Original subtitles

В июне месяце

1807-го года в Тильзите состоялась

встреча императора Александра с Наполеоном.

Жизнь, между тем,

настоящая жизнь людей со своими существенными интересами

здоровья, болезней

труда, отдыха

своими интересами мысли,

науки, поэзии,

музыки, любви, дружбы

ненависти, страстей

шла как и всегда.

Независимо и вне политической близости

или вражды с Наполеоном Бонапартом.

- Говорите, мама, что же вы молчите? Говорите.

- Это не годится, душа моя.

Не все поймут вашу детскую связь.

А видеть его таким близким с тобой может повредить тебе в глазах других молодых людей, которые к нам ездят.

И главное напрасно мучает его.

Он, может быть, нашел себе партию по себе а теперь он с ума сходит.

- Сходит.

- Я тебе скажу про себя.

У меня был один кузен...

- Знаю.

Кирилл Матвеевич.

Да ведь он старик.

- Не всегда был старик.

Но вот что, Наташа, я поговорю с Борей, ему

не надо так часто ездить. - От чего же не надо, коли ему хочется?

- От того, что я знаю, что это ничем не кончится.

- Нет, мама.

Вы уж не говорите, ну что за глупости?

Ну не выйду замуж - так пускай ездит.

Коли ему весело и мне весело.

Ну, не замуж, а так...

- Как же это?

- Так.

Ну очень нужно уж то замуж не выйду...

А так...

- Так?

- Полно смеяться, перестаньте, всю кровать трясет.

Хохотунья.

Постойте.

А он очень влюблен.

Как на ваш взгляд?

В вас были так влюблены?

И очень милый.

Очень, очень милый.

Только не совсем в моем вкусе.

Он... узкий такой.

Знаете?

Как часы стал.

- Понимаете? - Нет.

- Узкий, знаете, серый, светлый.

- Что ты врешь?

- Неужели вы не понимаете?

Вот Безухов

тот синий.

Темно-синий с красным.

И он четверо угольный.

- Ты с ним кокетничаешь? - Нет, он масон, он славный.

Ну как вам растолковать?

- Ты не спишь?

- Никто не может понять

всего, что во мне есть.

Соня...

Мама и та не понимает.

Удивительно, как я умна.

И как...

- Все в ней есть.

Умна необыкновенно,

хороша, ловка,

плавает

верхом ездит отлично,

а голос, можно сказать удивительный.

31 декабря накануне.

Нового 1810 года

давался бал у Екатерининского вельможи.

На бале должен был быть дипломатический корпус и государь.

Ростовы были приглашены

и Наташа собиралась на первый большой бал

- в своей жизни. - Не так, Соня!

Не так, поди сюда.

- Сейчас, сейчас.

А вы готовы, мама?

- Только коку приколоть.

- Не делайте без меня, вы не сумеете.

- Да уж десять...

- Скорее, голубушка.

- Скоро ли наконец? - Сейчас, не ходи, папа.

- Неужели так никто и не подойдет?

Неужели меня не заметят?

Нет, это не может быть, они должны же знать как мне хочется танцевать.

Как я отлично танцую и как им весело будет танцевать со мной.

- Вы всегда танцуете тут есть моя протеже. - Ростова молодая, пригласите ее.

- Виноват, этот разговор мы в другом месте доведем до конца.

А на бале надо танцевать.

- Позвольте вас познакомить с моей дочерью.

- Я имею удовольствие быть знакомым, ежели графиня помнит меня.

Разрешите предложить тур вальса.

Ежели она подойдет прежде к своей кузине, потом к другой даме

то она будет моей женой.

- Как весело, не правда ли?

- Да.

Я очень рад.

- А, это вы, а я вот работаю. Ну, душа моя, я

вчера хотел сказать и нынче за этим приехал

к тебе. Никогда не испытывал ничего подобного.

Я влюблен, мой друг.

- Ну что вы, мама ради Бога, ничего не спрашивайте.

- Нельзя говорить. - В Наташу Ростову, да?

- Да, да, в кого же.

Никогда бы не поверил, но это чувство сильнее меня.

Я не жил прежде.

Теперь только я живу.

Но я не могу жить без нее.

Но может ли она любить меня?

Я стар для нее.

- Такого со мной никогда не бывало.

Только мне страшно.

Мне всегда страшно при нем.

Что это значит?

Значит, что это настоящее, да?

- Что ты не говоришь?

- Да я...

я... Что я...

Говорил?

- Нет уж, мне самой страшно.

- Все-равно я не буду спать, что за глупости?

Мама, мама, такого со мной никогда не бывало.

- Эта девушка такое сокровище. Такое...

Это редкая девушка, милый друг, я вас прошу вы не умствуйте, не сомневайтесь,

женитесь. Женитесь, женитесь.

И я уверен, что счастливее вас не будет человека.

- Но она... - Она любит вас.

- Не говори вздора.

- Любит, я знаю. - Нет, слушай, ты знаешь ли в каком я положении?

Мне нужно сказать все кому-нибудь. - Ну говорите, я очень рад.

- Надо нам было встретиться...

Ясно, что это судьба.

- Это совсем не то чувство, которое было у меня прежде.

Весь мир разделен для меня на две половины.

Одна она

и там все счастье, надежда, свет.

Другая половина - все, где ее нет.

И там все уныние, темнота. - Темнота и мрак, да, да, я понимаю.

- Я не могу не любить свет и я не виноват в этом.

И я очень счастлив.

Ты понимаешь меня? Я знаю, что ты рад за меня.

- Да, да. - Голубушка,

как я вас люблю, как мне хорошо.

- Прошло три недели.

Болконский ни разу больше появился у Ростовой.

- Голубчик, Наташа.

Может быть он болен.

Ведь он ранен под Аустерлицем.

Или занят.

- Я и думать не хочу.

И совсем я не хочу выходить замуж.

Я его боюсь.

- Что об этом думать много?

И так хорошо.

Вот она я.

Ну и хорошо.

Никого мне не нужно.

Что за прелесть эта.

Наташа? Хороша?

Голос, молода, никому она не мешает, оставьте только ее в покое.

- Мама!

Болконский приехал.

Это несносно, я не хочу мучиться, что мне делать?

- Как приехал? Когда?

- Давно уже мы не имели удовольствия.

- Я не был у вас все это время потому что был

у отца. Мне нужно было с ним переговорить о весьма важном деле.

Я вчера ночью только вернулся.

Мне нужно переговорить с вами графиня.

- Наташа, я позову тебя.

- Господи, помоги мне.

- Что мама, что?

- Пойди к нему.

Он просит твоей руки.

- Неужели этот чужой человек сделался теперь все для меня?

Да, все.

Он один теперь дороже для меня всего на свете.

- Я полюбил вас с той минуты как увидал вас.

Могу ли я надеяться.

- Зачем спрашивать?

Зачем сомневаться в том чего нельзя не знать? Зачем говорить

когда нельзя словами выразить того, что чувствуешь?

- Любите ли вы меня? - Да.

Да...

- Что с вами?

- Я так счастлива.

Князь Андрей не находил в своей душе прежней любви к ней.

Но в душе его вдруг повернулось что-то.

Не было прежней поэтической прелести желания

а была жалость к ее женской детской слабости.

Был страх перед ее преданностью и доверчивостью.

Настоящее чувство хотя и не было так светло и поэтично как прежде.

Было серьезнее и сильнее.

- Сказала ли вам мама что это не может быть раньше года?

- Неужели это я?

Неужели я теперь с этой минуты

равная этого чужого, милого, умного человека уважаемого даже отцом?

Неужели это правда? Неужели правда, что теперь уже нельзя шутить жизнью?

Теперь уж я большая.

Теперь уж лежит на мне ответственность за всякое мое дело и слово.

Да что он спросил?

- Простите меня, но вы так молоды, а я уже так много испытал.

Мне страшно за вас вы не знаете себя.

Как не тяжел мне будет этот год, отсрочивающий мое счастье.

В этот срок вы поверите себе.

И я прошу вас через год сделать мое счастье.

Но вы свободны наша помолвка останется тайной.

И ежели вы убедились бы, что вы не любите меня или полюбили бы...

- Зачем вы это говорите?

Вы же знаете, что с того дня как вы приехали в Отрадное я полюбила вас.

- В год вы узнаете себя.

- Целый год?

Да чего же год?

От чего же год?

И нельзя иначе?

Это ужасно.

Нет, это ужасно.

Ужасно

я умру, дожидаясь года.

Это ужасно.

Нет, я се сделаю.

Я так счастлива.

Обручения не было.

И никому не было объявлено

об их помолвке.

- Не уезжайте.

- Я вас прошу, Натали, я уеду.

Бог знает, что может случится вы можете разлюбить

но знаю, что я не должен говорить об

этом. Одно - что бы не случилось с вами, когда меня не будет...

- Не уезжайте.

- Что бы не случилось,

обратитесь к Пьеру.

К нему одному за светом и помощью.

Это самый рассеянный и смешной человек, но самое золотое сердце.

- Не уезжайте...

- Как бы Пьер ужаснулся

ежели бы семь лет тому назад, когда приехал из-заграницы

кто-нибудь сказал бы ему

что ему ничего не нужно искать

и выдумывать.

Что его колея давно пробита и определена предвечно.

Иногда он утешал себя мыслью, что это только так, покамест

он ведет эту жизнь. Но

потом его ужасала другая мысль, что так

покамест уже сколько людей входили, как он,

со всеми зубами и волосами в эту жизнь.

И выходили из нее без единого зуба и волоса.

К чему зачем?

Что такое творится на свете?

Иногда Пьер вспоминал о слышанном им рассказе, о том, как на войне солдаты

находясь под выстрелами в

прикрытии, когда им делать нечего, старательно изыскивают себе занятие

для того, чтобы легче переносить опасность.

И Пьеру все люди представлялись такими солдатами.

Спасающимися от жизни.

Кто честолюбием,

кто картами,

кто писанием законов, кто женщинами, игрушкамИ, лошадьми, кто политикой.

Кто охотой, кто вином, кто государственными делами.

Нет ни ничтожного ни важного, все равно.

Только бы спастись от нее как умею.

Только бы не видеть ее - эту страшную ее.

Под влиянием вина, это ничего, это я распутаю, вот у меня готово

объяснение. Но теперь некогда, я после обдумаю все это.

Но это после никогда не приходило.

- Здравствуйте, дядюшка!

- Тут чистое дело марш.

- Так и знал, что не выйдет.

Чистое дело, марш, бери заказ сейчас.

А то гильсчик донес, что Елагины

с охотой в корняках стоят.

Они то чисто дело марш под носом вывод их возьмут.

- Куда иду? Что же свалить стае?

Свалить?

- Здрасьте, дядюшка!

Не мы едем.

- Здрасьте, здрасьте!

А собак не передавите!

- Вы, дядюшка, не думайте, чтоб мы помешали кому.

Мы станем на свое место.

- Не пошевелимся. - Хорошее дело, графинюшка.

Только с лошади то не упадите!

А то чисто дело марш.

Невесть чем держаться то.

- Наталью Ильиничну видел где она?

- А они с Петром Ильичом от жарого бурьяна встали.

- Кто же дамы охоту большую имеют.

- А ты удивляешься Семен как оно есть да?

- Хоть бы мужчине в пору. - Как ни девица смела ловка.

- Анастасия Ивановна, ты только топай зверя, тебе Данила задаст.

Я сам с усами.

- На выводок натекли.

- Прямо на ледоскопе вели.

- Стоять!

- Берегись!

- Жопа, оставил волка то, охотники!

- Господи!

Ну что тебе стоит сделать это для меня?

Я знаю, что грех тебя просить об этом

но сделай так. Чтоб на меня вылез матерый, Господи!

Один раз только в жизни затравить матерого волка, большего я и не желаю.

Назад или вперед?

Все-равно.

Вперед.

- Материще какой.

- Матерый, а?

- Матерый, ваше сиятельство.

- Однако брат ты сердит.

- Вот так графиня молодая.

Чистое дело

другой такой не видывал.

День отъездила хоть мужчине в пору.

И как ни в чем не бывало.

- Покушайте. Графинюшка.

- Проснись же!

Федя, поешь.

Ведь это же прелесть что такое.

- Так то вот и доживаю свой век.

Умрешь чистое дело марш.

Ничего не останется.

Что же грешить то...

Отворите ка дверь, что затворили?

Это у меня мой Митька кучер.

Я ему купил хорошую балалайку, люблю.

- Как хорошо.

Право отлично.

- Как отлично?

Я отлично это... прелесть что такое.

Еще, пожалуйста.

Еще!

- Изволите слушать, графинечка?

Он у нас славно играет.

- Вот в этом колене не то делает

ай! Тут рассыпать надо, чистое дело марш.

Рассыпать.

- А вы разве умеете?

- Посмотри что стул то цел,

что там играть...

Давно в руки не брал, чистое дело марш. Забросил.

- Прелесть.

Прелесть, дядюшка.

Еще, еще!

Ну, голубчик, дядюшка.

- Ну,

племянница.

Когда всосала в себя из того русского воздуха

которым она дышала

эту в шелку и бархате эмигранткой француженкой

воспитанная графинечка

этот дух, откуда взяла она эти приемы?

Но дух и приемы эти были те самые.

Неподражаемые, неизучаемые,

русские, которых и ждал от нее дядюшка,

как умела она понять все то, что было в Анисье и в отце.

Анисьи. И в тетке, и в матери, и во всяком

русском человеке.

- Ну графинечка.

Чистое дело марш.

Ай да племянница.

Вот только бы муженька тебе молодца выбрать чистое дело марш.

- Уж выбран.

- О!

- Еще как.

Что значила улыбка.

Николая, когда он сказал

уж выбран?

Он как будто думает, что мой Болконский не одобрил бы.

Не понял бы этой нашей радости.

Нет, он бы все понял.

Где он теперь?

Не думать, не сметь думать.

Я поступаю столь... Да, я думала сначала, что вот мы едем

и думаем, что мы едем домой.

А мы бог знает куда едем в этой темноте. И вдруг приедем.

И видим, что мы не в Отрадном.

А в волшебном царстве.

А потом я еще думала

нет, ничего больше.

- Не знаю.

Наверное про него думала.

- А еще я все повторяю всю дорогу повторяю.

Как Ансюшка хорошо выступал...

Хорошо.

А знаешь,

я знаю, что никогда уже не буду так

счастлива и спокойна как теперь.

- Вот вздор, глупости, вранье.

Что за прелесть эта моя Наташа?

Другого такого друга у меня нет.

Зачем ей выходить замуж?

Все б с ней ездили.

- Какая прелесть этот Николай.

Поскорее бы он приехал.

Я так боюсь, что этого не будет.

А главное - я старею.

Вот что.

Уже не будет того, что теперь есть во мне.

А может быть он нынче приедет?

Сейчас приедет?

Может быть он вчера еще приехал, а я забыла?

Что бы мне с ними сделать?

- Никита, сходи пожалуйста...

Куда бы мне его послать...

- Да, сходи на дворню и принеси пожалуйста...

петуха.

- Настасья... - Что от меня родится?

- От тебя?

Блохи.

Стрекозы, кузнецы.

- Боже мой, Боже мой, все одно и то же.

Ах куда бы мне деваться...

Остров.

Мадагаскар.

Мадагаскар.

Бывает с тобой, что тебе кажется, что ничего не будет?

Ничего.

Что все, что хорошее, то было.

Не то, что скучно.

А грустно.

- Еще как.

У меня бывало, что все хорошо.

Все весело, а мне придет в голову

что все это уж надоело и что умирать всем надо.

Я раз в полку не пошел на гулянья.

А там играла музыка

так мне вдруг скучно стало.

- Я это знаю.

Знаю, знаю.

Я еще маленькая была со мной это бывало.

Помнишь раз меня за сливы наказали?

И вы все танцевали а я сидела в классной и рыдала.

Мне грустно было.

И жалко всех и себя и всех, всех жалко.

И главное - я не виновата была.

Ты помнишь? - Помню, я помню, что я пришел к тебе потом

и мне хотелось тебя утешить и знаешь совестно

было.

У меня тогда была игрушка болванчик.

Я его тебе отдать хотел,

а вы помните, Соня?

- Да, да.

- Как это странно.

Точно во сне было.

А помнишь

как папинька

в синей шубе на крыльце

выстрелил из ружья?

Это было или нет?

Помнишь как хорошо

было? - Барышня, петуха принесли.

- Не надо, Поля, вели отнести.

Знаешь,

я думаю, что когда так вспоминаешь, вспоминаешь все вспоминаешь

до того вспоминаешь

что помнишь то, что было еще прежде чем я была на свете.

- Египтяне верили, что наши души были в животных.

И опять пойдут в животных.

- Нет.

Знаешь, я не верю этому.

Чтобы мы были в животных.

А я знаю наверное,

что мы были ангелами.

Там, где-то.

И здесь были. И от этого все

- помним. - Ежели мы были

ангелами,

так за что же мы попали ниже?

Нет, это не может быть.

- Не ниже.

Кто тебе сказал, что это ниже?

Почему я знаю

чем я была прежде?

Ведь душа бессмертна.

Стало быть, ежели я буду жить всегда

то я и прежде жила.

Целую вечность жила.

- Да. Но трудно нам представить вечность.

- А чего же трудно представить вечность?

Нынче будет,

завтра будет, всегда будет.

И вчера было.

И третьего дня было.

- Ряженные приехали!

- Наташа! - Видела, видела, что видела, его видела?

- Да.

Постой.

- Я видела его. - Как же?

Стоит или лежит?

- Нет, я видела то ничего не было.

- Вдруг вижу он лежит. - Андрей лежит,

он болен? - Нет, напротив, лицо веселое.

И он обернулся ко мне.

- Ну а потом, Соня?

- Тут я не рассмотрела.

Что-то синее и красное.

- Соня...

Когда же он вернется?

Когда я его увижу?

Боже мой, как я боюсь за него.

И за себя.

И за все мне страшно.

- Князь Андрей просит сократить срок на три месяца.

Напиши ему чтоб подождал пока умру.

Не долго, скоро развяжу.

Женись, голубчик.

Умные люди, а?

Богатые, а?

Да, хороша у Николушки мачеха будет.

Напиши ты ему, что пускай женится хоть завтра, а я на бурьенке женюсь.

И ему чтоб без мачехи не быть.

Только одно

в моем доме больше баб не нужно.

Может и ты к нему переедешь?

С Богом!

- Графские сюда неси.

Барышни сюда налево.

- Пополнела, похорошела.

Ух, холодная.

- Мария Дмитриевна,

моя графинечка заболела, наш дом не топлен.

Пользуюсь твоим приглашением - нагрянул.

- Давно пора.

Душой приехали.

Старик Болконский в Москве.

И сына ждут со дня на день. Надо с ним познакомиться.

- Их сиятельство князь принять не могут.

- Тогда княжна просит к себе.

- Ну вот и он.

Княжна белая привез мою певунью.

Уж как я рад, что вы познакомитесь.

- Я давно хотела этого, граф.

Я очень рада.

- Жаль жаль что князь все не здоров.

Ежели позволите, княжна,

на четверть часика вам прикинуть мою Наташу,

я бы съездил тут два шага на собачью площадку к Анне Семеновне.

И... Заеду за ней.

- Прошу вас граф, только

подольше побыть у Анны Семеновны.

Милая Натали, знайте, что я рада

тому, что брат мой нашел счастье.

- Я думаю, княжна, что теперь неудобно говорить об этом.

- Сударыня, сударыня.

Графиня? Графиня Ростова, коли не ошибаюсь?

Прошу извинить извинить.

Не знал, сударыня,

видит Бог не знал, что вы удостоили

нас своим посещением.

К дочери зашел в таком костюме.

Прошу извинить видит Бог

знал. Прошу извинить.

Прошу извинить.

- И что мне до дело до его отца и сестры? Я люблю его одного.

Его, его.

Нет, лучше не думать о нем, забыть, совсем забыть на это время.

- Смотрите, Анна Михайловна наша.

- Карагины.

Жюли и Борис.

Сейчас видно жениха с невестой.

- Трубецкой сделал предложение.

- Давно пожаловали, графиня?

А я вот тоже приехал по делам.

И девочек своих с собой привез.

Бесподобно говорят Семенова играет.

- Вот он.

- Адмирал.

- Я не могу к вам ездить, но неужели я никогда не увижу вас?

Я безумно люблю вас.

Неужели никогда?

Одно слово.

Только одно.

Ради Бога. Натали.

Одно слово.

Одно.

- Барышня,

мне один человек велел передать только ради Христа.

- Со вчерашнего вечера участь моя решена.

Быть любимым вами или умереть.

Мне нет другого выхода.

- Брось все это.

- Еще время есть. - Дурак.

Перестань говорить глупости.

Ежели бы ты знал, это черт знает что такое.

- Право, брось.

Я тебе дело говорю, разве это шутка что ты затеял?

- Ну опять, опять... Пошел к черту, а.

- Я тебе помогал, но все же я тебе должен правду сказать.

Дело опасное.

Если разобраться глупое.

Ну, ты ее увезешь - хорошо, разве это так оставят?

Узнается дело, что ты женат.

Ведь тебя под уголовный суд подведут.

- Ах, глупости.

Глупости.

Ведь я тебе толковал, а?

Ведь я тебе толковал - я решил,

ежели этот брак будет недействительным. - Значит я не отвечаю.

Ну а ежели действительным. - Все-равно, за

границей никто этого не будет знать, ну ведь так?

- И не говори. - Право, брось.

- Ты только себя свяжешь. - Убирайся к черту.

Это черт знает что такое, а?

Посмотри как бьется.

О какая ножка о любезный друг.

Какой взгляд.

- Богиня, а? - Ну а деньги выйдут, тогда что?

- Тогда что...

А?

Тогда что?

Там я не знаю что... ну, что глупости говорить?

- Нет, Соня, я не могу больше. Я не могу больше скрывать от него.

Соня, голубушка, он пишет, Соня...

- Болконский. - Ах, Соня, коли бы ты могла знать как я счастлива.

Ты не знаешь что такое любовь.

- Наташа, ну неужели тут все кончено?

Что же ты отказываешь князю Андрею?

- Ты ничего не понимаешь.

Ты не говори глупости, ты слушай!

- Я не допущу до этого.

Я расскажу. - Ах что ты, рад Бога. Ежели ты расскажешь - ты мой враг. Ты хочешь

чтобы нас разлучили? Соня, ради Бога,

никому не говори. Ты помнишь, что нельзя вмешиваться в такие дела?

Я тебе открыла.

- Ну зачем эти тайны? А чего он прямо не ищет твоей руки?

- Соня, нельзя сомневаться.

Нельзя, ты понимаешь?!

- Разве он не благородный человек? - Я жить не могу без него.

- Я не понимаю, что ты говоришь.

Ну что ты говоришь?

- Мне никто не нужен, я никого не люблю кроме его.

Как ты смеешь говорить, что неблагороден? Разве ты не знаешь, что я его люблю?!

Соня, уйди, я не хочу с тобой ссориться, уйди ради Бога!

- Ну, товарищи друзья, молодости моей,

теперь когда свидимся? Заграницу еду.

Пожили ребята, прощайте, за здоровье, ура!

-Ура!

- Ехать, ехать!

- Эй, поди к Матрене Матвеевне, спроси шубу.

Она выскочит ни жива ни мертва, в чем дома сидела. Чуть

замешкался тут и слезы и папаша и мамаша.

И сейчас озяблые назад

а ты принимай в шубу сразу

и неси! Дурак, я тебе сказала

соболя, эй!

- Мне не жаль, ты возьми.

- А то видно сейчас выйдет.

- К барыне пожалуете? - К какой барыне?

Да ты кто? - Пожалуйте, приказано привести. - Курагин, назад!

Измена, назад!

- Пустите меня к ним!

- Мерзавка, бесстыдница, хороша, очень хороша,

в моем доме любовников назначать.

Притворяться то нечего. Ты слушай, когда я с тобой говорю.

Осрамилась как девка самая последняя, я бы с тобой

то сделала

да мне отца твоего жалко.

Счастье его, что он от меня ушел, да я найду его.

Слышишь ты что ли?

Что я тебе говорю?

Натали,

Наталья!

Я же тебе добра желаю.

Ты лежи, я тебя не трону.

Но до тебя отец твой

завтра приедет, что я скажу ему, а?

- Ну брак твой, жених... - У меня нет жениха.

- Я отказала. - Все-равно узнает он.

Что же он молчать станет? Ведь он отец твой

я его знаю, ведь он его на дуэль вызовет.

- Оставьте меня!

Зачем вы всему помешали? Зачем?

Кто вас просил?!

- Да чего же ты хотела?!

Что же ты думаешь его бы не нашли?

Он мерзавец, негодяй!

- Он лучше всех вас!

Боже мой...

Боже мой, что это?

Соня, за что?

Уйдите! Вы все меня ненавидите!

- Мерзавец!

Обещали вы ей жениться?

- Я... не думал, впрочем

я никогда не обещался, потому что я женат, ты знаешь.

Ее расписывают.

Я ничего не сделаю.

Не бойтесь.

Письмо.

Раз.

Второе -

вы завтра должны уехать из Москвы.

Третье -

вы никогда

ни слова не должны говорить о том, что было между вами и графиней.

Этого я знаю.

Я не могу запретить

но ежели в вас есть

искра совести,

забавляйтесь с женщинами подобными моей супруге.

С этими вы в своем праве.

Они знаю чего вы хотите,

они вооружены против вас

тем же опытом разврата.

Ну обещать девушке жениться

и красть

как вы не понимаете, что это так же подло

как прибить старика или ребенка.

- Этого я не знаю.

Я не знаю и знать не хочу.

Но вы сейчас сказали мне такие слова...

Подлый и тому подобное.

Которые я как честный человек никому не позволю

хотя это и было с глазу на глаз, но...

я не могу.

- Что же вам нужно удовлетворение?

- Ну по крайней мере вы можете

взять назад свои слова.

Ежели вы хотите, чтобы я исполнил ваше желание.

- Беру назад.

Прошу вас извините.

И денег, ежели вам нужно на дорогу.

Подлая.

Бессердечная порода.

- Вот ее письма и портрет.

Отдай это графине.

Ежели ты увидишь ее.

- Она очень больна.

- Она здесь еще?

А князь Курагин? - Он давно уехал.

Она была

при смерти.

- Очень сожалею об этом.

Но господин Курагин стало быть не удостоил своей руки графиню Ростову.

- Он не мог жениться потому что он был женат.

- Где же он теперь находится?

- Он уехал в Петербург, впрочем я не знаю.

- Ну да это все-равно.

Передай графине Ростовой, что она была и есть совершенно свободной.

Что я желаю ей всего лучшего.

- Послушайте,

помните вы наш спор?

В Петербурге, помните... - Помню, я говорил, что

падшую женщину надо простить, но я не говорил, что я могу простить.

Я не могу.

Да, опять просить ее руки и быть великодушным и тому подобное?

Да, это очень благородно, но я не способен идти по следам этого господина.

Хочешь быть моим другом - не говори со мной никогда про эту...

Про все это.

Ну прощай, так ты передашь?

- Петр Кириллович,

князь Болконский был вам друг?

Он и есть вам друг.

Он говорил мне тогда...

чтобы обратится к вам.

Простите меня.

- Да, я скажу ему.

- Нет, я знаю, что все кончено.

Скажите только ему, что я прошу его простить.

Простить меня за все.

- Я скажу ему.

Я бы желал знать

одно...

Я бы желал знать

любили ли вы

этого дурного человека?

- Не называйте его дурным.

Ничего не знаю...

Я все скажу ему, но... прошу вас

считайте меня своим другом.

Ежели вам нужна помощь совет

или просто нужно будет излить свою душу,

кому-нибудь

и теперь

когда ясно болит в душе.

Я счастлив

и в состоянии буду... - Не говорите так

я не стою этого.

- Вся жизнь впереди для вас.

- Для меня все пропало.

- Все пропало?

Я...

Или красивейший,

умнейший или лучший человек в мире

и был бы свободен я бы сию минуту

на коленях просил руки

и вашей...

Ему казалось, что эта звезда

вполне отвечала тому, что было в его расцветшей к новой жизни

размягченной

и ободренной душе.

12-го июня силы западной Европы перешли границы России

и началась

война. То есть совершилась

противная человеческому разуму

и всей человеческой природе событие.