Original subtitles

(Transcris de TurboScribe. Upgrade la Nelimitat pentru a elimina acest mesaj.) 12 августа 1810 года в столице Российской империи Санкт-Петербурге

император Александр I подписал указ о создании высшего учебного заведения,

каких в России еще не бывало.

Новую придворную школу в греческой традиции назвали лицеем и поместили

в царском селе.

Опыты сии могут быть весьма опасны, если не соблюдать известные

меры предосторожности и строгие пропорции.

Кроме того, надо бы напомнить, что при соединении некоторые химикалии

имеют свойство выделять большое количество энергии и газа.

Все лицел, господа?

Нет преувеличенных ранений.

Ну и славно.

Господин Пушкин и господин Пущин, извольте доложить надзирателю господину

Пелецкому, что вам надлежит провести ближайший выходной в карцере, а

также неделю в столовой за черным столом.

Благодарю вас, господа, на сегодня мой урок окончен.

Первые три года в лицее пролетели быстро.

Половина срока, отведенного к курсу на обучение.

За эти три года по стране прокатилась Отечественная война с

Наполеоном, русские войска с союзниками заняли Париж, Россия оставлена по

печенью графа Аракчеева.

Тем временем и лицеисты из мальчиков стали превращаться в молодых

мужчин.

Ведь самому старшему из них стукнуло уже восемнадцать лет, а

самому младшему четырнадцать.

Мясо!

Пенечка!

Пирожок!

Попался!

Да ничего я не попался.

Ещё скажи, что поймал нарочно.

Да хотя бы и нарочно.

Но коли ж мы условлю, что ловим только несъедобное.

Кюфель, проиграл фант.

Проиграл!

Поклюй, поклюй.

Селянка.

А ну-ка, пошла быстро.

А вам, молодые люди, об учёбе следует думать, а не

об этой вертихвостке.

И насколько мне помнится, съедобное ловят, а несъедобное отталкивают.

А у нас в лицеи как раз в том и

штука, чтобы еды не касаться.

Княгиня, как бы вас кормили от лицейского стола, вас унесло

бы ветром.

Анастасия, что за булочка, так бы и съел сейчас.

Ну, так как нам быть с нашими разбойниками?

Прости, господи, никакого сладости.

Чего же вы хотите?

Прежде мальчишки росли на воле с родителями, а здесь что

они видят?

Казарму с окрашенными стенами и классы с утра до ночи?

Да какие они разбойники, мальчишки.

Нет, боже, красна рожа на тугарина похожа, а тугарин на

свинью, а свинья на петуха, а петух на курицу, не

ходи на улицу!

А ну-ка, ко мне!

Кто таков?

Воспитанник лицея Иван Пущин, ваше сиятельство.

Медведь, я же говорил тебе, стереги-ка Фельбекера.

Братца Радчевича.

Переся, обезьяна!

Вы, господа, видимо, по розгам соскучились.

Телесные наказания в лицеи запрещены.

Князь Горчаков, к вашим услугам.

Бильгельм Кюхельбекер, честь имею.

Константин Данзас, прозываюсь Медведь.

Александр Пушкин, ваше сиятельство.

Барон Дельвик, Антонович, Антон, поэт.

Обезьяны, медведи, поэты, черт возьми, в самой резиденции государя.

Телесные наказания у них запрещены.

Ну ничего, я возьму свою меру.

Не извольте гневаться, ваше сиятельство.

Государь предоставил парк нашим воспитанникам для игры прогулок, дабы они

могли отдохнуть от занятий.

Учитель.

Преподаватель нравственных и политических наук, адъюнкт профессор Куницын, к

вашим услугам.

Скверно учите, господин профессор нравственных наук.

Воспитанники ваши ведут себя придерзостно.

Мы бьем Наполеона, а они говорят языком французским.

Смей надеяться, мы больше не беспокоим, ваше сиятельство.

Надежды юношей питают.

Простите великодушно, но поэт сказал, науки юношей питают.

Отраду старым подают, счастливой жизни украшают, несчастный случай берегут.

Это стихи господина Ломоносова, ваше сиятельство.

О да, на день восшествия на всероссийский престол Ее Величества

Государыня Императрица Елизавета Петровна.

Вот же пропасть, а!

Княгиня, отчего вы не говорите по-русски?

Вы же знаете, я на медные деньги учен и языкам

не умею.

Ах, граф, я говорю, что эти мальчишки слишком много себе

позволяют.

Они позволяют себе даже делать циничные намеки.

Прискорбно, что юноши эти из благородных фамилий.

Внук нашего славного адмирала Пущин, еще Кихельбекер, помните его отца,

был управляющим Павловска.

Вот-вот, Пущин.

Алексей Андреич, но ведь надо же что-то делать.

Да скоро они у вас совсем возьмут волю, и от

них проходу не будем.

Настасья, ну-ка, подойди-ка ко мне.

Ой, мадам.

Сейчас пойдешь к доктору Пешелю, возьмешь у него желудочных капель

и порошков от мигрени.

Бегом, окаянная, бегом!

Ой, мадам.

Куда ты так спешишь, прелестное создание?

К доктору за лекарствами.

Пустите.

К Пешелю сейчас нельзя.

А что так?

Он кормит удало огромными белыми мышами.

Господь с вами варен.

Меня зовут Иван.

Ты же Настасья?

Да.

Иван Пущин.

Можно я тебя поцелую?

Да разве можно-то?

Можно еще.

Ой, Барик, ну что же ты?

Ну что же ты?

Здравствуйте, мои Василии.

Не угодно ли чаю, Александр Петрович?

Благодарю, господин Малиновский.

Дома ли папенька ваш?

Да.

Василий Федорович.

Да.

Я прошу вас отнестись к моим словам со всей серьезности.

Слушаю вас.

Воспитанники наши проводят в лице неотлучно третий год, и не

каждый за сие время видел своего родителя.

Волею судеб я нынче стал свидетелем конфуза графа Аракчеева.

И поверьте меня, мороз пробирал по коже от мысли, что

может сделать со всеми нами этот человек, будь на ту

его волю.

Да.

Мы подчиняем их всевозможными знаниями, меж тем порой домашняя обстановка

и крепкая родительская рука сто крат важнее любых классов.

Да, да, как я понимаю.

Юноши любят и почитают вас, как отца.

Позвольте им иной раз бывать в доме вашем.

Быть может, здесь скорее навыкнут они держать себя в разумной

строгости.

Пушкин, ты спишь?

Сам прекрасно видишь, что не сплю.

С чем, пожалуй?

Ты не поможешь мне в одном деликатном деле, а?

Готов биться об заклад, что ты опять влюблен?

Кто же она?

Настасья, что была в парке с Волконской.

Ах, повеса, и когда же ты успеваешь?

Такое чудо, у нее такие глаза, ножка, ножка.

Счастье сие делает меня блаженнейшим человеком в мире.

Француз, ты должен мне помочь.

Жанна, ты ведь знаешь, что мне больше по сердцу, когда

меня прозывает обезьяна.

Хорошо, хорошо, обезьяна.

Настасья обещала, что будет ждать меня в парке, в беседке.

Но черт мне в моем счастье, если мы заперты здесь,

в четвертом этаже.

Так что ж тебе от меня, братец, надо?

Спуститься вниз по стене и отдать записку твоей любезной?

Фома!

Фома, я мертв!

Ты уничтожил меня!

Пусти меня!

Ты убил меня!

Ты убил моё сердце, Фома!

Ты убил меня!

Ты убил меня, Фома!

За что?

Фома, за что?

Помогите!

Прости меня, Фома, прости, прости, у меня был бред.

Настасья, я так спешила.

Моё почтение, господа, что же мне раньше не сообщили?

Вы крепко спите, Василий Фёдорович.

Не желаете вот постилку для свежести дыхания?

Разрешите мне?

Благодарю.

Извольте.

Позвольте представить вас.

Следователь Барзюк Ананий Федорович, директор лицея.

Действительный статский советник, Малиновский Василий Фёдорович.

Ваше предсходительство?

Да полно.

Давайте обещанного.

Что с ней?

Она мертва.

Мертвее не бывает.

С такой раной не живут поперёк горла.

Не знаю даже, на чём шея держится.

Ваше превосходитель...

Господин директор, могу я полюбопытствовать, где вы были вчера поздним

вечером?

Что?

Где вы были вчера поздним вечером?

Оставьте его.

Я смею вас уведомить, что, возможно, последним человеком, видевшим девушку,

был я.

Она заходила ко мне за темной, потом ждала ещё, пока

будут готовы порошки для княгини Волконской.

А деньги у ней были?

Да.

Рубль с полтины она заплатила.

Я видел ещё в кошельке, кажется, пять рублей с мелочью.

А на теле ни копейки не нашли.

Стало быть, ограбили.

Но это по вашей части.

Что вы думаете насчёт раны?

Никак в толк не возьму, чем сделано.

Очень, очень интересная рана.

Никогда в жизни не видел ничего подобного.

Или как губ её холодно забыть не могу.

Головка запрокинулась, а там...

Да будет тебе.

Сам-то живой, слава Богу.

За такие дела исключить могут шуткали.

Ну, а ты будто рад, да?

Проснись, Тося, я разбираюсь в ситуации.

Что грозит нашему Жанно и какие мы можем взять меры.

Ну да, да, да.

Эх, как бы написать государю?

И верно, братцы, а давайте напишем.

Франц, у тебя же почерк даже лучше, чем у Донзаса.

Да что почерк, государь нынче в Европах.

Неделю скачи не доскачешь.

Знатные вышли чубуки.

Молодец, Сазонов, уважил.

На-ка вот, получи.

Благодарствую.

И, Ленька, вот, кресло.

Кресло?

Да это почему же не глянуть?

Это завсегда можно поглядеть.

Особенно, ежели в цене сойдемся.

А на что тебе деньги, Сазонов?

Живешь ты скромно, баб не водишь, в карты не играешь,

вина не пьешь.

Да я, господин доктор, в деревню уехать хочу.

Мать у меня совсем уж старая.

Избу поправить, корову купить и коз.

Видали вы, Франц Иосифович, какие глаза у коз.

Ой, какие.

Это, стало быть, вы, аспида, божьими тварями кормите?

Так что же, змея тоже, божьи твари, кушать хочет.

Слушай, Сазонов, пойдешь-ка ты в лице и дядьку.

Так ведь сказывают, бегут оттуда дядьки-то.

От молодых барчуков бегут, как черт от Ладена.

Правда твоя, ты человек добрый и поладишь с ними.

Пропитание и жилье на казенный счет платят исправно.

Ну, так деток я люблю.

Да и край, как нужно, к осенней ярмарке деньжат собрать.

Вот, милый, работа твоя проще парина репы.

Присматриваются молодыми господами.

Ох ты, Господи Иисусе.

Платье их не чистить и чинить, в комнатах это самое

прибирать.

Ну и дежурить ночью.

А они-то сами как?

Ну, они с нами...

Папа!

Да.

А это что?

И это?

А все сделано, как сказано.

Ты у меня сегодня же все исправишь.

Нынче.

Будет исполнено.

Что скажешь, дети?

Господа, новый дядька ваш Сазонов Константин.

Запоминай.

Князь Александр Михайлович Горчаков.

Вот, это самое, господин Кюхельбекер, Вигель Карлович, господин Пушкин

Александр Сергеевич, господин Пущин Иван Иванович.

Это Пущин, который покойницу в парке нашел.

А вам высказывали, уже и прозвище-то есть.

Царско-сельский душегубец.

Молчи, дурак, ни слова больше.

Рубашка где моя чистая?

А ну, неси же его.

Будет исполнено.

И там комната их, их двадцать девять, это самая.

Папа, смотри.

Желаю здравствовать, ваше преисходительство.

Здравствуйте и вы, господин Ларочек.

Как успехи следствия.

Знаете, прелестная дочурка.

Сколько нам лет?

Скоро будет пять.

Да, умница.

Это все, что вы желали узнать, господин Борзюк?

Мне бы хотелось побыть с дочкой.

С дочкой.

Чей семейный?

Никого.

Никого.

Это моя лошадка.

Лошадка, умница.

А это?

Человечек с длинным носом.

Человечек с длинным носом.

Прокофьев, мерзавец, ты чем нас кормил?

Дороганов в муке обваляют и к столу подадут.

Господа.

Подавись.

Господа, такой случай?

Ваше благородие, скажите, ну что это?

Прекратить.

Немедленно.

Незатемно взираете, господин Назиратель.

Я вам говорил о моем отце, чтобы он знал, что

мы ем.

Скотину кормят лучше.

Раньше к обеду наливали хоть полстакана портера, а нынче что

квасова.

Я сказал, прекратить немедленно.

Прекратить.

Стыдитесь, извольте закончить обед.

К порядку, господа.

Господин Горчаков, полная ребячица.

Прошу вас отдать вольнодумную литературу.

И кто же авторы?

Мирабо, Шиллер, Клопшток.

Понятно, Вольтер.

Ну, собственно, все иностранцы.

В восходянный престол император Александр обещал, что при нем будет

все, как при бабушке.

А бабушка его с господином Вольтером в личной переписке состояла.

Потрудитесь объяснить, господин Назиратель, чем не угодил вам сердечный друг

Екатерины Великой?

Прокофьев.

Александр Сергеевич, Христом Богом прошу.

Однажды к философу Буало пришли иезуиты и принялись его увещевать.

Философ спросил, что они за люди.

Те ответили, что из общества Иисуса.

Тогда философ спросил, Иисуса рождающегося или Иисуса умирающего?

Ведь Иисус родился в клеву среди скотов, а умер на

лобном месте среди разбойников.

Так кто же такие иезуиты, скоты или разбойники?

Браво, Пушкин.

Своё остроумие вы будете упражнять в карцере с бароном Дельвидом.

Его бранное сочинение уже в моей коллекции.

Это что же вы смеете брать наши бумаги?

Стало быть, и письма из ящика будете брать?

Сначала вы боялись наших эпиграмм, запрещали нам писать стихи.

Теперь посягаете на нашу честь?

Мы что же, состоим теперь под гласным полицейским надзором?

Барон, ты не можешь этого так оставить.

Дуэль!

Что?

Дуэль?

В карцер!

Всех!

На хлеб и воду.

Господам, мы решительно не устраиваем господина Пелецкого.

А коли так, пускай выбирает.

Или он уйдёт, или уйдём мы.

Верно, братцы?

Да, братец Кюхель, уж сказал, так сказал.

Теперь пойдёт потеха.

Князь, ты с нами или боишься потерять доброе своё имя?

О чём это ты, обезьяна?

Конечно, с вами.

Это же дети.

Дети, вы понимаете, сейчас они растут и их надо накормить.

Князь, мне в коня кормят.

Вы потакаете с мутьяком.

Дети, сказали вы, а желаете знать, чем они развлекаются?

Вот, извольте.

Что там?

Я готов отвечать один.

А что они могут сделать?

Обрить солдат и сошлать в Сибирь.

Бог с тобой, самое большое затащат в монастырь.

Бранное о господине Пелецком сочинение.

Остро, но, конечно, для их возраста слишком смело.

Откуда сея у вас?

Изъята у барона Дельвига.

А как это?

Изъята?

Вы что же, делаете обыск нашим воспитанникам?

Именно, милейший Александр Петрович.

Все едино.

Только гувернер мой, граф Манфор, учил.

Главное в жизни честь, а счастье уж потом.

Меня поражает, меня убивает ваше спокойствие.

Это же бунт.

Это естественный порыв молодых людей, не забывших еще честь и

достоинство дворянина.

На что вы намекаете?

Вы, сударь, прохвост и бесчестный человек.

Ну, Александр Петрович, нельзя же так.

Уместен ли подобный тон между дворянами?

Ну, а почему вы молчите?

Господин фон Галленшид, где ваша немецкая страсть к порядку?

Я австриец.

Это самое, господин директор просит всех в рекреационную залу.

Оставайтесь в лицее, господа.

Премного благодарен вам, господа, за ваши исчерпывающие ответы, однако, так

сказать, для полноты картины позвольте спросить и о воспитанниках ваших.

А что вам до них?

И какое дети имеют отношение?

Ваше превосходительство, дети-то они, конечно, дети.

Да вот, если изволите помнить, один из них ночью шел

на улицу.

Пошел на свидание к женщине и вернулся весь в ее

крови.

Полно сударь!

В своем ли вы уме?

Александр Петрович, господин Борзюк исполняет свой долг и наш долг

помочь ему выполнить его долг.

Однако же, с логичностью построений, Фредерик Матвеевич, у вас обстоит

дело намного лучше, чем со словесностью.

Антонио Феодорович, мы, наверное, не скажем ни об одном из

наших воспитанников ничего такого, что имело бы для вас профессиональный

интерес.

Все молодцы.

Вот, взгляните, какой почерк у Кости Донзаса.

Это же заглядение, пожалуйста.

Взгляните.

Обратите внимание, я хотел бы добавить Кюхельбекер.

Это уж действительно умница.

А какой высокий старинный стиль.

Я, знаете ли, полагаю, что это имя будет еще греметь

в российской поэзии.

Пушкин весьма замысловат и остроумен, но крайне неприлежен.

Способен только к тем предметам, что требуют малого напряжения, а

потому успехи его невелики.

Пушкин, удалщай он вам, шалуны более ничего.

Несать может разве только на французском.

А вот по русской словесности в моем классе он шестнадцатый,

да и того хуже.

Другое дело Бельбекер.

Это стиль, это вкус.

Согласен.

А Горчаков, какая пара.

Здравствуйте.

Разрешите?

Чего?

Господа, вы прощли последние заметки Пушкина.

Вы собираетесь нынче

на премьеру Крап-Толстого?

Непременно.

Да, безусловно.

Туняша, ну только-только волосы убрали, и что?

Да будет тебе Денисик.

Это важно.

Что?

Подумаешь, волосы растрепались немножко.

Растрепались немножко.

Барин, ты меня подразумеваешь?

И что?

Дура!

Денисов!

Ваше сиятельство.

Вести мы ты.

Чем порадуешь?

Репетируй, ваше сиятельство.

Вы второй свет, Варфоломей Васильевич.