Original subtitles

(Женский смех)

Ишь...

Ишь ты.. Тварь ведь. Ам!

Ой, едрит твою! Оп, оп, оп...

Тьфу! Эй! Ягод хочешь?

Ягод-то? Что я, баб не видел, что ли?

Ну иди, иди. Садись.

На-ка. Некогда мне разговаривать.

Без того проспали, а траву смотреть пошли.

Да будет наигрыш вести, какую траву?

Говори уж прямо - по камушки ходили?

По какие такие камушки? Нет в тех местах ничего.

А... Ха.

- А где есть? - Где? Да, где?

То мне одному знама, да может вот тебе еше.

- Признал меня, выходит? - Нет. Да.

Удивился?

Не-а. Я так с находу и подумал - не слепой чай.

Ух ты. А хоч покажу, где золотая жилка проходит?

А зачем мне? Я и сам знаю.

Вот там в лесочке - ищи золото поддёрново, там - гнездово.

А здесь кварца в рубашке, значит.

- Верно говоришь. - Ну и малахит, значит, больше тут.

Многие занорыши мне ведано.

Ай! Все знаешь, а не разбогател. Успею еше.

А вот ты где.

- Вух! - Тьфу!

Да не пугайся, я тебе худого не сделаю.

А кого мне пужатся, коли я в горе роблю?

- Ух ты! Не боишься? Нет. - А видишь ящерку? - Ну.

- Возьми. - Взять? Возьми. Ну.

Ну возьми, возьми. Не бойся.

- Ух и глаза у тебя... - Чего, а? - Карие.

Ах ты, ведьма, а у тебя зеленые. А ну приглядись.

Камням различку знаешь, а глазам дать не можешь.

Да они у тебя разные.

Вот синие вроде, а вот уже с голуба.

А, нет, аметистовы! Ты гляди-ка, в желтинку впадают.

- А ты не толкайся! - Да?

- Да! - Ну что, поймал ящерку?

Ну вот что, завтра как в горы

спускаться будет тот ваш заводной приказчик,

ты ему скажи, да смотри, не забудь слов-то:

"Хозяйка, мол, Медной горы заказывала тебе, душному козлу,

чтобы ты с Красногорского рудника убирался.

Ежели еще будешь эту мою железную шапку ломать,

я тебе медь в Гумешках туда спущу,

откуда никак ее и не добыть".

Сделаешь по-моему - замуж за тебя выйду.

Тьфу. Чтоб я на ящерке женился!

Ну что ж так-то... Смотри, может, надумаешь...

- Бабушка! - А теперь иди. Иди, иди.

А тому, который с тобой, ничего, смотри, не говори.

Изробленный он человек.

Чего его тревожить да в наши дела впутывать.. Иди.

Тьфу, нечистая сила.

(Смех)

Сделаешь по-моему - замуж за тебя выйду.

Так не забудь!

Степан, ты по что даве плёл мне?

Нет в тех местах, на кои ты показывал, самродной меди.

Одна осыпь. Ой, гляди, еще раз обманешь -

в такое место турну, за неволей ноги протянешь.

Не там копали, Северян Назарович.

Мое место верное - будь в надежде.

- Глыбже копать надо. - Но-но, гляди.

Да, Северян Назарович. Чуть было не запамятовал.

Видел я вчера хозяйку медной горы.

И заказывала она тебе сказать, чтоб значит ты, душной козел,

с Красной горки убирался.

И ежели ты ей эту железную шапку испортишь,

то она всю медь в гумешках в такое место спустит,

что никому ее и не добыть.

Он что, пьяный или ума лишился?

Какая такая хозяйка?

Ты кому эти слова говоришь?! Я же тебя...

в горе сгною!

Воля твоя, барин. А только мне так велено.

Выпороть его в посолонь, да в гору спустить.

И в забое приковать, а чтобы не издох кормить его

собачей овсянкой! И уроки спрашивать без поблажки!

Гляди, барин, без подош она тебя оставит - у нее это просто.

И... хе-хе-хе.

Хороша наша деревня. Да только улочка грязна.

Он хозяюшка идет, да молока лагун несет.

Хозяюшка, дай напиться! А он хозяин-то идет.

Да шесть больших коврик несет...

Где брали-то ковришку, хозяин?

- А ну пошли отсюда! - Спасибо, барин.

Шекотно. Еше, барин. Еше.

(Свист)

Ничего, поглядим еше...

Блазнит, видать.

А-а! (Женский смех)

Иди, Степанушка. Иди, не бойся.

Явилась? А где ж ты раньше-то была?

Ты не доволен чем, Степанушка?

Доволен. Страсть как доволен.

Ах, не доволен. Ну прощай.

- Э, ты куда? - Никуда, а что?

- А то. - А что так? - А вот так. - А все же?

Счастье твое, что баба, а то бы сказал что...

- За это спасибо, Степанушка. - Это еще за что?

А за то, что бабой назвал.

А кто ж ты, когда не баба? Баба и есть.

Каменной девкой люди-то зовут.

Ну ладно, мне еще урок рубить надо.

- Ты куда? - Глыбу малахитову...

Куда ты? Куда же я тебя такого отпущу

грязного да не ухоженного? В баньку бы тебе!

- В баньку? - В баньку. В баньку?

Хорошая банька - она ведь и зад мужику лечит.

- Ха-ха-ха... - Ха-ха-ха...

- Шут с тобой. В баньку, так в баньку. - Ну пошли.

Ух!

А что это на голого мужика зенки-то вылупила, а?

В живот я те из бадейки-то щас как шпарну! Ха-ха..

Ладно уж, сиди, не мешаешь.

И потом, какое ты можешь иметь понятие

о голом мужицком теле.. Одно слово - ящерка.

Холостяк я, холостяк! Холостяк я временный!

Не скажу в какой деревне есть петух...

Беременный... Ящерка, гляди у меня.

- Попробуй. - Потом.

Вареньеце.

Угу.

- Какого урожая? - Ух и глаза у тебя.

Да не гоношись ты. Присядь.

Скусный чаек... славнецкий.

- Так что говоришь? Глаза? - Карие.

А у тебя зеленые.

А ну приглядись.

Камням различку знаешь, глазам дать не можешь.

- Да они у тебя разные. - Ха-ха-ха... - Ха-ха-ха...

- Ну что? Идем приданное глядеть? - Уууу....

Мать ребенка провожала...

- Провожала - плакала... - Да брось ты.

Ой да не видала, не видала с той поры...

Идешь или нет? А уж больно хороши у тебя грибочки.

- Какого посолу? - Да не помню я. Идешь или нет?!

- У. - Да будь..

А что это у тебя навроде колодца?

А… Это колодцевая штольня и есть.

В которую вы спускаетесь, чтоб хозяйство мое рушить.

А зовут-то тебя как? А то хозяйка да хозяйка.

- Ксения. - Хорошее имечко. Идем.

Кто это?

Дочка твоя...

Чудно говоришь. Я ведь не женатик еше.

Ой едрит твою. Постель твоя хозяюшка не мягким устлана.

Не привыкший я к такому-то. Ух!

Ну-ка встань. Уходи.

Девки робили в забой, самородочок нашли...

Целый день потом гуляли, на работу не пошли...

А!

Нифига не разберу.

- Ящерки глядят. - Пущай глядят.

- Ну как? Видал мое преданное? - Видал.

Ну, как теперь насчет женитьбы?

Преданное твое царям в пору.

А я человек рабочий, простой.

Ты, друг любезный, не вихляйся.

Говори уж прямо - берешь меня замуж или нет.

Не могу, потому другой обещался. Ты уж не серчай.

Ну и молодец. Молодец. Не обзарился на мои богатства.

Не променял свою Настеньку на каменную девку.

Верно. В точку попала.

Настя невесту-то мою зовут. Настей!

Ладно, в точку так в точку.

А ты не подглядывай.

Здесь у меня не для мужицкого глаза.

Видишь, не прибрано? Где она?

Ну вот тебе подарочек для твоей невесты.

Бери, бери. Бери!

Ни о чем не печалься. Все тебе будет устроено.

И от приказчика тебя вызволю,

и жить будешь безбедно со своей молодой женой,

Ну все. Да, вот что...

Обо мне потом не вспоминай. И, когда пойдешь, не оглядывайся.

Слышишь ли? Не оглядывайся.

- А рука-то теплая, не каменная. - Нет!

Я же сказала, не оглядывайся!

Не оглядывайся... Что я, каменный что ли, не оглядывайся...

Э-эй...

Ух ты, мать... Малахит.

Спасибо, хозяюшка. Спасибо!

Эй, рудокоп, поди сюда.

А знаешь ли ты, рудокоп, для чего эта глыба?

Известно. Хоромы себе будешь робить. Ха-ха...

Какой тебе комнату малахитову царицы

во дворе ладить будем.

Барин, поглядеть бы, за ради чего живет человек.

,А? Для ради чего? Ползуючи на брюхе каёлкой-то скыркает.

Для ради хором светлых? Для красоты либо так?

Для пустяковины какой?

Слушай, сыщи мне еще такую ж глыбку.

Ну попроси хозяйку-то.

- А? - Ладно, сыщу.

А кто еще может из наши сыскать?

- Андрюха Соленый. - Андрюха Соленый.

- Вася Кривой. - Вася Кривой.

- А по правде сказать, никто. - Никто.

Только я один.

- Волю пропиши, барин. - Чего? Чего?

Живей, ребята!

Воля катыль, воля катыль, воротошится юя...

Пожалей жа воля катыль ворошицу меня...

Поспешаем, бабыньки! Поспешаем с благодарницей.

Котору пожалеть.

Пущай начинают.

Давай, ребятушки! Давай, гулееды!

Женобятники, рудобои, висковаи, жидали!

Налегли, навалились... Пошли!

Пошли, разбойнички... Пошли, греховоднички...

Сноровляйте, кутята.

(Поют) Ладно, пропишу тебе волю.

Спасибо, барин.

Только гляди от слов своих потом не откажись.

- Морду показала! - Ушла! Ушла! Ушла, родимая!

Ушла, мать! Ушла!

Еще раз, еще раз.... Еще разочек... Еще... (Гул)

Ой, спасибо, женобятники!

Тяни, тяни!

- Пошла, мамочка... - Ышь, барин, зашибешь! Куды?

А-а-а!

(Гул)

А ну навались, ребяты, может он жив еше. Давай...

Еше давай, вот так... Пошла, пошла...

Ой...

- Дивеса. - Как комарика придавило.

Пустое место. Фу-фу.

Скоты... Волю вам дай, а вы меня к ногтю... Пошел!

Был у тещи я в гостях, теща плавала в ощах.

А я тещу усложил - тещу в кашу положил.

Ты отколи взялась, зелененька, а?

Ну поди сюда, поди.

- Степанушка, ты что? - А?

Много ли ягод-то в лесу?

Ну ладно, ты поди. А я топориком поиграю.

Поди.

Мать ребенка провожала... Провожала - плакала...

Ой не видала, не видала... с той поры.

(Поют) (Поют) (Поют)

Он у тещи, он у ласковой за блинами.

За блинами... Уж как теща, Уж как теща...

Зятю говорила...

"Уш ты мой милый зять, не упивайся...

Не упивайся... Чтоб моя мила дочь не учена..."

Меньша.

Не зазря вожгались. Богатимое место.

- Я тебе что говорил! - Степан! - А?

Степан, Настя твоя помирает, родить не могет!

Как же это так? Не могет?

Живая?

Ребенок? Сын! Дочь. Не рад Степанушка дочке.

Ишь заповздыхивал.

Да ведь она тебе во всем доме опорой будет.

Дочка-то. Ей кланяйся, благодетельнице нашей.

Не окажись ее по случаю...

Не обрани ребеночка-то. Ведмедь.

Господи...

Мам, а те орешки еще не поспели? Еше нет.

Дятел, дятел, скинь мне шишку!

- Танюшка! - Ого-го-гов!

- Танюшка! - Эгй, Танюшка!

Э, да где ж она? Однак пойду поищу ее.

Синеньку, зелененьку, желтеньку, красненьку,

черненьку, пестреньку.

Ну, много ли ягод назбирала, зеленоглазенькая?

- Показывай. - Это не ягоды.

- А что это? - Галечки веселенькие.

Это не галечки, а самоцветы.

Эта галечка - сердоля-камень.

А это - аметист-камень.

А это вот - шалимовская яшма.

- А это? - Сморозцы. Сморозцы? Верно, сморозцы.

Видишь трещинки такие в самоцвете? На мороз впадют.

А глазок-то у тебя верный. Таткин глазок.

Пойдем, зеленоглазенькая, мамку искать. Пойдем.

Ой, не догоню! Догоню - защекочу!

- Ну-ка, мамка, держи ее! - Беги, беги!

Здесь зеленоглазенька?

Танюшка!

Чертознаем стал наш тятя. Все охотники чертознаи.

Пущай идет.

- Это что? - Изба. - А это? - Жених и невеста.

А это Боб, сбирает дробинки.

Тат, опять ты на охоту. Раньше с собой брал,

а теперь все один да один.

Охота, дочка, мужчинское дело.

- А ты что, на волка? - Можно и на волка.

Хоть бы приносил что с работы. А то все в пусте.

Не фортит, видать. Можно на волка, а можно и на лесу.

Тять, возьми с собой на охоту.

(Свистит, птицы откликаются)

Соли маловато.

- Стой! - Пррр!

Ну че, Степан, попрве дело идет?

Теперь меня и хлебушком не поправишь. Ничего.

Дочка-то у тебя ягодка румяная.

Ток разборчивая больно.

Отдай, Петрович, дочку.

Чем я для нее не жених? За мной не пропадет.

Место-то у ступенчат-камня когда покажешь?

Пшел! Барин ждет, ну!

Поправлюсь - покажу.

- Милеж! - А? Ну-ка принеси мою каёлку.

- Робишь? - Ага. Ну иди.

Да нельзя тебе дали двора.

Никуда нельзя. Слабый ты.

Нет, надо пойти поглядеть

- ступенчат-камень. - Хорошо. Сама поведу тебя.

Миня дома бьют, ругают, что по многу хлеба ем...

- Что там, тять? - Так, пуста порода.

Переместилась.

Почудилось.

Комната, малахитом обделанная. В Санкт-Петербурге.

Добыл этот малахит, когда тебя в поминке не было.

Побывать бы в той комнате, поглядеть... А то рубишь, рубишь!

Во сне я вижу ее комнату-то.

А очень хочется поглядеть не во сне.

Может, тебе памятка доведется, а?

- Настя. - М?

Ну-ка поди навздевай на себя убора из шкатулки,

что я тебе к свадьбе подарил.

Что это с тобой сегодня?

Веселый какой-то, все тебе в интерес...

Я и забыла, когда убор надевала...

А от пойди и на вздевай.

Пойду пособлю матушке.

- Милеж, ты где? - Туточки я! О!

О... И Яков здесь. Ну-ка, ребята, садитесь.

Сейчас наша мамка из дверей

в дорогих уборах выйдет.

- Танюшка, ты где там? - Мудрят наши бабоньки что-то.

Мудрят.

Пускай, пускай.

Поздно мне в этих уборах-то ходить.

Да и холодило бы всегда меня от них.

А меня так греет, словно на пригреванке сидишь,

И ещё тебя кто мягким гладит.

Вот те на.

Настя, а Танюшка-то у нас - красавица!

А Танюшка-то у нас невеста! Ну держись! Эх!

Да.. Давненько-то я кости не разминал...

Коленца не выкидывал. Да... Невеста! Будет...

Ну-ка идите сюда, вместе посидим.

Эх, хорошо. Славно хорошо.

Пойду теперь еще заволихнусь, самую малость.

Эх, Яков.

- Танюшка, возьми там овчинку, укрой тятю. - Яков.

Иди, иди, Яков. Яков! Яков, на, хороший Яков...

- Что ты дочка? - Тятя помер.

Артём Семенович!

Артём Семенович! Артём Семенович!

Помер Степан утром.

- Врешь! - Крест святой.

А небось бежал, поганая ноздря,

порадовать меня не доброй вестью! Артём Семенович!

Это, ты прости, Господи, харя. Тьфу.

Да... Редкого таланта был человек.

Не всякой год такие родятся. Не всякой.

Ну, царство ему небесное.

Пей.

Теперяча ему там и тепло, и сытно.

А нам тут какого, горемышным...

Кто мне теперь его заменит?

Кто медь самородну укажет? Ты что ли укажешь, вор?

Ты? Дурья голова!

Вот видишь, это сердолик-камень, а это - шалимовская яшма.

- А вот это что? - А это аметистка.

А этот камень с трещинками на мороз падает.

А этот камень - Голуба вода.

А это? Гляди. Огонек-камень.

А это я даже не знаю, что за камушек такой дивный.

Сам взыскал. Так блестит, что глаза не терпят.

- Подари, а? - Давай лучше спрячу.

А то все послепнут.

Ах ты, Милежка... Милежка-тележка...

В городе Санкт-Петербурге дворец есть.

А в нем целая комната из тятенного камня.

- Вот поглядеть бы, Тань. - И я хочу.

- И я. - И я. - Нет, я. - И я хочу.

- И я. - И я. - И я. - И я! И я! Танюшка!

- Ох и глаза у тебя. - Чего "ох"?

- Зеленые. - А у тебя синие.

- А нет, аметистовы. - А ты приглядись получше.

Хоть ты и барин наш, а рук не распускай.

Танька - невеста! Танька - невеста!

- Ой! А! Господи! - Баба дура! - Прости!

Господи, никак барин и к нам...

- Настасья Егоровна! - Да что ж ты батюшка на морозе-то...

Настасья Егоровна, на дворе-то какой холодец...

- Ух. - Проходи, батюшка, проходи.

Проходи, батюшка, проходи.

- Ой! - Ой, Настасья Егоровна!

- Проходи, батюшка. - Настасья Егоровна.

- Ну вот и хорошо. - Да бросьте вы ее.

Вот и ладно.

Проходи, батюшка, садись.

- Отдохни. - А я и не устал, Настасья Егоровна.

- На дворе-то мороз! - Мороз, батюшка.

- Шибкий мороз. - Шибкий мороз.

- А у вас тепло! - Тепло, батюшка.

Ладно. Да, Настасья Егоровна.

Я же руки вашей дочери пришел просить.

Ну что ж...

Ежели с добрыми намерениями, как можно перечить?

А ты что, дочка, скажешь?

Уж больно ты горяч, барин. Все тебе с хвату да сразу.

Скорая больно любовь твоя.

Только вот не знаю, долгая ли.

Повремени маленько, может, сам передумаешь.

Ну а надеяться? Могу я надеяться? Надейся.

Чего ж не надеяться? Телок и тот надеется.

- Может, молочка испьешь, батюшка? - Можно и молочка.

- Может, еще? - Можно и еще.

Ну вот что, Василь Савич.

Слыхала я, что в царском дворце есть палаты

малахитом тятиной добычей обделаны. Так вот....

Ежели ты мне покажешь эту палату,

то, может быть, возьму и выйду за тебя замуж.

Вот потеха-то будет. Танюшка - барыня.

А что? Вот возьму да и выйду.

Господи! Да я сейчас же велю лошадей закладывать!

Вот сейчас прямо вот возьму и велю!

Эдакий скороумный.

По нашему обряду и к венцу на жениховых лошадях невеста не едет.

А мы еще никто. Сама Петербург приеду.

Да сколько мне ждать-то тебя? Батюшки!

Да Настасья Егоровна, да что вы с этой шубой-то! Ой!

А мальчонка, шельмец,

Ну семейка!

В Петербург, в малахитову комнату.

Того разговаривала я с ним грубо.

Что люблю я его, окаянного! К сердцу он мне припал.

Доченька.

Так ведь он сегодня любит, а завтра - поди ищи.

Вот и прячусь за гордость!

Что кричишь ты на мать?

Коли люб он тебе, поезжай. Поезжай.

Может и правда счастье найдешь.

Матушка, я ведь там во дворцах я работать буду.

Я без работы не могу.

Я ведь и себя, и вас сама прокормить сумею.

А там глядишь, и Милеж вырастит.

Матушка, ну что ты... Господи...

Тятя...

Танюшка! Танюшка! Возвращайся, Танюшка!

Может, накинете, Василь Савыч?

- Для согрева. - Нет.

Это, видимо, судьба моя такая, Лапич, мерзнуть и коченеть здесь.

Васька.

Молодой турченин. Хорошенький.

Как с такой-то родится? Не пара она тебе.

Был бы жив отец, не сказал бы "спасибо"!

Опомнись, Васька! Не срами нас!

В простецкой одежи не велено.

А ну, баринок, покажи мне малахитову комнату.

Вот она.

Придержи дверь, баринок. Я только комнату погляжу.

Да с тятей поговорю.

Тятя!

Ну что, баринок, хороша комната из тятиного малахита.

Хороша!

Васька.

Ну что же ты, милый, испытания своего не выдержал?

Испугался вот этих вот господюшек.

Шубейки моей устыдился.

Прощай теперь, несудьбиношка моя, Василь Савыч.

А ведь я любила тебя. К сердцу ты мне припал.

Здесь нужно действовать по-мужски, засучив рукава.

Что Польша? Как чувствует себя Курферст? Говорят, плохо?

- Плоховато, Ваше Величество. - Жаль.

Ну показывайте мне ту райскую самовольницу.

Турчениновскую невесту.

А где жених?

- Где-то здесь. - Кажется, не дурна.

Ты уж не серчай на меня, государыня-матушка,

только напрасно мой тятя старался.

Не стоят все твои господюшки того,

чтоб по тятиной комнате за милу душу разгуливать.

Убрать.

Велика твоя сила, да есть сила и посильней.

Прощай, баринок!

- Вот Красная горка! - А там гора. - Ага.

"Ага".. Ах ты, Милежка! Милежка-тележка!

Мякишка! Мякиш! Мякиш! Мякиш!

На, на, на! Мякиш, Мякиш! На, на, на!