Original subtitles

Стоите.

Ну, стоите.

Как дела у тебя, Андрей?

Катя, ты? У меня нормально.

Катя, слушай меня внимательно. Я хотел тебе об этом в Стокгольме сказать, но я

не успел.

Ничего не надо говорить.

Катя, слушай меня внимательно. За тобой, возможно, скоро начнётся охота. Вернее,

даже не за тобой, а за твоими деньгами. Она уже началась, Андрюша.

Они убили моего мужа.

Катя, какого мужа? Какого мужа, Катя?

Вадима.

Катя, давай не будем о прошлом. Давай о том, что будет сегодня, завтра, а?

Он шесть лет скрывался от них. Нет, они все равно его, сволочи, разыскали и

убили. Катя, Катя, возьми себя в руки.

Перестань плакать, выслушай меня.

Сейчас, сейчас я возьму себя в руки, сейчас.

Катя, на тебя идет охота. Очень серьезные люди хотят получить твои

деньги. Потом они возьмут твою жизнь.

Ты меня слышишь?

Да, да, я слышу.

Катенька, родная, тебе надо исчезнуть, тебе надо раствориться, сменить

документы. Я не знаю, что надо сделать.

В Стокгольме не появляйся, в Россию не приезжай. Будут заманивать, не приезжай.

Возвращение и смерть. Катя, не молчи, ты меня слышишь? Хорошо, родная, да,

хорошо. Смени телефон, этот номер засекли. Они скоро будут знать, откуда

ты звонила. Выброси телефон и немедленно, слышишь, немедленно покидай

город, страну, где бы ты ни была.

Возможности этих людей очень велики. Ты всё поняла, Катя? Да, Андрей, я поняла.

Как же ты?

Я-то?

Не волнуйся, я выкручусь. Я-то сам по себе никому не нужен.

Да и лимиты у смерти на меня все выбраны.

Я люблю тебя.

Ты слышишь, Андрей?

Я очень, я очень люблю тебя. Ух ты, ёб...

Идиот.

Идеалист хренов. Где он сейчас?

Должен быть дома. Если бы вышел, ребята бы обязательно доложили.

Ну, поедем.

Навестим идиота.

Тихо, тихо. Спокойно сидеть.

Так, спокойно, не дёргайся. Что я делаю? Мужики, что я делаю?

А вы бутылка с собой не принесли, мужики, а?

Выйдите.

Ну и зачем ты это сделал?

Я хочу понять мотив. Что ты скалишься как баран? Я тебя держал за умного

человека.

Разве я плохо к тебе относился?

Ты хоть представляешь, какое количество людей ищет моего расположения?

И сколько они готовы за это сплатить? А ты все получил бесплатно.

Тебя поставили на дорогу и сказали, вон, иди, там деньги.

Там положение.

Все.

Объясни.

Я вам объясню.

Только поймете ли вы.

Я постараюсь, напрягусь и постараюсь.

На дорогу вы меня вывели.

Ну-ну.

Только дорога Панель называется.

Да, да, да.

Карьеру вы мне сделали, Николай Иванович.

Карьеру проститутки вы мне сделали, Николай Иванович. Ты же не передовицу

пишешь сейчас в свою газетёнку. Всё продаётся. Цена только разная.

Николай Иванович, у каждого человека есть свой выбор.

У тебя-то выбора нет, Серёгин. Ты же уже труп.

Не всякого человека можно купить за деньги.

Неужели вы понять, Николай Иванович, не можете, что не все такие, как вы, как

антибиотик? Что нельзя предавать друзей за любые деньги.

Нельзя. Нет. Что же, это я понимаю. Как раз это я очень понимаю.

Что нельзя друзей предавать.

Очень понимаю.

Что молчишь, Петруха?

А чего говорить-то, Николай Иванович? Куда едем-то?

Едем мы, Петруха, на Литейный 4 и сдадим на

длительное хранение одну очень ценную куклу.

Куклу? Куклу.

Загадками говорите, Николай Иванович? Какие загадки, Петруха?

Едем.

Навестим милицейское начальство.

Чайковский слушает. Здорово, композитор. Это тебя Тихорецкий беспокоит.

Здравствуйте, товарищ полковник. А что это так официально, Виктор Федорович?

Будь проще.

Слушаю вас, Павел Сергеевич, со всем вниманием.

Ну вот так уже лучше, композитор.

Ты сегодня вечером чем занят?

Да как сказать, я вроде бы... Ну вот и хорошо.

Значит, часиком к 22-м подгребай ко мне домой.

Разговор есть, глазу мою.

Звонок первого зама начальника ГУВД означал, что старший оперуполномоченный

уголовного розыска майор Чайковский понадобился Павлу Сергеевичу для особого

поручения.

Сам Виктор Федорович не сомневался в том, что мундир полковника имеет

криминальную окраску.

Чайковский тоже был не без греха.

Подавший он сам о себе говорил, я подал, но в меру.

Но что же касается полковника Тихорецкого, то, по мнению майора, им

давно должно было бы заинтересоваться управление собственной безопасности.

Однако, не идти на встречу с полковником Виктор не мог.

Я подл, но в меру.

Ну, как успехи по службе, Витя?

Нормально, Павел Сергеевич.

Китриненко не зажимает?

Да нет.

Чего меня зажимать?

Ну-ну. А то я тебя могу, Александр Николаевич, поправить, ежели щемить

начнёт.

Давай-ка повторю.

Ты скажи-ка мне лучше, тебе фамилия Серёгин знакома?

Это наш опер, который в области порезали?

Нет, Витя, я имею в виду журналюгу одного.

Есть там у них некто Андрей Серёгин, он же Абнурский, блин.

А, я читал пару раз.

Так толково пишет. Ну да.

Между третьей и второй перерывчик небольшой.

Толково говоришь?

Макает он нас толково.

Дерьмо он на нас льёт, твой Серёгин.

Таким писакам руки, ноги и всё остальное, что растёт, обрывать надо.

Распоясались суки при полной вседозволенности.

А мы с ними цаткаемся.

Не можем, понимаешь, хвост прижать.

Ну, а я-то какой к этому имею отношение, Павел Сергеевич?

Прямое ведь, прямое.

Давай-ка отлакируем.

Вообще-то я за рулём. Да брось ты, что гаишников боишься.

Поехали.

Есть мнение, товарищ майор, что говнюка этого надо закрыть нахрен.

Для переуспитания, так сказать.

Чтобы он не здесь воду мутил, а изучил материал изнутри.

Глубоко понимаешь в них, в тему.

Ну, одним словом, журналист меняет профессию.

Ну, а я-то тут при чем?

Ну, ты же опытный опер, Виктор Федорович. Есть мнение, что справишься.

Надоели эти крикунные наркоманы-пидоры.

Вся эта богема сраная.

Каждый третий пидор, каждый второй обдолбанный, каждый первый урод, блин.

А у вас... У вас есть информация, что Серёгин

наркоман?

Да.

Ну вот ты этим и займись.

Копнёшь глубже, информация появится.

Но не мне ж тебя учить.

Понял, Павел Сергеевич.

А каковы сроки?

Сроки-то?

Сроки, Витя, самые сжатые.

Ну, конечно, горячку пороть не нужно.

Во избежание-то с этим недоразумений.

Все-таки журналист, человек известный.

Ну и оттягивать никакого смысла нет.

Если понадобится моя помощь, я всегда пожалуйста.

И вот еще что, Витя.

Ты об этом нашем разговоре...

Никому не рассказывай.

Лишнее это.

Устал? Еще как.

Ты любого загоняешь.

Ну, давай.

Вылезай потихонечку.

Сейчас я тебе массажик сделаю.

Может, потом еще разочек получится.

Поухаживай за барышней.

А Палыч, старый урод, тоже за тобой так ухаживает? Давай не будем об этом.

Давай, не будем.

За что пьем?

За тебя.

Ну, тогда я за тебя.

А теперь, Лапуля, немножко массажика.

Похоже, вино-то отравлено было, Виктор Павлович.

Значит, братва верно про белую стрелу базарит.

Про какую стрелу?

Слух идет, будто бы менты службу сделали.

Когда по закону нельзя, они по беспределу авторитетов мочат.

Ты приберись здесь.

Антибиотик не мог даже предположить, что вино было отравлено самим Валерой

Бабуином.

Порция яда обошлась Валере в полторы тысячи долларов.

Если бы Палыч выпил вино раньше, чем это сделали неосторожные любовники,

прибывшие врачи констатировали бы у него острую сердечную недостаточность.

Антибиотик был бы ликвидирован, а его трон занял бы Валера Бабуин.

Он давно тайно метил на место Виктора Павловича.

Алло, Николай Иванович?

Это я.

встретиться бы надо.

Менты беспредельничают.

Убить хотят.

Да.

Садитесь. Ногах правды нет.

Хотя один тут неостряк сказал, что и в жопе тоже.

Где? В жопе. Шутка.

Садитесь.

Угощайтесь.

Хванчкара?

Нет,

лучше коньяку.

Слушаю вас внимательно. В чем проблема?

Меня хотят отравить.

Какая низость.

И кто же эти непорядочные люди?

Есть предположение, что менты.

Какая-то белая стрела. Ты что, охренел совсем уже, Палыч?

Какая стрела-то?

Ну, может, не стрела, но меня хотят отравить. Кто? Кто

хочет вот это вот?

Мой злейший враг, Никита.

Директор. Землю роет.

Парнишечек моих всех.

Мешает бизнесу.

Так ведь вы только из тюрьмы вышли, и тут же за вами целое кладбище.

Ну, естественно, он нервничает, землю роет. Это его обязанность такая?

Производственная. Землю рыть.

Закроет. За беспредел закроют.

Виктор Павлович, ну от меня-то что требуется?

Может, Никиту... Вы наделали кучу ошибок.

Теперь вы приходите ко мне и говорите, помогите, меня хотят отравить.

Вы что, такой беспомощный?

Мое ли это дело разбираться с подполковником Руопа?

Виктор Павлович, это ты либо наладь с ним

отношения, либо ты его переведи на другую работу.

Навечно.

И срочно.

И срок у тебя месяц. Понял?

Понял.

Николай Иванович.

Отлично. Спасибо, Николай Иванович. Иди.

Понял.

И журналиста.

А журналиста оставь мне.

Ладно? Ага. Понял. Понял? Иди.

Понял. Понял? Иди.

Понял. Иди.

Давно вы не были у нас, Роман Константинович. Да вот дела. А Петр

Захарыч? А Петр Захарыч вас ждет в третьем зале.

Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант.

Привет.

Ты что опаздываешь?

Ну, Роман, излагай, что у тебя за проблема.

Ну, а?

Да проблем, собственно, никаких.

Но без твоей помощи никак.

Помнишь покойного Гончарова?

Вадима Петровича?

Припоминаешь, автокатастрофа на Кутузовском в сентябре 88

-го.

Ну, а у тебя что за интерес?

Извини, Петр.

Но сейчас сказать не могу.

А что конкретно ты хотел бы от меня?

Понимаешь, у покойного осталась вдова.

Есть основания предполагать, что она проживает за бугром.

Возможная фамилия Даллет.

Подданство Израиль-США.

Вот информация, которую удалось мне собрать о гражданке Кончаровой.

А скажи...

Роман, откровенно, ты играешь на себя?

Да. А Наумов?

Николай Иванович Наумов.

А при чем тут Наумов?

Видишь ли, Роман Константинович, видишь ли, я бы хотел тебя предупредить. Три

дня тому назад Наумов...

Интересовался водовой Вадима Петровича Гончарова.

Ты меня понял?

Понял. Ну, вот и хорошо.

Слушаю. Добрый день, Николай Иванович.

Здрасте. Узнали?

Как же, Роман Константинович, не узнать-то.

Хотя давно не слышал вашего голоса, а вот рад.

Как вы, что вы, где вы?

Есть потребность встретиться и поговорить, Николай Иванович.

Вы, наверное, догадываетесь, по какому поводу.

Думаю, что да.

Завтра я прилетаю в Питер. Мы можем встретиться завтра?

Завтра.

Завтра, завтра, завтра. Ну, если завтра вас не устраивает, можем перебросить на

другой день.

Но откладывать крайне нежелательно.

Нет, ну что, давайте завтра.

Приезжайте, вас встретят.

Спасибо, спасибо, это лишнее. По приезду я вам перезвоню.

Ну, хорошо.

Буду ждать вашего звонка. До свидания. Всего доброго.

Я Андрей, по просьбе Петра Захарыча в вашем распоряжении. Куда ехать? Сначала

нужно позвонить.

Да нет, светиться ни к чему. Давайте поищем пиксапон. Этот телефон куплен

специально для вас.

Потом мы перепишем его биографию. Можете с ним позвонить. Разумно.

Николай Иванович?

Семенов, я в Питере.

То рано встает, тому Бог дает.

Адрес знаю.

До встречи.

Давненько не виделись, Николай Иванович.

Сколько воды утекло.

Постарел, постарел, Роман Константинович. Да и ты моложе не стал,

Николай Иванович. Спасибо. А у меня сегодня блины.

Как вы к блинцам? С огромным удовольствием. Омоложают.

Минутку.

Да.

Да, всё нормально.

Всё нормально.

Через час.

Не про сна.

Напрасно вы меня опасаетесь, Роман Константинович.

Я и тоже нуждаюсь в вашей помощи.

Ешьте блины.

С икоркой.

С маслицем костромским.

Ну что ж, Николай Иванович, значит, вы занимаетесь журналистом.

Питер ваша епархия, вам и карты в руки.

Ну, а поиски мадам Дали Дгончаровой я беру на себя.

Опыт. Кое-какой у меня моих товарищей есть. Верю, верю.

Ну что же ты, Валера, искать тебя повсюду нужно.

Я, Виктор Павлович, по вашей просьбе в Комарово гонял, спрашивал про Андрюшу

Полузверя. Да знаю уже.

Подсел Андрюша наш лет на восемь.

А то и по боли.

Лютуют менты поганые.

Но оно может быть и к лучшему.

У меня тут одна...

Мыслишка появилась новая.

Минералочки выпьешь?

Нет. Устал с дороги-то?

Да не очень.

Все равно пей.

Все, все, все, пей. Все.

Ах, хороша вода.

Хороша.

Ты про Андрюшу и Комарова забудь.

Сейчас поедешь в аэропорт.

Приобретаешь билет на ближайший рейс до Ростова на Дону. Сам полетишь. Понял?

Зачем?

Растолкую сейчас.

Живет в этом городе один мой хороший молодой человек.

Геный зовут.

Для тебя, Геннадий Михайлович, я тебе адрес напишу.

Сойдешь к нему, привет от Палыча. Скажи, мол, Палыч заказывает

профессиональный портрет одного своего очень хорошего...

Выслушаешь, что он тебе скажет. И назад.

Может, ему по телефону звякнуть?

Нет.

По телефону он заказов не принимает.

Закажешь?

И назад.

Понял. Ну, с Богом.

Туда и обратно.

Туда и обратно. Хорошо.

Хорошо, Виктор Павлович. Туда и обратно.

Ну, что думаешь, Валя?

Безусловно, возможно.

Более того, руки чешутся.

Эта мразь давно поперек горла, но... Что но?

Эта акция может вызвать большой шухер.

Не может вызвать, а обязательно вызовет.

Но надо спланировать все таким образом, как будто это междоусобная разборка.

Тем более врагов у него полно.

Да, не зря же его брат сликвидировали вместе с Федей Бешеным на Якиманке.

Кому-то там очень сильно мешает. И второй тоже.

Вот-вот, спланируй все как следует и начинай.

Конкурентов надо убирать как можно быстрее.

Понял.

Совершенно секретно.

Агентурная записка номер один, дробь шесть.

Где же вы взяли такое лицо-то?

Нет, надо тормозить. А с другой стороны, зачем?

Наумов ясно сказал, ты труп.

Они не шутят.

Надо тормозить.

Источник сообщает, что посещая Некрасовский рынок, он часто

видит там известного журналиста по имени Андрей, которого он запомнил по

телевизионной передаче о преступности.

Источнику известно, что Андрей иногда приобретает наркотическое средство Анаша

у лиц кавказской национальности.

Вот это номер.

Он что, снял наблюдение?

Почему?

Наверное, Андрей Викторович, вы вчера сказали такую яркую речь, что смогли

пробудить у Наумова совесть.

Так, это что, новая тактика или что-то опять придумали?

А может быть, показалось, что они сняли

наблюдение?

Так, вот что, Андрей Викторович, сходим-ка мы сейчас в магазин за

продуктами.

А там все само по себе выяснится.

Совершенно секретно.

Агентурная записка номер 2, дробь 6.

Источник сообщает, что сегодня на территории Некрасовского рынка

ему удалось установить контакт с Андреем.

В беседе Андрей подчеркнул, что работает журналистом,

освещает криминальную тему.

Источник и Андрей вместе приобрели...

Два спичечных коробка с наркотическим веществом Анаша.

Справка.

Установлено, что фигурантом сообщения агентурного источника является Обнорский

Андрей Викторович.

Псевдоним Серегин.

63-го года рождения.

Журналист молодежной газеты.

Старший оперуполномоченный 2-го отделения 12-го отдела майор Чайковский.

Ну, пойдем.

Пошли, пошли.

Проходи. Забыл, как тебя зовут-то.

Гена. Гена. Проходи, Ген. Сняйся. Здесь и будем жить.

Да.

Апартаменты. Круто, Вася.

Круто.

Ну, давай ближе к делу.

Кого фотографировать будем?

Когда?

Какая аппаратура в наличии?

Спешишь больно.

А мне сопли размазывать некогда.

Отработал, получил бабы и уехал.

Чё тут сидит в твоём клоповнике?

Хата, может быть, и не барская, зато надёжная, чистая.

Да.

Чисто, как в операционной.

Будешь?

Нет. И ты не будешь. Чего? Ты что запретишь?

Эй, ты что делаешь?

Эй, ты что делаешь? Ты что творишь-то?

Ты чего натворил-то?

Давай по делу, Вася.

Берданка твоя под диваном. А клиент? Клиента кличут директор.

Подполковник мусорный. Понял? Где работает?

В РОПе.

Ну, Вася, расскажи, что у вас уже готово.

Адреса, на которых подполковник трется.

Распорядок дня.

Домашний адрес.

Какой нахрен распорядок дня у мента?

Адрес известен. Литейный 4.

Так, Гена, большой дом называется.

Понял? А домашний адрес? Кто его знает, домашний адрес-то?

Ладно, понял.

Придется начинать с нуля.

Видимо, придется мне в вашем широтон-отеле задержаться на несколько

дней.

Поехали. Это еще куда?

Работать. Твое дело баранку крутить, а не вопросы задавать. Что ты забурел-то,

падла? Бутылку грохнул. Кто тебя, бугром-то, назначил? Нет!

Я же тебе сказал, твое дело баранку крутить.

Будешь делать все, что я скажу.

Ты понял?

Понял. Я спрашиваю, ты понял?

Понял. Хорошо.

И не залупайся больше, удавлю.

Машину помоешь.

Попомнишь, у меня еще подло.