Original subtitles

Тюрьма «Такумбу» в Парагвае.

Одна из опаснейших тюрем на Земле.

Здесь живут четыре тысячи худших преступников страны.

От наркоторговцев до убийц.

Я застрелил его из его же ствола.

Смертоносные бунты заработали «Такумбу» репутацию жестокого и кровавого места.

Этот погиб в «Такумбу» во время бунта.

Этому отрезали голову.

Финансирования почти нет, заключенные зарабатывают как могут.

Это мерзко, чувак!

Что ты ищешь?

Еду на продажу.

И выживают лишь сильнейшие.

Представьте, если вас таким пырнуть?

Такова жизнь в «Такумбу».

Меня зовут Рафаэль Роу.

Я проведу неделю как заключенный в этой южноамериканской тюрьме,

чтобы понять, каково это — каждый день бороться за выживание.

Я никогда не видел ничего подобного ни в одной тюрьме мира.

Я не впервые за решеткой.

Я был осужден в Англии за убийство, которого не совершал,

и приговорен к пожизненному без права на УДО.

Двенадцать долгих лет я восстанавливал свое доброе имя.

Теперь я путешествую по миру в стремлении узнать, каково живется

в стенах самых жестоких тюрьм мира.

Парагвай, зажатый между Бразилией, Аргентиной и Боливией,

стал одним из главных маршрутов наркотрафика в Южной Америке.

Здесь, в кварталах столицы страны, Асунсьона,

конкурирующие банды ведут кровавый бой

за контроль над этим прибыльным бизнесом.

Полиция же пытается остановить поток наркотиков и насилия.

Но засилье нищеты не оставляет местным особого выбора.

Приходится выбирать сторону.

Многие из задержанных окажутся здесь.

Тюрьма «Такумбу», в самом сердце трущоб.

Я проведу в «Такумбу» неделю.

Бандитизм и противостояние группировок процветают и там.

Настолько, что в последние пару недель там случались бунты.

Так что мне немного не по себе,

потому что это самое опасное место в стране.

В условиях крайней переполненности и чудовищного недофинансирования

в «Такумбу» живут одни из самых жестоких преступников страны.

Всего две недели назад двое заключенных были убиты

в ходе беспорядков, устроенных враждующими бандами.

Теперь мне предстоит узнать,

каково это — выживать в самой страшной тюрьме Южной Америки.

В тюрьме, куда я еду, на 4 000 заключенных — 35 охранников,

и меня это беспокоит,

потому что кто защитит заключенных?

Кто защитит охрану?

И кто защитит меня?

Первый этап — досмотр, поиск наркотиков и оружия.

Двоих заключенных зарезали здесь всего две недели назад.

Поэтому, полагаю, меня, как новичка, обыщут с ног до головы.

В тюрьму регулярно проносят ножи и даже огнестрельное оружие.

Тем не менее, меня всего лишь проверяют металлоискателем.

В этом году в «Такумбу» кто-то гибнет каждые две недели.

Должен признать, я как никогда переживаю по поводу того,

что ждет меня в тюрьме.

Попав внутрь, я не могу поверить в то, что вижу.

Это как огромная переполненная опасная трущоба.

Эти люди, похоже, живут прямо здесь.

У них нет даже коек, не то что камер.

Хорошо, что меня сопровождает

начальник службы безопасности «Такумбу» Хулио Сезар.

Тут всё выглядит очень беспорядочно,

очень угрожающе,

очень страшно.

Как вы с этим справляетесь как глава службы безопасности?

Поначалу кажется, что здесь хаос.

Это из-за переполненности.

У нас число заключенных

втрое, а то и вчетверо превышает вместимость тюрьмы.

Безопасности ради, я надеюсь, что сам я буду жить не здесь.

Это будет твой блок.

Я выдыхаю, когда за нами закрываются ворота.

Это Блок D, один из многих корпусов «Такумбу».

Эти камеры, в которых живут 150 заключенных,

финансируются католической церковью,

а не наркобандами, контролирующими остальную часть тюрьмы.

Но здесь заправляют заключенные,

и они назначили отбывающего 25-летний срок Эдгара

руководить блоком.

Теперь любой выход — с разрешения Эдгара.

В этом блоке решения принимаю я.

Если хочешь жить здесь,

придется следовать нашим правилам.

Попросить о переводе сюда может каждый, но решение принимает Эдгар.

Кто не выполняет правила — тех выгоняют.

Я согласен на любые правила, лишь бы остаться здесь.

А не там.

- Ты уже сидел? - Да.

Убивал кого-нибудь в тюрьме?

Нет.

- Наркотики принимаешь? - Нет.

Постарайся поладить с остальными заключенными.

Насильники, похитители, убийцы, наркоторговцы —

мы все вместе живем в этом блоке.

Сколько ты уже здесь, Эдгар?

Изначально мне дали девять лет.

За какое преступление?

Я тут за наркоторговлю.

Меня поймали с полутора тоннами наркотиков.

Стоит ли мне тебя бояться?

Ты тут главный, всем управляешь.

Я здесь, чтобы помогать, а не устрашать.

Я уважаю тебя, ты — меня.

Я испытал облегчение, когда Эдгар разрешил мне остаться в Блоке D…

Идем, познакомишься с сокамерниками.

Хорошо.

…но и опасение по поводу того, с кем мне придется делить камеру.

- Привет. - Хусто?

Ага.

Как дела?

- Рад знакомству. Рафаэль. - Взаимно.

- Очень приятно. - Вот наш скромный дом.

Эдгар поселил меня к ветеранам Блока D — Диего и Хусто.

Тесновато тут для трех взрослых мужчин.

Со временем привыкаешь.

Многие заключенные живут куда хуже, чем мы.

Какая койка моя?

Твоя? Вот эта.

Ух ты, у меня покрывало с лапками.

Симпатично. Я присяду?

Попробую, удобно ли.

Ну что, посмотрим, помещусь ли я.

Да, не для клаустрофобов. Но мягко, ничего не скажу.

Многие бы здесь дорого дали за такую кровать, да?

Тут, бывает, за матрас могут убить.

Я должен заплатить за матрас и покрывало?

В этом блоке — нет,

но в других местах — да.

За пределами этого блока нужно платить.

За матрас и койку.

Живя в этой камере, я не плачу?

Нет. Но ты должен выполнять более 50 правил.

Поскольку Блок D финансирует церковь, она же устанавливает правила,

среди которых — посещение воскресной службы.

Например, запрещается носить колюще-режущее оружие, ножи.

Запрещается употреблять алкоголь, нюхать кокаин.

А это что?

Строго запрещено мочиться,

сморкаться и испражняться на пол.

Я таким не занимаюсь,

так что, думаю, проблем у меня здесь не будет.

Но, наверное, чтобы чувствовать себя в безопасности с вами, парни,

мне надо получше вас узнать.

Что вы сделали, какой у вас срок, как давно вы сидите?

Я ж ничего не знаю.

Я здесь за грабеж с отягчающими.

А до этого отсидел за убийство.

Ты убийца?

На мне даже один мертвый надзиратель.

Хоть Хусто и убийца,

пока он следует множеству правил,

установленных церковью в Блоке D,

он может бесплатно жить в относительном комфорте и безопасности.

Учитывая то, как люди выживают за пределами блока,

это адекватная цена.

Такая рань.

Половина шестого, но все уже на ногах.

Чертов таракан бегает по столу.

Из-за недофинансирования на одного надзирателя здесь 125 заключенных,

но распорядок это не отменяет. Например, перекличку.

Одно из условий пребывания в Блоке D —

заключенные обязаны работать минимум четыре часа в день.

Хусто, плотник по профессии,

предложил показать мне свою работу — он делает кубки из рога.

Положи это на колени, чтоб не испачкаться.

Это просто хобби, или ты их продаешь?

Да, продаю.

Вырученные деньги трачу на еду.

Насколько деньги важны для выживания здесь, в «Такумбу»?

Если у тебя нет денег,

если у тебя нет друзей, ты по жизни никто.

В этой среде, в этом месте.

Похоже, в «Такумбу» без денег никуда.

Чтобы я мог заработать, меня назначили на тюремную кухню,

но чтобы попасть туда, придется покинуть безопасный Блок D.

Могу ли я покидать Блок D и ходить в другие части тюрьмы?

Да.

Но чтобы не нарваться на насилие, плохих мест надо избегать.

Что за «плохие места»?

Тингладо, где курят наркоту.

Что посоветуешь?

Знай, когда не лезть не в свое дело.

Это вопрос жизни и смерти.

Всё настолько серьезно?

Именно так.

Чтобы попасть на кухню, нужно покинуть этот относительно безопасный,

чистый и привилегированный блок.

И пройти через дьявольский Тингладо.

Люди здесь выглядят изголодавшимися и отчаянными.

Здесь тьма народу

и не видно ни одного надзирателя.

Это будто опасное, грязное гетто, где царит беспредел.

Это место зовется Тингладо.

Это что-то вроде укрытия под гофрированной крышей

для тех, кто спит на улице.

Я никогда не видел ничего подобного ни в одной тюрьме мира.

Тингладо — это место для тех,

кто не следует или не хочет следовать правилам, установленным в блоках.

Я не верю своим глазам.

Народ просто во дворе тюрьмы забивает трубку крэком.

Берут и курят.

Не один, не два — куча людей.

Бродят, ищут и курят.

Глазам своим не верю, честно.

Ни охраны, ни администрации, никого.

А те охранники, что здесь есть, никоим образом это не пресекают.

У заключенных в Тингладо явно нет ничего.

Поэтому я без понятия, как они выживают и покупают наркотики.

Пока я наблюдаю, в Тингладо подвозят телегу с тюремным мусором.

Судя по всему, сюда прикатывают этот…

…самодельный прицеп, чтобы заключенные… Погодите-ка.

Что ты делаешь? Что ты ищешь?

Что-нибудь ценное.

Что тут может быть ценного?

Еда на продажу.

Что это?

Мука.

- Мука? - Да.

Ну-ка, помоги.

Он ищет еду и попросил меня помочь ему

перерыть этот мусор…

Это еда? Помидор?

Этого мужчину зовут Эстебан.

Похоже, если у тебя в «Такумбу» нет денег,

зарабатывать их приходится, копаясь в тюремном мусоре.

Лук.

Смотри.

Это мерзко, чувак.

Помидор.

- Так, а это что? - Банан.

Сколько можно выручить, если откопать тут немного пасты?

Тысячу гуарани.

Кто-то готов платить 1000 гуарани за горстку пасты?

Если она приготовлена с любовью, она очень вкусная.

Что еще ценного можно найти тут на продажу?

Мыло, зубные щетки, окурки.

Если ты тут копаешься,

а рядом копается кто-то еще,

драки за находки случаются?

Да, постоянно.

Сейчас тут никого: все боятся камер.

Понятно.

Как давно ты занимаешься этим — перебираешь это всё ради вот такого?

Два года.

Какие у тебя самые ценные находки?

Деньги и наркотики.

Денег и наркотиков в сегодняшней куче нет,

но Эстебан, похоже, высоко ценит пластиковые бутылки.

Люди копаются в мусоре в поисках чего угодно, что можно продать.

В поисках товара.

Это самое дно, но так они могут заработать хоть какие-то гроши,

чтобы купить наркотики.

Экономика в этой тюрьме не похожа ни на что, но она есть.

Даже для тех, кто копается тут в мусоре.

Найденную еду Эстебан может съесть или продать,

но большинство заключенных кормит тюремная кухня,

и именно туда меня приписали на работу.

Диего?

- Диего? - Да.

Диего шеф-повар «Такумбу».

Дважды в день он готовит для 4000 заключенных.

Итак, что ты готовишь для заключенных сегодня?

Лапшу. Лапшу с мясом.

Чем я могу тебе помочь?

Носи кастрюли.

Эта еда помогает выживать таким, как Эстебан,

а готовящие ее заключенные получают зарплату,

позволяющую вырваться из нищеты Тингладо.

Сколько этим парням платят?

Некоторым 10 долларов. Некоторым — 15. По-разному.

Я получаю 20 долларов в неделю, плюс-минус.

Думаю, это самая престижная работа во всей тюрьме.

Диего не только получает зарплату. Еще у него уменьшается срок.

На три месяца за каждый год работы здесь.

Тут мы готовим овощи. Режем их.

Большинству людей на свободе понятно,

что у заключенных должен быть доступ к ножам на кухне —

резать морковь и всякие прочие продукты…

Но я видел ножи там, снаружи, у отпетых уголовников.

Это нормально, у нас у всех тут ножи.

Вот мой нож.

Твое оружие?

- Да. - Всё реально, не так ли?

Представьте, если вас таким пырнуть?

Представьте, что кто-то нападает на вас с таким?

Или что вам придется таким кого-то ударить, защищаясь?

Такие люди, как Диего, сталкиваются с этими угрозами ежедневно.

Да. Такова жизнь в «Такумбу».

Тебе доводилось видеть, чтобы в тюрьме в ход шли ножи?

Конечно. Тысячу раз.

Тысячу раз.

Всего пару лет назад двое заключенных погибли,

когда сломалось кухонное оборудование

и отчаявшиеся голодные заключенные устроили бунт.

Так что Диего находится под постоянным давлением:

надо вовремя накормить тысячи с нетерпением ждущих заключенных.

В котором часу будете всех кормить?

Ужин подается в 17:00.

Почему ужин так рано?

Ради безопасности.

Позже начинает темнеть, охраны становится меньше.

Заключенные остаются одни,

начинаются драки, поножовщина.

Богатые заключенные, вроде начальника моего блока Эдгара,

никогда не опускаются до того, чтобы есть эту еду.

Но бедные заключенные зависят от нее и выстаивают за ней очередь.

И эта еда — всё, что им дает тюрьма.

На всё остальное — постель, одежду — надо зарабатывать.

Кажется, что выдавать по четыре булочки в дрожащие от нетерпения руки легко.

Но я прямо чувствую давление. Правда. Этому процессу нет конца.

Но емкости, которые они подают, чтобы им накладывали еду…

Вот этому парню наложили еду в бутылку.

Ни одной тарелки.

Печальное зрелище.

Но даже в этом хаосе

у заключенных находятся возможности для коммерции.

Внезапно охота Эстебана за пластиковыми бутылками

начинает приобретать смысл.

Увидев Эстебана с этим его грязным мешком бутылок,

я подумал: «Какого чёрта ты собираешься с ними делать?»

Но я только что видел его вон там…

…продающего грязные пластиковые бутылки за булочки.

Так что на том, что нам с вами кажется мусором,

Эстебан делает небольшой…

…небольшой бизнес. Невероятно.

Пока Тингладо готовится к отбою,

Эстебан предлагает показать мне свое спальное место.

Вон там моя постель.

Это простынь.

Почему твоя постель там?

Чтобы не украли.

Твое спальное место?

Да.

Я всегда сплю тут.

Если бы кто-то его занял, ты бы разозлился?

Да, была бы драка.

Чувствуешь ли ты здесь угрозу? Это жестокое место?

Здесь всегда опасно.

Злейшему врагу не пожелал бы оказаться здесь.

Как и многие обитатели Тингладо,

Эстебан оказался здесь из-за пристрастия к наркотикам.

Внутри, мысленно,

в самой глубине души,

что ты думаешь о себе сегодняшнем?

Это позор.

Но это тут, в тюрьме.

Там, снаружи, у моей семьи есть всё, у них есть деньги.

Я должен отсюда выбраться. На свободу.

Здешние условия шокируют,

и я не удивлен, что кровавые бунты вспыхивают тут регулярно.

Надзирателей так мало,

что максимум, что они могут, — не давать частоте насилия расти.

Чтобы узнать, каково это — держать это место под контролем —

я присоединяюсь к Хулио и Хосе, патрулирующим тюрьму.

Каждый раз, когда я иду через толпу заключенных,

ощущение, будто кто-то из них хочет напасть на меня, ограбить.

Для вас здесь опасно?

Поначалу так и есть.

Когда только начинаешь, чувствуешь страх,

но со временем привыкаешь и это становится рутиной.

Что меня поражает…

Ну вот, гляньте, этот парень просто в руках нож вертит.

Откуда у них эти ножи?

Вот тут они выламывают прутья и точат ножи.

Лопес!

Потом приходят сюда…

…и затачивают конец.

Выламывая прутья, они громко играют музыку, так что…

…в процессе, ночью, мы не слышим.

А потом они наплавляют снизу пластмассу и получается рукоятка.

Что поражает —

прутья, что должны держать заключенных в тюрьме,

выламывают и используют против других заключенных.

- Спасибо, что показали. - Не за что.

Сразу за главными воротами «Такумбу»

расположено горькое напоминание о том, как опасна эта тюрьма

для работающих здесь надзирателей.

Что это?

Как вы это зовете?

Это святая-покровительница охранников.

Дева милосердия.

А это — наши коллеги, погибшие при исполнении.

Этот погиб в «Такумбу» во время бунта.

Этого убили из засады во время массового побега.

Этому отрезали голову.

Отрезали голову?

Да.

А этот погиб при пожаре.

При пожаре, устроенном заключенными во время бунта?

Да.

В начале бунта его взяли в заложники.

Потом застрелили.

Какова цель этого мемориала?

Я понимаю, он нужен, чтобы люди могли прийти и помолиться,

но почему внутри тюрьмы?

Мы сделали его так, чтобы его видели все, кто входит в тюрьму.

Учитывая то, как мало тут охраны на такое количество преступников,

я не уверен, что я в безопасности даже в Блоке D.

Хоть я и в этом блоке

и здесь намного безопаснее, чем там, снаружи,

существует ли угроза того, что сюда могут ворваться какие-нибудь отчаянные,

готовые на всё ради наркотиков?

Очень маловероятно.

Здесь у народа есть всё, у всех припасены ножи.

Так что если вдруг какие-то проблемы или опасность,

народ достает их и защищается.

Это радует.

Недавно в соседней тюрьме вспыхнул бунт

и перекинулся на «Такумбу».

Охрана отступила,

и обитатели Блока D были вынуждены обороняться сами.

А я, если что, тоже должен буду защищать блок?

Да. Таков закон тюрьмы.

Потому что в случае бунта охрана уходит и заключенные остаются за главных.

Ни камер,

ни журналистов, ни надзирателей, ни начальства.

- Никто не заходит. - Охренеть.

Неудивительно, что ужасные условия в Тингладо порождают бунты.

В «Такумбу», как и в мире снаружи, деньги означают лучшую жизнь,

а люди готовы идти на крайности, защищая то, что у них есть.

Мой третий день в «Такумбу».

Сюда можно прийти, почистить зубы,

умыться, принять душ, но чистым ты себя не чувствуешь.

Сама аура этого места,

этот запах, грязь, то, как тут всё крошится и рассыпается…

Сколько я ни моюсь,

как ни пытаюсь содержать себя в чистоте,

я чувствую себя всё грязнее с каждым днем.

Но я хотя бы в Блоке D —

в другом мире по сравнению с адом снаружи.

Единственное, что отделяет нас здесь

от них там, — это деньги.

Я с удивлением узнаю, что у начальника моего блока, Эдгара,

есть собственный прачечный бизнес.

Сколько мне будет стоить постирать и получить обратно всё, что на мне?

Постирать всю твою одежду обойдется тебе в 33 цента.

Но мне же по дружбе будет скидка?

Нет, скидок и кредитов у нас тут не бывает.

Могут ли заключенные, работая здесь, сколотить состояние?

Мой доход от здешних бизнесов —

порядка трех миллионов в неделю.

Это около 500 долларов прибыли.

Пятьсот долларов в неделю?

Выходит, иные люди в тюрьме богаче, чем на воле.

Да.

На воле я зарабатывал меньше, чем здесь.

Когда у меня начались неприятности, я потерял дом и всё, что имел.

За шесть лет легальной работы здесь, в тюрьме,

я смог купить для своей семьи новый дом.

Кажется невероятным, что заключенные могут столько зарабатывать,

отбывая сроки за свои преступления.

Блок D — это лишь малая часть «Такумбу».

И я был поражен, узнав, что в тюрьме есть целая секция,

где заключенные могут открывать и вести бизнес.

В условиях недофинансирования

администрация поощряет частное предпринимательство в тюрьме.

Что это ты делаешь?

Это «пиононо».

«Пиононо» — это как круассан с начинкой из тоффи.

Это место зовется «рынок», и здесь есть всё.

Будто в другой мир попал.

С ума сойти.

Тут есть рестораны для тех, кто при деньгах и не любит тюремную еду.

Барбершоп, компьютерный мастер

и даже столяр, делающий мебель на заказ для богатых заключенных.

Но, в отличие от Блока D, жить или вести бизнес здесь

бесплатно не получится.

Жить в этой части тюрьмы считается привилегией,

потому что на это нужны средства.

Например, вам придется выложить 150 долларов в месяц,

чтобы спать на полу вот здесь.

Или раскошелиться на 500—650 долларов

за одну из комнат, организованных вон там.

Надзиратели в курсе и получают свою долю.

Но заправляют всем заключенные.

Это место — что-то с чем-то.

Как мини-город в тюрьме,

где предприимчивые заключенные пользуются шансом заработать денег.

Тут даже бильярд есть для тех, кому он по карману.

Привет.

- Пабло. - Пабло.

- Очень приятно. - Сыграем? Ты как раз расставляешь?

- Давай. - Отлично.

Отлично. Какой кий мой?

- Этот? - Да.

Всё, переезжаю. Да?

Переживаешь?

У тебя тут есть какое-то свое дело?

Я татуировщик.

Татуировщик.

Можно было бы догадаться.

Можно было догадаться.

Пабло предложил взять меня на свой следующий заказ.

Пока он берет оборудование из своей комнаты,

за которую он платит 350 долларов в месяц,

я думаю: «Какая ирония. Заключенные вынуждены запирать свои же камеры».

Пока он не приступил к работе, я хочу узнать, как он здесь оказался.

У тебя у самого много татуировок.

Эти слёзы вокруг глаз —

что они символизируют?

Они символизируют все те страдания, что преследуют меня с самого рождения.

У тебя явно богатая биография — вон сколько татуировок.

У меня сложная жизненная история.

Пабло убил отца, который, как он утверждает, издевался над ним.

Я решил дать ему отпор.

Он был очень влиятельным человеком, очень богатым.

Он сказал, мне никто не поверит.

Потому что он был очень богат.

Я решил постоять за себя, а он начал угрожать.

Я застрелил его из его же ствола.

Ты сожалеешь о содеянном, Пабло?

Конечно. Это был мой отец.

На сколько тебя в итоге осудили?

Я сел за убийство.

Убийство первой степени.

Двадцать лет.

Сегодняшний клиент Пабло — начальник этого блока.

Переживать не о чем.

Какая будет татуировка?

- Сухое дерево. - Сними футболку.

Какие татуировки просят чаще всего?

Я всегда предлагаю клиентам варианты, подходящие их личности.

Хочешь попробовать?

Есть желание?

Я…

Я ж всё испорчу, ты понимаешь?

Я не смогу… Я этого никогда не делал.

Ты крупно рискуешь.

Да нет, у тебя получится, это просто. Я буду подсказывать.

Давай я…

Улыбаешься? Я бы на твоем месте не улыбался.

Надо думать, вероятность испортить тату какого-нибудь статусного заключенного —

это профессиональный риск.

Ладно, хватит.

Я увлекся. Вроде получается.

Неплохо ведь смотрится?

Неплохо.

Я с облегчением возвращаю инструмент Пабло.

Оставив Пабло на «рынке»,

я с удивлением наблюдаю, как этот город в тюрьме

дает заключенным возможность жить без криминала.

Это неожиданное перевоспитание для горстки счастливцев.

Я снова в Блоке D.

Хусто закончил работу и идет в спортзал.

Он сказал, что хочет познакомить меня со своим другом.

В оживленном тюремном спортзале

Хусто знакомит меня со своим спарринг-партнером Ричардом.

Привет.

Как вы познакомились?

В тюрьме.

Мы жили в одной камере.

Ты стал заниматься боксом уже в тюрьме?

Нет, до тюрьмы я был профессиональным боксером.

Ричард, а прозвище у тебя есть?

Тебя как-то называют?

Да, у моего отца, тоже боксера, было прозвище Пантера,

поэтому меня называли Детенышем Пантеры.

Но когда я вырос, Пантерой стали называть уже меня.

Однако мы отдалились друг от друга, когда я связался с криминалом.

Мой отец был убит горем

и больше мной не гордился.

Твои родные навещают тебя? Отец приходит?

Один раз приходил.

Не помню, сколько лет назад. Года четыре, наверное. Один раз был.

Я хочу вернуться к нормальной жизни,

чтобы достичь уровня своего отца.

Я хочу достичь цели, которую ставил мне отец,

прежде чем я связался с криминалом.

Поэтому завтра у меня бой.

Ты же в тюрьме. Какой бой?

Завтра впервые в истории…

…я проведу бой в рамках чемпионата Южной Америки в тюрьме.

У тебя будет бой… завтра…

…в рамках чемпионата Южной Америки?

Да ладно!

Именно так.

Господь.

На самом деле, Ричарду стоит благодарить не столько Бога,

сколько начальника тюрьмы "Такумбу",

который финансировал его возвращение после месяцев тренировок.

Он даже нашел спонсоров

и организовал прямую телетрансляцию из тюрьмы.

Гонг!

Удачи.

Удачи тебе завтра.

Я желаю Пантере побед,

но, судя по увиденному в «Такумбу»,

лучше бы тюрьме тратить драгоценное время и ресурсы

на искоренение насилия и повсеместной наркомании.

Именно об этом я хочу спросить главного здесь человека —

начальника тюрьмы Хорхе Фернандеса.

Как вы боретесь с проблемой наркотиков, пронизавшей всю тюрьму?

Да, мы над этим работаем.

Недавно попросили правительство увеличить финансирование на охрану.

Когда у нас будет достаточно надзирателей,

мы сможем избегать сценариев, о которых вы говорите.

Мы предложили построить у нас реабилитационный центр.

Проблема в том, что наши суды считают, что этим людям место в тюрьме,

а не в реабилитационном центре.

Но мы улучшили питание.

Если бы эти люди не питались нормально,

они в среднем проживали бы здесь год.

Единственный вариант выжить для них — это нормально питаться.

Но, учитывая такую нехватку средств,

мне стало интересно, почему директор так много инвестирует

в возвращение Пантеры в ринг.

Организация боя для Пантеры —

это знак того, что среди этой грязи, этого хаоса есть надежда?

Да, конечно.

В этом месяце ему должны утвердить УДО.

Приложив старания и проявив решимость,

он выйдет отсюда и реинтегрируется в общество, я уверен.

И это само по себе достижение, верно?

Что один человек из 4000…

…вселит надежду в остальных.

Да. Помочь ему реализовать мечту

и сделать его примером для остальных заключенных.

К сожалению, учитывая, сколько у нас здесь людей и сколько у нас времени,

мы не можем дать шанс каждому.

Только тем, кто, как мы думаем, смогут работать на воле.

Смогут найти работу и выжить там

благодаря навыкам, приобретенным в тюрьме.

Некоторые заключенные научились извлекать прибыль из «Такумбу»,

овладев по ходу дела навыками ведения бизнеса.

Однако двигателем этого неофициального перевоспитания является нужда,

и я не разделяю веры начальника тюрьмы в то,

что пример Пантеры вдохновит всех заключенных.

Но его бой однозначно будет отличным шоу.

Сегодня мой последний день в «Такумбу»,

и я с удивлением обнаруживаю,

что этим утром в тюрьме еще больше людей, чем обычно.

Сегодня один из четырех еженедельных дней посещений.

Странное зрелище,

ведь обычно для свиданий есть специальные помещения,

где надзиратели следят, чтобы в тюрьму не передавали контрабанду.

Здесь же

посетители заходят прямо туда, где заключенные ночуют.

Три тысячи родственников приехали повидать своих близких.

Это возможность для предприимчивых заключенных немного подзаработать.

Начальник моего блока Эдгар не исключение.

- Эдгар, привет. - Привет, Рафаэль.

- Рад тебя видеть. - Ты как? Порядок?

- Как сам? - Хорошо.

Работаешь сегодня?

Работаю. Сегодня день посещений, мы готовим еду.

Значит, тебя никто не навещает? Ты просто кормишь посетителей?

Нет, меня навещает жена, мы вместе работаем.

- Это твоя жена? - Да.

- Привет. - Привет.

Ты сейчас чем-то занят?

Я тебе нужен?

Мне нужна помощь.

Хорошо. Что надо делать?

Будешь разносить еду.

Я всего на минуту заскочил к Эдгару, и он тут же нагрузил меня работой.

Эдгар — яркий пример

философии «сделай сам», исповедуемой начальником тюрьмы.

Видя тысячи голодных посетителей,

он организовал успешный общепит.

С собственной службой доставки прямо в камеры.

Похоже, это какая-то непростая камера.

Вот, пожалуйста.

Всё нормально?

Это была камера какого-то авторитета, не иначе.

Большая, с виду прямо как…

…президентский люкс.

Клиент доволен.

Я пересчитаю.

Может, не в Южной Америке, но за пределами Парагвая

люди сочли бы это странным и нелепым,

что вам с женой позволено

управлять рестораном в тюрьме, торговать едой, распоряжаться деньгами.

Ничего странного. Ведь если не работать,

то и денег не будет.

А нам надо детей кормить.

Как вы с Эдгаром познакомились? На воле?

Вы поженились на воле, или это всё случилось в тюрьме?

Здесь. Мы встретились здесь.

- Вы встретились в тюрьме? - Да.

Правда?

Как так вышло?

Вы же явно не по коридору прогуливались и разговорились с Эдгаром, верно?

Так как вы познакомились?

Я тут никого не искала

и не предполагала найти тут себе мужа, но… так случилось.

Вы храбрая женщина.

Страх всегда есть, но… что поделаешь?

Нужно приходить.

Что будет, когда он выйдет?

Ведь придет время, когда он освободится и всё это останется позади.

Мы планируем организовать аналогичный бизнес на свободе.

Поток клиентов поутих, можно сделать перерыв, босс?

Да.

Я прошел испытание? Мне заплатят?

Думаю, да.

Ты строгий начальник.

Удачи, Тереза.

Парень — кремень.

Хорошо ли это? Конечно хорошо.

Он легально зарабатывает в тюрьме.

В тюрьме, у которой нет средств обеспечить его чем бы то ни было.

Поэтому он обеспечивает себя сам, и это само по себе похвально.

Здесь его жена.

В безопасности ли она?

Она осознает риск и готова на него идти,

потому что считает, что то, что они здесь делают,

изменит его жизнь после освобождения, а это самое главное.

Пусть Эдгару и пришлось перевоспитаться,

но мне кажется, у него есть все шансы начать новую жизнь.

Тем временем над «Такумбу» садится солнце,

а значит, скоро Пантере выпадет шанс искупить вину.

Меры безопасности сегодня усиленные. Даже спецназ прислали.

Пойду внутрь, посмотрю, как они готовятся

к тому, что тут будет происходить в ближайшие пару часов.

Он выглядит очень спокойным.

Не буду мешать. Настраивайтесь.

Бой будет проходить в зале по соседству с «Такумбу».

Нескольким заключенным разрешили присутствовать.

Мы будем сидеть рядом с простыми гражданами,

высокопоставленными политиками

и специально приглашенными гостями.

Ричард всё еще надеется, что его отец,

Пантера-старший, будет среди них.

Я благодарен тем, кто сделал это событие возможным.

Всем людям, которых Господь послал мне, чтобы этот турнир состоялся.

Моему отцу, который всегда меня мотивировал…

Тут, как по заказу,

появляется его отец, которого он не видел четыре года.

Пантера, твой отец здесь.

Какой трогательный момент.

Как я могу сомневаться в своей победе,

когда мне выпал такой подарок.

Благодаря спонсорству крупной газовой компании

поединок транслируется в прямом эфире на всю страну.

После смертоносных бунтов двухнедельной давности

«Такумбу» наконец будет фигурировать в СМИ по хорошему поводу,

как и надеялся начальник тюрьмы Хорхе Фернандес.

Обычно тюрьмы ориентированы либо на наказание, либо на перевоспитание.

Но здесь можно выжить, лишь рассчитывая на собственную силу воли.

Может, это из-за присутствия отца,

а может, тюрьма закалила волю Пантеры к лучшей жизни,

но он уничтожил соперника всего за два раунда.

Хорошая работа.

Пантера может гордиться.

Возможно, победа Пантеры отчасти поправит имидж тюрьмы,

но без серьезного финансирования

ее начальство может лишь сдерживать глубинные проблемы «Такумбу»,

но не решать их.

Мое время в «Такумбу» истекло.

Начальник тюрьмы как может старается улучшить условия

в этой сложной, дикой и опасной тюрьме,

но не позволять заключенным умирать и убивать друг друга —

вот максимум того, что он может.

Я считаю, после тюрьмы человек должен меняться в лучшую сторону.

Но глядя на то, как заключенные носят ножи,

а игнорирование наркотиков становится платой за мир,

кажется, что лучший вариант для «Такумбу» — сровнять ее с землей.

Перевод субтитров: Андрей Киселёв