Original subtitles

ب

دشمن

جم

ق

Слово венец всех искусств.

Так говорят коргзы.

Началом начал коргзы считали слово

сокровенное художественное слово.

Сотворили, берегли и бережно пронесли

его сквозь более чем 20 столетий

нелёгкой исторической судьбы.

Поэтический гений народа вызвал жизни

многочисленные эпические сказания, так

называемые малые эпосы.

Это Эршк,

Джалрза,

Эртаблд, Кедайкан, Курмамбек и так

далее.

Всего более 30 названий.

Но этот достаточно обширный перечень

малых эпосов не исчерпывает всего

эпического наследия киргизского народа.

Многие эпические сказания не дошли до

наших дней, затерявшись в песках

времени.

Каждый из этих малых эпосов ни по

объёму, ни по своему содержанию не

уступает лучшим образцам мировой эпики и

мог бы по праву стать духовным

украшением любой национальной культуры.

Но все они, следует признать, кажутся

малыми детьми рядом с величайшим титаном

эпического наследия киргизского народа

Монасом.

Эпосмонас занимает совершенно уникальное

место даже среди выдающихся памятников

мировой эпики и отбрасывает своё величие

на всё пространство мировой культуры. И

не вина Эпоса, а беда, что высочайшие

художественные горизонты гениального

киргизского сказания, его неповторимый

поэтический мир пока остаются

недоступными взору всей мировой

культуры.

В стародавние времена, когда раннее ещё

не кончилось, а позднее не началось,

появились на Алтае люди в высоких

войлочных шапках.

Вид у них был изнурённый, а белоснежные

колпаки серыми от дорожной пыли.

То были коргызы, изгнанные катаеми со

своей древней родины небесных гор.

Предводителя Крагза звали Джакобом. Он

был ханом. И восемь его предков тоже

были ханами. Родословное древо Джакбхана

имело восемь мощных ветвей от самой

древней Карахана и до Наной Хана, отца

Джакба.

Угоя погибшего в битве с катаими было

четыре сына: Орозду, Усен, Бай и Джакоб,

самый младший из братьев.

Китайские владыки решили: "Опасно, если

сыновья Нагоя соединят свои головы в

одном месте" и рассеяли их четыре разные

стороны.

Старшего брата в Росду оставили в долине

Алая. Второго брата, Буйного Усена,

отправили остудить свой горячий нрав

Сибирь.

Третьего брата Бая сослави в Кажгар. А

самого младшего, семнадцатилетнего

Джакба, издали на далёкий Алтай.

В кротости и трудолюбии возродился род

Джакба.

И вот уже достиг он сорок восьмой своей

весны, а у него всё ещё не было детей.

Старый стоял на пороге его юрты, а стены

юрты всё ещё не веселил звонкий детский

смех.

Горько оплакивал свою судьбу бездет

Джакб. Но не знал он, что в древней

книге судеб, которая хранилась в большой

тайне от всех в далёкой столице Ктаев

Бейджинии, было сказано:

"Родится среди кргызов великий богатырь

монас. Превзойдёт он всех живущих на

земле силой, мудростью и величием души.

Освободит он коргызов от власти катаев и

соберёт их под своим крылом. Назовут его

коргызы монасом великодушным".

Он завоюет священный город Бейджин и

будет править им 6 месяцев.

Сбылось предсказание древней книги, и в

Юрте Джакба родился благословенный на

земле и на небе долгожданный сын.

В честь рождения сына Дакоб устроил

щедрый пир и пригласил на него мудрых

старейшин из разных племён и народов.

Кончился пир, вынес Джахоб своего сына,

завернув его в полу своего чапана, и

показал старейшинам:

"Вот мой долгожданный первенец,

взгляните на него и дайте ему счастливое

имя".

Долго думали мудрейшие, какое счастливое

имя дать первенцу Джапа, и не смогли

придумать.

И тогда появился белобородный святой

старец.

Все вы одеты в дорогие шубы.

Но все вы подавлены и чем-то расстроены,

так как не можете дать счастливое имя

сыну Бая Джакба.

Если ты, старец, дашь имя ребёнку и всех

нас выручишь, мы будем тебе очень

благодарны.

Шигин буас бклснган

буас.

У ребёнка все приметы необыкновенного

витязя, рождённого для великих дел.

Да благословит его Создатель, да умножит

его дни, да будет имя его Манас, да

будет он счастливым.

Людям понравилось это красивое звучное

имя, но никто не знал, что оно означает.

Таким образом, фольклорная традиция

намекает на таинственную священную

природу имени Монас.

Потому оно и необъяснимо, говорят

сказители, что имеет божественное

происхождение. Именно по этой причине

гордое имя монас сохранилось в одном

единственном числе в богатой и

разнообразной киргизской аромастике. Имя

превратилось в титул, в символ.

Учёные полагают, что имя монас

этилогически восходит сирийскому мани,

учитель, вощдь, и объясняет это широким

распространением манихской религии в

Центральной Азии в VII веке.

По свидетельству известного туркменского

учёного, дешифровщика древних текстов, в

основе эпоса лежит древнеарийский миф о

первочеловекии,

а само имя эпического героя означает на

санскрите дух человека, первочеловек.

Каждый народ хочет сказать о себе как

можно больше, не только в настоящем, но

и в минувшем времени.

Следы монас уходят своими корнями в

предадовнешние времена.

О великой протяжённости во времени

говорят зачинени киркизского эпоса сами

сказители.

От тех дней и до этих дни утекли как

пески.

Годы ушли чередой безвозвратной.

Столети иссякли пространства безмерные.

Что было вчера, то исчезло сегодня.

Иссохли моря полноводные.

Горами вздыбились просторы бескрайние.

Горы высокие стали песками. Города

многолютные, племена разноликие, исчезли

в бездне времён.

От тех дней и до этих дело творило дело.

Мысль плодила мысль, слово рождало

слово. Всё приходящее, лишь слово

бесценно.

Всё приходящее

лишь слово нетленно.

>> Как объясняет народное предание и

фольклорная традиция возникновения

великого эпоса?

Народное предание объясняет это

следующим образом.

Когда умер монас великодушный,

первым его воспел в поминальном плаче

легендарный Анйсарчи,

который, по преданию, и стал первым

сказителем эпоса Манас.

Джайсан речепел о том, как прибыл Джакб,

отец Монаса, на Алтай, как родился у

него сын Монас, как 40 богатырей стали

опорой и сердцем Монаса, как создал

монас камень из пещинок, а народ из

рассеянных киргизских племён.

День сменялся ночью. Ущербная луна

круглый, а голос Джайсана Рчини умолкал.

Всему есть конец, но нет конца у пись.

Вот так объясняет эпическая традиция

рождения киргизского эпоса.

А как объясняет современная наука генези

киргизского эпоса?

Согласно теории одного из крупных

фольклорилистов Запада Андреаса

Хойстера, эпическим ядром и центральной

осью эпоса может стать значительный и

самый драматический эпизод из истории

народа, например, Великий поход. А само

эпическое сказание может вырасти из

отдельной эпической песни, которая,

разрастаясь, может превратиться в

последующим народный эпос.

Попытаемся же выяснить, было ли в

истории киргизов событие, сопоставимые с

эпическим великим походом.

И была ли в нашей истории личность,

послужившая прототипом монасу

великодушному?

Монас прежде всего историкогероический

эпос.

Это значит, что весь эпос пронизан

историей. Он вобрал себя и

трансформировал многочисленные

исторические события, обратив их высокие

образцы эпической поэзии.

Так какова же эта история, которая

оплодотворила один из величайших эпосов

мира?

Кргзы один из самых древних народов

Центральной и Средней Азии. В конце

последнего столетия до нашей эры на

просторах Южной Сибири на смену

сакско-сарматской культуре приходят

хунны.

О смешение хуннов, самадийцев, туба,

азов и денлинов. И образовался племенной

союз крыгзов.

По берегам могучей сибирской реки Енисей

раскинулись становища древних коргызов.

Это было мощное для своего времени

кочевое государство,

которое могло выставить

восьмидесятитысячное строевое войско.

Страна

коргзов имела высокую культуру, развитое

земледелие,

искусные ремёсла, высокое по тем

временам воинское вооружение.

Кргызы вели оживлённую торговлю со

Средней Азией, Восточным Туркизстаном и

Китаем.

Аристократический кргызский род беги вёл

свою родословную от мифических предков

Барсов.

В VI веке на Енисее складывается

древнекаргызская письменность, о чём

свидетельствует найденные нанисии свыше

120 памятников древнергызской

письменности.

Страна Крагза славилась изделиями из

золота и серебра, драгоценными камнями и

тысячными табунами лошадей.

И не случайно алчные соседи не раз

поднимали меч над страной Крагза.

В начале века в страну коргызов

вторглись несметные полчища тозогузов

или древних уйгуров, самых непримиримых

и беспощадных врагов древних коргызов.

Они исповедовали манихейство.

Манейцы двинулись на великую степь,

оставляя твёрдого камень от мягкого

пепелища.

Ценой небывалого напряжения сил всего

народа продызы одержали победу в двух

жестоких и кровавых сражениях 840 и 847

годов, последствия которых для

манихейцев оказались роковыми. Они были

разбиты на голову и рассеяны по всей

великой степени.

Двадцатилетняя война с манихейцами

вконец обескровила Карзо. Государство

было разрушено и пришло впад. Несколько

поколений людей понесли небывалые

потери, убитыми, ранеными и нервно

надломленными.

Масштабы народного бедствия были

настолько велики, что запечатлелись в

народном сознании, как десятилетие

горя и страданий.

ا

Но пришёл народный вощдь, который сумел

объединить раздромленные племена, вновь

собрать их в один мощный союз.

История не сохранила имени этого

легендарного вождя коргызов.

Под его предводительством древние кргызы

сумели сбросить не только их иноземцев,

тюрков, тогузагузов, но и завоевали их

земли, дошли до Каняшая на западе, до

Китая на юге и до Манжурии на востоке.

Каков был этот легендарный вощдь?

Был ли он похож обличием на каргызского

витязя, выбитого на скале древним

художником,

или напоминал грозного тюркского воителя

Культягина, ненавистного врага древних

коргызов.

А возможно, он был похож на Сакского

золотого вождя, останки которого были

найдены близ озеро Исы.

Но кто бы он ни был, этот неизвестный

вощ Коргызов со временем обрёл

мифические черты и стал эпическим героем

Монаса.

840 год. Кргызский Каган Хюнбу Чанмин

собрал грандиозное по тем временам

стотысячное войско и выступил против

Тогузов.

К сожалению, поднное имя Кратыского

Кагана до нас не дошло, и он вошёл в

историю под упомянутым тронным именем,

дарованным ему китайским императором

Тарского государства.

Удача сопутствовала Карзскому Кагану. И

при содействии уйгурского полководца

Гуйду Махе, перешедшим на сторону

коргызов, в жестоком сражении он разбил

их войско, а столицу уйгуров, орду Балык

сжёг и уничтожил.

Преследуя уцелевшие остатки уйгуров,

кыргызский каган дошёл до владения

карлуков в нынешнем восточном Туркистане

и взял их города Бейтын и Анси.

Но сам Хаган вскоре в 847 году погиб.

И тут сами по себе напрашивается

некоторые сопоставления.

Не является ли эпический бейджин

фольклорной транскрипцией исторического

бейтына?

как эпический персонаж монас с казовым

эхом реально существовавшего корзского

кагана. И наконец, не является ли

уйгурский полководец Гуйлю Махе,

перекинувшийся кргызом, прототипом

воспетого монасии китайского витяз

Алмамбета?

Нет ответов на эти вопросы. Да и,

наверное, и не может быть.

Барсбек,

трагическая фигура нашей далёкой

истории.

Этот выдающийся кргызский каган погиб в

710-711

годах.

Он происходил из древней

аристократической династии и выдвинулся

на политическую арену благодаря

исключительным личностным качествам

мудрого политика, дальновидного

дипломата и бесстрашного воителя.

Он возглавил борьбу против мощного

тюркского каганата, извечного врага

енисейских коргызов в самый трудный и

драматический для них период.

Примерно 690х годах он принял титул

Кагана с тронным именем Нанчу Албельге,

бросив тем самым вызов могущественному

тюрскому каганату.

Каганчурак Капаган решил раз и навсегда

покончить с Крагазами и выступил с

большим войском против них, но был

решительно остановлен барс бегом,

и тюрки вынуждены были заключить

унизительный для них мир.

Тюркский Каган признал Барсбега равным

себе и мало того решил с ним породиться,

отдав ему в жёны свою младшую сестру

книжну.

Таким образом, власть Барсбега

укрепилась. Государство Карказав

набирало силу и мощь.

В начале VII века Барсбег проводит

активную антитюркскую внешнюю политику.

В 709 году Барсбегу удалось создать

мощную антитюркскую коалицию, в которую,

кроме Кыргыза, вошли китайская империя

Тан и тюргежский ханат.

Но когда тюрки начали военные действия

против киргизов, недавние союзники

предали Хыргзов.

Барсбек таким образом остался один на

один сильнейшим противником.

но своевременно занял великие перевалы

через Саяны и смог чувствовать себя в

полной безопасности.

Однако тюрские полководцы пошли на

небывалый шаг. Они решили перейти

Саянский хлебет лютой зимой по глубокому

снегу.

Тюрки проложили путь копьями по

глубокому снегу и напали на каргызов во

время глубокого сна.

В ожесточённые бойнерзы были перебиты.

Барсбег пал в бою. Тело его даже не

удалось похоронить с подобающими

почестями.

Вероятно, мы уже никогда не узнаем

подлинное имя народного

вождясвободителя,

прообраза эпического героя Монаса.

Но не это важно. Важно другое.

Выдающиеся вожди прошлого вдохновили

народный художественный гений на

создание грандиозного эпического цикла,

где их образы трансформировались в

обобщённый могучий образ кыргызского

богатыря монаса.

йракеты

полу

Арты

Дали

измерки

хвалаческий

цикл Аманаси состоит из трёх частей.

Первая часть- Монас.

Вторая часть Семетей по имени сына

Монаса.

Третья часть Сейтек по имени внука

Манаса.

Сказание о Ситеке завершает трилогия

Анасии. Продолжение сказания Монасия

можно проследить и дальше, но это уже не

полноводные реки народного творчества, а

скорее худосочные фольклорные речушки,

малоизвестные в народе.

Одна из уникальных особенностей Манаса,

поражающее воображение, его

необъятность, не имеющая аналогов

мировой фактористики.

Манас по своим грандиозным масштабам

превосходит все известные эпические

произведения мира. Только первый цикл

эпоса по варианту Сагамбая Оразбакова

составляет 183.000 стихотворных строк

или 263 печатных листов.

Вариант созаписанный со слов Саякпая

Королаева составляет более полумиллиона

стихотворных строк или 750 издательских

печатных листов, что составило бы 20

объёмистых томов книжного издания.

Поистине, это целый поэтический океан.

В 10 лет юный монас был возведён

достоинство хана, и власть его теперь

простиралась над всем сорокаплеменным

корским народом от Алтая и до небесных

гор. И стал монас вождём крзов.

Много чудесных строк посвящено в эпосе

богатырям,

но вершиной поэтического творения народа

является центральный образ героя Манаса.

Вот как описывают монаско сказители

эпоса.

алдн

алн

сална

это нестерпимо талантливые поэтические

строки

к сожалению перевести их почти

невозможно недаром кто-то очень точно

заметил поэзия - это то утрачивается при

переводе

но мы всё-таки попытались перевести эти

строки

И звучат они по-русски примерно так.

Словно создан из опоры неба и земли

Манас. Словно соткан из света солнца и

луны Манас. Словно собран из прохлад

подлунных облаков. Монас словно создан

из тяжести толще земли. Монас.

В философии есть такое понятие, как

эвгемиризм,

согласно которому боги и герои - это

обожествлённые великие люди прошлого.

В полной мере это относится и герои

киргизского эпоса.

Однако на этот счёт имеется и иная точка

зрения. Крупный киргизский учёный,

историк культуры Владимир Макрынин

считает, что когда-то на заре нашей

истории монас был божеством, а именно

богом войны.

Но затем он вышел из пантеона богов и

постепенно, утратив сакральные черты,

превратился в героя эпического сказа

киргизов.

Недаром онаса постоянно сопровождает

такие аллегорические спутники, как лев,

волк, тигр, леопард, мифическая птица

Албкаракуш.

Главная черта героя - душевная широта,

благородство и величие души.

У Манаса много поэтических эпитетов:

Севогривый, лев, тигр, леопард. Но

главным достоинством героя является не

физическая сила и храбрость, а душевные

качества, благородство и великодушие.

Поэтому самый почётный эпитет Айкль, то

есть великодушный, применяется строго

только в адрес самого Манаса.

Относительно внешности монаса мы

придерживаемся следующей концепции.

Для нас монас является воплощением

идеального народного духа.

Поэтому едва ли будет правильным

привязывать его к внешним чертам

конкретного человека.

Этим мы разрушили бы тайну и загадку

сакрального образа эпического героя.

Сошлёмся на восточной миниатюры.

изображающие пророка Мухаммеда,

возносящегося на небо на сказочном коне

Аль-Бураки.

Лицо у пророка закрыто тканной завесой.

Средневековый художник ясно даёт понять,

что каждый в меру своей фантазии и

воображения

волен представить себе по-своему

священный лик пророка Махамеда, как мы

облик монаса великодушного.

Среди положительных героев Эпоса особое

и почётное место занимает образ

Алмамбета, Витязе лишённого родины.

Китай по рождению он становится самым

верным соратником Монаса, его другом

побратимом.

Алмамбет самый достойный витез после

монаса. Он так же, как и монас, отважен,

честен, справедлив и также не знает себе

равных величем души.

Что ж касается учёности воспитания, то в

этом он превзошл даже самого

великодушного, ибо царевич по рождению

он смог получить такое образование, что

постиг тайны магии и колдовства.

Он проникнет тайну чудес, он постигнет

голос небес, он развяжет узлы речей, он

отрубит концы мечей.

По версии Сагамбая Разбакова, Алмаабет

покидает родину из религиозных мотивов.

Сказитель Сахпахараев объясняет переход

Алмамбета к монасу не только

религиозными мотивами, но и

политическими причинами.

Старый Джахабан, отец Монаса, совершает

обряд побратимства и объявляет их

кровными братьями. Отныне судьба

Алмамбета тесно переплетается судьбой

великодушного.

Отныне они, Манас и Алмамбет, уже не

смогут жить в рось и действовать пораз.

Их жизни сольются в единую судьбу, их

мысли станут схожими, их деяния

слитными.

И не случайно Алмамбет женится на самой

близкой подруге Канкей Аруке и почти

одновременно с Монасом находит свою

героическую кончину.

Образмамбета Витязелишонного родины-

один из самых выдающихся и трагических

образов не только в киргизском эпосе.

С выходом Алмамбета на арену Эпоса

усложняется драматургия Монаса.

Появляется новая пронзительной щемящая

тема утраченной родины. Психология

героев усложняется, поднимается до

подлинно трагедийных высот.

На арену выступает рефлексирующий герой,

поражённый одинокостью.

Он, Алмамбет,

свою родину утратил, а чужой не обрёл.

Во главе монашего войска он идёт воевать

свою родину, свой народ. А что может

быть трагичнее этого?

Потому как в том или ином обществе

относятся к женщине, принято судить о

нравственном климате данного общества.

Кочевое сознание придавало роли

женщинематери, женщине супруги особое,

чуть ли не сакральное значение. Истоки

этого необычного отношения к женщине,

вероятно, были сокрыты не только в самом

кочевом укладе народа, но и в остаточных

пережитках материнского культа предков,

в некоторых элементах первобытной магии

и в богатой мифологии народа.

Образ женщины олицетворял в сознании

кочевника образ матери природы и жил в

кочевом сознании в идеальной гармонии с

ней. Примеров тому можно привести

множество.

Вспомним культ матери прародительницы

Умай Эне, покровительница домашнего

очага, прочевательницы и хранительница

потомства, глубоко вошедший в обыденное

сознание киргизов. Коснувшись

феминистических представлений древних

киргизов, приведём ещё несколько

любопытных фактов. Так, распространённый

и ныне треугольный нагрудный амулет

напрямую связан с идеей плодородия и

потому имеет треугольную форму женского

лона.

Современные киргизские женщины и не

подозревают, что серебряные накосные

украшения треугольной формы тоже

связамся

к ритуалу осквернения, который бытовал

среди кочевников в далкую до

мусульманскую эпоху.

над мужчиной обвиняемого в особо

жестоком и отвратительном преступлении,

совершали нравственную казнь. При

огромном стечении народа его лицо

накрывали женским лоном. Но существовал,

однако, и другой древний обряд,

символический акт исцеления лоном

непорочной женщины супруги. Этот древний

магический ритуал назывался ОК Отто или

переступание через стрелу.

Он внёс в себе очищающий нравственный

смысл. Кочевое сознание допускало, что

непорочная верная жена способна на

чудеса и может даже извлечь из глубокой

раны застрявшее там жало стрелы. Стоит

такой женщине переступить через

раненного.

Тяжело ранен Семей.

Айчерек его жена,

приняв образ лебедя, торопится к нему.

Она совершает ритуально очищение под

водопадом и прыгает над поверженным

Семетеем.

Величайшая заслуга Эпоса создание

идеального женского образа, женщины,

матери, жены, друга.

Панкей воплощение лучших женских

добродетелей.

Прежде всего она, разумеется,

непревзойдённая красавица. К тому же она

мудра, образованна. Но самая главная её

отличительная черта верность,

преданность и высокая нравственность.

Как говорится в эпосе, разорванная она

свяжет, рассыпанное соберёт.

Отныне монас достиг своего эпического

совершенства.

Не жену он взял, а крылья обрёл. Не от

одной беды заслонит она героя, не от

одной смерти спасёт его и не одну рану

залечит ему. Она увеличит силу монаса.

Она умножит славу монаса. Многом

дублирует образ Ханикей и даже

превосходит её своими сакральными

качествами. Временами она может изменять

свой внешний облик и превращается в

белого лебедя. Этот древний мотив

лебединой Девы восходит к ранним

языческим манихейско-буддийским

представлениям и намекает на

божественное солярное происхождение

Айчерек от небесного доброго духа.

Сакральное начало несёт себе жена

Алмамбета Аруке, которая тоже может

менять свои обличие по собственному

желанию.

Канкей и Ачрек двуединые образы одного

совершенного эпического женского идеала:

преданности, мудрости и красоты.

Мы не знаем, кто был первым сказителем

Эпоса.

Возможно, это был один из сорока

дружинников Монаса. Возможно, это был

безвестный овечий пастух или табунщик.

Предание донесло до нас имя легендарного

Джайсана Рчи, современника Манаса,

который первым воспел его героические

деяния.

В самом эпосе упоминается имя и другого

сказителя Рчеула, дружинника Монаса.

Народная память сохранила имена

выдающихся сказителей прошлого. Это

Кельдбек, Балык, Аклбек, Назар,

Наймамбай, Калмрза, Джандаке, Чодо.

Прямыми наследниками этих великих

сказителей в советский период были

Чойике, Шапак, Туглок Молдо, Багш,

Молдобасан, Самбай и Саяхбай.

Это те великие исказители, благодаря

которым мы сегодня имеем эпосмонас.

Так что ж такое моросчи и как они

появляются? На этот счёт имеется

красивая, но уже ставшая традиционной

легенда.

Было жарко. Юноша ехал на быке.

По самой дороге он увидел белую юрту.

Гиль была.

>> Из юрта вышла красивая молодая женщина и

пригласила его войти.

ب

Ты хочешь знать, кто мы? Слышал ли ты

сказание о Монасе и сыне его смятеи?

Так вот я Бакаев.

Это верхний мир.

А это нижний мир, мир хаоса и огня.

Весь закоманный сверкающее золото, чьё

лицо не видел никто из смертных, чьи

глаза словно сумеречный туман. Это сам

монас великодушный,

>> золотокосый в огненно-красном кушаке,

единственный сын Азисхана. Высокородный

царевич алмад.

>> А женщина, встретившая тебя, жена

Симетеи, дочь Пери Айчурек.

Это средний мир, мир людей и зверей.

Узнаёшь вон того человека.

Он это

урон

Ты прожившь долгую славную жизнь и

станешь великим монастычим.

А теперь ступай и начинай свой сказ о

монасе.

Юноша вышел из юрты, а когда немного

отошл и оглянулся, юрта исчезла,

и он неожиданно почувствовал прив

бесконечно длинных и прекрасных песен о

Монасеи.

С тех пор он стал сказителем эпоса

Монасчи

и рассказывает навеянные чудесные

ведения напевы и песнил

Когда Монасчи утверждает, что до так

называемого наития свыше не знали

содержания Эпоса и не умели слагать

песни, они не говорят всей правды. И все

сказители знали изнуряющий каждодневный

литературный труд. Они годами вынашивали

идею, пластику поэтических сказаний. И

однажды поэт созревал для сокровенного

сказания. И тогда ему снился желанный

вещий сон. и во сне к нему являлся

великодушный.

И не сходила на поэта божественная

благодать и вдохновение.

Поэт становился сказителем эпоса Манас.

Каждый настоящий монасчи по народному

поверью имел собственного духа

покровителя, иными словами, музу,

которая чаще всего являлась в образе

чудесного белого верблюжонка.

или грозного самца верблюда Бура

или белого лебедя,

а иногда в образе юной прекрасной Девы.

нр

алн

Великий сказитель

Один из последних монастичий из Плеяды

выдающихся сказителей прошлого, со слов

которого была записана вся трилогия о

Манаси.

ЦХП Каролая был не только великим

поэтом-импровизатором,

но и выдающимся драматическим актёром,

которому были подвластны многие тайны

актёрской магии.

Его искусство является вершиной

монотеатра.

Это целый образный мир в развитии

исполнительского искусства.

Каждое поколение слушателей Эпоса

превозносит до небес сказители своего

времени.

Таким сказителем для нас был Саяхпай

Харалай.

Нам, слушателям Саяхпай, оказалось, что

самый гениальный и выдающийся монастичи

всех времён - это он, Сапай.

Так продолжалось до тех пор, пока мы не

открыли для себя чуть запоздало другого

истинно великого моращи советской эпохи

Сагамбая Оросбахова.

И тогда мы с сожалением вынуждены были

признать, Сагамбай, конечно же, поэт из

поэтов и что его волшебная поэзия

необычна и ни с чем несравнимая

высочайшее искусство.

Но от этого поэзия Саякпая Каралаева не

померкла, а только приобрела для нас

иной смысл и красоту.

И сегодня два великих монастичи нашего

времени, Саякпай и Сагамбай, выступают

как двуглавые вершины одной величайшей

эпической горы Монас.

Всё содержание Эпоса, особенно то

летучее состояние, которое принято

называть атмосферой и настроением Эпоса,

несёт себе печать центральноазиатской

кочевой культурой, с её троичной моделью

мира, с её мрачным пантеоном языческих

богов и идолов, с её древними

руническими письменами, с её седыми

мифами и преданиями.

Древние киргизы поклонялись четырём

природным стихиям: небу, земле, огню и

воде.

Небо считалось мужским началом и

олицетворялось в образе могучего быка.

Культ неба возник из культа солнца.

Небо считалось главным божеством у

древних киргизов и называлось ктерь, что

означало синее предвечное небо.

Цвет кёк, синий, голубой, зелёный,

означал цвет неба, зелени, жизни.

Голубой цвет небесного божества вышел из

белого цвета солнца. Белый цвет нёс в

себе сакральный символ, означал цвет

солнца. молока и был равноценен понятием

чистоты, целомудрия, истины.

Вот уже несколько тысяч лет витает над

Азией дух великой азиатской богини Умай.

Великая прародительница, мать Умай была

вторым по значению божеством после КТИр.

Она была женским божеством. считалась

покровительницей домашнего очага,

хранительницей потомства, богини

плодородия.

Трёхчастное вертикальное разделение

Вселенной на верхние, средние и нижние

миры сохранилось у большинства народов

Сибири, в том числе и у киргизов.

В верхнем мире летали птицы, могучие

быки катили солнечные повозки. По

голубой небесной сфере бежали олени,

лоси, плыли чудесные челноки, которые

увлекали в них души усопших.

В среднем мире обитали люди. Он имел

зелёный цвет жизни. Нижний подземный мир

был страшны и мрачен. В нём жили злые

духи. Страшные головоногие личины

терзали живое. И в смрадных испарениях

плавало подземное чёрное солнце. Это был

мир Марака и хаоса. Из

всех смертных только шаманы, бахши могли

свободно передвигаться по сакральным

зонам, в то время как все люди могли

достичь этого лишь однажды в момент

смерти.

Кроме шамана только погребальный конь

мог осуществить прорыв уровней и

перенести душу хозяина в иной мир.

Древние считали смерть логическим

продолжением жизни. После смерти

человека его душа для последующего

возрождения возвращалась внутрь

космической матери земли через её лона.

Поэтому пещеры, расщеряны гор, могилы

воспринимались как лона матери природы.

То, что вышло из лона женщины, сошло в

лона матери земли. Человек вернулся

туда, откуда вышел. Круг замкнулся.

Мертвецов боялись, боялись их

возвращения. С этим было связано

множество погребальной символики. И одно

из самых ранних наложение посмертных

масок на лица мертвецов.

Это была глубоко символическая

процедура. Мертвецам запечатывали глаза,

ноздри, уста, уши, чтобы не могли

дышать, видеть, говорить, слышать. Их

готовили к вечности.

Древние киргизы исповедовали культ

предков. С приходом ислама культ предков

смешался с культом мусульманских святых

и породил странный симбиоз язычества и

ислама как почитание священных базаров.

Эпосмонас создавался в течение

длительного исторического времени.

Именно в силу этого в разные эпохи он

по-разному выражал категории времени

пространства.

Архаический пласт эпоса - круговое

время. Более позднее линейное

необратимое время.

Наши предки наблюдали, как по небесной

сфере движется по кругу с востока до

запада солнца, как оно рождается и

умирает каждый день. Мир воспринимался

как вращение в великом кругу.

Истинное время вечности. символ вечности

и круг. Поэтому жилище мёртвых,

кладбище, как правило, располагается у

киргизов до сегодняшнего дня рядом с

поселением живых. Они как бы составляют

единый мир, в котором прошедшее и

будущее сосуществует рядом.

Эпо настоящее трактуется единственной и

истинной ценностью.

То, что есть сегодня, не будет завтра. И

в этом заключается круговерть жизни. Но

напрасно тревожится сказитель за судьбу

Эпоса. Он, Эпос, наверняка переживёт

судьбу народа, создавшего его. погибнет

монас великодушный, но зато из пепелища

возродится второе поколение героев

Эпоса. Погибнет и Семетей, но восстанет

из небытия Сейтек. Уйдёт из жизни

Сейтек, на смену им появится Эрсаре. И

так будет вечно.

Времена, как ветер будут гнать волны

поколений, сменяющие друг друга. И в

этом круг вечности киргизского эпоса.

И в этом философский смысл сказания о

мана.

جم

Когда Сахралаев сказывал скачки тайтару,

гибель богатырей или встречу Бакая

Семеты, невозможно было слушать его без

комка, без слёз на глазах.

Плакали слушатели, не мог удержать слёз

и сам сказитель.

Сапа вызывал у слушателей настоящее

потрясение чувств.

доводил их до экстаза и тогда для

присутствующих, внезапно приоткрывался

во всей своей величайшей красоте и

суровости сокровенный смысл древнего

сказания, его истинные трагедийные

высоты.

И разве это не был очищающий душу

катарся с великой трагедией?

Так оно и было.

Трилогия Аманаси великая трагедия своей

эпохи. По своей внешней структуре,

внутреннему содержанию и семантики

эпосмонас относятся к одному из самых

высших литературных жанров, а именно

трагедии.

В Эпосемонас соблюдены и классически

соотнесены все пропорции и жанровые

признаки высокой трагедии, вплоть до

извечной темы судьбы рока.

Роковая предопределённость всех грядущих

событий эпоса буквально пронизывает всё

сказание монасии. превращая героев Эпоса

в послушную игрушку в руках всесильного

и неумолимого фатума. Герои трилогии

является на свет, проживает полную

драматических событий, жизнь и находят

свою трагическую кончину лишь повелению

и замыслу судьбы.

Рождение героя Эпоса и вся его славная

последующая жизнь была предсказана

древней китайской книгой судеб.

В Эпосе всё подчинено необратимым закона

высокой трагедии. В финале эпического

сказания монас терпит поражение от более

многочисленных врагов.

Погибают лучшие его дружинники Алмамбет,

Чубах, Сыргак, Кокчо. Сам Манас

возвращается в талажело раненым, потеряв

в битве своего боевого коня Аккула.

Монас знает, что с его смерти всё пойдёт

прахо. Держава распадётся. Снова

поднимут головы враги. Семью и родичей

ждёт неминуемая беда. Смерть грозит его

юному сыну, и поругание ждёт его любимую

жену Хакея. Герой погиб. Плоды его

долгих и тяжких трудов развеются как

пыль. Вечность поглотит все героические

деяния мона и не оставит никаких надежд.

А ведь ничто не предвещало такого

трагического исхода, когда монас

великодушный во главе трёхсоттысячного

киргизского войска начинал великий поход

на извечных врагов киргизов хатаев.

Походное знамя Бакай на копье своём

водрузил.

Эрбакай уран возгласил. Перед войском

несчётно вскричал, лебедем перелётно

вскричал. И пошли тюмели за ним. На все

лады голося, золотые стяги неся, земные

недра тряся. Хан монас тмены повёл.

Дальше в шёлковых кушаках, при курджунах

и бурдюках, щиты сжимая в руках, щекача

оргамакомбака,

несмертным врагам грозя щебень

подкопытный меся. Небо хвалы вознося,

выступала киркизская рать.

Наступила тёмная ночь, чёрная неуёмная

ночь. Над землёй легла её тень. Трудный

день, ненавистный день. В этот день

погиб Алмамбет. Для киргизов затнился

свет.

Обливались крови сердца, снарядили

киргизанца,

снарядили Батыра Ирчи и сказали: "Ка

монасу скочи". Быстро гонец исполнил

приказ. Быстро ирчи монаса достиг, душу

раздирал его крик. О монас, леопард,

Монас, нет живых драгоценных львов, нет

твоих несравненных львов. Принял смель

за тебя, Чубак, и погиб из полин

Алмамбет.

Принял смель за тебя, Сыргак. Нет твоих

сорока бойцов, нет двенадцати удальцов.

И погиб Исполин Албабет.

Мы познали гонение судьбы, а проклятый

недрукокреп. Ни один, ни один из нас не

вернётся живым в талас. И погиб из Полин

Албамбет. С ужасом слушал Гонце Монас.

Он глядит как беркут сейчас, но глаза

его меркнут сейчас.

Из немигающих этих глаз слёзы льются

щедрым дождём.

Над несчастным киргизским вождём крылья

свои простёрла беда.

Весть о гибели Алмамбета. и сорока

витязей окончательно сразил Аманаса,

смертельно раненного его заклятым врагом

Комрубаем. В последней битве он потерпел

поражение от многочисленных врагов.

Погиб и его боевой конь Аккула. Потеряв

всё, что составляло его силу и

могущество,

Монас возвращается в Талас, чтобы

умереть на родной земле.

Иступлённо плакал Бакай, стал

беспомощным грозный лев. Он поднять с

подушки не мог, головы горемычной своей.

Становился слабей и слабей. Помутились

мысли его, и усы обвисли его. Побежал по

телу озно.

Он пристал в последний раз, вспыхнул зор

его и погас.

Так скончался великий панас.

Зарыдали киргизов сыны. Наступила ночь

без луны шесть ночей не всходила луна.

Панекей мона жена проливала слёзы свои,

вырывала косы свои. Пал на землю

киргизов туман.

Адм

апрыкетипти

азрту

артыган

иму

Ойде

Ойр

тогунча

торчахуданараш

то суйбалаз

سйде

ойтыг

ояла