранился.

Теперь остаётся понять мотив всего этого.

– Разрешите? Шеф... – Да?

Вот распечатки звонков

и телефон Жерардо Петитджа́ка.

А... Теперь, возможно, узнаем... мотив.

Вот!

34 звонка за четыре дня.

Сделаем тридцать пятый.

– Жерардо? – Нет, это не Жерардо.

Это комиссар Скьявоне.

Комиссар Скьявоне... а почему Вы звоните с телефона Жерардо?

А Вы как думаете?

Господи...

Что-то случилось?

Синьора Коломбо, мне за Вами заехать или сами приедете в отделение добровольно?

В отделение?.. Но зачем?

Ну, у менz мобильник Вашего любовника. Вы не догадываетесь почему?

Не притворяйтесь что не поняли, синьора Коломбо.

Да, два молодых человека уже едут за Вами.

Только не удивляйтесь. Эта стерва убила человека.

И это была не самооборона, не забота о сыне.

Нет, она убила из-за денег.

Доктор...

Я искал Вас искал... но не нашёл.

Я уже пять лет не курю.

Невероятно, я никак не могу поверить.

Жерардо? Из-за денег?

Он с любовницей всё хорошо просчитал.

Сыну Коломбо должно было достаться несколько миллионов евро.

Как видите, больница не виновата. Следствие будет закрыто.

Я рад был с Вами познакомиться. Правда.

Пусть и при таких обстоятельствах.

Хотя, я всегда знакомлюсь при подобных обстоятельствах.

Так и продолжим общаться на «вы»?

Нет, думаю, что нет.

Теперь я говорю тебе «спасибо».

Ага.

В новостях говорят, сегодня пойдёт снег.

– Здравствуйте. – Здравствуйте.

Мы идём к доктору Негри, хотим перед ним извиниться.

Вы сразу не поверили в несчастный случай. Тогда, в отделении, Вы нас обманули.

Да, обманул, от начала и до конца.

Было мало информации, я не мог выйти из равновесия.

Не знаю, что там говорит юриспруденция.

Двадцать лет.

Нет, я про ДжакАрло.

Ну, если у синьоры есть родственники, поедет к ним.

Я про наследство.

Так я не нотариус.

Мы против того, чтобы ребёнку что-то досталось.

Сын этой женщины не заслужил такой щедрости.

Между нами говоря, мне плевать на наследство вашего мужа.

Да и на таких, как вы, тоже.

Ладно, ещё раз мои соболезнования, но желать вам хорошего года я не буду. Всего хорошего.

Привет, Рокко.

– Привет. – Послушай...

Хотела отдать тебе это лично.

Здесь написано имя того, кто стрелял.

Пока это не официально. Решай сам, обнародовать это или нет.

С Новым годом!

И тебя!

Так! Я поднимаю шампанского полный бокал,

чтобы поздравить наш коллектив!

– Только это не в рифму. – Нет?

– Нет. – Почему?

Я поднимаю шампанского полный бокал, чтобы поздравить наш коллектал.

– Это рифма. – Понятно...

– Да что это за слово такое? – Тогда нужно найти слово…

…которое рифмуется со словом «бокал». Типа «вокал».

Аксакал!

Поднимем шампанского полные бокалы за нашу компанию аксакалов!

Или! Давайте выпьем шампанского

из кубков, за здоровье всех...

– Ублюдков! – Нет, придурков!

О, шеф!

Шеф, выпьете с нами?

Мне только что сказали, из чьего пистолета

был сделан выстрел, из-за которого я лишился почки.

Скажу вам, я бы всё принял.

Потому что... сами знаем, таковы риски нашей работы.

Вы хотите узнать кто этот Буффало Бил, этот гениальный стрелок?

И кто он?

Это ты, Динтино.

Вместо того, чтобы стрелять в бандитов, ты выстрелил в своего комиссара.

– Пуля вылетела из твоего пистолета. – Но я это неспециально.

Само собой, ещё бы специально. Я тебя отправлю в самую жопу мира,

будешь там играться овечьими какашками!

Я всегда говорил это.

Мне достаточно лишь бумажной работы,

с документами, среди ручек,

я девять лет учился на бухгалтера.

Но даже этого я не достоин.

Ты лишил меня почки, Динтино!

Очнись, Динтино, встряхнись!

Всё, хватит.

Завязывай с этим.

Хватит быть болваном.

А если не можешь, то не высовывайся.

Но ясно одно – я больше видеть тебя не хочу.

Ты должен уйти отсюда! Свали подальше! Катись ты к чёртовой матери! Вон!

Я буду тихо сидеть в канцелярии или в каптёрке охраны.

Я пойду мыть машины, только не лишайте меня своей дружбы.

Сам знаю, я дурак.

Я много чего накосячил, пока был здесь.

Я тугодум, до меня медленно доходит, я...

Но я стараюсь.

Но вы правы...

Эта история с почкой меня добила.

Я дурак.

Знаете, как говорил отец?

Полный придурок.

А вы...

И вы все простите меня,

но не лишайте меня своей дружбы.

– Вот так надо. – Эй, не так туго.

– Но если я его ослаблю... – Ничего себе красавЕц!

– Ему идёт. – Видишь?

– Красавчик. – Он даже голову вымыл.

Ничего себе!

– Вот, смотри, теперь в порядке. – Маргарита будет на вечеринке?

– Ну хватит, оставьте меня в покое! – Ладно тебе...

– Так будет? – Нет.

– Будь осторожен. – Хорошо, пока.

Пока.

Вот втюрился.

Да уж, по полной.

Ясно. Но он в порядке. Тебе не кажется?

Да, он выглядит счастливым.

А ты как? Как дела? Как вообще?

Я лучше. Может, ещё рано говорить, но...

Но сейчас Новый год! Может, сменю работу, перееду. Начну новую жизнь.

А я ничего не хочу менять, даже рубашку. И как я тебе? Только правду скажи.

– Такой же, как и прежде. – Я не могу, совсем не могу.

Ладно, я пошла.

– Да, ЧечИ... – Что?

С Новым годом!

И тебя!

Приём устроил король Артур?

– Нет, родители. – Сняли в аренду?

Нет, они там живут.

Идём.

– Вот так... – Идём, я познакомлю с родителями.

– Это Рокко. – Добрый вечер, синьора.

Да, точно...

Оп...

Эй, ты крадёшь мои орешки?

Я круглый год ловлю воров, дай хоть разок самому украсть.

Этот замок построил Гийом ди Авиз де Шателар.

Он умер в 24 года во время третьего крестового похода.

В детстве я представляла его высоким блондином

и с красивой улыбкой.

А он, наверное, был низким, угловатым и с чёрными зубами.

Но меня всегда завораживала дистанция между представлением и реальностью,

как разница между тем, что мы думаем, и что есть на самом деле.

Это и к людям имеет отношение.

Ты любишь воспоминания?

Ну...

По-разному.

Есть такие поступки, которые я совершила давно и хотела бы забыть,

будто это была не я, а другая Сандра.

Иногда я пытаюсь оправдаться, и я меняю свои воспоминания.

Только это всё равно не помогает.

Я никогда не верила в исцеляющую силу воспоминаний.

Но иногда это помогает.

Закрой дверь.

Вот она настоящая цель приглашения.

Это Большая Медведица.

А там ниже, ковш Малой Медведицы. Большой ковш.

А это пиломоторный рефлекс. Знаешь, что это?

Это непроизвольное сокращение кожных мускулов.

– Знаю, конечно. – Знаешь, когда они появляются?

Это из-за различных сильных эмоций, таких как...

Ну, страх там, холод...

Или сексуальное возбуждение.

Нет, это холод.

– А если я так? – Как?

Вот так.

– А если так... – Ну?

А если ты так...

Это самый лучший Новый год в моей жизни.

Послушай, Эуджения...

Я так долго ждал подходящего случая. Я испытываю к тебе сильные чувства.

И поэтому хочу спросить тебя...

Уго, ты говоришь, будто рапорт пишешь.

Скажи своими словами.

Я очень тебя люблю.

Я хотел бы целовать и обнимать тебя до утра.

Что-что?

Да поняла я всё.

– Итало! – Итало, иди сюда!

Обязательно было меня привязывать?

Тише... С Новым годом.

С Новым, только поосторожней.

– Ты хотел сам? – Да, я хотел.

– Сам хотел меня связать? – Ну, может быть...

Но ты не можешь.

– Не можешь. – Не могу.

Делай, что хочешь, только поаккуратней.

– Чего? – Поосторожней там.

– Ты чего? – Ай, больно!

– Сандра! Боже! – В чём дело?

Тише, Сандра!

– Да что случилось? – У меня швы разошлись!

Легко тебе смеяться.

С Новым годом, любимая.

Перевод: gatto–matto, редакция: Д. Крюкова, Группа МИР ИТАЛЬЯНСКОГО КИНО (https://vk.com/kino_italii)