Original subtitles

"Аксон Студио", "Польское ТВ", "Польская Телекоммуникация"

при финансовой поддержке Польского Института Киноискусства

представляют фильм

КАТЫНЬ

По мотивам повести "Post Mortem - Катыньская повесть" Анджея Мулярчика

*Post Mortem - вскрытие трупа для выяснения причин смерти (прим. переводчика)

Сценарий: Анджей Вайда, Владислав Пасиковски, Пржемыслав Новаковски

В фильме снимались:

Анджей Чырна, Мая Осташевска,

Артур Змижевски,

Данута Стенка, Ян Энглерт

Магдалена Целецка,

Агнешка Глиньска,

Павел Малашиньски,

Мая Коморовска, Владислав Ковальски,

Антони Павлицки, Агнешка Кавёрска,

В роли капитана Попова - Сергей Гармаш

Подбор актёров: Эва Бродска

Звуковое оформление: Яцек Хамела, Лешек Фреунд и Марек Вронко

*Из пояснения к фильму, не вошедшему в финальную DVD-версию.

1 сентября 1939 г. Гитлер напал на Польшу. Началась Вторая Мировая война.

Согласно тайному соглашению между Германией и Советской Россией,

Красная Армия вторглась в Западную Польшу 17 сентября.

По решению Политбюро Компартии СССР, подписанному Сталиным 5 марта 1940 года,

взятые в плен польские офицеры были убиты весной 1940 года

в Катыньском лесу и в застенках НКВД в Смоленске, Твери и Харькове.

Продюсер: Михаль Квециньски

Музыка: Кшиштоф Пендерецки

Оператор: Павел Эдельман

Режиссёр: Анджей Вайда

Моим родственникам посвящается...

17 сентября 1939 года

Люди! Куда вы идете?

За нами же немцы!

Советы! Советы напали!

Куда вы идете? Возвращайтесь!

Русские напали!

Госпожа Анна, госпожа Анна! Куда вы идете?

Я ищу мужа, а где они?

А что, вы не знаете? Советы атаковали сегодня на рассвете.

Мой муж приказал мне немедленно возвращаться в Краков,

я могу вас взять с собой.

Пани Анна, мой муж знает, что говорит!

Госпожа генеральша...

Они там должны знать, что мы - в безопасности.

Как вы можете рисковать собой и ребенком?

Я прошу вас быть благоразумной!

Госпожа генеральша, прошу Вас...

Езжай!

Ника!

Ника, ты где? Ника!

Ника!

Послушай, пёсик... Ну чего ты боишься?

Ника, сколько раз тебе я говорила, чтобы ты никуда от меня не отходила?

Он всего боится, давай возьмём его себе...

Милая, нельзя, мы очень торопимся. Он, может быть, ждёт своего хозяина.

Пошли!

Простите...

Может быть, вы знаете, где здесь 8-ой Краковский полк уланов?

Женщина, нет уже никаких уланов.

А офицеры? Может, где-то здесь есть штаб?

Там, в костеле, есть больница.

Может, они там что-то знают. Спросите у них, госпожа...

- А папа там? - Не знаю, посмотрим...

... да упокоится душа твоя с миром.

Мама, шинель!

Какая шинель?

Это папина шинель!

Там - голубая ленточка, я её узнала!

Подержи!

Граждане! В то время как наша армия...

- Что это?! - Передают обращение Президента!

с беспримерным мужеством сражается,

Обращение Президента! Подходите! Подходите!

с первого дня войны и по сегодняшний день,

проявляя героизм и сдерживая натиск

значительно превосходящих сил Германии,

наш восточный сосед напал на нашу страну,

поправ заключённые договора

и незыблемые принципы морали и нравственности...

Кто это?

Молотов, советский Министр иностранных дел.

Советы уже везде.

А вы не знаете, где офицеры?

Офицеры... должны быть на станции, если их ещё не отправили...

Я слышал, что сегодня утром их должны были вывезти в СССР.

Спасибо. Ника, поторопись!

Вы, госпожа, можете оставить её у меня.

Нет, мама, хочу идти с тобой!

Любимая, подожди меня здесь, а я вернусь с папочкой.

Я дам вам второй велосипед, возьмите его для мужа.

Большое спасибо. Ника, я тут же вернусь.

Жешу! Проводи госпожу на станцию,

на, возьми велосипед и оставь его там. Ладно? Ну...

17 сентября 1939 года.

Информация о большевистском вторжении подтвердилась.

Окружённые советскими танками, мы сложили оружие.

Они нас рассматривают как военнопленных,

хотя войны с ними - не было.

Они отделили офицеров, солдат распустили по домам,

но нас, офицеров, задержали.

Я буду пытаться писать тебе время от времени,

чтобы ты знала, что со мной происходит,

если я умру и не вернусь.

Может, эти записки дойдут до вас.

Они нас сортируют...

Подожди, подожди минутку...

Что делаешь?

А... Я решил записывать всё, что я здесь вижу,

день за днем.

Немцы забирают наших солдат, а Советы - офицеров.

Да какая разница? Плен есть плен.

В нём нет никакой чести для офицера.

- Мне всё это очень не нравится. - В смысле?

Советы не подписали Женевскую конвенцию о военнопленных (*от 1929 г.).

Как думаешь, долго между ними продлится эта "дружба"?

Гитлер объявил тысячелетний рейх.

Коммунизм объявлен вроде как навсегда, так что...

..."дружба" продлится, в лучшем случае, тысячу лет.

Чувство юмора, я вижу, тебя не покидает.

Это рассудок меня не покидает.

- Как дела, товарищи? - Хорошо, хорошо.

Германско-советский союз не продлится и года,

а это значит, что в нас будут нуждаться. И даже очень сильно.

И кто же из них?

- Анна? - Где Анна?

- Твоя жена. - Она же в Кракове.

Анна, что ты тут делаешь?

Почему ты не в Кракове?! Где Ника?

Анджей, я уже думала, что никогда...

Где Ника?

В доме священника, сейчас ты её увидишь.

В каком доме?

Аня, в каком доме?

Здесь, рядом.

Для тебя есть второй велосипед.

Ты должен переодеться, снять этот мундир.

Охраняют невнимательно, я прошла без труда.

Аня, о чем ты говоришь?

Я хочу, чтобы ты был с нами,

хочу, чтобы ты был со мной и нашей дочерью.

Аня...

Выслушай меня.

Ты - моя жена,

ты - жена польского офицера,

и разговор этот для меня - бессмысленен. Прости.

Что ты хочешь сказать?

Что я пересекла за тобой пол-Польши и что это - бессмысленно?

Анна, меня обязывает военная присяга.

Но мне-то ты клялся

перед Богом,

"пока смерть нас не разлучит", забыл?

Им я тоже клялся...

Ты нас просто не любишь.

Аня, Бога ради, успокойся...

Прошу тебя, прошу, Анджей...

Всё будет хорошо!

Папа!

Папа...

Не уходи!

Забери её.

- Забери её к себе... - Уйдём, любимый...

Будьте здоровы...

Папа! Папа!

Папа!

Самый молодой ротмистр в Польской армии.

Может, темно-синий цвет был бы лучше?

Нет, спасибо, спасибо, моя дорогая...

Я думала, ты работаешь.

Наткнулся на старый журнал со снимком Анджея,

когда он стал самым молодым ротмистром в армии...

Наш сын жив. Он - в плену, но он жив.

Спасибо...

Будешь сегодня выступать?

Сегодня - нет, мы только должны выслушать

лекцию этого офицера СС... Миллер?

Миллер, я говорил тебе.

Надо купить тебе новый пиджак...

Миллер. Доктор Миллер.

У него есть учёная степень?

У этого Миллера?

Да. Он себя...

называет...

полицейским правительственным советником.

Доктор Миллер.

Ян...

Ты не хочешь идти туда?

Нет, нет... и не рассчитывай.

Мы должны быть в полном составе...

Мы не можем оставить ректора с ними один на один.

Немцы должны поверить, что мы все - единодушны,

когда речь идет о независимости Университета.

Краков, 6 ноября 1939 года. Немецкая оккупационная зона.

Добрый день!

Приветствую вас, господин ректор.

Господа!

Как нас проинформировали, в этом университете

вы вновь начали занятия, семинары и экзамены без нашего разрешения.

Да!

Вы, мне кажется, не отдаёте себе отчёт

в той ситуации, которая сложилась в данный момент.

Германия расценивает такое поведение

как враждебный акт!

Подчеркну, что Краковский Университет

всегда был центром научной борьбы с Германией,

центром антигерманской пропаганды!

Университет закрыт,

а вы все - арестованы и отправляетесь в рабочие лагеря,

где у вас будет достаточно времени поразмышлять над своим поведением.

- Прошу вас... - Дискуссия бессмысленна.

Господин доктор Миллер!

От имени руководства Университета,

я решительно протестую...

Все комментарии - запрещаются!

Кто попытается оказывать сопротивление приказам -

будет расстрелян!

Господин ректор! Прошу покинуть помещение первым.

Ноябрь 1939 года. Концлагерь в Козельске, СССР.

Все поразбежались... посты полиции, комендатура, все.

Как это все называть?

Я знаю только одно слово... ПРЕДАТЕЛЬСТВО!

Как же легко осуждать других, когда сам не дрался.

А как я должен был драться, когда мне в руки не дали оружия?

Лагерь не освобождает вас от соблюдения Устава.

Прошу вас следить за словами!

Огромна их ответственность за всё, что случилось... ПРЕДАТЕЛЬСТВО!

Это попахивает советской пропагандой, господин поручик!

А правда - она совсем другая.

Правду вы можете поискать в Румынии,

куда убежал наш прекрасный военачальник, маршал Рыдз-Смиглы.

А кто, по-вашему, господин капитан, виновен в том,

что мы не были готовы к войне?

Виновников сентябрьского поражения осудит история.

У вас - готовые, заученные формулировки,

но я не могу перестать думать только потому, что у меня меньше звёздочек, чем у вас.

Я инженер, конструирую самолеты.

Господин Вобля! Вы вообще не должны быть в армии!

Вы понятия не имеете, что это за честь - носить мундир!

Польский мундир!

Чем кичиться своей честью, я бы предпочёл сражаться!

Господа! Прекратите скандалить!

И где? Здесь, перед советскими!

Война продолжается, и мы ещё в ней поучаствуем.

Нас уже нет!

Господин поручик, я прошу вас успокоиться.

Ноябрь 1939 года. Зона советской оккупации.

Советская Красная Армия - ваш единственный друг!

Любое сопротивление ей - глупо и бессмысленно.

Советская Красная Армия - ваш единственный друг!

Запомните, что только она освободит польский народ от ужасной войны

и даст вам возможность начать жить в покое и мире.

Муссолини нам уже завидует.

Она - жительница западной части. Может, всё же разрешить ей...

Нет.

Прошу позволить мне возвратиться в Краков.

Вы, конечно, можете вернуться в Краков,

но отсюда вы выехать не можете.

Краков. 24 декабря 1939 года.

Где Ева?

Ева?

Ждёт во дворе первой звезды.

Она хотела смотреть через окно, но я не разрешила из-за светомаскировки.

Стася... а где тарелка для нежданного гостя?

Я ведь поставила её сюда минуту назад...

Это - для господина генерала.

Господин генерал, взошла первая звезда.

Спасибо, господин поручик.

Господа!

У меня нет ни малейшего сомнения,

что через год мы будем вспоминать наше сегодняшнее положение с усмешкой...

Никто из нас ведь не полагал,

что служба готовит нас только к молниеносным победам,

судьба солдата - это также и поражения,

и плен,

а также возвращение домой, и новые сражения.

Оружие не складывается перед врагом,

оружие складывается перед самим собой.

Так что только от вас зависит, будете ли вы воинами,

или - побежденными.

И ещё я хочу сказать несколько слов тем,

кто, не являясь кадровыми военными,

разделяют нашу судьбу и которых здесь большинство.

Я ведь вижу здесь учёных, учителей, инженеров, юристов...

Видел даже художника.

Вы должны выдержать,

поскольку без вас... не будет свободной Польши.

Наша цель, нас, простых солдат,

- это снова восстановить Польшу на карте Европы.

То есть вы должны будете эту Польшу в Европе... воссоздать.

Я желаю вам...

и себе,

чтобы все мы вернулись домой целыми и невредимыми,

и чтобы мы как можно скорее встретились с нашими близкими.

*Изумитесь Величию Бога! Восхваляйте Его Небеса!

*Он Собой проложил нам Дорогу, Нас с Небес осветила Заря!

*Он открыл для нас Мир и Спасенье, Даровал нам в сердцах Благодать,

*Возвестил для нас Усыновленье - Во Христе жить и не умирать!

*Славьте ж Бога, народы и страны, Воздавая всю славу Отцу!

*Что простил вас, рабы и тираны, Он детей Сам готовит к венцу!

*Вифлеемской звезды Светильник С каждым годом всё светит сильней.

*Божий сын - Агнец и не насильник Всё стучится в сердца людей!

Я удивлюсь, если нас выпустят.

Вы можете жить у нас столько, сколько нужно.

Тадеуш наверняка останется у дяди в Мехове,

а Казимир - в Старобельске...

Это... хорошее лекарство.

Оно поможет.

Спасибо, господин.

Госпожа Анна,

прошу зайти ко мне.

Иди, я присмотрю за малышкой.

Господин капитан, мы уже об этом говорили.

И я ответила вам, что это абсолютно невозможно.

Прошу так не говорить...

Нет, прошу так не говорить. Вы не можете этого знать.

Никто не может.

Господин капитан...

У меня есть муж.

Я не выйду за вас замуж.

Ну что вы говорите?

У меня есть письмо от Анджея,

он написал мне, что жив и вернется.

Моя доченька!

- А где моя мамочка? - Тихо, Ника!

Иисусе...

Никуся!

Мамочка, я не пискнула нисколечко!

Я знаю, доченька...

я знаю, маленькая.

Спасибо.

Высшее немецкое командование объявляет:

Обстановка под Нарвиком на этот час не изменилась.

Немецкие боевые самолёты

атаковали британские маршевые колонны

и пулеметным огнём уничтожили их.

Краков, весна 1940 года.

Британский крейсер был разбомблен.

Боже святой...

Вы - здесь.

Радуешься, бабуля, что мы будем у тебя жить?

Радуюсь.

Любимая ты моя.

А кукол у бабушки нет?

У меня не было девочки...

Вот мишка... твоего папы...

Хуже всего было на границе,

все деньги ушли, чтобы пересечь её.

Ещё пришлось добавить то кольцо от Анджея.

А когда он последний раз писал?

В марте.

Все почёркано цензурой.

Сейчас я покажу.

Ника, дай мою сумочку.

Есть какие-то известия от отца?

Ему разрешают писать из Заксенхаузена?

Пишет так, чтобы цензура не могла ни к чему прицепиться,

что здоров, что их хорошо кормят и что скоро вернётся.

Мама, но вы в это не верите?

Да...

А я верю в свои предчувствия.

Ну и что они говорят?

Что-то слишком хорошо нас содержат в последнее время,

позволили отпраздновать Рождество. Это подозрительно...

Не стоит тебе это говорить другим...

Вон... тот подпоручик пытался вчера снова повеситься,

есть люди в плохом состоянии... Мы должны показывать пример.

И как долго?

Англия и Франция помнят о нас,

нельзя же оставлять за линией фронта 20 тысяч офицеров.

Пушки и танки... можно сделать новые,

но обученный-то солдат - незаменим.

Я надеюсь, что и "товарищи" это понимают...

Выше голову, господин поручик.

Ты плохо выглядишь.

Да это из-за почек, и меня немного лихорадит.

Держи, это подарок... для тебя.

А как же ты?

У меня другой есть.

Мать меня на войну отправляла, как в школу.

Вот её почерк... Моё имя.

Спасибо тебе, через пару дней верну.

Не надо, у меня действительно другой есть.

Мама...

Господин Вислав принёс тебе посылку.

- Добрый день, госпожа профессорша. - Добрый день.

Из Германии.

Распишитесь в получении.

Сейчас... Вот здесь.

Спасибо.

Подождите...

Нет, нет, не в этот раз, госпожа профессорша, прошу меня извинить...

Прочитай, пожалуйста.

Комендант лагеря Заксенхаузена

с прискорбием сообщает, что...

4 марта 1940 года...

...умер в заключении из-за застарелой болезни сердца,

профессор Ян...

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа...

Да восславится имя Иисуса Христа!

И во веки веков - аминь!

- Пожалуйста. - Спасибо.

Что это за список?

Это фамилии всех, кого вывозят.

Здесь есть все из первого эшелона, от 3-го апреля.

Людей легко потерять,

а их ждут семья, армия.

В конце концов - знаешь, как говорится: дневники не горят...

Пуговицы.

От нас останутся только пуговицы...

Интересно, куда нас повезут?

Может, в нейтральные страны.

Где ты такое слышал?

Нам делали прививки от тифа, а у Советов это означает только одно...

что мы едем в долгую дорогу.

Тебя выкликнули.

А я остаюсь.

Ежи, не дёргайся,

это - не последний эшелон, поедешь следующим,

а я тебе подготовлю хорошее местечко.

Зигмунд Шимкевич, майор-доктор, письмо из Министерства Здравоохранения.

Краков, 13 апреля 1943 года.

Роман Заячковски, землемер. Найдены служебные документы.

Обнаружены массовые захоронения польских офицеров.

Антони Данда, военное звание неизвестно,

секретариат административных работ,

прилагается список.

Доктор Хенрик Пехе,

капитан, врач.

Фердинанд Марецки,

его школьный билет и телеграмма прилагаются.

Эдмунд Башковски,

родился в Калише в 1903 году,

юрист.

Мариан Добровольски,

пилот-поручик, инженер-конструктор.

Можно "Краковский вестник"?

Это - последняя...

Станислав Якубович,

поручик, нет личных данных.

Владислав Дэшка,

картограф,

родился 2-го марта 1892 года.

Станислав Качмарек,

подпоручик, пилот.

Прилагается разрешение на ношение оружия

и персональные карточки.

Пётр Мартин,

инженер.

Прилагается справка о прививке из Козельска.

Дашкевич,

подпоручик,

прилагается удостоверение личности.

Его там нет!

Нет!

Нельзя...

Нельзя потерять и мужа, и сына... Боже!

Ну нельзя же!

Да...

Сынок... да...

Его в этих списках нет.

Но я не понимаю, я не понимаю,

почему он не скрылся, почему не убежал?

Ты говорила, что это было возможно...

Почему же ты его не убедила?

Вы же знаете, мама, что я пыталась.

Почему меня там не было?

Ничем бы вы ему не помогли, у Анджея были

такие же обязательства перед мундиром, как...

у отца перед университетом.

А нужно было его спасать...

мне нужен мой сын.

Мама, вы что думаете, что я не знаю, что он нужен?

Что я не чувствую, что Анджей нужен? Вы так, мама, думаете? Да?

Если бы он чувствовал себя нужным, я не знаю,

я не знаю, может... нет...

ну, может, не оставил бы тебя, ребёнка, меня...

Но почему вы говорите так, как будто его уже нет в живых?

Его нет в списках! Слышите, мама, нет!

Но в тех проклятых списках есть, есть...

фамилия этого поручика Ежи и...

и генерала, и командира.

И что с того?

Что с того?

Анджея там нет, и всё!

Если бы кто-то и мог бы спастись из всех, то это - он.

Я знаю, что он спасся, потому что чувствую...

чувствую, что Анджей жив.

Мама... не может быть так, чтобы с ним что-то случилось, и я бы об этом не знала.

Он частица меня...

а ни одна моя частица не умерла.

Да, да...

...найдена фотография.

Дата - 2 апреля 1896 года рождения.

Станислав Гарлицки...

Мама, пришло письмо...

официальное, от немцев...

- Из Управления Пропаганды... - Что они могут хотеть от тебя?

По делу о Катынских списках...

приказано явиться родственникам...

Идём!

От имени нашего фюрера Адольфа Гитлера,

я хотел бы принести госпоже наши искренние соболезнования

по поводу той трагедии, которая произошла с вашим мужем, генералом...

...это невиданное в истории преступление, совершенное Советами

в Катыни с польскими военнопленными.

Фюрер приказал вернуть вам высшую польскую военную награду - Крест Белого Орла.

Спасибо.

Прошу вас ознакомиться с содержанием этого заявления, а затем зачитать его.

"...очень быстро разнеслась весть о том,

что найдены останки польских офицеров и среди них - моего мужа.

Как жена генерала,

я буду молиться о наказании советских преступников."

Заявление будет записано.

Я так понимаю, что здесь - уже всё написано.

Тут - и ваши вопросы, и мои ответы...

Именно так, я прошу вас только громко это зачитать.

Пожалуйста, вы можете начинать.

Пожалуйста, вы можете начинать!

Зачитайте это!

Госпожа генеральша...

это заявление нужно вам не менее, чем нам.

Вы вряд ли хотели бы посылать своей дочери письма из Освенцима?

Прошу пройти за мной!

- Дочь останется здесь! - Мама!

Сядь!

Мама, не оставляй меня здесь, слышишь?!

Пожалуйста.

Мама!..

Пожалуйста...

За линией фронта в районе Смоленска

находится Катынский лес,

место ужасного массового убийства,

где кремлёвские мясники приказали экзекуционным отделам ГПУ

изуверским способом уничтожить 12 тысяч военнопленных офицеров и унтер-офицеров

бывшей Польской армии...

...Германская медкомиссия, вместе с польским врачом

Управления судебной медицины доктором Прагловским,

устанавливает типичный способ большевистского умерщвления -

выстрел в затылок.

Место вылета пули находится на лбу или в верхней части черепа жертвы...

...Ксендз-каноник Ясинский осуществляет погребальный обряд

над вскрытыми братскими могилами...

Символическая горсть польской земли рассыпается

над могилами жертв.

Все эти польские офицеры были убиты весной 1940 года.

Среди жертв - много польских генералов...

Из этого видно, какая судьба угрожала всем европейским народам

со стороны смертельной большевистской заразы.

Но германский солдат

своей героической борьбой защищает наш континент.

В дополнение к ранее опубликованному списку

идентифицированных останков убитых большевиками

членов офицерского корпуса Польской армии...

Мама!

...мы передаем следующие фамилии жертв...

Владислав Годзишевски, лейтенант,

родился 22 июня 1985 года,

профессор гимназии.

Луциан Гавроньски, капитан,

Ольгерд Друхович, майор, инженер-электрик.

Краков, 18 января 1945 года.

Ненавистный гитлеровский флаг упал на мостовую краковского рынка.

Тысячи рук изодрало на лоскуты символ германского господства

над старинной столицей польских королей.

Мама, смотри, кто приехал!?

Наша Стася объявилась!

А какая элегантная!

Стася...

Итак, мы дожили...

Да... Дожили...

Садись.

Мы беспокоились о тебе.

Ох, тяжело было.

Мы должны были прятаться.

Муж...

сидел в лесу...

был в Народной Армии...

Можем мы, Стася, как-то тебе помочь?

Нет, спасибо.

Сейчас у меня всё совсем по-другому.

Эдек... мой муж, сейчас многое может.

Тут остались твои вещи, Стася, целый сундучок.

Ева, сходи, принеси... В тайничке!

Госпожа генеральша, я бы хотела...

Вы помните?

Я бы хотела отдать...

Я обещала сохранить... и сохранила...

Пожалуйста.

И что Стася нам привезла?

Это ж папина сабля...

Большое тебе спасибо...

- Ну, я пойду. - Стася, твой сундучок...

Нет-нет-нет. Его нужно в "Красный Крест" отдать, для бедных.

Мужа назначили старостой в Пётркове...

Надо ехать!

Я уж подумал, что ты решила остаться ей прислуживать.

Ну что ты, Эдек, я ведь всю войну не видела генеральшу...

Ты сейчас - жена старосты.

Прошу вас, госпожа...

Папа!

Анджей!

- Папа! - Никуша.

Анджей!

Ника...

Как выросла...

Простите её...

Она очень... ждёт отца.

Да, прошу прощения, госпожа...

- Но ваше лицо... - Госпожа меня не узнала?

Вы - Ежи...

Поручик из полка моего сына.

Да, сейчас я - майор, но это - я...

Но ведь сообщали, что вас нет в живых.

Я видела в списках вашу фамилию, звание, всё...

Да-да, но это была ошибка.

Как видите, я - живой...

А где Анджей?

Вы знаете что-нибудь о моём сыне?

К сожалению...

Последний раз я его видел в 40-ом году,

когда его перевозили в другой лагерь.

Но это значит...

Ничего неизвестно... Ничего определённого.

Столько ошибок.

Вы - живы...

Анна обрадуется.

Она скоро придёт.

У меня есть для вас немного консервов.

Думаю, что вам пригодится...

Спасибо.

Ежи...

- Но ведь вы же значились в Катынском списке... - Я знаю...

Но я вернулся...

Это - вам...

Спасибо...

Вы - живы...

А где Анджей, вы знаете?

Его фамилии нет в списках...

Я - за него...

Как так - "за него"?

У ротмистра был мой свитер... с моей фамилией...

О, Боже...

Госпожа Анна, это ещё ничего не значит...

Нужно... иметь...

Иметь что?..

Я вас прошу...

Я уже больше 5 лет живу надеждой, так что не говорите мне про надежду, хорошо?

Вы пришли сказать мне, что моего мужа нет в живых, да?

Хотите сказать, что... что Анджея нет в живых?..

Да...

Он сказал, что Анджея нет в живых...

Госпожа Грета!

Советы...

НКВД в здании.

Ты их видел? Успокойся...

Нас заберут, когда найдут это.

Нас возьмут и так, и так.

Прячьте это всё немедленно отсюда.

Что вы здесь делаете?

У вас есть направление?

Я - к господину профессору. Я был знаком с ним...

Господин профессор, этот господин говорит, что был с вами знаком...

Не припоминаю.

Вы что-то хотите передать, господин майор?

Вы меня не помните?

Ежи...

Откуда ты взялся?

В этом мундире?

Я опоздал присоединиться к генералу Андерсу...

Если бы не это, я уже давно был бы в Лондоне.

Господин профессор, я здесь как частное лицо.

Вы знаете, что я есть в Катынских списках?

Я... не помню списки наизусть... Простите меня.

Вещи с моей фамилией оказались у моего командира.

Я пришел сюда только для этого...

Я думаю, его родственники... хотели бы их получить

прежде, чем вы их упакуете...

Не попадался ли вам конверт с моей фамилией?

Не помню.

А сколько фамилий ваших прежних студентов вы здесь нашли?

Несколько десятков. Прошу вас...

Это...

адрес жены господина ротмистра.

Если вы сможете найти что-либо...

Я знаю, вы мне не доверяете...

Но не из-за того, что я выжил,

а из-за того, что я - на новой службе,

в новой Польше.

А вы - нет...

Но не об этом речь.

Для вас это - только доказательство,

а для неё... это может быть реликвией...

Ага.

В чём дело?

Это же ложь!

Это же ложь, вы слышите?

Госпожа, пройдите, пожалуйста, со мной.

Это ложь!

Госпожа генеральша...

Откуда вы меня знаете?

Я получил из рук генерала свой офицерский патент перед войной.

Я был там тогда... год назад.

Где?

В Катыни, когда Советы

послали нас на могилы.

И что вы там делали?

Сталин (*комиссия Бурденко) нуждался в нас, офицерах 1-го корпуса,

чтобы мы засвидетельствовали... объективность их расследования.

И?

И мы засвидетельствовали.

Но это же ложь, и вы прекрасно знаете, что это - ложь.

У них были очевидцы.

Господин майор...

Это Советы должны врать, чтобы скрыть это преступление, но вы-то - не должны.

- Госпожа генеральша! - Вы не должны!

Я видел...

могилы тех...

с которыми я был в Козельске...

Смотрел и не верил, что я жив...

а должен быть там, с ними!

Должны были, господин...

господин майор...

свидетельствовать правду.

Да, с тем же успехом я мог бы выстрелить себе в лоб.

Вы салютуете господам убийцам, как победителям.

Какая разница: Советы или Германия?

Всё равно умерших никто не воскресит...

Мы должны это пережить...

Простить им...

Мы должны жить.

Вы - такой же, как и они...

Может, вы и думаете по-другому, но делаете вы то же самое...

И какое это имеет значение, что вы думаете по-другому...

В третий раз вскрыты Катыньские могилы,

чтобы поведать миру

ужасающую правду

об ещё одном немецком преступлении,

совершённом с польским народом!

Выпьешь?

Госпожа Крыся, налейте майору... за мой счёт...

Замёрз на службе.

Сегодня в городе не служба, а только премьера советского фильма.

Что?

Что, не слышал?

Национальная трагедия, в Катыни убито более десяти тысяч наших офицеров...

О чём ты говоришь?

За победу... над этими преступниками...

Ежи!

О чём ты, черт возьми, говоришь? О чём ты говоришь?

Об исторической правде...

Госпожа Крыся...

Прошу налить всем!

Целый мир не знал, как...

расценивать это... преступление...

Ходили какие-то ужасные... сплетни...

Что это был неизвестно кто...

и как...

- Ежи! - А выходит, всё ясно,

как на ладони,

что это немцы в 41-ом поубивали всех

выстрелом в затылок!

Отвали!

Идём, ты пьян.

Госпожа Крыся...

Не плати.

За их память я сам хочу заплатить!

Уходи отсюда, ты же пьян.

Послушай...

Людей можно утешить...

Ты же пьян, не ведаешь, что говоришь...

Да пошёл ты к чёрту!

Дурак!

Я не знаю, о чём я говорю?

Вы все об этом знаете...

ВСЕ!!!

И ты, и ты, и ты!

Иди, иди отсюда!

Кровь Катыньского леса

громко взывает к нам...

взывает к нашей беспощадности....

мщению...

Но ни на минуту

нельзя нам забывать

о страшной смерти наших братьев,

которые были сброшены

в безымянные ямы...

а затем снова были вытащены из этих ям...

этими шакалами и гиенами.

Военнопленные, безоружные люди,

уничтожались хладнокровно,

невозмутимо, систематически!

Зарыли их в безымянной могиле...

профессиональные офицеры, инженеры, доктора...

- Как ваше имя? - Поручик Клин.

Вы будете свидетелем...

Забирайте его! Быстро! Раз, раз...

Более 10 тысяч польских интеллигентов,

которых война одела в военную униформу.

Агнешка...

Я уже боялся, что больше тебя не увижу...

Из вестей, которые доходили во время восстания,

можно было сомневаться, выжил ли там кто-нибудь...

А мне удалось.

Слава Богу.

Моя сестра

сказала, что вы искали меня?

Я просил, чтобы она связалась с мной, но она не пришла.

Её ничто не изменит

и она уже никогда не вернется в костёл.

Вы и во мне... разочаруетесь.

Я тоже сюда не молиться пришла.

Я был там...

Там?

В 1943-м...

У могил, в Катыни.

Эти чётки

в моем присутствии были сняты с руки твоего брата.

Вы опознали его?

Как?

При опознании нашли... его воинскую книжечку.

Я не хотела, чтобы он был такой серьезный...

Этот снимок был сделан, когда он получил звание поручика.

Брат не был профессиональным офицером.

Он был инженером-конструктором,

строил новый тип спортивного самолета.

Но на этой фотокарточке он такой... мрачный.

А я хотела, чтобы был... весёлый, как обычно.

- Можно? - Жаль, что не было другой фотографии...

Я попробую сделать так, чтобы он выглядел повеселее.

Но уверяю вас, что снимок на самом деле очень хороший,

я даже хотела попросить, не могла бы я сделать себе копию...

Да?

- Хорошо... - Благодарю.

Но она не принесла нам счастья...

Ну ладно, завтра будет готово.

Пожалуйста, госпожа... Приходите завтра... Извините...

Тадеуш?

Тётя!

Тадеуш!!

Тётя Аня!

Тётя, добрый день...

Боже, ребёнок, что ты здесь делаешь?

Ты так вырос, что я едва тебя узнала...

А Эла? Есть какие-то новости о маме?

Нет... с тех пор, как её забрали - нет. Я думал, что вы что-нибудь...

Нет... Я столько писем написала - и ни одного ответа...

А что с отцом - вы знаете? В Катыни...

Он есть в списках...

Всё сходится: номер, звание.

- До свидания. - До свидания.

Ну хорошо, а где... ты-то был всё это время?

С тётей и дядей?

Да, да, когда маму с Галинкой забрали, я остался с дядей.

- Некуда было возвращаться... - Да, а позже я работал на заводе,

а когда исполнилось 18 лет, то я оказался в Келецком...

В самом Келеце, или в районе?

Нет, ни в Келеце, ни в районе, тётя...

Тадеуш...

И раз, и два, и три.

Спасибо.

Входи!

Ну входи, Тадеуш...

Господин Владислав...

Это мой племянник, Тадеуш.

Зашёл сфотографироваться.

Так точно!

Какой размер фотографии желаете?

Ну... как на удостоверении личности.

Я прочитал в газете, что открывается Академия изящных искусств,

и подумал, что это неплохо для начала новой жизни.

Замечательно!

Ну, об Академии я подумал, потому что люблю рисовать. Взгляните, тётя...

Ну, госпожа Анна... У нас в Польше снова есть студенты.

Да, и какие способные.

Прошу пройти за мной.

Пожалуйста, сдвиньтесь влево.

Для меня - влево, вам - вправо.

И раз, и два, и три.

В гимназии ученики не курят.

Извините.

Вы были в лесу?

Да!

Но ведь была амнистия.

Я вижу, что вы прошли полный курс...

Вам следует... зачислиться в выпускной класс

и попытаться получить аттестат зрелости при окончании ускоренных курсов.

Согласны?

Так точно, госпожа директор!

Ну и замечательно. Прошу.

Что-то ещё? Почему вы меня так разглядываете?

А я вас уже видел.

Где же вы меня видели?

На фотографии, в фотоателье...

Вы там вместе с парочкой молодых людей, рядом с самолётом.

Мужчина был в мундире пилота.

В каком фотоателье?

- Около рынка? - Да.

Госпожа директор.

- Да? - Пожалуйста, подойдите на минуту.

До свидания...

- Секундочку! - Да?

Мне кажется, у нас тут...

некоторая проблема.

Какая?

Ваш отец.

И что с ним?

Что вы тут понаписали?

А что здесь непонятного?

Советы убили его в Катыни в 40-ом году.

Если я должен сдать на аттестат зрелости, то должен врать по делу отца, да?

Я тебе только скажу, что ты должен быть благоразумен.

Да за такую "разумность" в лесу полагалась пуля в лоб!

А мы сейчас не в лесу.

И твои враги - уже не немцы.

Да это же предательство, госпожа директор!

От меня, парень, зависит только то, чтобы ты сдал на аттестат зрелости.

Эту страну нужно поднять из руин, а кто это сделает, если вы все рвётесь погибнуть?

Ты внесёшь коррективы в свою биографию. Ладно?

Биография у меня только одна, госпожа директор.

Ну и что будем с этим парнем делать?

Отношение к Катыни является критерием лояльности к народной Польше.

И вы знаете об этом, не так ли?

Я зачислю его, а вы

присмотрите, чтобы он был...

благоразумен.

Ведь это вы ведёте выпускной класс, правда?

А если вдруг Польша станет свободной?

Не будет свободной Польши.

Никогда.

И прошу это себе запомнить, хорошо?

Никогда.

Я не знаю Кракова...

Как мне удрать?

Вы видели парня в коричневой куртке? Он убегал...

Нет.

Ты спасла меня.

А зачем ты это сделал?

Мне плюют в лицо, а я должен молчать?

Еб@л я такой порядок!

Извини.

- "Тур". - Ева.

Путь свободен.

Ещё встретимся?

Не знаю...

А я знаю, мы обязательно встретимся.

Я говорю - это судьба...

Может быть и так... если ты так считаешь...

Да, мы встретимся.

Но я не считаю... я этого просто хочу.

Я тоже.

"Веселые ребята".

А знаешь, я ещё никогда в жизни не была в кино.

Да не шути... Никогда не была в кино?

Не видела... Диснея? "Спящую красавицу", помнишь?

Ну да, но это не считается.

А я ещё никогда не сидел с девушкой на крыше.

Ну что?

Завтра - в кино?

В шесть?

Хорошо.

Стой, стрелять буду!

Вы готовы?

Сначала мы заплетём косу.

Вы спасаете мою роль.

Без волос не было бы ни одного спектакля, правда?

Вы знаете... эти немки, что при оккупации работали в театре,

всё забрали, все парики.

Ничего не оставили.

Сделаем грубую косу.

Нет, лучше, чтобы опадали... на плечи.

У меня они не хотят расти после лагеря.

Это меня в Освенциме так "наградили".

Даже жалко срезать. А ваш муж знает?

Выполняйте свою работу.

Не огорчайтесь, госпожа, он вернётся.

Вернётся.

Вчера... вернулся наш машинист, из театра.

А все его уже оплакали...

Зачем жить,

когда столько зла кругом...

Истинным несчастьем было бы,

если бы мой брат остался после смерти без могилы...

А остальное...

Остальное мне безразлично...

Ты думаешь, я безумна?

А как судить безумную

перед трибуналом сумасшедших?

А вы знаете, что тот, кто надевает парик из чьих-то волос,

тот также берёт и его судьбу.

Этого я даже врагу не пожелаю.

- Пересчитайте. - Хотите взглянуть?

Поручик авиации Пётр Башковски

Извините... Вы кого-то ищете?

Да, у меня была договоренность с ксёндзом-каноником.

- Ксендза здесь нет. - Тогда я подожду.

Ксёндза-каноника забрали этой ночью.

Ночью?

Сегодня?

Только сегодня.

А вы не знали, что в 43-м, когда немцы раскопали

те могилы в Катыни, ксёндз-каноник отслужил там заупокойные мессы?

Остальных, кто там был из комиссии "Красного Креста", НКВД уже давно арестовало.

Но я привезла надгробную плиту моего брата.

Об этом было договорено с ксёндзом-каноником?

Да!

Поручик авиации...

погиб в Катыни в апреле 1940 года...

Но я не могу разместить эту плиту в костёле.

Я думала, что храмы чем-то отличаются

от государственных учреждений или газет...

Те, что забрали ксёндза-каноника,

сказали, что знают всех врагов народной власти,

начиная от самого Господа Бога.

Но ведь это Советы сделали в 40-м году.

Об этом все знают.

Вы должны согласиться.

А вы подумали о живых?

Подумали ли вы, как появление этой плиты повлияет на судьбу ксёндза?

А плиту я прошу забрать.

Что ты хочешь с ней сделать?

Разместить в нашем склепе,

прежде, чем она сможет висеть в костёле.

Ты давно не подавала признаков жизни...

А что бы ты хотела знать?

Могла бы с сестрой иногда и поговорить...

- У нас ещё был брат... забыла? - Нет!

Не забыла.

Ну так помоги мне.

Боишься...

Ты же знаешь, что я не могу...

А ты в партию запишись, сможешь больше...

Агнешка!

Это не так.

Наступило другое время и никто нас от него не спрячет -

ни при нашей жизни, ни при жизни наших детей...

Ты уже записалась...

Тебя даже (*Варшавское) восстание ничему не научило.

Ты не изменишь этот мир.

Мы можем дать себя выселить,

можем дать себя убить,

но мы можем и попытаться

взять столько свободы, сколько это здесь возможно...

или хотя бы столько польской самобытности, сколько удастся.

Ты слишком умна, чтобы этого не понимать.

Ты нашла своё место в этом своём новом мире,

а я осталась в том,

там, где Пётр.

И если я должна выбирать, то я остаюсь с ним...

Ты выбираешь мёртвых, и это очень больно.

Нет!

Я выбираю убитых, а не убийц.

Как долго это займёт?

Работа займёт минут 20, и потом ещё немного.

Не понимаю...

Ну, вы спросили, сколько это продлится...

Делайте своё дело.

Что я слышу, что я слышу?

Распространение фальшивой информации о Катыни...

Я не знаю, что вы считаете фальшивкой.

Для меня правдой является последнее письмо от моего брата из Козельска...

от 6 апреля 1940 года.

Ну вы же знаете, что это сделали немцы.

И вы всё равно разместили на кладбище плиту,

содержащую фальшивую дату смерти вашего брата...

Или вы хотите очернить наших... советских товарищей?

Мне важна только правда.

Правда общеизвестна...

Русские всех убеждают в том, что это сделали немцы.

Немцы обвиняют русских,

а нынешняя польская власть...

- ... даже не пытается разбираться... - Руки на стол!

Как же вы можете говорить,

что я распространяю фальшивую информацию о Катыни?

В таком случае вы подпишете заявление, что Катынь - это немецкое преступление.

Нет!

А с кем вы сражались во время Варшавского восстания?

Вы чудом выжили...

И разве вы не хотите жить сейчас в своей собственной стране?

Это вы - в своей стране.

Тебе жизнь надоела?

Господин майор...

Немцы пытались сделать это со мной на протяжении 5 лет,

а вы хотите - за 5 минут?

У нас есть гораздо больше времени, чем у немцев.

Может быть...

Только скажите мне, где я нахожусь?

В Польше ли?

Увести!

Ника...

Ника!

Ника, открой! Отец вернулся...

Нет, мамочка, тебе снова показалось.

Открой!

Слушаю.

У меня к вам...

Да?

Мы не возвращаем семьям вещи из Катыни, тем более сейчас.

Но... как только я узнала, что тот майор...

Какой майор?

Тот майор, который просил вам это отдать, он застрелился.

Он застрелился... И я решила это принести.

Козельск.

7 апреля 1940 года.

Два дня назад нас начали перевозить.

Куда и зачем? - неизвестно.

После переклички, в 16:55,

по нашему польскому времени - в 14:55,

мы покинули стены и колючую проволоку Козельского лагеря.

Нас посадили в тюремные вагоны.

Я таких вагонов никогда в жизни не видел.

Говорят, что 50% пассажирских вагонов в СССР - это тюремные вагоны...

Время: 8:30, отправление со станции Козельск на запад.

Время: 9:45, на станции Ельня.

Со мной едут майор, полковник и несколько капитанов.

Всего нас - 12.

Места в отсеке - максимум для семерых.

Судя по найденным обрывкам карты,

мы направляемся под Смоленск, примерно в 10-ти километрах.

Увидим.

Едем, наверное, в Смоленск.

Cтанция Гнездово.

Поручик авиации,

Первый Деблинский авиаполк,

10 апреля

1940 года.

4:45: ранний подъём в тюремных вагонах.

Теперь надо ехать на автомобилях,

Что дальше?

Приезд в Гнездово. 402 км от Москвы.

2 тюремных автобуса и грузовик для вещей...

Прошу снять ремень.

Пять утра.

Переезд в тюремном автобусе.

Нас привезли в какой-то лес.

Похоже на дачную местность. Ещё раз обыскали.

Моё обручальное кольцо не нашли,

но забрали мой ремень и перочинный ножик.

Забрали и часы, на которых было 8.30 утра.

Польское время - 6.30 утра.

Что с нами будет?

Боже Всемилостивый,

...да будет воля Твоя, как на небеси, так и на земли...

Дай днесь хлеб наш насущный...

...и отпусти нам наши прегрешения...

...как и мы отпускаем должникам нашим...

© Перевод и синхронизация субтитров, примечания (*): leonid55