Original subtitles

Вы уверены в том, что говорите, товарищ Мессинг?

Да.

Уверен, товарищ Сталин, я... Сидите, Вольф Григорьевич, пожалуйста, сидите.

Значит, если он завтра в Свердловск поедет поездом, он будет жив?

Да, товарищ Сталин, он будет жив.

А остальные?

Что остальные?

Что же делать остальным спортсменам, Вольф Григорьевич?

Остальные, значит, вылетят самолетом и погибнут?

Ой, я... Нет, просто судьба остальных спортсменов мне не известна.

Разве такое может быть?

Я просто думал про вашего сына.

Все время думал только про него.

Ну, конечно, как же я не догадался.

Ну, конечно, рейс самолета нужно отменить.

Конечно, Вольф Григорьевич, или пусть полетят.

Нет, что вы.

Что вы поездом.

Вся команда пусть едет поездом.

Только поездом, Иосиф Иосифович.

Это хорошо.

Это хорошо, что вы так близко воспринимаете к сердцу судьбу моего сына.

Это, наверное, от того происходит, что вы близко к сердцу принимаете и мою судьбу.

Да, но я хочу сказать, что ваша судьба не вызывает у меня тревоги.

Вот.

Как, собственно, и судьба страны, которая стала для меня второй родиной.

И это я благодаря вам.

Спасибо.

Скажите, вы по-прежнему живете в гостинице Москва?

Да.

Мы по-прежнему живем в гостинице Москва.

И нам так нравится.

Да.

Ну, хорошо.

Хорошо, Вольф Григорьевич.

Мы подумаем, как решить ваш квартирный вопрос.

Спасибо вам.

До свидания, товарищ Мессинг.

До свидания, товарищ Иосиф Иосифович.

До свидания.

Значит, поездом.

Да?

Да.

Поездом.

Конечно.

До свидания.

До свидания.

Соединись, Берей.

Лаврентий Павлович, сейчас у меня был Мессинг.

Не забыл еще товарища Мессинга?

Он говорит, что Василий не должен лететь завтра самолетом.

Говорит, беда будет.

Ты поспособствуй, чтобы он поехал поездом, а не самолетом.

А остальные пусть летят.

Иначе как мы убедимся в том, что Мессинг был неправ.

Твою налево.

Опаздываю.

Бровкин!

Бровкин, твою налево!

Почему не разбудил?

Бровкин, что, глух, что ли?

Бровкин!

Ну, я тебя устрою.

Кузькину мать.

Так, все.

Бровкин!

Бровкин, что за дела?

Вот собака.

Ни черта себе.

Вот вы подлецы.

Да вы у меня все под трибунал пойдете!

Бровкин, твою налево!

Открывай давай!

Я вам голову все поотрываю, слышишь?

А ну, открывай, Бровкин!

Я знаю, что ты там, Бровкин!

Бровкин, открой!

Открывай, собака!

Давай, ходи.

Сколько можно ждать?

Ты с слоном ходи, Юр.

Дай подумать.

Я сейчас с слоном пойду, а он мне вот так вот ладей покраю.

Раз и... и шаг будет.

Осторожный!

А ты со своей женой тоже осторожный?

А ты уверен, что у тебя один родится, а?

Может, парочка?

Парашек до ярочка!

Да ну вас!

Че ржете ты, че ржете?

Девка с парнем хорошо ж будет.

Раз мужик отстреляется и свободен.

Не, доктор говорит, один будет.

Я думаю, будет пацан.

Откуда знаешь?

Так чутье у меня.

Да и жена говорит, что он так брыкается, как я колы забиваю.

Пацан, пацан будет.

Потом супруга еще пятерых настрогаем, во дворе детишек

соберем, и будет у меня хоккейная команда, а я тренером.

А что?

Ага.

Нарожайте, а потом сколько их еще кормить надо будет, пока они до клюшки дорастут?

Ничего, прокормим.

Они мне еще канадцев пух и прах разобьют.

Ладно, не отвлекайся.

Тренер тоже мне.

Ты нападающий?

Так ж давай, ходи.

Нападай!

Точно.

Ну раз хочешь, то на тебе.

Шаг!

А ты думаешь, мы раньше, что до канадцев не доберемся?

Да легко.

Нам всего-то надо чемпионат выиграть, а на будущий год на Олимпиаду поедем,

и уж там мы с канадцами склеснемся.

Да, мужики?

Василий Иосифович говорит, что мы лучшие.

А, мы сейчас в Свердловске посмотрим сначала, какие вы лучшие.

Если не так сыграйте, на себя опиняйте.

Василий Иосифович, на разборы полетов крут бывает, по себе знаю.

Борис Михайлович, а ведь он с нами хотел лететь.

Чего не полетел-то?

Ну, дела какие-нибудь задержали.

Но вы не расслабляйтесь, он к игре-то будет.

Ну чего задумался-то?

Ходи давай.

Сам полчаса сидел, а тут давай ходи.

Сейчас.

Хожу.

Ну тогда... Вот так.

А я тогда... вот так.

Мат!

Не, ну ты хитрее, дай подумать, подумать.

Да, Юрок, не на тех полях ты честь советского спорта защищаешь.

Вот это вираж.

Я пойду спрошу, что это у них за танцы такие, а?

Закатилось.

Эй!

Эй!

Эй, Том!

Когда садимся-то, а?

Да сели бы уже давно.

Внизу посадки не дают.

Сейчас еще пару кругов навернем и обязательно сядем.

Вы не волнуйтесь.

Нормально все будет.

Ну все, расслабьтесь, мужики.

Сейчас садиться будем.

Да что, да что?

Вот эти шахматы-то убрали.

За лапку держись, папаша.

Не дай бог отобьешь, что не надо.

Команду-то не нарожай.

Неужели он меня обманул?

Вольф, я только что узнала, мне сказала дежурной по

этажу, что самолет с хоккеистами разбился в Свердловске.

И они все погибли.

Я знаю.

Команда.

Вы же моя команда.

Как же так?

Как же вы меня оставили-то?

Гарик, я только сейчас понял, ты же специально ту шайбу пропустил.

Но когда мы играли в последний раз, хитрый.

Подыгрывали мне, да?

А я-то думал,

кто вы без меня?

Играли в своих командах, а я вас всех собрал, лучших у себя.

Думал, если я лучших собрал, то команду лучшую создал я.

Дурак я, ребята.

Дурак.

Это ж вы лучшую команду создали.

Вы и они я.

Вот теперь нет вас.

И команды нет.

И ничего у меня не осталось.

Ты один из команды остался.

Еще Витя Шувалов, Коля Кольчугин и Саша Виноградов.

Повезло ребятам.

Ты-то почему не полетел?

Так у меня два пальца на левой руке сломаны.

Как же ты тогда тренировался?

Играл.

Играл как-то.

А как лететь?

Тренер и главврач ни в какую.

Я даже на аэродром приехал, думал в суматохе сяду.

Еремину видел, не пустил.

Теперь я ему по гробу обязан.

Была команда и нет команды.

Семьям надо бы помочь, Василий Иосифович.

А ты что думал, что я забуду помочь?

Нет, конечно.

Ты о так сказал.

К слову.

Спасибо вам большое, я очень рада, правда.

Спасибо, до встречи.

Васенька, а ты что здесь?

Здравствуй.

Да вот, решил поглядеть, как ты тренируешься.

А я смотрю, ты все с мужиками лясы точишь.

Да ты что, какие мужики?

Это тренер мой, не узнал?

Ну, не баба ж твой тренер-то.

Ну и что вас так развеселило?

Расскажи, я тоже посмеюсь.

Я тебе рассказать не успела.

Вась, мне звание присвоили.

Заслуженного мастера спорта.

Интересно.

И что, в торжественной обстановке будут поздравлять?

Ну конечно, и значок вручать будут.

Так, садись в машину, по дороге поговорим.

Давай, давай.

Ну ладно.

Васенька, представляешь, он мне еще сказал, что я смогу на Олимпиаду полететь.

Только нужно выиграть.

Выйди, покури.

Все, хватит капа, наигралась.

Ты уходишь из спорта, а на Олимпиаду пусть другие летят.

Нечего моей жене перед всеми ногами крутить.

Жене?

У тебя что, жена есть?

А ты мне кто?

Вообще-то мы не расписаны.

Хорошо, сегодня распишемся, а завтра ты пишешь заявление

в комитет и отказываешься от всех соревнований.

Это я так решил.

Понятно.

Теперь слушай, что я решила.

Расписываться мы не будем.

Я буду делать так, как я решу.

Это мы еще посмотрим.

Да ты теперь без моего ведома шаг иступить не сможешь.

Пусти.

Сиди, я тебе сказал.

Сиди, я сказал.

На, смотри.

Я уже два шага прошла без тебя.

Я и до тебя сама шла.

И дальше буду сама идти.

Туда, куда я решу.

Поехали.

Ничего-ничего, приползешь.

ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА Полковник Новожилов, здравия желаю.

Ты кто такой?

Начальник охраны Иосифа Виссарионовича Сталина.

А Власик где?

Дома, товарищ генерал-лейтенант.

Генерал Власик отстранен от должности.

Ожидает перевода на новое место службы.

Да он дома, не беспокойтесь.

Товарищ Сталин сейчас занят, вам придется подождать.

Что, может даже мне пройти, или я здесь должен стоять и ждать?

Проходите.

Свободны.

Здравствуй, пап.

Ты почему не приду, придешь, что придешь?

Да я сюрприз тебе хотел сделать.

Вот, поздравить с днем рождения.

Смотри.

Смотри, как красиво.

Видишь?

Это мне на что?

Да это подарок, пап.

Хочешь отправить меня на пенсию?

Какая пенсия?

Ты зачем пришел?

Я же вижу не просто так день рождения.

Что у тебя там?

Меня отстранили после того парада.

Хорошо, что ты не под арестом.

Тебя направили в академию.

Полгода как должен учиться, а тебя там еще ни разу и не видели.

Что я там должен делать в этой академии?

Я генерал-лейтенант, с кем я там за одной партой должен сидеть?

С капитанами, с майорами?

Эй, генерал, ты забыл сколько тебе лет?

Что?

Погонами попрекаешь?

А я за званиями не гнался.

Я в качи так же, как и все, учился.

И воевать я тоже хотел, честно, как и все.

И два своих самолета я тоже сам сбил.

Всю жизнь мне только говорят, ты сын Сталина, сын вождя, отца народа.

А сам-то я кто, папа?

А никто!

Я только твой сын.

И ты ни разу не дал мне возможности быть собой.

Просто вот быть самим собой.

Я вот даже подарок тебе принес, чтобы поздравить тебя с днем рождения.

А ты?

Спасибо, что поговорили, папа.

Постой!

Постой!

Ты на отца зла не держи.

Николай Сидорович, а ты-то сам как?

Вот за что тебя сняли?

Ты же родной нам.

Я уж не знаю, что там случилось, с чего я

вдруг у Иосифа Виссариона через доверие вышел.

Кто-нибудь что-нибудь стукнул, какую-нибудь

гадость про меня подпустил, и ему он и поверил.

Но я не в обиде.

На кого обижаться?

На самого товарища Сталина.

Он для меня бог был, молился на него, он и сейчас для меня бог.

Вся эта шушера, все эти хрущевые, маленьковые, молотовые, какановичи,

булганины, они ж в подметке ему не годятся.

Маленькие людишки.

Ну а Лаврентий Павлович?

Этот?

Хитрый сволочь.

Иосиф Виссарионович ему доверял, но не любил.

Я это много раз замечал.

Не... не любил.

А Ворошилов?

Буденый?

Вот этих любил.

Особенно Ворошилова.

Вот кто рядом с ним остается?

Вась, пьяница и абжора.

Я тоже пьяница.

Ты другой.

Таких пьяниц пол-России.

Ты хоть воевал?

Два фашистских самолета сбил.

Девяносто... сколько?

Девяносто семь.

Во!

Девяносто семь боевых вылетов.

Полком командовал.

Дивизии.

А этот?

Хрущев.

Сволочь!

В Киеве расстрельные списки сотнями подписывал,

а после на Иосифа Виссарионовича валил.

Дескать, это решение товарища Сталина.

А когда товарищ Сталин узнал, так он на коленях перед ним ползал.

Не виноват, мол, бес попутал.

Плакал.

Сопли на кулак наматывал.

Откуда знаешь?

Да видел сам.

На ближней даче.

Я много чего знаю, Вася.

Помяни мои слова.

Скоро они друг к дружке горло рвать станут.

Как стая шакалов.

И тебя не пощадят.

Поэтому будь осторожен.

Не говори лишнего.

Нарожу, не лезь.

Понимаешь, о чём я?

Да понимаю, понимаю.

Николай Сидорович, спасибо тебе большое.

Ты ж со мной нянчился всё время.

Из разных передряг меня вытаскивал.

Я ведь всё помню.

Меня не будет и хозяина не станет.

Ну что, Васенька, показал свою власть?

Совесть не мучает?

Не кричи, люди услышат.

О чём ты?

Да!

С каких это пор ты людей стал бояться?

Пусть слышат!

Не дали мне значок.

И звание заслуженного мастера отозвали.

Сказали, ошибочка вышла.

Вот такая вот смешная ошибочка.

Да, Васенька, ты можешь позвонить кому надо.

И меня закроют на замок, и вообще из порта выгонят.

Только это ничего не изменит.

Я своей победой сама заработала на соревнованиях, без тебя.

И не за медали я боролась, а за страну свою, за команду свою билась.

А цацку эту, значок, который мне не дали, можешь знаешь, куда себя засунуть.

Мало тебе наград.

На, бери!

Совсем страх потеряла!

Ты вообще соображаешь, на кого ты бросаешься?

А что ты мне сделаешь?

Прогонишь меня, так я сама уйду.

Мои руки, ноги при мне.

Я этих пабрикушек ещё знаешь, сколько заработаю.

Я Васильева, и я тебе не жена.

Так что не пугай меня.

А ты кто?

Сталин!

Так это папа твой, Сталин, а ты Васька, пьяница.

Капа!

Капа!

Капа, Капочка, родная моя.

Господи, что ж ты так?

Капа!

Бровкин, врача давай!

Капушка, я же не специально, ты ж сама.

Капа.

Капа.

Бровкин!

Доктор, ну что вы смотрите?

Сделайте что-нибудь!

Не кричите на меня!

Что здесь случилось?

Кто это?

Да это я виноват, доктор!

Я вас умоляю, помогите!

Спасите её!

Доктор, ну сделайте что-нибудь!

А вы ждите здесь.

Кто, Васильков?

На перевязку пойдёмте.

Товарищ, нельзя здесь курить.

Простите, Капа.

Капочка.

Доктор, что с ней?

Видеть она будет, глаз её удалось спасти.

Но больше она не будет выступать на спортивных соревнованиях.

Страна потеряла выдающуюся спортсменку.

Как жаль.

Капочка, родная моя.

Я... ты уж прости меня, я...

Я ж боялся за тебя.

Ты понимаешь, ребята мои все разбились, а когда ты мне сказал, что ты на свои

соревнования полетишь, так у меня какое-то затмение в голове было.

Я ж дурак.

Решил мужскую силу показать.

Кому?

Капа, Капа.

Родная моя, ты посмотри на меня.

У нас всё с тобой будет хорошо, слышишь?

Ты главное прости меня.

Я больше тебя никогда не обижу и никогда не трону.

Ты главное прости меня.

Ты слышишь?

Я тебя простила.

Уходи.

Насовсем.

Алло, да.

Кто это?

Спасибо.

Без сознания.

Николай Сидорович, как же так?

А что делать?

Давайте я сейчас приеду.

Николай Сидорович!

Вася, не суетись.

Жди.

Не суйся туда сейчас.

Тебя не пустят.

Просто жди, ты понял меня?

Да, да, да, я понял.

А что если...

Алло!

Алло!

Чёрт.

Умужайся, Василий, мы... мы с тобой.

Ах, Василий, горе ты какое, горе!

Где он?

Там.

Он... Здравствуй, дорогой.

Где он?

Там у себя.

Подожди.

Вась, пускай сначала с ним врачи поработают.

Вась!

Вася!

Коньяк любишь, как грузин, а пьёшь, как русский, штаканами и закусываешь.

Давай поешь, ты видишь, это всё наше.

Каждое утро самолёт из Дебилиси прилетает.

Ну и давай поешь.

Мне уже всё равно.

Я таких слов не понимаю.

Ты права не имеешь на такие слова.

Сегодня не только тебя тяжело, Вася, всем тяжело.

Ты что, наше правительство не знаешь?

Цайка наш, не знаешь, кодюфник.

Когда был жив отец, он их в кулаке держал.

А сейчас, вон, разбежались по углам, как тараканы,

только сидят там, щипят и решают кого-то первого сажать.

Меня, наверное.

Тебя?

А что, не за что?

А что, есть за что?

Есть.

Ну, расскажи.

Не стесняйся, Вася.

Другу своего отца расскажи.

Никого не бойся.

За что?

За то, что я сын Сталина.

За то, что я знаю, что они его убили.

Вася, я, конечно, понимаю, что... такое горе может любому человеку мозги повредить.

Но ты окончательно в дурака не превращайся.

Чушь!

Глупость, которая тебе может стоить жизни.

Это я тебе говорю.

Человек, у которого ты сидел, маленьким на коленях.

Ладно, Лаврентий Павлович, давайте не будем об этом больше.

Можно?

У тебя налито.

Извините.

Мои-мои-мои, Инцелы, не думай, не украл у какого-то князя.

Сам взял, приказал, мне вышли.

А что, я прав не имею?

Имейте, Лаврентий Павлович, имейте.

Вася, я тебя очень люблю.

Как своего сына.

И я тебя буду защищать до конца.

Мамой клянусь.

Спасибо.

Помни об этом.

Лаврентий Павлович.

Да, дорогой.

А что теперь будет?

От тебя зависит.

Все зависит от тебя, дорогой.

Сейчас... Сиди тихо и не высовывайся.

А?

Давай.

Давай, дорогой.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Здравствуй, Галь.

Здравствуй, Вася.

Чего в ресторан не зашла?

Я сидел, ждал.

Ты же знаешь, это... Место первого нашего с тобой свидания...

Как-то не хотелось.

Больно было.

Понимаю.

В Зубалово поедем.

Спасибо, Вась.

Ты знаешь, я так соскучилась по детям.

Галь, ты знаешь, я тут подумал.

Забирай детей к себе.

Это как?

На совсем?

Да, да, на совсем.

Машину выделю, деньгами помогу.

Спасибо.

Ну все, все, все, Галя.

Прости.

Да нет, это ты меня прости.

Если сможешь.

Да я давно простила, Вась.

Садись в машину.

Все, езжай.

Пойдем.

А дети знают, что я приеду?

Нет, не знают, Галь.

Как я волнуюсь.

Мать, ну посмотри на меня.

Правда, на папу похож?

Не похож.

Зачем тебе папин китель?

Сто раз говорила, положи на место.

Ну, как не похож?

Я же из зеркала смотрел, правда, похож.

Не похож?

Да посмотри внимательно, вот так.

Саша, Надя, смотрите, кого я привез.

Дети мои.

Мама.

Наденька.

Мама, ты не плачь.

Мама.

Я рада вас видеть.

Вы теперь будете жить с мамой в Москве, в квартире.

Папа, ты ведь с нами будешь жить?

Нет, Наденька.

Но я буду приезжать.

Обещаю.

Мы по тебе скучали.

Ну, какие вы взрослые.

Товарищ Маленков, командир авиации Московского авиационного

полка Василий Сталин по вашему распоряжению прибыл.

Вольно, Василий Иосифович, вольно.

Присаживайтесь.

Как вы себя чувствуете?

Нормально.

Ну, и зачем вызывали?

Хочешь сразу к делу?

Ну, давай сразу к делу.

Ну, давай, Маленков, давай.

Ты что мне тычешь?

Я тебе что, сват, брат?

Раньше тыкал, ты не обижался.

Встать.

Смирно, генерал-лейтенант.

Виноват, товарищ Маленков.

Исправлюсь.

Садитесь.

Да уж, вижу, не исправитесь.

Вот он, жалобы на вас с потоком.

Хамство, рукоприкладство, пьянство.

Требуют снова разобраться с причинами катастрофы Ил-28.

На первомайском параде год назад.

Так ведь и разбирались уже.

Отец лично разбирался.

И отец меня наказал.

Генерализму Сталин меня наказал.

Или вы что, хотите пересмотреть решение самого Сталина?

Возникнет необходимость, пересмотрим.

Да... Роль вождя на себя хотите примерить, товарищ Маленков.

Далеко же вам товарищ Маленков до Сталина.

Из вас такой же Сталин, как из говнопуля.

Что?

Прекратить немедленно!

Что вы себе позволяете?

Ведете себя как фигляр.

Привыкли быть любимчиком, все, кончено.

Теперь другие настали времена.

Какие времена?

Хватит валять дурака, сами знаете какие.

Только из уважения к памяти вашему великому отцу

я не стал делать никаких дисциплинарных выводов.

Хотя на Политбюро этот вопрос решался.

Какое решение приняло Политбюро?

Вот приказ о вашем новом назначении.

Ознакомьтесь.

Значит, Томск?

Начальником летной школы?

Вообще-то на Политбюро было мнение арестовать

вас и судить за незаконное самоуправство.

Разбегались мыши, когда кот-то помер.

Товарищ генерал-лейтенант, я вас предостерегаю.

За оскорбление членов Политбюро можете очень строго ответить.

Поэтому предлагаю вам немедленно отбыть к месту своего

нового назначения и приступить к своим обязанностям.

Я вас больше не задерживаю.

Считайте это моей отставкой.

Никит Сергеевич, это Маленков приветствует.

Как дела?

Хорошо.

А ко мне тот сынок заходил.

А хамел в конец уже.

Он на меня руку поднял.

Как я его арестую?

Бери крик под имя, да и ворошилов тоже, они же этого сопляка на руках носили.

Им дороги воспоминания.

Знаешь что, я предлагаю этот вопрос как-то коллективно решить.

Готов собрать Политбюро и разобраться со всем этим.

Да-да, Николай Александрович, я тоже помню Василия с детства.

Я тоже его на руках таскал, мороженым кормил.

Но всякому терпению приходит конец.

Это что ж, от одного натерпелись, теперь другого терпеть будем?

Нет уж, хватит.