Original subtitles

Шел пятый год.

Второй мировой войны.

Третий год

советский народ нес ее основную тягость.

Перенося неслыханные решения и страдания,

спасал будущее всего человечества.

Фашизм был обречен.

Но в слепом упорствию бросал в огонь войны все новые миллионы жизней.

Из трехсот из лишним гитлеровских дивизий

более двухсот пятидесяти

воевали на Восточном фронте.

На всех четырех тысячах

четырехстах километрах

от Белого до Черного моря

шли тяжелые

кровопролитные бои.

Таким образом,

здесь - на Корсунь-Шевченковском выступе. Противник сосредоточил крупные силы,

нависая над флангами Первого и Второго украинских фронтов, противник препятствует продвижению к Южному Бугу

и далее границы держит под серьезной угрозой Кировоград и Киев.

Что предлагает Жуков?

Согласовав на месте с Ватутиным и Коневым, он предлагает отсечь,

окружить

и уничтожить всю эту группировку врага.

И это при примерном равенстве сил.

При том, что у немцев,

даже некоторые превосходства в танках.

Небось здесь

и здесь

сильные танковые заслоны.

Мы достигнем перевеса за счет создания

ударных группировок

и за счет маневра огнем и танками.

Земля великого Шевченко.

Выход на подступи

к Балканам?

Конечно же,

откажет влияние на обстановку в Европе

и в мире.

План утвердить.

Завтра же направить директиву Жукову,

на Первый и Второй украинские фронты.

Вторую танковую

передать Ватутину.

Сроки?

Предлагается начать операцию двадцать пятого января Вторым украинским,

двадцать шестого - Первым.

Годовщина Сталинграда.

И новый Сталинград на Днепре.

Ну что же,

теперь мы сильнее.

Наши красноармейцы-командиры опытные.

Теперь мы обязаны не просто изгнать врага с нашей земли,

а уничтожить его.

Нас там ждут.

Нас очень ждут. Да.

Марш! Марш!

Дай сюда!

Матери-то есть у вас?

Иди отсюда, иди! Иди! Иди!

Детки мои...

Сыночки...

Где же вы?

Ну пошли. Нам пора.

В атаку!

Летят соколики!

Вперед!

Сюда! Быстрее! Командир ранен!

Отдельные батальоны Второго украинского фронта по плану

начали разведку боем.

Удар этих батальонов был столь внезапным

и сокрушительным,

что опрокинул все планы.

Случилось непредвиденное.

Я третий!

Товарищ командир, первый на проводе!

Я третий! Та какой там отход!

Я не могу остановить пехоту!

Первый, первый! Слышишь? Докладываю: ворвался в первую траншею противника! Разрешите преследовать. Прикрой огнем!

Третий, третий! Я седьмой!

Докладываю: приказ выполнен!

Противник в панике бежит!

Прошу разрешение на преследование!

Осторожно, ребята.

Товарищ подполковник!

Отправляйте раненых!

Товарищ подполковник, там комбат убит.

Вот

его документы.

Просили матери передать. Она недалеко здесь живет.

Где он?

Пойдемте.

Не дошел солдат до матери.

Представить к награде посмертно.

Слушаюсь, товарищ подполковник.

Товарищ маршал, вас к телефону.

Так!

Товарищ Юрьев!

Тут у нас такое дело:

расписание ломается.

Противник не выдержал разведки боем и отходит!

Есть возможность начать операцию на день раньше!

Перенос наступления на сутки утверждаю. Действуйте, генерал.

Попрошу подождать минуту. Карту!

Продолжайте

демонстрацию наступления под Кировоград.

Я думаю, Манштейн не сразу разберется, откуда мы наносим ему удар.

Так,

а теперь...

Карта перед вами?

В районе...

Перед вами?

В районе ввода ваших танковых корпусов...

Видите Капитановку?

Есть?

И Тишковку.

Следите здесь за флангами пристально, генерал.

Когда Манштейн опомнится, он обязательно здесь попытается отрезать вас.

Чем вы ответите?

Мало!

Мало! Он подтянет свои танки

и сомнет ваше прикрытие.

Ну?

Это уже лучше.

Держите наготове казачий корпус Селиванова.

Подтяните его поближе к месту

будущего прорыва. Но в дело не вводите, пока не ударит Манштейн.

Есть!

Что сообщает разведка?

Перед нами две армии.

Седьмая и пятая.

А где у них танки?

Корпус танковой армии генерала Ротмистрова находится под Кировоградом.

Я уверен, что они здесь готовят главный удар.

Господин фельдмаршал, срочное донесение!

Русские прорвали фронт в районе Капитановка, Тишковка, Баландино.

Их танки движутся на Шполу и Звенигородку.

Тем не менее, господа,

это классический отвлекающий боевой маневр.

Основной удар здесь -

в сторону Кировограда.

Я в этом убежден!

Послушайте, мои генералы,

почему мы воюем с русскими так долго?

Почему мы, объявив о блицкриге,

тем не менее, торчим здесь в России?

Потому что мы считаем неприятеля глупее нас!

А он, оказывается, воюет грамотно.

А если он воюет грамотно,

чем же он закроет свой фронт окружения

если он прорвется в сторону Звенигородки?

Ведь одними танками мешок не завяжешь.

Возникает вопрос:

сколько времени понадобится неприятелю,

чтобы перебросить в район прорыва танков свою пехоту.

Пять, господин фельдмаршал.

Не шесть?

Не пять, и не шесть.

Мы перережем клин вражеского наступления

через три дня!

И уничтожим всю его танковую дивизию!

Вот это и будет мой личный подарок генералу Коневу.

Двадцать шестого января по исходу дня

в районе Капитановки и Тишковки

три танковые и одна пехотная дивизия немцев

ударили с Юга,

сняли прикрытие на флангах наших войск

и пошли по тылам корпусов Лазарева

и Кириченко.

Наступило критическое

положение.

Все! Всем! Батарея геройски погибла!

Там в конце танки противника.

Их много.

Иду на таран.

Иду на таран!

Прощайте, ребята.

Поздравляю, мой генерал!

Вот донесения наших передовых отрядов. Они, как ножом, срезали тылы советских корпусов, и те остались в западне.

Пишите.

Умань.

Манштейну.

Особо срочно.

Необходимо сейчас же

свернуть группировку.

И, уничтожив отрезанные корпуса,

свернуть на Запад.

Завтра будет поздно.

Временный успех.

- Именно сейчас вы предлагаете? - Именно сейчас!

Сейчас!

Необходимо предотвратить катастрофу.

Русских корпусов?

Наших корпусов.

В Корсунском котле.

Сто тысяч немецких жизней.

Пожалуй, следует

повернуть корпуса назад.

А, может, занять оборону?

И ожидать подхода пехоты?

Ну что - жарко, Иван Степанович?

Не то слово,

в меня отрезаны Кириченко и Лазарев.

Ну ничего, выше голову, ничего неожиданного.

Мы же предвидели это.

Предвидели, да.

Ну уж больно крепко ударил.

Крепко, крепко.

Мой совет тебе:

поверни Кириченко фронтом на Юг.

На Юг?

Да. Чтобы обеспечить левый фланг Лазареву.

А Лазареву - безоглядно вперед!

Только вперед!

Есть!

Ввожу в дело вторые эшелоны Ротмистрова и Селивановский кавалерийский корпус.

Общая задача:

восстановить положение, отбить Капитановку и Тишковку.

Пришел наш час.

Товарищи, гвардейцы-кавалеристы,

слушайте боевую задачу:

вместе с Восемнадцатым танковым корпусом

выходим в тылы противника

в направлении Ольшаны.

В районе Квиток

соединяемся с Двадцать седьмой

армией Первого украинского.

Создаем внутренний фронт окружения.

Задача ясна?

Ясна.

Головным пойдет...

Разрешите обратится, товарищ генерал!

Что, артиллерист?

Мой полк оставляют на прикрытие фланга.

А ты вперед рвешься? Стой, где приказано.

Нельзя, товарищ генерал.

Семья у меня здесь.

Жена - Мотря Григорьевна Байда.

Двое детей.

Старуха.

Пустите вперед, товарищ генерал.

Уважим

артиллериста.

Давай на Квитки.

Есть.

Первый украинский фронт

начал операции на два дня позже.

Здесь шли напряженные бои.

Оборона противника трещала,

но держалась.

И тогда.

Ватутин решился.

Вот здесь

у Трофименко в Двадцать седьмой армии намечается успех.

Подтягивайтесь к нему.

Узкой лентой ворветесь в тыл противника.

И стремительно

через Лисянку

на Звенигородку.

В бои не ввязываться.

Узлы обороны обходить.

Помните, ваша задача:

Звенигородка и скорость.

Скорость

и Звенигородка.

Второй украинский на подходе.

Разрешите выполнять.

Выполняйте.

Подполковник, задержитесь.

Выжми из машин все возможное, танкист.

Но в Звенигородку ворвись как можно быстрее.

Спасибо,

товарищ командующий.

Родные у меня там.

Мать.

В Квитках.

Три года не видел.

Ну что же,

Желаю тебе

скорой встречи.

Вижу Звенигородку!

Лейтенант Заболотный.

Есть! Брать!

Пока основные силы двух украинских фронтов

завершали прорыв обороны противника, отражали его контрудары,

их танковые группировки,

преодолевая упорное сопротивление врага и бездорожье,

днем и ночью стремительно двигались

на встречу друг другу.

- Приехали! - Это кто же тут фрицов пугает?!

Ну, здорово!

- Привет Первому украинскому! - Ахахаха!

Дай хоть я посмотрю на тебя!

- Ну что, встретились? - Встретились!

Есть, товарищ Юрьев.

Колечко замкнуто.

Ну ладно. Рано радоваться.

Это пока ниточка - ниточка тонкая. Ее разорвать не штука.

Теперь поскорее корпуса пехоты.

Они в пути, товарищ маршал.

Вот когда они охватят,

да сядет пехота внешних фронтах и укрепится на внутренних, приготовьтесь.

Немцев в кольце около ста тысяч - рвать будут изнутри.

Да, и Манштейн попытается их выручить.

Поэтому я Вторую воздушную армию Красовского

перенацеливаю

на внешний

фронт окружения.

Вовремя.

Их надо блокировать с воздуха.

И ускорьте,

всемерно ускорьте бросок пехоты на внешний фронт.

Сейчас пехота решает все.

Мне стало известно,

что резко усилился поток офицеров,

желающих выехать в тыл

под любым предлогом.

Это верно?

Мой генерал, так уже было.

Где?

Под Сталинградом.

Ни о каком отходе из Корсунского котла не может быть и речи.

За нас сама судьба.

Танки Манштейна,

Бог и фюрер за нас.

Русские не смогут в этой немыслимой грязи

замкнуть кольцо раньше, чем через неделю.

Сегодня с нами Бога нет.

Только грязь.

Раз!

Еще!

Еще раз!

Раз!

Раз!

Два, ребята!

Давай, давай!

Давай, давай!

Пошла, пошла!

Еще немного. Ну?!

Еще, ребята!

Товарищ командир! К атаке готовы.

Поднимай батальон, танки пойдут слева.

- В атаку! - Есть!

- Да... - Товарищ подполковник! - ...Взял? Подожди!

Да!

Что случилось, Катранина?

Все нормально! Вот.

Тетрадь сохранилась у сторожа в музее Шевченко.

Лейтенант Жданов!

Я, товарищ подполковник!

Вот книга отзывов музея Шевченко. Что будем делать?

- Товарищ командир, к телефону! - Да!

Мы еще вернемся, Тарас Григорьевич. Август тысяча девятьсот сорок первого года. Капитан Борисенко.

Твоя рота прорвалась первой.

Так точно.

Лейтенант, тебе великая честь, ты и пиши.

Да!

Слышу!

И распишись: лейтенант Жданов.

Выдвигай роту!

Мы вернулись.

Лейтенант.

Жданов.

Февраль

сорок четвертого

года.

Казалось, время

повернуло вспять

к далекому прошлому,

когда на этой же земле пылал огонь освободительной войны,

о которой пророчески писал Тарас Шевченко.

Запылала Смелянщина,

и Корсунь за ней,

и Медведевка давно уж небо подпекает.

Горит смело. Смелянщина кровью подплывает.

Полыхают разом Канев, Чигирин, Черкассы.

Черный шлях окутан дымом, и кровь полилась

до Волыни.

Над Лисянкой клубы дыма

к небу повалили.

Кто еще?

Документы Байды.

Давай побыстрее.

Вот.

Я не могу. Его ждут.

А я приду и скажу:

"Он погиб".

А ты думаешь, я смогу?

Лейтенант Смирнов!

Пойдемте вместе!

Спасибо.

Внученька,

иди помоги маме.

Давай.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Вы Байды?

Ну мы - Байды.

Входи, входи, сынок.

Садись.

Говори, говори.

Кто?

Коля...

Горенько!

Не пущу!

Не пущу, сыночек миленький!

Не пущу, родненький!

Неумолимо сжималось Корсунь-Шевченковское кольцо,

обрекая на гибель живую силу

и технику противника.

В результате энергичных ударов двух Украинских фронтов територия котла неумолимо сужается.

Положение Штеммермана -

безнадежно.

Безнадежно, говорите?

Так точно, товарищ Сталин.

Именно это слово.

Их дальнейшее сопротивление бессмысленно.

Предложите им сдаться.

Направьте ультиматум.

Будет исполнено.

А если они отклонят ультиматум?

А если отклонят,

тогда...

у нас в народе, товарищ Антонов,

говорят так:

если враг не сдается,

его уничтожают.

Маршал Жуков на проводе, товарищ Сталин.

Здравствуйте, товарищ Жуков.

Здравствуйте, товарищ Сталин.

Тут товарищ Антонов докладывает, что положение Штеммермана безнадежно.

Вы подтверждаете это?

Да, подтверждаю, товарищ Сталин.

Тогда предложите им сдаться.

Направьте ультиматум.

Будет исполнено, товарищ Сталин.

Подождем здесь.

Здравствуйте, хозяева!

О!

Хозяйка.

День добрый.

Доброго вам здоров'я.

Здравствуйте.

Сын?

Сын. Да.

А хозяин-то где?

Воюет?

А хозяин наш... знаете...

Погиб?

Нет у нас хозяина! Фашист наш хозяин! Полицейская шкура!!!

Вместе с немцами сбежал! И нет у меня отца, так и знайте!

Ну-ка иди сюда.

Ну-ка.

У нас сын за отца не отвечает, знаешь?

Если так, если, правда, не отвечает,

разрешите в бой!

Дайте винтовку!

Тебе сколько годов-то?

Шестнадцать ему, господин!

Товарищ, сжальтесь!

Крестом заклинаю!

Дайте ему винтовку!

Он оправдает!

Добрый человек,

помогите,

дайте!

Как же ему теперь жить?

И помирать как же? С позором? Ой, Господи!

Разрешите?!

Да.

Товарищ командующий, по приказу представителя ставки маршала Жукова вам доставлено документы!

Давайте.

Ультиматум.

Ультиматум?

Ваше положение безнадежно и дальнейшее сопротивление бессмысленно, во избежание ненужного кровопролития мы предлагаем вам принять следующие условия капитуляции.

Если вы отклоните наше предложение сложить оружие, то войска Красной армии воздушного флота начнут действие по уничтожению окруженных войск,

и ответственность за их уничтожение понесете вы.

Это хорошо.

Это я подписываю.

Воюй,

солдат.

Надеюсь услышать о тебе.

Здравия желаем, товарищ командующий!

Здравствуйте.

Подполковник Савельев.

Здравствуйте.

Рядовой Кузнецов.

Здравствуйте.

Лейтенант Сынов.

Так вот, товарищи,

командование возлагает на вас

ответственную боевую задачу.

Пойдете советскими парламентерами к врагу -

вручите пакет.

В пакете

наши условия

его безоговорочной капитуляции.

Ясна задача?

Так точно, товарищ командующий.

Ясна.

Ясна.

Скажу честно:

поручиться

ни за что нельзя.

Идете

в логово к врагу.

К зверю.

Для них не существует

никаких моральных норм.

Подумайте об этом.

Мы готовы!

Товарищ командующий.

Готовы.

Готовы!

Держаться с достоинством.

Возможны провокации.

Не реагировать.

Ясно?

Ясно.

И помните:

вы идете с благородной миссией.

По сути дела, вы -

спасаете десятки тысяч жизней,

которые гибнут в котле.

Сегодня, восьмого февраля в четырнадцать часов к немецким линиям будут высланы советские парламентеры.

Им поручено от имени Верховного Главнокомандования Советской армии передать ультиматум генералу Штеммерману.

Мы гарантируем всем офицерам и солдатам,

прекратившим сопротивление,

жизнь и безопасность.

Письмо из Гамбурга получил.

Дом его,

мать, семью, всю улицу англичане начисто.

В том случае,

если вы поняли меня

подтвердите это

тремя выстрелами в воздух.

И что же наши солдаты?

Они производят три выстрела в воздух.

Осмелюсь напомнить:

Берлин категорически запретил вести переговоры.

Что еще?

Фюрер направил к нам специальный самолет с медалями,

дающими право на землю участникам сражений.

Приказано широко оповестить войска.

Немедленно свяжитесь с Уманью, генерал фельдмаршал.

Продолжайте, генерал.

До успешного контрнаступления

нужна перегруппировка войск.

Господин генерал фельдмаршал.

Снова Штеммерман.

Он просит разрешения принять русских парламентеров.

Переговоры с большевиками?

Это нарушение приказа господина фельдмаршала.

Продолжайте, генерал.

Русская авиация блокирует котел.

Их танки атакуют непрерывно.

Времени для перегруппировки у нас нет.

Нам необходимо иметь хотя бы двое-трое суток.

В районе Новомиргорода перегруппировались и готовы к удару втретье.

Тринадцатая и Четырнадцатая танковые дивизии.

Передайте Штеммерману: он может принять русских парламентеров.

Приказ фюрера запрещает, господин фельдмаршал.

Начальника оперативного отдела и начальника штаба ко мне.

И мы получим свои двадцать четыре часа,

которые так нужны для перегруппировки наших войск.

Удачи, ребята.

Будь здоров, лейтенант.

Ну, Володька.

Держись, Савельев.

Желаю удачи.

- Все сделаем, товарищ генерал. - Как говорится: с Богом.

Флаг

есть?

Давай сигнал.

Пошли, мужики.

Восьмое февраля

тысяча девятьсот сорок четвертого года.

Шел первый час

временного прекращения огня.

Не отвечать.

Не стрелять!

Не стрелять!

- Не стрелять! - Ложись!

Так.

Что будем делать?

- Что? - Ну что будем... - Выполнять приказ.

- Надо идти. - Сигнал!

Пошли.

Подполковник Савельев.

Что он сказал?

Ему приказали нас встретить и проводить.

Сейчас нам завяжут глаза.

Шел

третий час

временного прекращения огня.

Десятки тысяч измученных, потерявших человеческий облик солдат вермахта

ждали ответа своего командования,

надеялись на спасение.

Подполковник Савельев.

Я уполномочен советским командованием

передать пакет генералу Штеммерману.

Полковник Фуке, Штеммерман поручил вам принять пакет.

Просит подождать.

Садитесь.

Господин генерал, парламентеры у меня.

Они изолированы.

Передо мной текст ультиматума.

Но вы...

спокойно держится подполковник.

В данной ситуации

нервничать следует не нам.

Но, а знаете

я не рисковал быть ваше положение.

Вы не окажетесь в моем положении.

- Я хотел сказать... - Я понял, что вы хотели сказать.

Ответ будет завтра в одиннадцать часов.

По московскому времени.

Нас приглашают пообедать.

Мы благодарим вас.

Нас уже угостили

пулеметными очередями по белому флагу парламентеров.

Виновные будут наказаны.

Приказ Манштейна: немедленно задержать парламентеров.

- Ребята, вы здесь? - Здесь, здесь.

- Смирнов? - Я.

Кузнецов?

Я.

Шел

пятый час

временного прекращения огня.

Господин полковник, приказ генерала Штеммермана: задержать парламентеров.

Что?

Передайте приказ.

Задержать любой ценой.

- Раз! - Дома. - Здорово!

- Молодцы! - Живы! - Дай покурить.

- Живы! - Дай покурить.

Хорошо, дам.

Вы молодцы.

Спасибо вам.

Товарищ генерал,

приказ выполнен.

Подробности потом.

Главное, -

выполнили.

Правильно.

Необходимо согласовать со Штеммерманом

все детали совместного удара

извне

и изнутри котла.

Господин фельдмаршал,

есть предположения,

что русские

читают наш шифр.

В таком случае, передайте Штеммерману шифровку

о нашем ударе в районе.

- Ольшана - Городище. - Успеем ли?

Я сказал:

в районе Ольшана - Городище! Все свободны.

Вызвать ко мне генерала фон Бюллова.

Слушаюсь.

Шел

девятый час

временного прекращения огня.

Так что же случилось, разведчик?

По данным радиоразведки

противником готовится совместный удар.

Где?

В районе Ольшана - Городище

в направлении Квиток.

Новая авантюра.

Таков их ответ

на наше предложение спасти десятки тысяч людей.

Резервов по близости нет.

Из девятисот грузовиков фронта на ходу шестьсот тридцать.

Из них триста -

безнадежно застряли в грязи.

Товарищ Рогожин,

соедините с командующим Второй воздушной армии генералом Красовским.

Есть!

Константин Васильевич,

прошу вас: объясните

ситуацию генералу Красовскому.

Хорошо.

Алексей Николаевич,

что там у нас в полосе сороковой?

У Жмаченко.

Уточните, пожалуйста.

Есть.

А вас прошу:

следите,

следите в оба глаза за резервами противника.

Эти сведения нам нужны.

Извините.

Товарищ маршал,

на проводе генерал Ватутин.

Слушаю.

Товарищ Юрьев,

планируется совместный удар.

Манштейна -

Штеммермана

в районе.

Ольшаны - Городище.

Ясно.

Нервничает Манштейн.

Начиналось-то как частная операция, крупная, но частная, а сейчас -

второй Сталинград?

Так.

Направление удара: Городище - Ольшаны.

Хорошо.

Что если?

Да нет...

Не решится Манштейн.

Нет.

Пожалел ты меня, Фадеич, снежку бы сюда поддать!

Вот...

Вот здесь, вот здесь...

Чаю покрепче.

Ну что там у Красовского?

Обещал сделать все возможное.

Да...

Они должны сделать

и невозможное.

Сейчас не менее опасный враг

распустится.

Грязь! Черт бы ее побрал.

Грузовики вязнут, не могут подвезти снаряды.

Константин Васильевич,

а что если обратиться к людям?

Объяснить положение и попросить

людей помочь

поднести боезапас. Как полагаете?

Согласен, Николай Федорович.

Возьмите это на себя.

Я послал Штеммерману

шифровку о нашем ударе

в районе Ольшана - Городище.

Даже если русские прочтут ее,

меня это мало беспокоит.

Пусть начнут переброску своих частей.

Садитесь, генерал.

А теперь то, чего я не доверю

никакому радио.

Как там казаки Селиванова?

Что у них там в обороне?

Артиллерийский полк.

Он несколько в глубине.

Но все его батареи нами засечены

и могут быть легко подавлены.

Само провидение дарует нам этот случай.

Ваша дивизия готова, генерал?

Так точно.

И, насколько я могу судить, -

не обнаружена русской разведкой.

Ну вот и прекрасно.

Возвращайтесь в котел к своей дивизии.

Ночью выведете ее прямо на передний край,

утром - проутюжьте позиции казаков.

Штеммерман получит от меня новый приказ:

немедленно ударить по Селиванову.

И пусть русские читают его, сколько угодно.

Все равно они уже ничего не смогут сделать - ничуть.

Шел

десятый час

временного прекращения огня.

Конева.

Иван Степанович?

Спишь?

Не сплю, товарищ Юрьев,

думаю.

Похоже на то, что они отведенное нашим ультиматумом время

постараются использовать для переброски войск.

Нежели мы им позволим, товарищ Юрьев?

Это же.

Позволим, позволим, Иван Степанович, мы сами назначили такой срок: одиннадцать ноль-ноль.

И до этой минуты ни один наш снаряд первым не разорвется. Но я не об этом.

Что у Селиванова?

Я приказал послать туда усиленную разведку.

Разумно.

С этого участка, Иван Степанович, глаз не спускать.

И о результатах разведки у Селиванова доложите мне немедленно.

Слышишь? Немедленно.

Понял, товарищ Юрьев.

Ну, думай.

Думай, думай.

Какие танки?

Ты хорошо смотришь?

Откуда они здесь?

Молодцы ребята.

Шел

двенадцатый час

временного прекращения огня.

Не может быть?

Все точно, товарищ генерал, не сомневайтесь.

Сами насчитали - штук пятьдесят танков.

А по гулу слышно - еще подходят.

К утру ударят - это точно.

Черт! Откуда же они взялись на мою голову?

Командующий!

Алексей Гордеевич! Подкрепление к вам уже подходит.

Любой ценой

продержитесь полдня.

Вы поняли?

Так точно, товарищ командир!

Любой ценой!

Сделаем.

Всех отличившихся награждать на поле боя.

Есть.

Ты все понял, артиллерист?

А что же тут не понять, товарищ генерал?

Нет.

Не все.

Что еще?

Задержать на полдня.

А то, что придется, видимо,

погибнуть

смертью храбрых.

Ты это понял?

Война, товарищ генерал.

Вас вызывают, товарищ генерал!

Слушаю, товарищ Юрьев.

Да,

он здесь.

Даю.

Маршал Жуков.

Майор Чернецов, вы получили приказ?

Так точно, товарищ Юрьев.

А теперь выслушайте мою просьбу.

Я понимаю:

это невозможно.

Я знаю: невозможно.

Но я прошу вас

это сделать.

Продержитесь полдня.

Только полдня.

И победа, майор!

Умру, но не отойду, товарищ Юрьев.

Я надеюсь на вас, майор.

Стой!

Куда вас несет?

Немец - вон он!

Шел

восемнадцатый час

временного прекращения огня.

Танки где?

Вон там.

А вот здесь - вот - совсем близко.

Пушки вы...

выкатить вручную.

В боевые порядки пехоты.

И замаскировать так, чтобы с двух шагов не было видно.

Та они же разнесут нас, как Бог черепаху.

Расцветет - навести прицельно.

Но огня открывать не будем

до их первого выстрела.

Солдат свое дело знает.

Если немцы

обнаружат пушки на переднем крае,

они расстреляют их за пять минут.

А не расстреляют -

то все равно раздавят.

И тогда перед ними все открыто.

Никак.

Да.

Один выход -

засада.

И огонь в упор.

Это точно.

Эх.

Пора.

Ну? Чего ждать?

Погоди.

Нельзя

перемирия.

Огонь!

Горит!

І добре горить.

Огонь!

Огонь!

Семь!

Восемь!

Тринадцать! Вот это удар!

Уже шестнадцать дивизий фельдмаршала Манштейна окружены,

а навстречу им

из котла

рвалась обреченная, потерявшая управление дивизия Штеммермана.

Товарищ маршал,

перехвачена радиограмма противника..

Читайте.

Я вас выручу, Губе.

Мы слышим ваши пулеметы. Штеммерман.

А вот радио фюрера.

Повара наших войск черпают воду из Днепра.

Можете положиться на меня, как на каменную стену.

Вы будете освобождены из котла.

Вы свободны.

Значит, повара черпают воду из Днепра.

Коридор

простреливается насквозь.

Тут осталось всего

десять-двенадцать километров.

Товарищ маршал,

Ватутин просит разрешения

ввести в дело Вторую танковую под Ерки.

Ну а ты как думаешь?

Я тоже полагаю, товарищ маршал,

что пора вводить Вторую танковую

и перебросить ее сюда -

в район Ерки

и восстановить положение.

Он настойчиво атакует в этом районе.

Передайте приказ:

Второй танковой бригаде Богданова

форсированным маршем выдвинуться под Резино.

Под Резино пишите.

Исходу опрокинуть противника.

Но товарищ маршал,

противник настойчиво атакует в районе Ерки.

А под Резино тишина.

Он выдыхается под Ерками, выдыхается!

А ночью перебросит все на танки и утром ударит здесь!

Немедленно передайте приказ. Немедленно.

Немедленно на узел!

Слушаюсь, товарищ маршал!

И передайте:

предельная скрытность переброски, предельная!

Слушаюсь!

Товарищ командир, ну что там?

Чего стали?

Родную хату вижу.

Ускорить движение, Вася!

Есть!

Приказано не задерживаться.

Быстрее, ребятки, быстрее.

Вперед!

Полный вперед!

Температура.

Типичнейший грипп.

В постель -

и без разговоров, товарищ маршал.

Георгий Константинович.

Что под Резино?

Тихо, товарищ маршал.

Тихо...

А какая обстановка в котле?

Отчаянно рвутся к Шендеровке.

Георгий Константинович,

вы должны лечь в постель.

Ну что, что?

Ну смешно мне сейчас валяться в постели из гриппом, ну смешно! Не могу я сейчас, не могу.

Я отвечаю за ваше здоровье.

Товарищ маршал!

Манштейн

атакует под Резино.

Авангарды Второй танковой исходу вступили в бой.

Так!

Поздно, Манштейн,

поздно!!!

Ах ты ж гад!

Ах ты ж Гитлер!

Проклятый! Что б тебе захлебнуться в этом болоте!

Мама!

А, может, нашего отца здесь встретим, а?

Козаков видели,

может, и наш где-то здесь.

Товарищ Конев,

чем, на ваш взгляд, характерна эта

происходящая теперь Корсунь-Шевченковская операция?

Народ помогает, товарищ Сталин,

очень помогает народ.

Товарищ Конев,

мы возлагаем на вас руководство войсками,

действующими против окруженной группировки.

Переподчиняем вам из Первого украинского Двадцать седьмую армию Трофименко.

Директиву получите.

И поспешите с уничтожением врага.

Пора готовить землю

к весенней посевной кампании.

Мама?

Федя...

Федя, Федя!

Мама!

Мама!

Сыночек!

Мама!

Феденька!

Мама!

- Живой! - Живой, мама.

Дядя, ты кто?

Военный, как видишь.

Дядя Толя меня зовут, а ты кто?

А я Витя.

А кто твоя мама?

Мама - Оксана.

Дядя, чего ты в чужую хату зашел?

Ну-ка иди сюда.

А ты знаешь, что это моя хата?

Ну да.

Да.

А ты не знаешь тетю Мотрю и Клаву?

Тетя Мотря и Клава

понесли на фронт снаряды.

А бабуся?

А бабуся каждое утро

выходит на дорогу, встречает своих сыновей.

Витька,

какую ты мне весть принес!

Солдаты!

Сыны великой Германии!

У нас нет другого выхода.

Тремя колоннами

только вперед!

Только прорыв!

В имя фюрера и Германии вы сделаете это!

А теперь

вверяем Господу Богу

свое тело и душу.

Господин генерал, прибыл новый транспорт с раненными.

Какие будут указания?

Ни один солдат фюрера не должен попасть в плен.

Ни один.

Идите.

Огонь!

Огонь!

Огонь!

Там пулеметы перекрывают все!

Вперед! За нас идут!

Вперед!

Не отпускать ни одного!

Окруженная группировка противника

перестала существовать.

Зачем?

Во имя чего они пришли сюда?

Пятьдесят пять тысяч солдат вермахта

навсегда остались лежать в земле,

которую они собирались завоевать.

Таков удел всех, кто помышляет

о порабощении

других

народов.

Похороните его.

И?

Так точно.

Ну что, солдат?

Сломали мы ему хребет?

Сломали,

товарищ генерал!

Проклятая страна.

Придет время,

мы будем говорить об утерянных победах.

История подтвердит, что видит Бог: я из самого начала был за отвод войск из котла, из самого начала. Не так ли, генерал?

Но, к сожалению, не мы решаем в этих битвах.

Непонятная страна.

Варвары.

Устроили в музеях Канева конюшню.

А в последнее время приспособили под концлагерь.

А это что?

Развлекались.

Стреляли в статую Шевченко.

Надо принять все меры по спасению музея.

Все, что возможно, товарищ маршал, делается.

А это я передам Верховному и в комиссию по расследованию злодеяний фашизма.

Товарищ маршал, все в сборе.

Если в сборе, к делу! Прошу, товарищи.

Садитесь, товарищи.

Товарищи,

я уполномочен донести директиву ставки Верховного главного командования на проведения уманско-ботошанской операции.

Противник не ждет

нашего наступления, так как он уверен, что мы

собираем силы,

подтягиваем тылы, пополняемся.

Мы будем это делать, но в ходе наступления,

которое, практически, начнем сразу же.

Имею в виду,

к двадцать пятому марта

выйти на государственную границу.

Это дело.

Задачи фронтам ставка определяет.